Текст книги "Бумажный тигр и пятнистый древолаз (СИ)"

Автор книги: Мрамория

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц)

Агент сглотнул и поежился всем телом. Вот оно начало его конца, и он ничем не смог помочь.

***

Эверетт не думал, что однажды увидит своими глазами казнь на электрическом стуле. Не думал, что это происходит именно так.

Юджина ввели в небольшое помещение, на обозрение всей публике собравшихся здесь людей. Эверетт что сидел в первом ряду вместе со Стивеном, неотрывно смотрел на мальчика, молясь увидеть в его лице хоть одну эмоцию которую можно было бы считать. Хотя бы одну.

Однако, как и последние несколько дней, Стрэндж совсем не разговаривал и не подавал никаких признаков, что испытывает хоть что-то.

Юджину выбрили небольшой островок на голове и усадили на высокий стул. Ноги и руки мужчины закрепили кожаными ремнями. Закрыли веки тонкими жгутами и положили мокрую губку на череп. Поверх закрепляя шлем. Вода капала с губки на рубашку, и Стивен внимательно наблюдал, по-прежнему не выражая каких-либо эмоций, будто сейчас ему показывали рекламу новых духов, а вовсе не собирались проводить казнь над некогда знакомым ему человеком.

Первая подача электричества на пару секунд никак не подействовала, Юджин лишь задергался. Стрэндж моргнул. Эверетт заподозрил что-то неладное, когда Стивен сощурил глаза и склонил голову вбок. Когда рубильник включили во второй раз, мужчина задымился, начав истошно орать. Что-то пошло не так, это было очевидно по крикам двух палачей, пытающихся отключить электричество.

– Ты что, не смочил губку?

– Смочил! Я при тебе ее смочил.

В маленькой комнатке стремительно начал появляться запах горелой плоти. Юджин дымился и орал, не в силах выбраться из этого кресла. Люди запаниковали, выбегая из комнаты казни. Свет полностью отрубился, сверкая и вспыхивая разве что в трансформаторной будке. Эверетт что рванул вслед за другими людьми, повернулся назад.

Стивен по-прежнему сидел в первом ряду и наблюдал за происходящим с меланхолией. Он ошалело открыл рот, когда одна из ручек переменного тока, повернулась сильнее.

Мужчина в кресле загорелся, а Стрэндж разве что почесал скулу рукой и пробежался пальцами по новой белой пряди на виске. Несмотря на все происходящее, Юджин не умирал, Стивен ему не разрешал, мужчина продолжая орать как подорванный, успев давным-давно обделаться. Росс так и замер, разглядывая мальчика в первом ряду. В блеске вспышек электричества он смог увидеть как Стрэндж смотрел на сидящего на стуле человека. Он смог увидеть ненависть такой громадной величины, что непонятно как она вмещалась в этом маленьком, хрупком тельце. Стивен ни разу не поморщился и моргал очень редко, смотря из-под полуопущенных ресниц. Когда же с мужчины уже начала слазить кусками кожа, он позволил себе самую ленивую, самую тонкую улыбку из всех что Эверетт когда-либо видел. В какой именно момент Росс оказался по другую сторону этой комнатки, он не понял, однако всеми силами попытался высадить дверь.

Это не удовольствие и даже не радость. Не наслаждение. Стивен просто ощущал, как медленно его сердце разжимается, с каждым отвалившимся куском кожи, что отслаивались от тела и пока он не выжмет его до последней капли, он не успокоится. Стивен не остановится. Когда он услышал, как к ним бегут люди с огнетушителями, мир вокруг замер, оставив в движении только бесконечно долго умирающего Юджина и Стивена.

– Ты смотрел как она умирает, – тихо сказал Стрэндж, – Ты смотрел и получал удовольствие.

Комната не наполнялась дымом, несмотря на то, что человек покрылся мелкой корочкой будто запеченный кусок мяса. Стрэндж глубоко вздохнул, прикрыв глаза и проговорил:

– Вот он, твой любимый запах. Меня сейчас так тошнит, что того и гляди блевану.

