Текст книги "Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ)"
Автор книги: Алекса Рид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
Глава 39
«Не кричите, леди»
Очнулась я от глухого, равномерного стука. Стучало в висках, в сжатых кулаках, в каждом пересохшем нерве. Я сидела на краю кровати в его спальне, куда он почти на руках занёс меня из кареты, и смотрела на свои пальцы, белые от того, как сильно я их сжимала. На них не было крови Тони, но я её, будто, чувствовала.
Рихард стоял у камина, спиной ко мне, и смотрел на тлеющие угли. Его фигура, казалась сейчас неестественно неподвижной, как будто он застыл, боясь любым движением разбудить во мне новый приступ горя или истерики.
– Я не могу… – начала я, и голос мой прозвучал хрипло, чужим, сорванным шёпотом.
– Я не могу понять… За что? Он же… он был хорошим человеком. Во что он ввязался? Во что ввязались мы?
Рихард медленно обернулся. В свете единственной лампы его лицо было измождённым, тени под глазами казались глубже обычного. Он подошёл, опустился на колени передо мной, жест такой неожиданный и смиренный, что у меня перехватило дыхание. Его большие, шершавые руки осторожно взяли мои замёрзшие пальцы.
– Он играл в игры, где ставка, жизнь, Элиза, – сказал он тихо, без осуждения. – И проиграл. Ты не виновата. Никто не мог его остановить, когда он решил бросить вызов не тем людям.
– Но он мой брат, – выдохнула я, и слёзы, казалось, уже высохшие, снова навернулись на глаза, жгучие и бесполезные. – И я даже не успела… сказать ему…
– Сказать что? – он мягко, почти невесомо, провёл большим пальцем по моей ладони.
– Что прощаешь? Всю свою подлую, запутанную жизнь он это знал. И в конце он попытался это исправить. Не всем даётся такой шанс.
Его слова не утешали. Они были как холодный компресс на рану, притупляли жгучую боль, заставляли смотреть на всё с этой странной, безжалостной ясностью. Я смотрела на его руки, держащие мои, на широкие ладони, которые могли быть невероятно нежными. И в этой пустоте внутри что-то дрогнуло.
– Не уходи, – сорвалось у меня, прежде чем я успела подумать. – Пожалуйста. Останься здесь. Сегодня.
Он поднял на меня глаза. В их серой глубине что-то промелькнуло – боль, понимание, та самая усталость. Он не ответил. Просто поднялся, сел рядом на кровать и обнял меня, притянув к себе так, чтобы моя голова оказалась у него на плече. Я прижалась к нему.
Я плакала. Тихо, без истерик, содрогаясь время от времени сухими, тяжёлыми всхлипами. Он молча держал меня, и его дыхание было ровным, живым ритмом в такт биению моего сердца.
Не знаю, сколько прошло времени. Может, минут двадцать, может, час. Слёзы иссякли, оставив после себя опустошённую, но странно спокойную усталость. Я уже почти начала дремать, убаюканная его теплом и тишиной, когда в дверь громко, настойчиво постучали.
Рихард вздрогнул, его тело напряглось. Он осторожно высвободился из объятий.
– Подожди здесь, – сказал он, и в его голосе снова зазвучали командирские нотки.
Он вышел в прихожую. Я слышала приглушённые голоса – его низкий бас и ещё один, хрипловатый, знакомый. Хекс.
Не в силах усидеть на месте, я подошла к двери и приоткрыла её. В прихожей, сняв плащ и отряхивая с сапог снег, стоял Хекс. За ним, в дверном проёме, маячили тени ещё нескольких людей в военной форме.
– … прибыли на место через десять минут после вашего отъезда, – докладывал Хекс. – Картина ясная. Убийство. Ни следов, ни свидетелей. Хозяйка ничего внятного, только что парень снял комнату днём, заплатил наличными, сказал никого не пускать.
– И тело? – спросил Рихард, его голос был холоден и отстранён.
– Отправили в морг. Оформляем. – Хекс помолчал, его взгляд скользнул в мою сторону, и он слегка кивнул. – Соболезную.
Я молча кивнула в ответ, чувствуя, как подкатывает новая волта тошноты от этого циничного, но необходимого спектакля.
– Но я приехал не только по этому поводу, – Хекс понизил голос. – Прокопался глубже, по тем ниточкам, что дал ваш… родственник. Упёрся в кое-что серьёзное.
