Текст книги "Гарри Поттер и келья алхимика. Главы 1-8."

Автор книги: Constance_ice

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

***

Когда я проснулся, то не сразу понял, где нахожусь: видимо, мои частые скитания успели оставить в сознании свой след. Я увидел бледный потолок с еле заметными трещинками, высокое полукруглое окно, за которым задумчиво падали крупные белые хлопья, а прямо перед собой покосившуюся дверцу одного из многочисленных шкафчиков, из-за которой выглядывал знакомый красно-клетчатый рукав.

Комната была вся набита какими-то странными вещами и чем-то неуловимо напоминала хижину Хагрида. С потолка на большом крюке, похожем не то на мясницкий инструмент, не то на старинный пыточный, свисал маленький японский телевизор с кучей проводов вместо задней стенки. На подоконнике пылилась башенка древних видеомагнитофонов, на самую вершину которой кто-то, вероятно хозяин, водрузил старинную хрустальную вазу с медными ушками. Большой антикварный комод с ножками в виде ананасов ломился от наваленных на него коробок с видеокассетами и старыми журналами. Откровенный хлам здесь был словно тщательно перемешан с предметами, имевшими несомненную историческую ценность. Отыскать часы оказалось нетрудно. Электронный будильник притаился на тумбочке возле кровати и показывал 10.37, а рядом за дверью разговаривали чьи-то раздраженные голоса, и речь, насколько я смог разобрать, шла о деньгах. Потом хлопнула дверь. Я прислушался, но больше не смог различить никаких посторонних звуков, поэтому откинул одеяло и спустил ноги на пол. Обнаружилось, что я спал в трусах, майке и носках. Значит, это правда, что вчера, прикорнув на диване после разговора с мисс Вэл, я не дождался чая и заснул там же, где сидел. Подушка рядом со мной хранила знакомый запах, а из кухни тянуло свежеподжаренной ветчиной. В соседней же комнате явственно гудел компьютер и резво щелкали клавиши.

Когда я прошлепал на кухню, зевая и безуспешно приглаживая длиннющую шевелюру, которая топорщилась во все стороны и лезла в глаза, то увидел совершенно идиллическую картину. На фоне заваленного снегом окна и за ним – ярко-синего, совершенно не зимнего неба стояла Сьюки. Сильно похудевшие узкие плечи, выпирающие над бретельками тоненькой маечки лопатки – и пушистый ворох светлых волос, сквозь которые отчаянно светило солнце, озаряя ее маленькую головку золотистым сиянием. Она переворачивала ветчину на сковородке узкой деревянной лопаткой.

Кухня, временно служившая раковиной для моей жемчужины, оказалась небольшой, вытянутой и доверху набитой колючими плетеными табуретками, старинными полочками с заросшими пылью банками и тяжелой железной посудой, которая выглядела бы куда более стильно, если бы ее мыли почаще. Здесь висел запах горячих булочек, тишины и покоя, будто время было абсолютно не властно над этим местом. От ощущения неповторимости этого момента у меня сжалось сердце.

«Сьюки…» – я обнял ее, обхватил руками за плечи и зарылся лицом в ее волосы, шумно дыша ей в затылок. Она коротко серебряно засмеялась. – «Мерлин, как хорошо-то! Только ты, я и солнце. Пусть это длится и длится, и длится…»

«Гарри!..» – она по-кошачьи потянулась и потерлась подбородком о мою руку.

«Да-а?..» – я уже поворачивал ее лицом к себе и выдергивал чертову лопатку у нее из рук.

«Гарри, она ушла», – прошептала Сью, осторожно поглаживая меня по щеке тыльной стороной ладони.

Я вдруг проснулся.

«Как? Уже?»

«Ну да. Ты спал так крепко, устал вчера, нанервничался. Я ее попросила тебя не будить», – виновато добавила Сьюзен и всполошилась. – «Ой-ой! Пригорает», – и она принялась суматошно отдирать от сковородки пережарившуюся ветчину.

«Погоди. Она что – так просто ушла, и не сказала, когда вернется?» – сон оставлял меня с трудом. Пришлось хорошенько потрясти головой и плеснуть в лицо холодной воды из-под крана.

