Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"

Автор книги: Алекса Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Глава 65
«Лора»

Я открыла глаза и первым делом увидела его: Рихард не спал, он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня. В его глазах не было ни боли, ни усталости – только странная, тёплая задумчивость.

– Ты чего? – прошептала я, всё ещё не веря, что он здесь, что он жив, что мы снова вместе.

– Смотрю, – ответил он просто.

– На что?

– На тебя. Соскучился.

Я хотела усмехнуться, сказать что-то колкое, но вместо этого уткнулась лицом в его грудь и обняла. Он прижал меня к себе, и мы лежали так, слушая, как за окном просыпается город, как хлопают ставни, как кто-то внизу громко спорит о цене на сено.

– Ты как себя чувствуешь? – спросила я, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Лучше, – он потянулся, и я заметила, что движения стали увереннее. – Голова почти не кружится. Руки не трясутся. Думаю, сегодня можем ехать.

– Сегодня? – я приподнялась на локте. – Рихард, ты ещё…

– Я в порядке, – перебил он, и в голосе его снова зазвучала та самая командирская нотка, которую я так любила и ненавидела одновременно. – Каждый лишний день здесь – это день, который Катарина может использовать. Мы едем.

Я хотела возразить, но он был прав. Время работало против нас. Я кивнула, и он, заметив моё нежелание, вдруг улыбнулся – мягко, почти извиняюще.

– Не волнуйся. Я буду осторожен.

– Ты всегда так говоришь, – буркнула я, выбираясь из постели.

– И всегда выполняю, – он поймал мою руку и поцеловал кончики пальцев. – Почти всегда.

Через час мы уже сидели в карете. Серой и неприметной, которую наняла Сильвия. Кучер, пожилой мужчина с лицом, изрезанным морщинами, равнодушно щёлкнул кнутом, и лошади тронулись. Рихард сидел напротив, прикрыв глаза, но я знала, что он не спит – его пальцы сжимали подлокотник, дыхание было ровным.

– Ты уверен, что тебе не нужен ещё один день? – спросила я, не выдержав.

– Уверен, – он открыл глаза. – Элиза, я мужчина военной закалки.

– Я знаю. Просто…

– Просто ты боишься, – закончил он за меня. – Я тоже боюсь. Но бояться – не значит сидеть на месте.

Я замолчала, глядя в окно. За стеклом тянулись поля, уже по-настоящему зелёные, с редкими вкраплениями первых полевых цветов. Небо над головой было низким, серым, но дождь не начинался. Дорога виляла между холмами, и карета мерно покачивалась, убаюкивая.

Мы проехали около двух часов, когда случилось то, чего я боялась больше всего. Сначала был странный, нарастающий скрип, потом – резкий, оглушительный треск. Карета дёрнулась, накренилась, и я едва удержалась, чтобы не упасть на пол. Рихард мгновенно оказался рядом, подхватив меня под руку.

– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как сердце ухает в пятки.

– Колесо, – кучер спрыгнул с облучка, обошёл карету и выругался. – Лопнула ось. Чёртова развалюха.

Мы выбрались наружу. Переднее колесо с левой стороны болталось на честном слове, ось была сломана, и чинить её на месте не представлялось возможным. Рихард осмотрел поломку, и его лицо стало мрачным.

– Далеко до ближайшей остановки для путников? – спросил он.

– С полверсты, – ответил кучер, почёсывая затылок. – Там и мастерская есть, и лошадей можно сменить. Но карету придётся бросить тут, привести мастера. Пока починят – день, а то и два.

– Два дня⁈ – я почувствовала, как внутри закипает отчаяние. – У нас нет двух дней.

– Другого выхода нет, – Рихард взял меня за руку. – Пойдём пешком. Таверна должна быть недалеко. Там решим, что делать дальше.

Мы взяли самое необходимое – небольшой саквояж с документами, лекарствами, и двинулись по дороге. Кучер остался с каретой, пообещав вызвать подмогу и прислать весточку, как только сможет.

Таверна, к которой мы вышли, называлась «Весёлый рог» и выглядела именно так, как и положено придорожным заведениям: низкое, бревенчатое здание с покосившейся вывеской, грязными окнами и запахом жареного лука, узнаваемого даже с улицы. Внутри было шумно. Несколько компаний возчиков, пара торговцев, местные пьянчуги.