Рихард насторожился.
– Говори.
– Передел влияния, контракты на поставки оружия в приграничные земли, контроль над магическими артефактами, которые начали всплывать после последних раскопок в горах. Ваш бывший жених, всего лишь пешка, думаю, но тоже замешан.
По спине пробежал холодок. Я инстинктивно прикоснулась к запястью, где под тканью рубашки скрывалась метка.
– Какой ресурс? – спросил Рихард, и его голос приобрёл опасную, тихую окраску.
– Не знаю. Но добраться до сути можно только одним способом. Нужно влезть в их гнездо. А для этого нужен ты, Рихард. Без тебя совсем тяжко, сам понимаешь. У тебя есть доступ, репутация, и ты теперь в центре этого урагана. – Хекс сделал шаг вперёд.
– Есть операция. Закрытая, быстрая. Выезд сегодня ночью. На границу. Там должен состояться контакт с одним из курьеров. Он может дать нам ключ ко всей этой пирамиде.
– Сегодня ночью? – Рихард резко обернулся и посмотрел на меня. В его глазах читалась борьба. – Нет. Не могу. Не сейчас.
– Рихард, – голос Хекса стал твёрже. – Если мы упустим этого курьера, всё уйдёт в тень ещё на годы. А они не будут ждать. Они уже убили одного человека, чтобы замести следы. Кто следующий? – Его взгляд снова скользнул по мне.
Я поняла. Поняла всё. Рихард не мог остаться. Не потому что работа была важнее, а потому что единственный способ по-настоящему защитить меня сейчас, это нанести удар первым.
– Я поеду, – тихо сказала я. Оба мужчины повернулись ко мне.
– Элиза… – начал Рихард, но я перебила его, подняв подбородок. Внутри всё ещё тряслось, но голос звучал твёрдо.
– Ты не можешь быть везде. И ты не можешь прятать меня вечно. Ты сказал – чтобы выиграть эту войну, нужно идти в атаку. Так иди. А я…
– Нет, это опасно. – Он глубоко вдохнул.
– Л… ладно. Только пообещай вернуться. И пообещай, что когда вернёшься, это закончится.
Он смотрел на меня долго, его лицо было непроницаемой маской. Потом он кивнул. Один раз. Коротко.
– Обещаю.
Он повернулся к Хексу.
– Какие гарантии её безопасности здесь?
Хекс хмыкнул.
– Оставим ей охрану. Моих лучших. Четверо. Звери в человеческом облике, преданные как собаки. Никто к ней не подберётся. Дом, как крепость.
Рихард колебался ещё секунду, потом резко кивнул.
– Хорошо. Дай мне десять минут.
Хекс удалился к ожидавшим его солдатам, отдавая тихие распоряжения. Рихард подошёл ко мне. Он взял моё лицо в ладони, большие пальцы провели по щекам, стирая следы слёз.
– Я вернусь, – сказал он. – А ты… будь осторожна. Слушайся охрану. Никуда не выходи. Никому не открывай.
– Я буду ждать, – прошептала я.
Он наклонился и поцеловал меня. Нежно, но с какой-то отчаянной, прощальной интенсивностью. Потом развернулся и, не оглядываясь, вышел к Хексу. Через несколько минут я слышала, как хлопнула входная дверь, застучали копыта по мостовой, и тишина, густая и тревожная, снова заполнила дом.
В прихожую вошли четверо мужчин. Все в простой, но качественной форме без знаков различия. У всех были жёсткие, недружелюбные лица и привычка смотреть оценивающим взглядом. Старший, седоватый, с шрамом через всё лицо, представился просто:
«Капитан Герд. Мы приставлены к вашей охране, леди. Не беспокойтесь».
Я попыталась улыбнуться, получилось криво. Они разместились по дому бесшумно и эффективно: один у парадной двери, один у чёрного хода на кухне, два других начали обход, проверяя окна. Герд остался со мной в гостиной, устроившись в кресле у камина с видом на все входы.
Часы пробили полночь. Я сидела, закутавшись в плед, и смотрела на огонь, пытаясь не думать о Тони, о Рихарде где-то в ночи, о той тёмной силе, что протягивала к нам свои щупальца. Усталость валила с ног, но сон был невозможен. Каждый скрип дома, каждый шорох за окном заставлял сердце бешено колотиться.