Он не верил в ад и не верил в рай. Как и в Бога не верил. Поэтому посчитал честным удостоверится, что его ныне умирающий и дымящийся отчим прожарится до состояния well done*

Мальчик вышел из комнаты, глубоко вздохнув и не смотря на всю гурьбу, которая тут собралась, медленно вышел на улицу, скинув с себя пиджак и рубашку с майкой, чтобы не носить этот запах с собой. Росс медленно покосился внутрь комнаты. На мертвом Юджине не осталось и клочка кожи, сидел привязанный к стулу ремнями, широко открыв рот от воплей и смотрел на этот мир пустыми глазницами.

Стивен дошел до хорошо знакомого ему еще с самого детства озера и сиганул в воду, с высокого пирса, погружаясь на дно бомбочкой. Мальчик всплыл на поверхность и развел руки в стороны, удерживаясь на водной глади лицом вверх.

Он был полностью опустошён и сейчас просто разглядывал высокие небеса с меланхолично плывущими мимо облаками.

Росс наконец понял какая личина была у Стивена. Та личина, которую он ненавидел и все же был способен принять. Как и полагалось настоящему Атрейо.

Стивен не знал пощады.

Не знал ее со Старком, разорвав его на куски, растаскав по запчастям на мелочь детям. Не знал ее и с Юджином.

Оставалось лишь молиться чтобы у него не появилось никогда других врагов, иначе Стрэндж и для них придумает кончину достойную инквизиции.

Стивен прошел свои вторые ворота сфинксов, приняв свою глубокую жестокость и ненависть к людям. Эверетт болезненно нахмурился, рассматривая его с высокого покатого обрыва.

Мальчишку размазало, будто пюре и вот все что от него сейчас осталось. Это плавающее на поверхности воды тельце, лишенное эмоций. С мамой что покончила с собой и отцом, кончившим в миллион раз хуже. Он остался один. Его больше не интересовали ни брат, ни сестра.

Стивен даже не ощущал, как плачет, делая это скорее по наитию. Лениво моргая, чтобы просто избавиться от выступающей влаги.

Вот ты и у обочины моей жизни.

Он болезненно вздохнул и осел на траву, смотря на Стивена, лежащего в воде, будто труп.

Часть 7.

Стивен не ел, мало пил и вообще не поднимался с кровати. Мальчик целыми днями спал или таращился в одну точку, перемещаясь между реальностью и сном. Его никто не мог расшевелить. Ни Артекс, ни столь полюбившиеся Джуди и Боба.

Они приходили в его комнату по одному, пытаясь разговаривать. Росс кажется перепробовал все на свете, стараясь достучаться до его сознания, которое находилось слишком далеко от тела мальчика. Слишком далеко.

Эверетт вздохнул, потирая висок пальцем и сделал еще одну затяжку:

– Я не знаю, что еще сделать. Я перепробовал все на свете.

– Наверняка есть еще какие-нибудь варианты. Всегда есть варианты.

– Какие? -вздохнул мужчина, – Назовите мне хоть один.

– Нужно с ним говорить.

– Как? – Росс пожал плечами, – В прошлый раз я вел монолог почти 4 часа.

– Должен быть способ проще.

Эверетт закрыл глаза руками. Этот мальчик уже сейчас способен в неосознанном состоянии делать с реальностью такие финты, какие никому не под силу творить. Все эти люди напоминали персонажей книги. Они нашли этот дом и то, только потому что этого хотел сам Стивен.

Он в этой сказке Фалькор. Дракон приносящий удачу. Вот только принес ли он ему на самом деле эту самую удачу?

….Разговаривайте с ним. Ему нравится Вас слушать.

Эверетт закачал головой. Это не помогает. Не помогает.

…Какое-то время он не должен перетруждать глаза, читайте ему в слух.

Росс моргнул и распрямился.

Какими были третьи врата в сказке?

Южный оракул. То есть это тот, кто дает ответ на один единственный вопрос, если ты задашь его правильно. Только после этого Атрейо смог понять себя.

Эверетт схватил со спинки черную куртку и побежал в направлении к шоссе, собираясь поймать попутку. Машины проезжали мимо одна за другой, пока наконец Росс не зарычал:

– Ну давай же, хоть кто-нибудь. Это ведь важно.

Росс моргнул, когда к обочине медленно подъехала машина. Что, неужели вселенная теперь решила прийти ему на выручку?