– Присядем, – Рихард указал на свободный столик в углу, откуда просматривался вход.

Мы заказали чай и хлеб с сыром. Я ковыряла еду, почти не чувствуя вкуса, и думала о том, что время уходит. Катарина, наверное, уже в столице. Что, если она успела предъявить документы? Что, если Совет уже начал расследование?

– Перестань, – Рихард накрыл мою ладонь своей. – Ты себя накручиваешь.

– А ты? – я подняла на него глаза. – Ты спокоен?

– Нет, – признался он. – Но паника не поможет. И Катарина… Сама виновата. Может нам не стоит больше вмешаться в это?

– Но мы же не можем это так оставить.

– Я не обязан постоянно вытаскивать её из каши, которую она заварила.

Я хотела ответить, но в этот момент в таверне произошло то, что привлекло

наше внимание.

У стойки, прижатая к стене, стояла девушка. Молодая, лет двадцати пяти, с каштановыми кудрями, выбивавшимися из-под дорожной шляпки, и ярко-зелёными глазами, в которых плескался страх. Перед ней, нависая, стоял мужчина – грузный, краснолицый, в засаленном жилете. Он что-то говорил, наклоняясь всё ближе, и его рука уже лежала на её плече, сжимая ткань платья.

– Отстаньте! – голос девушки звенел, но в таверне никто не обернулся. Возчики продолжали пить, хозяин протирал кружки, даже не поднимая глаз.

– Я сказала – отстаньте!

– Да ладно, красавица, – мужчина ухмыльнулся, обнажая жёлтые зубы. – Чего ломаться? Я ж по-хорошему…

Девушка попыталась вырваться, но он схватил её за запястье, притягивая к себе. Она вскрикнула, и в этом крике было столько отчаяния, что у меня сжалось сердце.

Я посмотрела на Рихарда. Он уже вставал.

– Сиди здесь, – сказал он коротко и двинулся к стойке.

– Эй, – его голос, низкий, спокойный, прозвучал как удар хлыста. – Руки от неё убери.

Мужчина обернулся. Увидел Рихарда – высокого, широкоплечего, и на мгновение замер. Но потом, видимо, решил, что его превосходство в весе и поддержка компании (несколько его приятелей уже поднимались из-за соседнего стола) перевесят.

– А ты кто такой? – прорычал он, отпуская девушку, но делая шаг в сторону Рихарда. – Не лезь не в своё дело.

– Я тот, кто попросил тебя убрать руки, – Рихард не повысил голоса, но в его интонации было что-то, от чего у мужика дрогнули коленки. – Повторять не буду.

– Да ты… – мужчина замахнулся, но Рихард был быстрее. Короткое, точное движение – и мужик согнулся, хватаясь за живот, из его рта с шумом вырвался воздух. Второй удар – в челюсть – отправил его на пол, где он и остался, бессознательно постанывая.

Его приятели, увидев, как легко Рихард расправился с их товарищем, не стали испытывать судьбу. Один из них, самый сообразительный, помог подняться поверженному и увёл компанию к другому концу зала. Девушка стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на Рихарда расширенными глазами.

– Спасибо, – выдохнула она, и голос её дрожал. – Я… спасибо.

– Не за что, – Рихард кивнул и уже собрался вернуться к нашему столику, но девушка шагнула за ним.

– Можно… можно я присяду с вами? Я одна, а эти… – она кивнула в сторону компании, которая что-то злобно шепталась в углу. Рихард посмотрел на меня. Я кивнула.

– Садитесь, – сказала я, и девушка тут же опустилась на свободный стул, выдохнув с облегчением.

– Меня зовут Лора, – представилась она, и в её голосе уже не было страха – только любопытство и какая-то удивительная, почти детская непосредственность. – А вас?

– Элиза, – ответила я. – А это Рихард.

– Очень приятно, – Лора улыбнулась, и я заметила, что у неё ямочки на щеках. – Вы меня спасли. Честно говоря, я уже думала, что придётся драться. Но я не очень умею.

– А что вы делали здесь одна? – спросила я, чувствуя, что эта девушка вызывает симпатию.

– Навещала старую знакомую, – она пожала плечами. – У меня карета есть, а извозчик… – она запнулась, и на её лице появилось странное выражение. – Извозчика сейчас избил ты…

Я невольно улыбнулась. Эта девушка была… странной. Слишком весёлой для той, кто только что чуть не стал жертвой насилия. Мы разговорились, с ней было приятно общатся.