Герд, казалось, дремал, но когда в камине с треском обвалился уголёк, его рука мгновенно легла на эфес короткого клинка у пояса. Профессионал.
Так прошло несколько часов. Предрассветная мгла за окнами начала сереть. И именно в этот момент, когда напряжение чуть ослабло, а веки начали слипаться, всё и произошло.
Сначала послышался глухой стук у парадной двери, будто кто-то упал. Потом – тихий, сдавленный звук, похожий на стон. Герд вскочил, его глаза метнулись ко мне.
– Не двигайтесь, – бросил он шёпотом и бесшумно скользнул в сторону прихожей.
Я замерла, вжавшись в спинку кресла. Из прихожи донесся звук короткой, яростной борьбы – удар, хруст, тяжёлое падение. Потом – тишина.
Сердце упало. Я метнулась к двери в кухню, к чёрному ходу, но там уже стоял один из «преданных как собаки» охранников. Тот, что должен был сторожить задний двор. В его руке был пистолет, и он был направлен на меня. На его лице не было ни злобы, ни угрызений совести. Только пустая, деловая сосредоточенность.
– Не кричите, леди, – сказал он ровным голосом. – И не пытайтесь бежать. Это бесполезно…
Глава 40
«Метка»
– Вы… вы предали нас? – прошептала я, отступая.
– Мы выполняем приказ нашего господина, – поправил он. – Истинный приказ. Теперь, пожалуйста, идите сюда. Спокойно.
Куда деваться? Я была в ловушке. Из прихожей вошёл второй охранник, вытирая окровавленный нож о штанину. Он кивнул своему напарнику. Видимо не все были в курсе мятежа.
– Чисто. Всё тихо. Можно идти.
Меня схватили, накинули на голову мешок из грубой ткани, пахнущий пылью и плесенью. Связали руки за спиной. Потом подхватили под руки и понесли. Я слышала, как скрипит дверь, чувствовала холод ночного воздуха на коже, потом – тряску и запах кожи и масла. Карета. Меня швырнули на сиденье, рядом уселись двое. Карета тронулась.
Я не плакала. Страх был слишком велик, чтобы оставлять место для слёз. Мысли лихорадочно метались. Хекс? Он может быть в этом замешан? Или эти люди были посланы кем-то ещё, кто переиграл всех? Я вспомнила слова Хекса: «За ними стоит кто-то с реальной властью».
Казалось, мы ехали вечность. Потом карета остановилась, меня вытащили, повели по каким-то ступеням вниз, в холод и сырость. Воздух пах землёй и затхлостью. Погреб?
С меня сдёрнули мешок. Я моргнула, ослеплённая светом нескольких ярких газовых рожков.
Я действительно была в подвале. Огромном, сводчатом, похожем на цокольный этаж старинного особняка. Стены из грубого камня, земляной пол. В центре помещения стоял массивный стол, похожий на алтарь. Он был из тёмного, почти чёрного дерева, и его поверхность испещрена сложными, вырезанными символами, которые слабо светились изнутри тусклым, зловещим сиянием. Что это?
Меня подтащили к этому столу. Силы сопротивляться не было. Подняли, уложили на холодное дерево. Ремни из толстой кожи обхватили запястья почти мгновенно, лодыжки, грудь. Я была прикована, как жертвенное животное.
И тут я увидела её. В дальний угол подвала, так же грубо, волоком, втащили Сильвию. Она хотя-бы сопротивлялась. У меня же, уже нет сил. Её белоснежное платье в грязи и пыли, безупречная причёска растрёпана. Её тоже привязали к подобному столу, поставленному рядом с моим, так что наши головы оказались рядом. Её глаза, полные животного ужаса и ярости, встретились с моими.
– Вы… вы сумасшедшие! – закричала она, дёргаясь в ремнях. – Вы знаете, кто я⁈ Мой отец…!
– Заткнись, – раздался спокойный, молодой голос.
Из тени за столами вышел человек. Молодой, лет двадцати пяти, с бледным, аскетичным лицом и светлыми, почти бесцветными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Он был одет в простой тёмный костюм, но в его манерах, в холодном, изучающем взгляде чувствовалась недюжинная власть и абсолютная уверенность. В руках он нёс большой кожаный футляр.