Росс быстро назвал адрес, не поворачивая головы. Водитель весело болтал с ним, пока они ехали к ферме. Эверетт даже не повернулся к нему, неотрывно глядя в окно. В конце пути мужчина улыбнулся и протянул визитку на случай если ему что-нибудь понадобиться. Эверетт отмахнулся, но визитку все же взял, не глянув даже на род занятий этого человека. Машина отъехала и агент медленно пошагал к ферме, хрустя сухой травой под ногами.

Он уже ненавидел это место, которое с недавних пор было закрыто и опечатано. Агент пролез под оградительную желтую линию и медленно пошел вперед, приближаясь к дому. На двери висел амбарный замок, и он фыркнул:

– Черт.

Он осмотрел каждое окно, надеясь приподнять раму, каждую мелкую щель в которую надеялся протиснуться. Наконец он сел на крыльце и потер затылок. Нужно вызвать шерифа, только он имел право открыть ему. Росс взял мелкий камень и кинул его, раздумывая. Быть может стоило просто разбить окно?

За спиной что-то с грохотом упало. Он повернулся, рассматривая лежащий на досках амбарный замок. Дверь едва приоткрылась.

– Вот теперь мне реально страшно, – Росс тихо улыбнулся, – Ей, а можно десять тысяч долларов?

Вселенная ему не ответила и Эверетт махнул рукой.

Дом уже успел зарасти пылью. Тут было тихо и пустынно. Так тихо, что это даже вызывало у него озноб, бегущий вниз по спине. Не хватает еще Модди-ду и полный набор страхов на сегодня будет исполнен.

Эверетт медленно поднялся по ступеням наверх, что-то ему подсказывало что идти нужно именно сюда. Комната что была справа. Это комната Стивена, однозначно.

Ничего в избытке, разве что книги валялись огромной горой. Множество книг. Такие же потрепанные и пыльные фотографии. Эверетт наткнулся на одну из них. Вытер слой пыли со стекла. Эту Стрэндж старался не слишком сильно рассматривать, видимо она заставляла его грустить. Росс чуть улыбнулся. На снимке была женщина. Тонкая, стройная, очень красивая. Они с мальчиком и правда были очень похожи.

Эверетт посмотрел на кучку книг и проверил каждый корешок, так и не найдя того что искал. Нигде не было видно бесконечной истории.

Он услышал, как дверь за его спиной снова чуть приоткрылась и поежился всем телом. Тихо шепнув:

– Эта долбанная вселенная меня в могилу загонит своими намеками.

Росс послушно проследовал в коридор и развел руками посмотрев в потолок:

– Хорошо, а дальше куда?

Скрипнула еще одна дверь, и он погладил загривок, успокаивая вставшие дыбом волоски:

– Зря я спросил. Очень зря.

На сей раз он зашел в поистине запущенную комнату. Ее не убирали около года точно. Комната принадлежала женщине, это он понял за пару секунд по стоящему в углу туалетному столику. Росс пробежался глазами по спальне и тихо сглотнул, когда понял, что книга, которую он искал, лежала на заправленной постели.

– Спокойно Эверетт. Спокойно, это просто книга, она не откусит тебе руку, – он вздохнул и медленно подошел, тихо добавив, – Очень надеюсь на это.

Мужчина потрогал жесткий переплет и облегченно вздохнул. Она не двигалась, не орала на него и не пыталась сожрать. Несмотря на всю мистику этой ситуации.

Росс взял книгу и собрался уходить, снова открыв дверь, когда на пол за его спиной что-то упало снова. Агент вздохнул и повернулся. На паркете лежала толстая тетрадь, красивого, кобальтового цвета.

– Прям как костюм Стрэнджа, – он усмехнулся и поднял ее с пола, быстро пролистав.

Это дневник. Тут было множество фотографий, каких-то записей, рецептов и даже гербарий. Все это было тут, а между 14 и 15 страницей лежал маленький мешочек на веревке. Эверетт отчего-то решил туда не лезть и только взял тетрадь с собой.

–Все?

Он развел руками, ожидая, как еще чего-нибудь бы не упало и вздохнул. В доме было тихо. Все, теперь он может идти.