– Так вы говорите, у вас карета сломалась? – Лора перевела взгляд на нас. – А куда вы едете?

– В столицу, – ответил Рихард коротко.

– Какое совпадение! – Лора хлопнула в ладоши. – И я туда же! Слушайте, а давайте я вас подвезу? У меня карета стоит на стоянке за таверной. Она цела, лошади свежие. Только… – она смутилась. – Только везти некому, но мы что-то придумаем!

– То есть вы предлагаете нам быть вашими кучерами? – уточнил Рихард.

– Ну да! – Лора улыбнулась. – Вы меня спасли, я вас подвезу. Поможем друг другу. Честно говоря, я сама не очень умею править лошадьми. Вернее, умею, но боюсь. А вы, – она посмотрела на Рихарда, – вы выглядите как человек, который справится.

Рихард перевёл взгляд на меня. В его глазах я прочитала вопрос. Я пожала плечами.

– А почему бы и нет? Наш кучер остался с каретой. Пока её починят… Неизвестно, сколько мы здесь проторчим.

– Решено, – Лора встала. – Тогда пошли. Моя карета – вон за тем сараем.

Мы вышли на улицу. Карета Лоры оказалась удивительно элегантной – тёмно-синей, с изящной резьбой на дверцах и мягкими кожаными сиденьями внутри. Лошади, две гнедые кобылы, нетерпеливо били копытами. Она какая-то шишка?

– Красивая, – заметила я.

– Спасибо, – Лора погладила одну из лошадей по морде. – Это подарок мужа. Он у меня вообще щедрый.

– А где ваш муж? – спросила я.

– В столице, – Лора пожала плечами. – Ждёт меня. Мы недавно поженились. О, это долгая история, – она махнула рукой. – Потом как-нибудь расскажу. А сейчас – поехали? Справитесь?

Рихард, который уже осмотрел карету и лошадей, кивнул.

– Справлюсь, – сказал он, забираясь на козлы. – Садитесь, дамы. Время не ждёт.

Я и Лора устроились внутри. Карета тронулась, мягко покачиваясь. Рихард правил уверенно, и вскоре мы уже выехали на основную дорогу.

– Ну вот, – Лора откинулась на сиденье и посмотрела на меня. – А теперь рассказывайте. Почему вы такая грустная?

– Я не грустная, – ответила я, но прозвучало это неубедительно.

– Грустная, – настаивала Лора. – С мужем повздорили?

– Он не муж, – поправила я. – Пока не муж. И да, мы… немного не сошлись во мнении.

– Из-за чего?

Я помолчала, но Лора смотрела на меня так внимательно и так по-доброму, что я невольно начала рассказывать. О Катарине, о том, что Рихард не хочет вмешиваться, о том, что боится за сестру.

– Он считает, что она сама сделала свой выбор, – закончила я. – Что не нужно её останавливать. Пусть, говорит, отвечает за свои поступки. А я… я не могу. Мне её жаль.

Лора слушала, не перебивая. Потом вдруг улыбнулась.

– Знаете, Элиза, – сказала она. – Всё это мелочи. Правда. Вот у меня муж… он меня убил. И ничего. Сейчас любим друг друга. Душа в душу!

Я замерла.

– Что? – переспросила я, думая, что ослышалась.

– Убил, – повторила Лора спокойно, как будто речь шла о погоде. – Обвинил в измене ко…

Я смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Лора заметила моё выражение и рассмеялась – звонко, заразительно.

– Не бойтесь, я не привидение, – она подмигнула. – Долгая история. Но, сейчас мы счастливы. И у вас всё будет хорошо. – Она вздохнула. – Главное – любить друг друга. А остальное утрясётся.

Я молчала, переваривая услышанное. Эта девушка была безумна? Или говорила правду?

– Вы не шутите? – наконец спросила я.

– Ни капли, – Лора покачала головой. – Но обещаю, когда-нибудь, если мы встретимся снова, я расскажу вам всё. А сейчас… – она посмотрела в окно, за которым мелькали поля и перелески, – сейчас нам нужно в столицу. У каждого из нас свои дела.

Я кивнула, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. Что бы ни говорила Лора, в её словах была правда: всё это – мелочи. Главное – мы вместе. И мы едем домой.