Сью закончила переворачивать покрывшиеся коричневатой корочкой кусочки и начала объяснять шепотом, автоматически прислушиваясь:

«Вчера, когда ты уснул на диване, мы сидели на кухне и пили чай. Втроем. Профессор Эвергрин рассказала ему – ты знаешь, Гарри, он, оказывается, тоже профессор, хоть и маггл! – в общем, рассказала совсем другую историю, но я не совсем понимаю…»

Послышались шаркающие шаги, Сьюки ойкнула, повернулась, задела чайник, снова пискнула, обжегшись, и локтем смахнула со стола большую кружку, на которой была изображена стайка симпатичных розовобрюхих поросят, с энтузиазмом взмывающая в небо. На пятачках у всех было написано радостное предвкушение. Раздался неприятный звук бьющейся посуды.

В дверях, нагруженный грязными кружками и тарелками, стоял Джейсон МакТаггарт и с тоской рассматривал живописно разбросанные по полу осколки. Сью в ужасе прижала ладони к заалевшим щекам.

«Ох-х-х… профессор, извините, я не хотела! Простите, пожалуйста, и…»

«Я знал, что присутствие в моем доме двоих детей, которые считают себя взрослыми, добром не кончится», – ухмыльнулся потенциальный обладатель Нобелевской премии. – «Моя любимая чашка пала первой жертвой их нашествия».

«О, сэр, я все исправлю!»

Я наступил Сьюки на ногу. Она замялась и, чтобы скрыть смущение, принялась собирать с пола осколки.

«Каким же образом?» – со вздохом поинтересовался МакТаггарт. Ответа, естественно, не последовало.

Этот человек больше походил на нерадивого студента, чем на профессора, несмотря на постоянно сползающие с носа очки. Присущая Люпину и Джонсу деликатность была явно не свойственна МакТаггарту, так же как и Снейпова надменность. Он не говорил, как профессор и, тем более, не выглядел профессором: в это утро при свете дня МакТаггарт смотрелся еще более запущено, чем вчера вечером. Он прошел к мойке и сунул в нее пару грязных тарелок с остатками очень старой еды, подумал, высыпал туда же содержимое пепельницы, присел на хромоногий антикварный стул и принялся грустно наблюдать за тем, как все это размокает.

«Итак, на моей шее прочно окопалось двое великовозрастных детишек, на хвосте у которых сидит какая-то непонятная мафия. Моя бывшая или молчит, воды в рот набрав, или рассказывает обо всем в таких странных выражениях, точно врет на каждом шагу, причем каждое ее вранье неудачней предыдущего, из чего я заключаю, что все еще хуже, чем кажется. Я прав?»

Мы молчали, как партизаны. МакТаггарт побарабанил пальцами по столу.

«Может быть, вы захотите мне рассказать всю правду? Валяйте, смелее», – он немного подождал, но так и не дождавшись ответа, со вздохом продолжил. – «Ладно, не хотите сознаваться, ваше дело. Хотя, должен заметить, что это чертовски нечестно с вашей стороны. Впрочем, я вовсе не виню Лэрри: ей всегда было куда труднее совладать с внутренними позывами ее чувства долга, чем мне отказаться от бесплатной Барракуды последней модели… Так значит», – он уже целенаправленно обратился ко мне, – «она – твой опекун? Да?»

«Наш опекун», – я посмотрел на Сьюки. Она кивнула.

«Она замужем? Вчера не успел спросить. Так, она замужем за твоим отцом?» – он обернулся к Сьюки, все еще ползавшей по полу.

«Мой отец умер», – невыразительно заметила она, выпрямляясь.

«Извини, девочка, не знал. Но твой отец, как я вчера понял, тоже уже…» – он внимательно смотрел на меня. Пришлось как можно более сухо заметить.

«Да».

«При всем ее стремлении пожалеть каждую букашку на этом свете я не знал, что у нее была мечта открыть собственный детский дом», – МакТаггарт лениво выгреб пепел и банановую кожуру из ближайшей к нему посудины, походившей на настенную тарелку, нащупал в кармане очередную зажигалку и сигарету, но не закурил, а любовно сложил все это перед собой. – «Впрочем, ей это подходит. Итак, вас таки преследует жуткая мафия, это я уже понял. Завтракать будем?» – последняя фраза была внезапно обращена к Сьюки, причем с куда большим энтузиазмом. Он ждал, пока его обслужат и вместе с тем с ухмылкой оглядывал наши мрачные физиономии. – «Маленькие родовитые яппи. Сразу видно, что вы учились в навороченной частной школе. В вас обоих видна порода, кстати», – он кивнул на Сью. – «В тебе проглядывает что-то саксонское, девочка, ты знаешь?».