Агент так же вышел с фермы и снова повесил амбарный замок на дверь. По трассе быстро петляли машины, и он лишь хмыкнул, когда одна из них посигналила ему и остановилась. Очередной добродушный человек вызвался его подкинуть, по пути Росс захотел перекусить. Они вместе с мужчиной зашли в одно кафе, водитель сделал заказ и Эверетт следом. Он отложил меню в сторону и сказал:

– Я буду Ваше дежурное блюдо.

В кафе загудели хлопушки и засвистели конфетти. Блондин удивленно вытаращился. Официантка улыбнулась и весело прокричала сквозь гул:

– Поздравляю, вы наш десятитысячный клиент, вы выиграли десять тысяч долларов!

Росс открыл рот и покосился на окно, тихо выдохнув:

– Да вы шутите?

Он кивнул, приняв огромный чек и неловко улыбнулся. Единственное чего он на самом деле хотел, так это того, чтобы Стивену стало лучше. Он обменял деньги в ближайшем банке и отправился домой вместе с дружелюбным водителем, дав на чай сто долларов. Он пока богат, а потому может себе позволить подобное.

Росс осторожно поднялся вверх по лестнице и зашел в маленькую, тихую комнату. Стивен лежал на кровати, лицом к стене. На прикроватной тумбочке стоял его нетронутый завтрак. Мужчина вздохнул, оглядев еще более тощего ребенка и присел на край постели. Его обычно до одури чистоплотный Стивен уже несколько дней к ряду не вставал с постели. Волосы паренька сбились в колтуны на затылке и теперь он напоминал грязного, маленького воробья. Мальчик лениво моргнул, не отрываясь от просмотра обоев и даже не повернул головы в сторону Эверетта.

– Смотри что я принес, мм? – он показал книгу, – Еле нашел ее.

Стивен ничего не ответил так же лениво моргая. Что ж, возможно это поможет. Ему просто нужно постараться. Просто следует приложить усилия и как можно больше, иначе мальчик совсем зачахнет.

Росс уселся поудобней и открыл книгу на первой странице. Он в отличии от Стивена себя в этой истории всегда воспринимал не иначе как Бастиана. Только читатель, никогда не участник, а теперь он сам стал частью очень странной, непостижимой истории. Мужчина вздохнул и кашлянул, начав читать в слух первые строки. Он придвинулся по кровати вглубь, уперевшись спиной в стену, тихо сказал:

«В то серое промозглое ноябрьское утро дождь лил как из ведра. Капли сбегали по изгибам букв, по стеклу, и сквозь него ничего не было видно, кроме пятнистой от сырости стены дома на противоположной стороне улицы.

Вдруг кто-то распахнул дверь, да так порывисто, что гроздь медных колокольчиков, висевшая у притолоки, яростно затрезвонила и долго не могла успокоиться.

Переполох этот вызвал маленький толстый мальчик лет десяти или одиннадцати. Мокрая прядь темно-каштановых волос падала ему на глаза, с промокшего насквозь пальто капали капли. На плече у него висела школьная сумка. Мальчик был бледен, дышал прерывисто, и хотя до этой минуты, видно, очень спешил, застыл в дверном проеме, словно прирос к порогу.

Дальний конец длинного узкого помещения тонул в полутьме. Вдоль стен до самого потолка громоздились полки, плотно уставленные книгами разного формата и толщины. На полу возвышались штабеля фолиантов, на столе были навалены горы книжек размером поменьше, все в старинных кожаных переплетах и с золотым обрезом. В дальнем конце помещения за сложенной из книг стеной высотой в человеческий рост горела лампа. И в ее свете время от времени появлялись кольца табачного дыма; подымаясь, они становились все больше и больше, потом расплывались в темноте. Это было похоже на дымовые сигналы, какими индейцы передают друг другу с горы на гору всякие сообщения. Там явно кто-то сидел. И, правда, из-за книжной стены раздался ворчливый голос:

– Пяльте глаза сколько угодно, можете с улицы, можете здесь, но только затворите дверь. Дует!