Глава 66
«Сумасшедший философ»

Столица встретила нас серым, моросящим дождём и привычным гулом многолюдных улиц. Мы въехали в город ближе к вечеру, когда фонари уже зажглись, отбрасывая на мокрую брусчатку жёлтые, дрожащие круги.

Карета Лоры мягко катилась по мостовой, и я смотрела в окно на знакомые дома, вывески, на людей, которые спешили по своим делам, не подозревая, какая драма разворачивается в их городе.

Рихард правил лошадьми уверенно, хотя я знала, что ему стоило сил проделать этот путь. Он не жаловался, не просил остановиться, только иногда проводил рукой по плечу, разминая затёкшие мышцы.

– Куда вас отвезти? – спросил он, обернувшись к нам.

Лора, до этого момента весёлая и беззаботная, вдруг занервничала. Её пальцы затеребили край плаща, глаза забегали.

– Остановите на центральной улице, – сказала она, и в голосе её послышалась какая-то странная, непривычная нотка. – Дойду пешком. Муж пришлёт за каретой кого-нибудь.

– Мы можем довести карету куда нужно – удивилась я.

– Знаю… конечно, – Лора отвела взгляд. – Но… лучше пусть… будет так. У меня есть свои маленькие секретики.

Я не стала расспрашивать. В конце концов, у каждого свои тайны. Мы остановились на Главной площади, у старого фонтана с драконами. Лора выпрыгнула из кареты, поправила шляпку и, прежде чем скрыться в толпе, обернулась.

– Спасибо вам, – сказала она, и её улыбка была искренней. – Элиза, не переживайте. Всё наладится. Я чувствую.

Она кивнула Рихарду, махнула рукой и исчезла в потоке прохожих.

– Странная женщина, – заметил он, разминаясь, после долгой дороги.

– Очень, – согласилась я. – Но добрая.

Дальше мы отправились пешком в особняк Крешенци.

– Надеюсь, Энзо уже там, – сказал он.

– Должен быть. Они выехали раньше нас.

Особняк встретил нас всё той же мрачной роскошью. Высокие окна светились тёплым светом, у ворот стояла знакомая карета. Значит, Энзо и Сильвия уже вернулись.

Нас встретил дворецкий, и проводил в гостинную. Сильвия сидела у камина с чашкой чая. Увидев нас, она вскочила.

– Слава богам! – воскликнула она, подходя к Рихарду. – Доехали. Рихард. Рада, что живой.

– Живой, – он кивнул, принимая её объятия. – Где Энзо?

– Здесь, – раздался голос из коридора. Энзо вошёл. Он выглядел усталым, но уверенным. – Рад, что вы добрались. У нас есть новости.

Мы сели у камина. Энзо разлил чай, и я заметила, как дрожат его руки. Похоже он долго не спал.

– Катарина подала документы в Совет, – начал он. – Вчера утром. Она пришла с папкой, полной «доказательств», и потребовала немедленного ареста Блэквуда.

– И что Совет? – Рихард подался вперёд.

– Благодаря мне – слушание отложили, – Энзо усмехнулся… – Я приехал как раз вовремя. Сказал, что у меня есть новые сведения о фальсификации документов, и попросил дать нам время, чтобы всё проверить. Дали сутки.

– Сутки, – удивился Рихард. – Это мало.

– Но это лучше, чем ничего, – заметила Сильвия. – Завтра утром заседание. Если мы не предоставим неопровержимых доказательств, что документы подделаны, Совет начнёт расследование в отношении Блэквуда.

– Нам нужно найти Катарину, – сказала я. – Поговорить с ней. Убедить отозвать заявление.

– Она не отзовёт, – Рихард покачал головой. – Она слишком далеко зашла. Но… мы можем попытаться.

– Ты знаешь, где она? – спросила Сильвия.

– Нет. – Он провёл рукой по лицу. – Но она должна быть где-то в городе. Она не уедет, пока не добьётся своего.

– Я могу навести справки, – предложил Энзо. – У меня есть люди в порту, на постоялых дворах. Если она здесь, мы её найдём.

– Ищите, – Рихард встал. – А мне нужно… мне нужно привести мысли в порядок.

Я посмотрела на него. Он был бледен, под глазами залегли тени, и я поняла, что дорога и переживания дались ему нелегко.