«В самом деле?» – каменным тоном осведомилась Сью, вываливая завтрак ему в тарелку.

«Угу. А в мальчишке…»

Я заскрипел зубами. Этот профессор становился попросту невыносим. Снейп с его занудством перед ним выглядел просто сынком. Мы вежливо выслушали информацию о последних политических скандалах, выяснили, что наш гостеприимный хозяин еще и завзятый тиффози – болеет за Глазго. Позже обнаружилось, что треп о тупых студентах, не видящих связи между аналитической физикой и аналитической философией, куда больше понравился бы профессору Снейпу, чем нам. Почти товарищеская сопричастность к страданиям «хвостов» МакТаггарта не давала нам возможности до конца оценить его шутки о студенческих ответах на экзаменах. Но при всей неприглядности его поведения, профессор Джейсон МакТаггарт отнюдь не был идиотом. Каждая его фраза, казалось, прощупывает возможную ниточку в нашей истории. Сью не поднимала глаз от стола, я судорожно думал, каким образом мы сможем отделаться от вопросов этого человека. А вопросы сыпались постоянно.

«И когда я спросил у этого несчастного, какой его любимый предмет, что, думаете, он ответил? – Физика!» – МакТаггарт, наконец, закурил и хрипло хохотнул, закашлявшись. – «Вы, наверное, уже в последнем классе учитесь, какие у вас самые интересные предметы?»

«Сьюки любит биологию», – быстро ответил я. Наверное, даже чересчур быстро. Сью коротко глянула на меня из-под челки, вскочила и тоже принялась как-то уж слишком поспешно собирать тарелки.

«А тебе что нравится?»

«Обожаю химию», – сказал я мстительно, представляя себя реакцию Снейпа.

«Ах, вот как! Пишешь по ней итоговую работу?»

«Что-то вроде», – туманно ответил я. Наш разговор опять повернулся в совсем не желанную сторону.

«Лэрри упомянула, что вы учитесь в МакРэ Академикс», – МакТаггарт небрежно пожевывал сигарету, внимательно следя за мной.

«Д-да».

«Я знаю тамошнего химика», – довольно заметил этот чертов маггл. У меня внутри все обрушилось от ужаса. – «Этот краснорожий хам Эрскин с выцветшими глазками и отвратительным характером надоедал мне еще в школе, мы с ним в параллельных классах учились. Скажи, м-м-м… Гарри, он и сейчас такой же упрямый идиот, как и раньше?»

Я снова вспомнил Снейпа.

«Наверное, стал еще хуже».

«Чего ж ты тогда выбрал его себе в руководители?» – сладко поинтересовался Джейсон. Я пробормотал что-то невнятное в ответ, но казалось, его вполне устроило мое замешательство. – «Кстати, этот индюк всегда считал, что у него красивые ноги, хотя он будто родился на лошади? Он продолжает носить килт по поводу и без?»

«Ага».

«Ах, вот как», – МакТаггарт откинулся на жалобно заскрипевшую спинку стула, стряхнул столбик пепла с сигареты и широко улыбнулся. – «Знаешь, что, мой дорогой мальчик? На самом деле старый Боб Эрскин не учился со мной в школе. Он меня учил еще до того, как стал преподавать в МакРэ. Сейчас это жилистый седой старикан, заядлый гольфист и преданный поклонник прекрасного пола, несмотря на возраст. У него черные глаза, смуглая кожа, изумительно покладистый для учителя характер, и он не выносит килты. Так что атмосферы МакРэ Академикс вы оба даже не нюхали. Что ты на это скажешь?»

Сказать на это было нечего. Сьюзен позади меня ойкнула и, судя по звону посуды, кокнула еще одну чашку.