– Вы обе нужны моему хозяину, – сказал он, подходя к столам. Его голос был ровным, без эмоций, как у учёного, объясняющего опыт.
– Для завершения его великого труда.
– Энзо… – прошипела я.
Молодой человек усмехнулся. Звук был тихим и леденящим.
– Синьор ди Крешенци – полезный идиот. Но не более. Он думает, что играет в свои мелкие игры. Он не знает, что уже стал пешкой на гораздо большей доске. Как и вы, госпожа ди Сантис. Как и вы, госпожа… почти бывшая ди Крешенци.
Он открыл футляр. Внутри, на бархатном ложе, лежали странные инструменты: тонкие, изогнутые скальпели из тёмного металла, иглы, пузырьки с мутными жидкостями, и несколько кристаллов, пульсирующих тем же зловещим светом, что и символы на столе.
– Мой хозяин долго изучал феномен истинных пар, – продолжал он, беря один из скальпелей и любуясь им. – Такая редкость. Такая… несправедливость. Сила, дарованная судьбой, а не заслуженная. Её можно отнять. Её можно… перенаправить.
У меня похолодела кровь.
– Метку, – выдохнула я.
– Именно, – молодой человек кивнул, подходя ко мне. Его холодные пальцы прикоснулись к запястью, к тому месту, где была метка. Я вздрогнула.
– Прекрасный образец. Чистый, незамутнённый. Но привязанный к неподходящему носителю. К человеческой женщине без роду, без племени. Какая расточительность. – Его взгляд скользнул на Сильвию.
– А вот здесь… подходящая форма. Чистокровная драконья наследница, пусть и с подмоченной репутацией. Но кровь – та же. И амбиции… о, амбиции подходящие. Представьте: истинная пара Вальтера и ди Сантис. Какая прекрасная комбинация для восстановления былого величия определённых семей. И для контроля над героем нации.
– Вы с ума сошли, – прошептала Сильвия, но в её голосе, помимо страха, проскользнула нотка… любопытства?
– Это невозможно. Метку нельзя снять!
– Наши предки многое считали невозможным, – парировал молодой человек. Он поставил футляр на маленький столик рядом и взял один из пульсирующих кристаллов.
– Но они не обладали знаниями, которые приобрёл мой хозяин. Знаниями, полученными кровью и предательством. Это будет… болезненно. Для обеих. Нам нужно поэкспериментировать, чтобы понять, как разорвать связь с одним носителем и перенести её на другой, не уничтожив саму суть. Но, – он повернулся к нам, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонёк, – наука требует жертв.
Он поднёс кристалл сначала к моему запястью. Камень отозвался мгновенно: его внутреннее свечение вспыхнуло ярче, стало неровным, пульсирующим в такт моему бешеному сердцебиению. А на моей коже, под тканью рубашки, метка… загорелась. По ней пробежала волна настоящего, физического жара, который быстро перешёл в жгучую, невыносимую боль. Я вскрикнула, дёргаясь в ремнях, но убежать от собственной кожи было невозможно.
Боль была не просто на поверхности. Она проникала внутрь, в самую глубь, в кости, в душу. Как будто что-то живое и важное вырывают из меня с корнем. Слезы брызнули из глаз.
Молодой человек наблюдал за этим с холодным интересом, что-то помечая в небольшом блокноте.
– Интересно. Реакция немедленная. Теперь… – Он переместил кристалл к Сильвии, к её чистой, белой шее, где не было никакой метки.
Сначала ничего не происходило. Потом Сильвия внезапно взвыла. Её тело выгнулось, глаза закатились.
– Нет… нет, что ты делаешь⁈ Отпустите сейчас-же! – она забилась.
– Ага, – произнёс молодой человек с удовлетворением. – Организм отторгает чужеродную энергию, но при этом… притягивает её. Как магнит. Значит, теория верна. Нужно создать канал. Насильственный, но действенный.
Он отложил кристалл и взял скальпель. Лезвие блеснуло в свете рожков.
– Начнём с малого. С создания точки соприкосновения. Не волнуйтесь, – он посмотрел на меня, и его губы растянулись в чём-то, что должно было быть улыбкой, – я мастер своего дела. Это будет всего лишь маленький надрез. Чтобы выпустить немного… сути наружу.
Он наклонился ко мне. Я зажмурилась, чувствуя, как холодный металл касается кожи прямо над пылающей меткой. Боль от жжения смешалась с леденящим ужасом от прикосновения лезвия.