Мальчик тихонько прикрыл за собой дверь. Потом подошел к стене из книг и осторожно заглянул за нее. Там в кожаном вольтеровском кресле с высокой спинкой, уже изрядно потертом, сидел пожилой человек, грузный и коренастый, в мятом черном костюме, сильно поношенном и пропыленном. Его живот стягивал цветастый жилет. Голова у него была лысая, как коленка, только над ушами торчали пучки седых волос. На буром лице, напоминавшем морду бульдога, красовался нос картошкой, на нем плотно сидели очки в золотой оправе. Старик попыхивал изогнутой трубочкой, и нижняя губа его при этом была так оттянута, что он казался косоротым. На коленях у него лежала толстая книга, которую он, как видно, только что читал – его пухлый палец был засунут между страницами вместо закладки.

Другой рукой он снял теперь очки, и принялся разглядывать стоявшего перед ним толстого мальчика в промокшем пальто – с пальто так и капало. Он разглядывал мальчика пристально, прищурив глаза, отчего выражение его лица стало еще более бульдожьим.

– Ах ты, малявка, – прохрипел он и, раскрыв книгу, вновь углубился в чтение.

Мальчик не знал, как ему себя вести, и продолжал стоять, не отрывая глаз от чудного старика. А тот вдруг снова захлопнул книгу и опять заложил страницу указательным пальцем.

– Учти, мой мальчик, я терпеть не могу детей… Теперь, правда, все почему-то носятся с вами, как с писаной торбой, но имей в виду, это занятие не для меня. Ясно?.. По мне, все дети – орущие болваны, наказание рода человеческого, крушат все, что попадет под руку, пачкают книги вареньем, вырывают страницы, и плевать им на то, что у взрослых частенько паршиво на душе. Я говорю это, чтобы ты сразу усек: другом детей меня уж никак не назовешь. Кроме того, я не торгую детскими книжками, а книг для взрослых я тебе не продам, и не надейся! Ну вот, теперь нам как будто все друг про друга ясно.

Все это он произнес брюзгливым тоном и очень невнятно, потому что не вынул трубку изо рта. Потом снова раскрыл книгу и углубился в чтение.

Мальчик молча кивнул и уже собрался было уйти, но вдруг ему показалось, что он не может все это стерпеть, так ничего и не сказав в ответ»

Росс украдкой посмотрел на Стивена, приметив краем глаза что брюнет пока лениво наблюдает. Что ж, у него получилось его заинтересовать, это как минимум какой-то результат. Эверетт перевернул еще одну страницу, продолжая чтение.

«….Есть, например, люди, рискующие жизнью, чтобы покорить какую-нибудь заоблачную вершину. Но ни они сами, ни кто-либо другой на свете не могли бы сказать, зачем им это понадобилось. Другие буквально разоряются, чтобы завоевать сердце той, которая о них и слышать не хочет. Третьи не могут побороть искушение прожрать и пропить все, чем владеют, все до последнего. Иные готовы спустить целое состояние в азартной игре. А кто-то жертвует всем ради навязчивой идеи, которую и осуществить-то невозможно. Есть люди, убежденные, что будут счастливы лишь тогда, когда переедут жить в другое место, и всю жизнь мечутся по белу свету в поисках заветного уголка. А некоторые не находят покоя, пока не обретут власти… Короче говоря, сколько людей, столько страстей.

Страстью Бастиана Балтазара Багса были книги.

Кто никогда не просиживал над книгой долгие часы после школы с пылающими ушами и взлохмаченной шевелюрой… Кто не читал взахлеб, забывая обо всем на свете, не замечая, что давно уже проголодался и окоченел от холода… Кто никогда не читал тайком под одеялом при свете карманного фонарика, после того как мать или отец, или еще там кто-нибудь из домочадцев давно уже погасили свет, приказав тут же заснуть, потому что завтра вставать ни свет ни заря… Кто никогда не проливал явно или тайно горьких слез оттого, что кончилась какая-нибудь великолепная книга и пришло время проститься с ее героями, с которыми пережил столько немыслимых приключений, которых успел полюбить навсегда, которыми не уставал восхищаться и так тревожился за их судьбу и все гадал, повезет им или нет, изо всех сил надеясь, что все сбудется… Ведь без них теперь жизнь пуста, лишена всякого смысла…

Так вот, тот, кто не пережил всего этого сам, наверно, никогда не поймет, как Бастиан сделал то, что он сделал.