– Пойдём, – я взяла его за руку. – Тебе нужно отдохнуть.

Он хотел возразить, но я сжала его пальцы, и он сдался.

Мы поднялись в комнату. Я усадила Рихарда на кровать, сняла с него плащ, разула.

– Ты что делаешь? – спросил он, когда я принялась расстёгивать пуговицы его рубашки.

– Ухаживаю за тобой, – ответила я. – Ты болен, устал и вообще выглядишь так, будто готов рухнуть.

– Я не рухну.

– Знаю. Но всё равно – лежи.

Он вздохнул, но послушно откинулся на подушки. Я сходила на кухню, заварила тот самый травяной чай, который дал лекарь, и принесла вместе с порошками.

– Пей, – я протянула ему чашку.

– Отвратное пойло, – поморщился он, но выпил всё до дна.

– Теперь порошок.

Он проглотил, запивая водой, и закрыл глаза.

– Элиза, – тихо сказал он. – Спасибо.

Я села рядом, взяла его за руку. Пальцы его были тёплыми, и я чувствовала, как постепенно уходит напряжение.

– Не за что, – ответила я. – Теперь спи. Завтра будет тяжёлый день.

Он кивнул, и через несколько минут дыхание его стало ровным, глубоким. Я сидела рядом, смотрела на его лицо – спокойное, почти безмятежное во сне – и думала о том, что будет завтра.

Встреча с Катариной. Разговор, который мог всё изменить. Или ничего не изменить.

– Элиза, – в дверь тихонько постучали. Сильвия заглянула в комнату. – Ты как?

– Нормально, – я вышла в коридор, прикрыв дверь. – Он уснул.

– Энзо уже отправил людей на поиски, – она взяла меня под руку. – Пойдём вниз, поужинаем. Тебе тоже нужно поесть.

Я не хотела, но она смотрела так настойчиво, что я согласилась. На кухне пахло жареным мясом и свежим хлебом. Сильвия налила мне тарелку супа и заставила есть.

– Ты бледная, – заметила она. – Рихард не один нуждается в лечении. Ты ещё и в положении.

– Я в порядке.

– Врёшь, – она отодвинула свою тарелку. – Но это нормально. Мы все врём, когда страшно.

Я подняла на неё глаза.

– Тебе страшно?

– Да, – призналась она. – За Энзо. За нас. За то, что Катарина может наделать глупостей. Но… – она взяла меня за руку. – Мы справимся. Мы всегда справлялись.

Я кивнула, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. Сильвия была права: страх – это не повод сдаваться.

– Знаешь, – сказала я, – сегодня по дороге мы встретили одну странную женщину. Лору. Она сказала, что её муж её убил. И ничего, сейчас они живут душа в душу.

Сильвия подняла бровь.

– Убил? В прямом смысле?

– Наверное. Я не знаю, шутила она или нет, но… она была такой весёлой. Беззаботной. Как будто ничего страшного не случилось.

– Может, она просто сумасшедшая, – предположила Сильвия.

– Может, – согласилась я. – Но в её словах была доля правда. Всё это – мелочи. Главное – мы живы и мы вместе.

– Сумасшедший философ, – усмехнулась Сильвия, но в её глазах я увидела понимание.

Мы посидели ещё немного, болтая о пустяках, а потом я поднялась наверх, проверить, как там Рихард.

Он спал, и я не стала его будить. Легла рядом, прижалась к его спине, чувствуя, как тепло его тела согревает меня. За окном шумел дождь, где-то внизу хлопнула дверь – вернулся Энзо.

Я закрыла глаза и подумала о том, что завтрашний день может всё изменить.

Глава 67
«Все хорошо»

– Ты уверен, что она там? – спросил Энзо, когда мы остановились у неприметного дома в конце узкого переулка.

– Наводка твоих людей, понятия не имею – Рихард поправил плащ и посмотрел на тёмные окна третьего этажа. – Она здесь. Я чувствую.

Я сжала его руку.

– Я пойду с тобой.

Он повернулся ко мне, и в его глазах была та самая сталь, которая не терпела возражений.

– Этот разговор я должен вести один.

– Рихард…

– Элиза, – он взял моё лицо в ладони. – Она моя сестра. И то, что я скажу ей, ты не должна слышать. Не потому, что я тебе не доверяю. А потому, что это слишком личное.