Где ты, Рихард? – метнулось в голове отчаянной, последней мольбой. – Где ты, твою мать⁉
* * *
Рихард
Карета тряслась по разбитой зимней дороге, унося нас всё дальше от города, от Элизы. Я сидел, глядя в темноту за окном, и впервые за многие годы не мог сосредоточиться на задаче. Мысли то и дело возвращались к ней, к её лицу, бледному и осунувшемуся от горя, к её рукам, дрожащим в моих, к её шёпоту: «Пообещай вернуться».
Хекс напротив что-то говорил о маршруте, о точках встречи, но его слова проходили сквозь меня, не задерживаясь. Я кивал в нужных местах, но внутри росло смутное, липкое беспокойство. Что-то было не так. Что-то царапало изнутри, не давая покоя.
А потом это случилось.
Резкая, жгучая боль вспыхнула на ключице, там, где была метка. Такая сильная, что я вскрикнул и схватился за грудь, сжимая ткань мундира. Карета качнулась, Хекс уставился на меня с недоумением.
– Рихард? Что с тобой?
Я не мог ответить. Боль не утихала, она пульсировала в такт бешеному сердцебиению, словно проникала в кости. Это была не моя боль. Это была её боль. Я чувствовал каждую вспышку агонии так ясно.
– Элиза, – выдохнул я, когда спазм немного отпустил. – С ней что-то случилось.
– Что? – Хекс нахмурился. – С чего ты взял?
– Я чувствую, что что-то не так. Нужно разворачиваться, немедленно.
Я уже высунулся в окно, собираясь крикнуть кучеру, но Хекс схватил меня за руку. Его хватка была неожиданно сильной.
– Стой. Ты с ума сошёл? Мы в двух часах от цели. Курьер будет ждать только до рассвета. Если мы его упустим, вся операция провалится.
– Мне плевать на операцию! – рявкнул я, вырывая руку. – Я не знаю что происходит… Но ей нужна помощь.
– Рихард, очнись! – Хекс подался вперёд, его лицо было жёстким, непроницаемым.
– С ней мои люди. Четверо лучших. Никто к ней не подберётся. А даже если бы подобрались, мои люди их не подпустят. Откуда ты знаешь, что это не ложная тревога? Метки могут давать сбои, особенно в стрессовых ситуациях. У неё брат погиб, она в истерике, вот и отдаётся тебе через связь.
– Это не истерика, – прорычал я, чувствуя, как внутри закипает холодная, смертоносная ярость. – Я знаю разницу. И твои люди… – я запнулся, прокручивая в голове события последних часов. Четверо «преданных как собаки» солдат, которых прислал он. Которых отобрал он.
На секунду в его глазах мелькнуло что-то. И в этот момент всё встало на свои места. Видения кусочками мозаики, складывающимися в чудовищную картину.
– Ты, – прошептал я, и мой голос, наверное, звучал страшнее любого крика, потому что Хекс отшатнулся. – Ты всё это время… Это ты заварил эту кашу. Ты сливал информацию. Ты подставил её брата. Ты…
Я не договорил. Оттолкнул его, отбрасывая на противоположную стенку кареты. Он рухнул, но тут же вскочил, вытирая разбитую губу. В его руке блеснул нож, короткий, армейский, с чёрным лезвием, который, когда-то, и мне подарили за верную службу.
– Идиот, – прошипел он, сплёвывая кровь. – Ты даже не представляешь, во что ввязался. Это не твоего уровня игра, Вальтер. Ты просто солдафон, которого использовали. Всех использовали.
– Мы едем назад, а тебя будут судить по закону.
Он бросился на меня. Нож сверкнул в воздухе, но я ждал этого. Рука перехватила его запястье, выкручивая с хрустом сухожилий. Он взвыл, нож выпал. Вторым ударом, локтем в лицо, я отбросил его снова.
Но он был закалён военным делом. Как и я, он не собирался сдаваться.
Глава 41
«Ритуал не удался»
Рихард
Карета тряслась, но я уже не чувствовал толчков, только адреналин, бурлящий в крови, и пульсирующую боль в метке, которая выжигала, будто, дыру. Хекс, ошарашенный моим ударом, сполз по стенке, но я знал, это ненадолго. Мы слишком долго служили вместе, чтобы я недооценивал его живучесть.