«Что вы сидите, как каменные?» – не выдержал МакТаггарт. – «Больше терпеть ваши секреты я не собираюсь. Отвечай!» – рука ткнула меня в грудь так, что я отшатнулся и чуть не полетел с плетеной табуретки. – «Давно вы скрываетесь по программе защиты свидетелей?» – поинтересовался МакТаггарт. – «Да ладно, не молчи, парень! Лэрри рассказала мне об этом вчера вечером, но я все же хотел бы услышать твою версию. Итак?..»

«Да», – быстро ответил я.– «Уже несколько месяцев».

«От кого вас прячут?»

«Не могу сказать», – под столом я стиснул кулаки от замешательства, но на Джейсона посмотрел достаточно, как мне показалось, спокойно. – «Это очень высокопоставленный человек. И очень страшный. Для него не существует преград ни в средствах, ни в методах решения проблем. Он способен на все, а его люди иногда – больше, чем на все. Сейчас он сильнее, чем был когда-либо, и единственное, что он хочет сейчас – уничтожить меня».

Джейсон МакТаггарт помолчал, а затем задал резонный вопрос:

«Почему ему нужны именно вы?»

«Мой отец ему очень мешал, ну… в бизнесе. И тогда он просто убил моих родителей. Очень давно, мне тогда был всего год. А потом так уж получилось, что я ему несколько раз помешал достичь того, к чему он больше всего стремился, к тому же знаю о нем слишком много и могу… м-м-м… дать против него показания в суде. Я у него, как прыщ на заднице, еще бы ему не хотелось меня убрать. Теперь он ищет меня и Сьюки. Это его люди убили ее отца».

Я услышал, как Сью за моей спиной издала какой-то неопределенный звук; он вырвался из нее, как первый росток истерики. Но я продолжал упорно смотреть в глаза МакТаггарту, молясь про себя, чтобы мне удалось перехитрить его. Джейсон бросил быстрый взгляд на Сьюки.

«Продолжай».

«В правительстве есть специальный отдел… после смерти его сотрудники за мной периодически присматривали. Но в целом, я слабо представляю, чем они там занимаются, хотя знаю многих, кто там работает».

«Зато я примерно представляю себе назначение этого отдела», – нетерпеливо перебил меня МакТаггарт. – «Дальше!»

Наживку он проглотил. Теперь, главное, рассказать ему то, что он хочет услышать.

«За последние пару лет этот тип залез так высоко, что сам отдел оказался под угрозой, и все его сотрудники – тоже. Мисс Эвергрин работает там уже несколько лет, она сперва меня курировала, а потом ей разрешили оформить опекунство. Пару месяцев назад этот… человек организовал нападение на отдел, были убиты почти все, кто был там в тот день. А сейчас он уже на все способен: у него есть и деньги, и власть, и возможности, и…»

«И связи в военных кругах?» – быстро перебил меня МакТаггарт. Я кивнул. – «Так он политик?»

Я перевел дух.

«Сейчас он дорвался и до политики. Его немногие знают, но, поверьте, профессор, с ним лучше не встречаться, чтобы познакомиться поближе».

«И его люди обнаружили, где вас прячут?»

«Вчера, рано утром. Когда друзьям мисс Эвергрин стало известно, что он снова послал своих людей за мной, нас действительно оформили через программу защиты свидетелей и поселили в одном доме в Уэльсе. Не знаю, как им это удалось, но нас все равно нашли, мы едва спаслись оттуда. Его прихвостни подпалили дом со всех сторон и хотели выкурить нас оттуда, как кроликов! Там люди погибли», – я закусил губу. – «Мисс Эвергрин смогла нас вытащить из той мясорубки и привезти сюда, но в отели и гостиницы нам нельзя было соваться – найдут, уже находили. Ей надо ненадолго спрятать нас куда-нибудь, а когда она найдет место понадежнее, мы уедем от вас, не волнуйтесь!»

«Не волноваться?» – заинтересовался МакТаггарт. Он кинул сигарету в мойку и встал. – «Не волноваться, говоришь, мальчик? Ни черта себе подарочек к Рождеству!» – он раздраженно сцепил пальцы и, сощурившись, посмотрел за окно, где с настырной равномерностью капали сосульки. – «Я читал сводки новостей сегодня утром! Вы жили, случайно, не на Энглси?»

«Да, возле Ллэнддэниел Фэб».