Бастиан не мигая смотрел на заголовок книги, и его кидало то в жар, то в холод. Да, именно об этом он так часто думал, так страстно мечтал: «Бесконечная История»! Книга книг!

Он должен заполучить ее во что бы то ни стало.

Во что бы то ни стало? Легко сказать! Даже если бы он мог предложить за нее больше, чем те три марки пятьдесят пфеннигов, что лежат у него в кармане, все равно ничего бы не вышло – ведь неприветливый господин Кореандер недвусмысленно заявил, что детям он ничего не продает. А уж тем более никогда ничего не подарит. Положение казалось безвыходным.

Но все же Бастиан знал, что не сможет уйти без этой книги. Теперь ему стало ясно: он и попал-то сюда из-за нее – это она приманила его каким-то таинственным образом, потому что хотела быть у него, да и всегда, в сущности, была, его книгой!

Бастиан прислушался к глухому урчанию, по-прежнему доносившемуся из кабинета.

Не успев отдать себе отчет в том, что делает, Бастиан схватил книгу, быстро сунул ее за пазуху и прижал к груди обеими руками. Не спуская глаз с двери кабинета, он бесшумно попятился к выходу. Осторожно нажал ручку, боясь, что зазвенят медные колокольчики, чуть приоткрыл стеклянную дверь и с трудом протиснулся сквозь узкую щель. Потом тихонько затворил за собой дверь.

И побежал.

Тетради, учебники и пенал тряслись в его сумке в такт быстрому бегу. У него закололо в боку, но он продолжал бежать через силу.

Дождь хлестал по лицу, струйки воды стекали за шиворот, пальто не спасало Бастиана от промозглой сырости, но он всего этого не замечал. Ему было жарко, и не только от бега.

Совесть, молчавшая в книжной лавке, вдруг проснулась и заговорила. Все доводы в оправдание поступка, которые казались такими убедительными, разом потеряли силу и растаяли, словно снеговик при появлении огнедышащего дракона.

Он украл! Он – вор!

То, что он совершил, было даже хуже, чем обыкновенная кража. Эта книга наверняка единственная и незаменимая. Она наверняка была главной ценностью господина Кореандера. Украсть у скрипача его скрипку или у короля корону – совсем не то, что ограбить кассу»

Эверетт снова поднял взгляд. Теперь Стивен смотрел на него с интересом, глаза его заметно оживились. Он улегся на спину и вздохнул, слушая и воображая все происходило дальше. Росс никогда не читал в слух так много пожалуй никогда в своей жизни и к четверти истории у него уже начали болеть губы и пересохло в горле.

Мужчина покосился на стакан холодного молока и вздохнул:

– Я хочу кофе. Безумно хочу, сейчас сделаю и вернусь, хорошо?

Стрэндж сощурился и моргнул, встав с кровати, он долго и пристально смотрел на агента и приподнял бровь.

– Ты хочешь сделать мне кофе?

Мальчик едва кивнул.

– Тогда добавь побольше сливок и не клади сахар, хорошо?

Стрэндж снова кивнул, но все же не отошел, продолжая его разглядывать. Если вспомнить как обычно себя вел Стивен, то Росс быстро нашелся что добавить:

– Можешь еще принести парочку сандвичей. Справишься?

Брюнет едва улыбнулся, по-прежнему ничего не говоря и вышел за дверь. Он смог коротко выдохнуть и протер глаза. Что ж, он получил результат. Не важно каким именно был этот самый результат, главное только то, что он был.

Стивен вернулся через двадцать минут, принес с собой кофе, отдельно сливки и горку сандвичей с тунцом, поставил поднос на кровать и кивнул в его сторону.

– Хорошо, но ты тоже должен съесть один.

В ответ недоумение на лице. Стрэндж приподнял бровь выражая этим очевидный вопрос.

– Затем что я терпеть не могу есть в одиночестве. Ты просто обязан скрасить мне компанию.

Следующий вопрос во взгляде, столь же очевидный и легко читаемый.

– Для того чтобы мне не было одиноко и неуютно. Я лишь хочу поесть в компании друга.

Мальчик смущенно улыбнулся и взял сандвич с тарелки. Пока его руки работали как часы, он мог тонко порезать все ингредиенты и сложить их в хорошем вкусовом сочетании. Пока что.