– Предатель, – прошипел я, выпрямляясь в тесном пространстве кареты.
– Всё это время ты…
Он не дал мне договорить. Рывок – и его рука метнулась к кобуре на поясе. Я поддался к нему, но опоздал на долю секунды. Револьвер уже был в его руке, и ствол смотрел прямо мне в грудь.
– Стой! – рявкнул он, и в его глазах плескалось безумие человека, загнанного в угол.
– Ещё шаг, и я разнесу тебя. Посмотрим, как твоя драгоценная метка это переживёт.
Я замер. Не потому что испугался пули, я видел смерть слишком близко и часто, чтобы бояться её сейчас. Но если он выстрелит, что будет с НЕЙ? Нет, я этого не допущу. Каждая минута для Элизы могла стать последней.
– Опусти оружие, Хекс, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ещё не поздно всё исправить. Кто тебя надоумил? Кто за этим стоит?
Он рассмеялся, нервно, истерично, и этот смех резанул по уху хуже любого крика.
– Исправить? – выкрикнул он, размахивая револьвером. – Ты даже не представляешь, во что ввязался, Рихард! Ты, со своей человеческой подстилкой, со своими идеалами чести и долга! Ты думаешь, это просто семейная ссора? Развод? Нет! Это война за будущее нашего рода!
– Какого рода? – прорычал я, делая осторожный шаг вперёд. Надо заговорить ему язык – Мы говорим о драконах, Хекс. О чистокровных, о древних семьях. Но причём здесь ты? Ты никогда не был аристократом.
Он сплюнул кровь на пол кареты.
– А ты никогда не понимал, что верность бывает разной. Я верен не тебе, Вальтер. Я верен тем, кто даст мне место в новом мире. Где не будет этой грязи, где драконы снова станут тем, чем были, высшей расой! А ты… ты променял кровь предков на бабу!
Ярость взметнулась во мне, застилая глаза красной пеленой. Но я сдержался. Ещё секунда. Нужно было выиграть время, заставить его говорить дальше, назвать имена.
– И кто же твой новый господин? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал почти спокойно. – Кто стоит за этим?
– Узнаешь, – осклабился он. – Скоро. Очень скоро. Они уже начали, Вальтер. Пока ты здесь, со мной, твоя драгоценная…
Он не договорил. Я рванул вперёд, понимая, что время на разговоры кончилось. Грохнул выстрел, пуля обожгла плечо, чиркнув по мундиру и оставив за собой полосу раскалённой боли. Но я уже был рядом. Схватил его за руку, выкручивая револьвер. Второй выстрел ушёл в потолок, пробивая деревянную обшивку. Карета резко вильнула, кучер выругался, пытаясь удержать лошадей, а мы рухнули на пол, сцепившись в клубок.
Он был силён. Мы дрались не раз на тренировках, и я знал его стиль. Но сейчас это была не тренировка. Его кулак врезался мне в челюсть, перед глазами поплыли искры. Я ответил, вбивая колено ему в живот. Он захрипел, но не ослабил хватку. Пальцы сомкнулись на моём горле, сжимая с драконьей силой.
Воздух перестал поступать в лёгкие. Я видел его перекошенное лицо совсем близко, чувствовал запах крови и пота, и в этот миг метка на груди взорвалась новой, невыносимой болью.
Я увидел, что открылось во мне вместе с этой связью. Скальпель. Холодный металл, прикасающийся к нежной коже её запястья. Крик, застывший в горле. И торжествующая улыбка бледнолицего фанатика.
Сила, о которой я не подозревал, хлынула откуда-то из самой глубины. Я рванулся, сбрасывая Хекса, переворачивая его на спину. Моё колено врезалось ему в грудь, рука, в горло. Он захрипел, пытаясь вдохнуть, его лицо налилось синевой.
– Где⁈ – прорычал я, не узнавая собственный голос – в нём звучало что-то древнее, звериное. – Где она⁈
– Поздно… – прохрипел Хекс, и в его выпученных глазах мелькнула всё та же безумная усмешка. – Они уже… начали. Твоя метка… уйдёт к той, кто… достойна. К чистокровной…
Метка полыхнула снова, такой острой, режущей болью, что в глазах потемнело. Перед глазами вспыхнула картина: лезвие, входящее в кожу, капли крови, падающие на какой-то ритуальный стол, и торжествующий шёпот. Ритуал. Они проводят ритуал.