«Ну, конечно! Там был страшный пожар и паника, я видел кадры! Думали, что», – он замолчал и покосился на меня. – «Этот твой страшный человек – он никак не связан с ИРА?»

«Не думаю. Хотя на национализме у него крыша свернута, это точно. Он псих – хуже Гитлера, но намного его умнее и способен на большее. Думаю, он мог бы купить всю ИРА с потрохами».

«Правда? Знаешь, Гарри, единственное, что мне кажется странным в твоем рассказе: ты говоришь об этом типе, как об абстрактном всемогущем злодее из сказки».

Пришлось собрать волю в кулак.

«Абстрактном?! Он убил моего отца и маму! Эта сволочь…»

«Все. Верю-верю», – МакТаггарт потянулся за бутылкой, но к его разочарованию пива в ней не обнаружилось. – «Так. Ты точно знаешь, что ей сейчас не нужна помощь».

«Она ни за что не согласится впутать вас еще больше, сэр».

«Но если…»

«Вот увидите, как она разъярится, когда вы у нее об этом спросите», – пробурчал я. – «Сами тогда с ней разбирайтесь. Она еще и с меня шкуру спустит, если узнает, что я проболтался».

«Не выдам, не ори. Ох, в таком дерьме я не оказывался уже три года, с тех пор, как Стрэйнджер и Лори взяли базу Лондонского банка с моей бывшей машины», – он осекся. Сью с таким интересом смотрела на него, что он тут же нахмурился и перевел разговор. – «Но это не объясняет, каким образом Лэрри узнала мой адрес и…»

«Если хотите, сами поинтересуйтесь у нее, сэр. Она еще и не на такое способна», – я вспомнил две фигуры, взлетающие к потолку в больнице Святого Манго. Вспомнил треск ломающихся костей и шипение проклятий. Вспомнил Красную волшебницу и Вечного старца. – «Она все-таки не первый год работает в том месте. Правда, она вряд ли признается хоть в чем-нибудь, сами понимаете, разглашение тайны».

«Итак, у меня на шее не только двое детей, но и большие неприятности».

Стук капель за окном прервался каким-то странным звуком, словно кто-то стучал в окно мелким острым молоточком.

«Пик!» – Сьюзен уже бежала к окну, за которым бился о стекло крупный встрепанный голубь. Она яростно дергала раму, пока я не пришел ей на помощь. Вдвоем мы распахнули смерзшиеся створки, и Пикассо вспорхнул в комнату. Мокрый и совершенно счастливый, он устроился на одной из старинных железных банок с надписью «Мука» и принялся с облегчением чистить перья.

«Господи», – пришел в себя МакТаггарт. Он смотрел на голубя, как на галлюцинацию. – «Это еще что такое?»

«Это Пикассо. Мой голубь», – с достоинством и заметной долей хозяйской гордости заметила Сьюзен. – «Нашел меня!» – с нежностью добавила она.

«Двое взрослых детей, большие неприятности и здоровенный голубь! Не пора ли мне проснуться от этого кошмара?» – профессор МакТаггарт был явно далек от философского спокойствия.

***

Я ждал почти пять дней.

Четко расставив все по своим местам, я словно поставил преграду между собой и всеми сомнениями, которые мучили меня так долго. Поэтому сейчас, когда я мог бы воплощать свой план (вернее, План), задержка в виде очередной смены «конспиративной квартиры», меня немало раздражала. Но я терпел, продолжал ждать, и единственное, что могло бы отчасти компенсировать мне потерю драгоценного времени, это удивление, постоянно присутствующее в моих размышлениях о нашем новом убежище и его хозяине.

Наверное, мисс Эвергрин была права насчет меня. Я мог бы коллекционировать свои впечатления от всех домов, где мне приходилось жить: от древнего Хогвартса и чулана под лестницей в коттедже Дурслей до этого совершенно ненормального жилища, спокойно обитать в котором мог бы только такой оригинал, как профессор МакТаггарт – человек, как мне иногда представлялось, с безнадежно съехавшей крышей.

Начать с того, что на нас он обращал настолько мало внимания, насколько это возможно в ситуации, когда на твою голову сваливаются два совершенно чужих человека, занимающие много места в доме, приносящие с собой большие проблемы, а возможно, даже серьезную опасность. Я уверен, что жизнь профессора МакТаггарта из-за нашего присутствия в его доме изменилась микроскопически мало, и убежден, что в тот период рождественских каникул, когда мы с ним поневоле познакомились, она продолжала протекать так же однообразно, как и всегда.