Я хотела возразить, но он смотрел на меня так, что все слова застряли в горле.

– Хорошо, – выдохнула я. – Но если через час ты не выйдешь, я приду за тобой.

– Я выйду, – он поцеловал меня в лоб и скрылся за дверью подъезда.

Мы остались ждать в карете. Энзо нервно барабанил пальцами по колену, Сильвия смотрела в окно, я считала удары сердца.

Рихард

Я поднялся на третий этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта, словно меня ждали. Я толкнул её и вошёл.

Внутри горела одна свеча. Катарина сидела у окна, поджав ноги, и смотрела на город. Услышав шаги, она не обернулась.

– Знала, что ты придёшь, – сказала она тихо. – Вопрос только когда.

– Ты подала документы в Совет, – я не стал ходить вокруг да около. – Зачем?

– Ты знаешь зачем. – Она повернулась, и я увидел её лицо – бледное, осунувшееся, с красными от недосыпа глазами. – Он должен понести наказание.

– За то, что бросил тебя? – я шагнул вперёд. – За то, что оказался трусом и подлецом? Катарина, это не преступление в глазах закона.

– Он виновен в другом, – она встала, и её голос задрожал. – Я знаю. Я собирала доказательства годами. Но их недостаточно, чтобы открыто обвинить. Поэтому я и подделала те, что были.

– Ты понимаешь, что это называется фальсификацией? – я остановился в шаге от неё. – За это сажают.

– Знаю. – Она опустила голову. – Но я была готова рискнуть. Ради справедливости.

– Ради мести, – поправил. – Не путай.

Катарина молчала. В комнате было тихо, только мелкий дождь забарабанил по подоконнику.

– Ты права в одном, – наконец сказал, и услышал, как собственный голос стал мягче. – Эдвард Блэквуд – не святой. Я навёл справки. Он действительно замешан в контрабанде магических артефактов и хищении казны. Но не в том, что ты ему приписываешь. Его за такое могут казнить. Ты готова нести такое всю жизнь?

Она подняла на меня глаза.

– Я не знаю… А откуда ты знаешь?

– У меня есть свои источники. – Я сел на край продавленного дивана. – Если ты отзовёшь фальшивые документы завтра на заседании, я обещаю, что настоящие улики против Блэквуда будут переданы в Совет. И он понесёт наказание. Настоящее.

Катарина смотрела на меня долго, не мигая.

– Ты не врёшь?

– Я никогда тебе не врал.

Она закрыла лицо руками. Плечи её вздрагивали, и я, помедлив, положил руку ей на спину.

– Прости, – прошептала она. – Я не хотела втягивать тебя. Не хотела, чтобы ты пострадал.

– Я знаю. – Я вздохнул. – Но в следующий раз, когда захочешь совершить глупость, сначала поговори со мной. Хорошо?

Она кивнула, вытирая слёзы.

– Хорошо.

Мы вышли из квартиры вместе. Катарина держалась за мою руку, и в этом жесте было что-то детское, беззащитное. Когда мы появились на улице, я увидел, как Элиза вздохнула с облегчением. Я решил для себя важную вещь. И медлить больше не хочу.

– Всё в порядке? – спросила она, когда я помог сестре забраться в карету.

– Почти, – я сел рядом, сжал её ладонь. – Завтра всё закончится.

Элиза

Утро началось с суеты. Энзо носился по дому, проверяя документы, Сильвия заставляла всех пить успокоительный чай, а я помогала Рихарду надеть мундир – парадный, при всех регалиях, в котором он выглядел настоящим генералом.

– Ты волнуешься? – спросила я, застёгивая пуговицы.

– Нет, – ответил он, но я видела, как напряжены его плечи.

– Врёшь.

– Вру, – признался он. – Но это нормально.

Здание Верховного совета встретило нас мраморным холодом и множеством любопытных взглядов. Слухи о скандале уже разлетелись по городу, и зал заседаний был полон. Журналисты, аристократы, просто зеваки – все ждали представления.

Катарина сидела на скамье для свидетелей, бледная, но спокойная. Рядом с ней – адвокат, нанятый Энзо. На скамье подсудимых – лорд Эдвард Блэквуд-старший, глава Совета, и его сын, Эдвард-младший, бывший муж Катарины. Оба выглядели надменно, но я заметила, как дрожат пальцы старшего.