Я больше не думал. Мои руки сделали то, что должны были сделать. Одно точное, выверенное движение, и хруст шейных позвонков прозвучал в тесном пространстве кареты оглушительным выстрелом. Хекс обмяк, его глаза остекленели, но на губах так и застыла эта усмешка.
Карета дёрнулась и остановилась. Кучер, верный подчинённый, прослуживший со мной пять лет, высунулся в окошко, я надеялся, что он не замешан в этом, и был прав:
– Генерал⁈ Что там?
– Разворачивай! – рявкнул я, уже натягивая мундир, не чувствуя боли в плече. – В город!
Он не стал переспрашивать. Я услышал, как ударил кнут, как заржали лошади, и карета, описав бешеную дугу, рванула обратно. А я сидел на полу, рядом с телом того, кого считал другом, и сжимал пульсирующую метку, пытаясь удержать связь, пытаясь послать ей хоть каплю своей силы, своего тепла.
«Держись, Элиза».
Дорога назад превратилась в ад. Каждая минута длилась вечность, каждый толчок кареты отдавался в метке новой вспышкой боли. Я чувствовал её страх, её отчаяние, её надежду, умирающую с каждой секундой.
Мы влетели в город. Серое зимнее утро только начинали разгонять тьму, когда я выскочил из кареты на перед особняком Энзо. Там, где совсем недавно я нёс её на руках, чувствуя, как мир переворачивается. Теперь я стоял один, сжимая револьвер Хекса в одной руке и чувствуя, как метка ведёт меня, как путеводная нить, куда-то под землю, в темноту.
Вход в подвал был сбоку, заросший плющом и скрытый от посторонних глаз. Я вышиб дверь ударом ноги и ринулся вниз по каменным ступеням, освещая путь тусклым светом газового фонаря, сорванного со стены.
То, что я увидел внизу, заставило кровь застыть в жилах.
Огромный сводчатый подвал, похожий на языческое капище. В центре – два каменных стола, похожих на алтари, испещрённые светящимися символами. На одном, без сознания, распростёрлась Сильвия ди Сантис – но она дышала. На другом… Элиза.
Она была привязана к столу кожаными ремнями. Её платье было разорвано, обнажая левое запястье, над которым склонилась чья-то фигура в тёмной мантии. Тот самый бледный молодой человек с бесцветными глазами. В его руке был тонкий, изогнутый скальпель, и на острие дрожала капля крови.
Рядом, у стены, скорчился Энзо. Его лицо было бледным, в глазах плескался ужас, смешанный с непониманием. Он сжимал перевязанную руку и смотрел на происходящее так, будто сам не верил, что оказался здесь.
– Стоять! – рявкнул я, направляя револьвер на молодого человека. – Отойди от неё, или я разнесу тебе голову!
Тот даже не вздрогнул. Медленно, с ленивой грацией, он повернулся ко мне. В его руке всё ещё был скальпель, но на лице не было ни тени страха. Только лёгкое, почти скучающее любопытство.
– А, генерал Вальтер, – произнёс он тем же ровным, бесстрастным голосом, что и в моём видении. – Быстрее, чем я ожидал. Ваша связь с объектом действительно впечатляет. Жаль, что нам не хватило всего нескольких минут.
– Я сказал, отойди от неё! – Я шагнул вперёд, и в этот момент из тени выступили двое. Те самые охранники, которых Хекс приставил к Элизе. В руках у них были армейские ножи, и в их глазах не было ни капли сомнения.
– Генерал, – один из них шагнул ко мне, – не заставляйте нас применять силу. Мы выполняем приказ.
– Чей приказ? – прорычал я, держа их на прицеле. – Хекса? Он мёртв. Я только что сломал ему шею. Ваш приказ больше не действителен.
На их лицах мелькнуло замешательство. Они переглянулись, и этого мгновения мне хватило. Я выстрелил в газовый рожок над их головами. Стекло брызнуло, пламя вспыхнуло и погасло, погружая часть подвала во тьму. Второй выстрел – в ногу ближайшего охранника. Он взвыл, рухнул на колени. Третий прыгнул на меня, но я ждал этого. Удар прикладом в челюсть, и он осел мешком.