Если не учитывать один краткий и отнюдь не приятный визит в университет для принятия зачетов у «хвостов» осеннего триместра, он практически не выходил из дому и все время просиживал за компьютером в кабинете. Что он делал, я не слишком хорошо себе представлял, во всяком случае, во время моих случайных визитов в его святая святых из-за спины МакТаггарта я мог видеть исключительно вереницу открытых на экране окон, странные программы и диаграммы. Периодически он, с удовлетворением кряхтя, возился в куче пыльного барахла на столе или в многочисленных коробках, извлекал оттуда какую-нибудь деталь и прикручивал ее куда-то в недра развороченного корпуса компьютера, распустившего во все стороны кабели и шлейфы. Всякий раз я сомневался: не раздастся ли взрыв после того, как этот тип вставит в корпус нужную деталь не тем боком. Ибо Джейсон МакТаггарт был рассеян, как никто, и вполне мог насыпать в чай соль вместо сахара утром – спросонья – или вечером, после того, как он целый день пялился воспаленными глазами в монитор. Впрочем, изредка он все же вылезал на кухню за подкреплением и шарил на полке в поисках кофе. Внешне совсем не было заметно, какую напряженную жизнь он ведет. Но это было именно так. Часто ему звонили неизвестные личности – у большинства были такие же тихие хрипловато-прокуренные голоса, как и у МакТаггарта. Если я поднимал трубку, они вежливо здоровались со мной и просили позвать то Тэга, то Блюзмена, то Строителя. Во всех случаях это оказывался именно МакТаггарт; он выхватывал трубку у меня из рук, деловито перекладывал сигарету изо рта в очередную пепельницу и начинал что-то говорить в телефон таким же тихим бесцветным голосом, как и его собеседники на другом конце провода. Обычно после таких звонков свет из-за дверей его кабинета виднелся целую ночь, а за полдень Сью с трудом будила его, уронившего голову на коврик для мыши рядом с подмигивающим модемом. Окончательно просыпался МакТаггарт только после очередной сигареты, запитой кофе. Внешне казалось, что он тратит совсем не много энергии, но на самом деле каждый раз после таких круглосуточных посиделок за компьютером он пребывал в расчудесном настроении и предвкушении новой работы, и мне почему-то казалось, что за эту ночь его банковский счет существенно вырос.

Шотландская жадина? Да нет. Мисс Эвергрин оставила на наше содержание солидную пачку банкнот, но до них МакТаггарт ни разу не дотронулся, из чего я заключил, что он тратит на нас свои собственные средства, и недоумевал – почему? Мисс Вэл звонила четко раз в сутки и, получив от меня стандартный отчет о том, что ничего подозрительного за день не произошло, она неизменно требовала к телефону МакТаггарта, и они явно начинали о чем-то жарко спорить. Потом трубка раздраженно швырялась на рычаг – до следующего раза. Я с трудом мог себе представить такого странного человека рядом с Валери Эвергрин даже в дни ее хипповской юности. Они были похожи настолько же, насколько и различались: въедливая упорная логика и железная хватка под личиной красивой синеглазой пустышки у одной, холодный расчет и четкая упорядоченность действий под видом богемного лентяя – у другого. Я был уверен, что они ни за что не смогли бы ужиться вдвоем, поэтому неизвестные мне раньше причины исчезновения Валери с того самого рокового свидания в ресторане, стали вырисовываться гораздо четче, когда я пожил с МакТаггартом под одной крышей.

Нами МакТаггарт, как могло показаться, интересовался лишь постольку поскольку. Рефлекс Сью взять на себя часть дел по хозяйству он вначале воспринял с воодушевлением, но потом стал смотреть сквозь нее, точно не замечая, что Сьюки крайне задевало. Меня он часто целыми сутками не удостаивал даже взглядом и больше не спрашивал о том самом человеке. Но каверзные вопросы часто незаметно всплывали в наших разговорах, когда он, небрежно облокотясь о край мойки на кухне, обреченно рассматривал скромно сидящего на антикварном молочнике Пикассо или следил за меланхолически капающими за окном сосульками. Каждый раз мне приходилось сдерживаться изо всех сил и неохотно громоздить одно вранье на другое, когда его рассеянный за стеклами очков взгляд на секунду останавливался на мне.