Росс загрустил на пару секунд и тут же смахнул эту мысль. Ничего страшного. В будущем у Стрэнджа пусть и не будут руки такими пластичными и гибкими, зато чашки и чайники будут летать вслед за ним по всему храму.

Он сделал глоток кофе и откусил сандвич. Росс довольно усмехнулся и заговорил, когда прожевал еду:

– Отлично. Очень вкусно. Ты молодец Стиви.

Стрэндж никак не отреагировал на комплимент видимо итак прекрасно зная, что он умеет делать, а чего не умеет. Он многозначительно перевел взгляд от агента к книге и обратно, затем снова.

Он сейчас мог начать припираться и вредничать, говоря, что не прочь сначала доесть, однако Стрэндж никогда не капризничал на его памяти больше чем того позволял этикет, а сейчас он очень нуждался в том, чтобы ему читали, хотя и сам прекрасно был способен справиться с поставленной задачей.

Мужчина вздохнул и доев, продолжил читать. Они прочли лишь малую часть книги и Эверетт вздохнул, облизнув губы:

«…Такие твари – порождение Хаоса, и у них мрачный и злобный нрав. Трепеща перепончатыми, обтянутыми кожей, как у нетопырей, крыльями, они неуклюже, с шумом взмывают вверх, извергая из пасти пламя и дым. Драконы Счастья, напротив, дети тепла и света, безотчетной радости, и, хотя тела их огромны, они легки, как летние облака. Поэтому им не нужны крылья, чтобы летать. Они плавают в воздухе, как рыбы в воде. Если смотреть на них с земли, издалека, они кажутся зарницами. Но самое удивительное – это их пение. Голоса их звучат, как благовест, а их тихие песни – как доносящийся откуда-то издали малиновый звон. Кому довелось хоть раз услышать их пение, тот не забудет этого до конца своих дней и непременно расскажет внукам.

Но тому Дракону Счастья, которого увидел Атрейо, сейчас было не до пения. Его длинное гибкое тело, покрытое поблескивающей перламутровой чешуей с бело-розовым отливом, висело в воздухе, опутанное чудовищной липкой паутиной. Длинные усы, украшающие морду дракона, его роскошная грива и бахрома на хвосте так плотно пристали к клейким канатам, что он уже едва мог шелохнуться. Только вспыхивающие рубиновым светом глаза на его львиной морде говорили о том, что он еще жив.

Из его многочисленных ран струилась кровь, а на него все снова и снова с быстротой молнии налетало что-то огромное, подобное темной туче, очертания которой все время менялись. То она принимала вид громадного паука с предлинными ногами, сотней горящих глаз и телом, покрытым черной свалявшейся шерстью, то – громадной лапы с когтями, пытавшейся разодрать Дракона, а в следующую секунду уже превращалась в гигантского черного скорпиона, разящего свою несчастную жертву ядовитым жалом.

Бой между этими двумя могучими созданиями внушал ужас. Дракон все еще пытался защищаться, изрыгая голубое пламя, опаляющее щетину чудовища. Дым и копоть сочились сквозь расщелины скал. Атрейо задыхался от вони. Дракону удалось откусить одну из паучьих ног противника. Но нога эта, отделенная от тела, не упала, как следовало ожидать, в глубину бездны, а, полетав немного в воздухе, вернулась на прежнее место и вновь соединилась с темным облаком в форме паука. И это повторялось всякий раз, когда Дракону удавалось вцепиться зубами в одну из конечностей своего мучителя. Казалось, Дракон кусал пустоту.

Только теперь Атрейо впервые заметил, что эта огромная устрашающая тварь вовсе не была единым существом, а состояла из роя крошечных мошек стального цвета, жужжащих, как разъяренные шершни. Они сбивались в плотные тучи, которые принимали все новые и новые очертания.

Это и была Играмуль, и теперь Атрейо понял, почему ее называют Множеством.

Атрейо выскочил из своего укрытия, схватил рукой Знак Власти, висящий на груди, и крикнул что было сил:

– Остановись!.. Именем Девочки Королевы приказываю: остановись!»

Он посмотрел на Стивена, хохотнув:

–Я и забыл, что Атрейо вообще то спасал дракона. Все как обычно…все как обычно, – он показал рукой на сандвич, – Съешь еще один.