Всё это заняло секунды. Когда я снова повернулся к алтарю, молодой человек всё ещё стоял там, но скальпель уже был опущен. Он смотрел на меня с тем же холодным интересом.
– Браво, – сказал он. – Отличная реакция.
– Заткнись! – рявкнул я, приближаясь. – Элиза! Элиза, ты слышишь меня?
Она не отвечала. Её голова безвольно свисала набок, глаза закрыты. Но метка на моей груди всё ещё пульсировала – слабо, но ровно. Значит, жива.
Я рванул к ней, но молодой человек вдруг отступил, вскинув руки.
– Не стреляйте, генерал. Я не вооружён. Я – учёный. Исследователь. Я лишь выполняю волю моего господина.
– Кто твой господин? – Я приставил револьвер к его виску. Говори, и я, возможно, оставлю тебя в живых.
Он улыбнулся, той же ледяной, безумной улыбкой.
– Вы уже знаете ответ. Вы всегда его знали. Просто боялись признаться. Но дневник… дневник всё объяснит. Там, – он кивнул в угол, где на груде обломков лежала толстая тетрадь в кожаном переплёте.
– Читайте. И узнаете, кто на самом деле правит этой игрой. Сам я не могу вам сказать, вы понимаете.
Я ударил его рукояткой револьвера в висок. Он рухнул, как подкошенный. Потом развернулся к алтарю.
Ремни не поддавались, толстая кожа, пропитанная какой-то магией. Я рвал их голыми руками, сдирая кожу на пальцах, пока один за другим они не лопнули. Когда последний ремень упал на пол, я подхватил Элизу на руки, прижимая к груди.
Она была холодной, почти ледяной. Её лицо, белым, как мел. Но когда руки сомкнулись вокруг неё, метка на моей груди вспыхнула ярче, и я почувствовал, как тепло разливается по телу, перетекая в неё. Она вздрогнула, выдохнула, слабо, едва слышно.
– Элиза, – прошептал я, прижимаясь губами к её лбу. – Элиза, очнись. Я здесь. Я с тобой.
Её веки дрогнули, приоткрылись.
– Рихард… – выдохнула она так тихо, что я едва расслышал. – Ты… пришёл…
– Я бы никогда не… – ответил я, чувствуя, как что-то горячее и солёное обжигает глаза. – Только держись.
В этот момент за моей спиной раздался шорох. Я резко обернулся, прижимая Элизу к себе одной рукой, другой вскидывая револьвер.
Это был Энзо. Он поднялся на ноги, его лицо было пепельно-серым. Он смотрел на нас, на распростёртое тело молодого человека, на окровавленный пол, и в его глазах плескалось что-то, чего я никогда не видел у него прежде. Ему страшно. Он действительно напуган.
– Я… я не знал, – прошептал он, и его голос дрожал. – Клянусь, я не знал, что он задумал. Я думал… думал, это просто сделка. Помочь с разводом, получить все права… А они… они…
– Заткнись, – оборвал я его. – Сейчас не до тебя.
Из глубины подвала донеслись шаги – мои люди, те немногие, кому я доверял, спускались по лестнице, извозчик быстро привёз их.
– Генерал! – крикнул один из них. – Мы здесь!
– Обыскать всё, – приказал я, не выпуская Элизу. – Арестовать этих двоих, – я кивнул на оглушённых охранников и молодого человека. – Энзо ди Крешенци взять под стражу до выяснения. И найти мне… – я запнулся, вспомнив слова фанатика, – найти мне дневник. Кожаную тетрадь. Она должна быть где-то здесь.
Мой приказ выполнили быстро. Пока двое солдат взяли пленников, третий подошёл к груде обломков и поднял тяжёлую тетрадь.
– Вот, генерал.
Я взял её, всё ещё держа Элизу на руках. Раскрыл на первой странице. И почерк, который увидел, заставил всё внутри похолодеть.
Аккуратный, изящный, с наклоном вправо. Таким почерком пишут аристократы, получившие лучшее образование. Таким почерком писали письма, которые я получал когда-то от…
– Лорд Николас ди Сантис, – прочитал я вслух имя на титульном листе. – Отец Сильвии.
За моей спиной раздался слабый стон. Я обернулся. Сильвия, пришедшая в себя на соседнем алтаре, смотрела на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Она слышала. Она всё слышала.