– Слушается дело по обвинению лорда Эдварда Блэквуда-старшего и младшего в коррупции, контрабанде магических артефактов и хищении государственных средств, и участии в дело о «Истинных парах» – объявил судья, тот самый седовласый дракон, что вёл наше первое слушание.

– Обвинитель – леди Катарина Вальтер. Слово предоставляется обвинителю.

Катарина встала. Голос её дрожал, но она говорила чётко.

– Ваша честь, я отзываю ранее поданные документы. Они были… сфальсифицированы. Мною.

По залу прокатился шёпот. Судья ударил молотком.

– Тишина! Леди Катарина, вы осознаёте, что признание в фальсификации влечёт за собой уголовную ответственность?

– Осознаю, – она подняла голову. – Но у меня есть настоящие доказательства вины подсудимых. Которые я готова предъявить.

Она передала судье новую папку. Там были выписки со счетов, показания свидетелей, документы о поставках артефактов, фотографии тайных складов и документы на их имена.

Судья изучал бумаги долго, и чем дальше он читал, тем мрачнее становилось его лицо.

– Вызвать свидетелей, – наконец сказал он.

Допросы длились несколько часов. Один за другим выступали люди, которых Катарина нашла и уговорила дать показания. Бывшие партнёры Блэквуда, контрабандисты, даже старый казначей, который вёл чёрную бухгалтерию.

Рихард достал всех.

Лорд Блэквуд-старший сначала отпирался, потом начал угрожать, потом замолчал, поняв, что всё кончено. Его сын, бледный и растерянный, не проронил ни слова.

Когда последний свидетель замолчал, судья ударил молотком.

– Суд удаляется для вынесения приговора.

Мы ждали. Я сидела, сжимая руку Рихарда, и чувствовала, как его пальцы ледяные. Катарина, вернувшаяся на скамью, смотрела прямо перед собой.

Через час судья вернулся.

– Именем закона и Верховного Совета Драконьих Родов, – начал он, – лорд Эдвард Блэквуд признан виновным по всем пунктам обвинения и приговаривается к пожизненному заключению в Северной крепости с конфискацией имущества. Лорд Эдвард Блэквуд-младший признан виновным в соучастии и приговаривается к десяти годам каторжных работ.

Он помолчал и перевёл взгляд на Катарину.

– Леди Катарина Вальтер, за фальсификацию документов, но учитывая чистосердечное признание и предоставление настоящих улик, приговаривается к условному наказанию сроком на два года с обязательством не покидать столицу и находиться под поручительством брата, генерала Рихарда Вальтера.

Катарина выдохнула. Рихард сжал мою руку так сильно, что хрустнули костяшки.

– Ай…

– Заседание окончено.

Мы вышли на крыльцо суда. Дождь кончился, солнце пробивалось сквозь тучи, и впервые за много дней я почувствовала, что могу дышать.

Катарина стояла рядом, бледная, но улыбающаяся.

– Спасибо, – сказала она Рихарду. – Ты спас меня.

– Не благодари, – он обнял её. – Но если ты ещё раз…

– Не буду, – перебила она. – Обещаю.

В этот момент из здания суда вывели арестованных. Блэквуд-старший шёл, сгорбившись, и не поднимал глаз. Блэквуд-младший, его сын, споткнулся на ступеньке, и конвоир грубо дёрнул его за цепь.

Рихард, увидев это, вдруг отпустил сестру и быстрым шагом направился к нему.

– Рихард! – я бросилась следом, но не успела.

Он замахнулся и врезал Блэквуду-младшему в челюсть. Тот отлетел к стене и рухнул, хватаясь за разбитое лицо. Конвоиры опешили, но, увидев, кто нанёс удар, не решились вмешаться.

– Это за мою сестру, – сказал Рихард спокойно, отряхивая руки.

Я подбежала к нему.

– Ты с ума сошёл? Это же суд!

– Суд закончился, – он посмотрел на меня, и в его глазах плясали чёртики. – А иногда можно чуть-чуть преступить закон.

Я хотела рассердиться, но вместо этого расхохоталась. Сильвия, стоявшая рядом, одобрительно кивнула. Энзо покачал головой, но я заметила, как он прячет улыбку. Катарина смотрела на брата, и в её глазах блестели слёзы.

– Дурак, – прошептала я.

– Именно, – ответил он, приобнимая меня.