Стивен недовольно наморщился и замотал головой.

–Мне нужно передохнуть, я устал. Давай, съешь.

Мальчик вздохнул и взял с тарелки еще один бутерброд, начал есть. Мягко махнул в сторону книги головой.

–Ты хитрая задница. Ну хорошо, – он перелистнул страницу, продолжив.

«….Раны его кровоточили, и он так ослабел, что с трудом дополз до Атрейо. И все же он весело подмигнул ему своим рубиновым глазом и сказал:

– Ты удивляешься, что и я тут оказался? Правда, когда я болтался в этой ужасной паутине, я был как в параличе, но я слышал все, что тебе сказала Играмуль. И тогда я подумал, что ведь и меня она укусила, так почему бы мне не воспользоваться тем секретом, который она тебе доверила? И удрал от нее.

Атрейо очень обрадовался Дракону.

– Мне было тяжело оставлять тебя на растерзание Играмуль, – сказал он, – но что я мог поделать?

– Ничего, – ответил Дракон Счастья. – Но ты все равно спас мне жизнь, пусть даже с моей помощью.

И он снова подмигнул, но теперь уже другим глазом.

– Спас жизнь, – повторил за ним Атрейо, – но всего на час. Этот срок отмерен нам обоим. С каждой секундой я все больше чувствую действие яда Играмуль.

– На каждый яд есть противоядие, – сказал Белый Дракон. – Вот увидишь, все будет хорошо.

– Даже представить себе этого не могу.

– Откровенно говоря, и я тоже, – признался Дракон. – Но это и есть самое прекрасное. С этой минуты тебе будет сопутствовать удача. Ведь недаром же я Дракон Счастья. Даже когда я висел в этой ужасной липкой сетке, меня не покидала надежда. И, как видишь, я был прав.

Атрейо улыбнулся.

– Скажи мне, почему ты захотел оказаться здесь, а не в каком-нибудь более приятном месте, где тебя, может, вылечили бы?

– Потому что отныне моя жизнь принадлежит тебе, – сказал Дракон. – если, конечно, ты примешь этот дар. Я подумал, что для успеха Великого Поиска тебе надо быстро передвигаться. Ты увидишь, что лететь по небу на моей спине куда веселее, чем плестись на своих двоих или даже скакать на добром коне. Ясно?

– Ясно! – ответил Атрейо.»

Росс расслышал смешок и приподняв бровь:

– Чего это ты смеешься?

Стивен показал на него пальцем, потом на книгу и наконец изобразил змея.

– Ты считаешь, что я очень похож на него?

Стрэндж интенсивно закивал головой и снова коротко хохотнул, широко улыбнувшись. Росс потер подбородок рукой и задумался:

– А почему тебе так кажется?

Ответ призывал Стрэнджа ответить словами, и мальчик эту провокацию прекрасно понял. Он хитро улыбнулся и взял лист бумаги, легко и быстро вывел слово «добрый»

– Добрый? Ты считаешь, что я добрый?

Стивен кивнул и добавил еще пару слов. Теперь надпись гласила «Добрый, но чудаковатый»

На сей раз мужчина рассмеялся, потрепав мальчишку по голове:

– Хочешь еще поесть?

Стрэндж едва сожмурил глаза, уже поняв, как конкретно работала эта система и взял еще один сандвич с тарелки, легко махнув рукой на книгу.

«….За время Великого Поиска Атрейо открылось многое, он познал и красоту, и ужас, но до этой минуты не подозревал, что они могут быть слиты воедино, что красота может вселять ужас.

Лунный свет, струясь, освещал двух гигантов, и, по мере того как Атрейо медленно к ним приближался, ему казалось, что они все увеличиваются и уходят в бесконечность. У него возникло впечатление, что сфинксы уже упираются головой в луну, а выражение их лиц, обращенных друг к другу, меняется чуть ли не с каждым его шагом. В их горделиво устремленных вверх телах, а особенно в их человеческих лицах, пульсировал ток невероятной, неведомой силы – будто они не просто восседали тут, как мраморные изваяния, а в каждое мгновение могли вдруг исчезнуть и тут же возникнуть вновь. Но именно поэтому они представлялись куда более реальными, чем любая неподвижная скала.