«Как ты познакомился с Лэрри?»

«Так где ты учишься по-настоящему?»

«Тебя охраняли и в школе?»

«В какой университет хочешь поступать?»

Я отвечал, старался, нервничал и потел хуже, чем на экзамене по Прорицаниям, где я всегда бил рекорды по количеству развешанной на ушах Трелони лапши. МакТаггарт же оставался спокоен, как танк, кивал, вежливо глотая все мои ответы. Я старался, как мог, чтобы снять с себя подозрения, но не только из-за беспокойства о том, что профессор-маггл может что-то разнюхать. Свою палочку я спрятал под матрац, чтобы она ненароком не попалась МакТаггарту на глаза. Пора было наладить связь и поделиться моим Планом с другими. На пятый день, как раз в канун Нового года, когда вся улица за окном была заполнена шумными толпами народа, а к соседнему ресторану то и дело залихватски подкатывали бесконечно длинные, крутые автомобили, вываливая из себя среди вспышек камер то одну, то другую звезду, я решился.

Мы со Сьюки весь вечер просидели в своей комнате возле окна и смотрели на то, как внезапное похолодание превращает знаменитый лондонский туман в новогодний снег, частый, кружащий голову, стеной стоящий в свете фонарей и вспышек из ракетниц местных жителей. В здании благотворительного фонда напротив бушевала какая-то вечеринка. В окнах мелькали фигуры людей, охваченных таким нестерпимо-праздничным настроением, что этого зависть вгоняла мне в сердце нестерпимо острый ядовитый шип.

Мимо открытой двери протопал МакТаггарт – как всегда в безобразно затрапезном виде. Он нес к компьютеру свою порцию ужина – кроме как в полдень он практически никогда не ел с нами на кухне: наш распорядок дня никак не соответствовал его внутреннему расписанию. Розовая кружка глупо смотрелась посреди предновогоднего вечернего сумрака захламленной квартиры.

«Скучаете?»

Я опустил занавеску.

«Ага».

«А почему не включите телевизор? Не хотите? Тогда я могу подключить вам видюшник, найдите какой-нибудь фильм в одном из ящиков. Гарри, вон там, сверху, приподними коробку… Да, в этом отделении», – он поставил свой ужин на тумбочку в прихожей и прошел к нам.

Он возился с проводами совсем недолго, и вскоре их нити, перечеркнув сиреневатый полумрак занавесок, протянулись к развороченному нутру висящего под потолком телевизора. Сью, молча, без жалоб, тосковавшая уже второй по счету праздник, с удовольствием взобралась на кровать – любоваться на фирменные магловские штучки. Мне было совершенно все равно, что смотреть, поэтому я вытянул первую попавшуюся кассету.

«Ну, ты даешь, парень», – искоса взглянув на мой выбор, оторопел Джейсон. – «Этот фильм вряд ли можно назвать лучшим выбором в Новый год!»

Я посмотрел на надпись «Седьмая печать» на наклейке и равнодушно пожал плечами.

«А что делать? Выйти на улицу все равно нельзя. Могу спорить, мисс Эвергрин вам только об этом и говорила, иначе бы вы нас не закрыли на ключ, когда ушли в университет позавчера», – я вставил кассету в магнитофон. По экрану потянулся бесконечный бесцветный берег моря, замелькали силуэты двух людей, а потом из-за каменной гряды навстречу одному из них поднялась фигура третьего – в черном, без единого светлого пятнышка, кроме странно блеклого простецкого лица. Сью в ужасе впилась глазами в телевизор, а я внезапно инстинктивно почувствовал, что один из этих людей, только что севших играть в шахматы прямо возле линии прибоя, чем-то похож на меня.

А МакТаггарт не уходил. Его ужин продолжал стыть в коридоре, но он стоял и… нет, не смотрел фильм, а наблюдал за нами. Из обыкновенно сонного его взгляд вдруг сделался острым и цепким, как в тот вечер, когда этот человек спокойно объяснял Валери Эвергрин, почему она говорит неправду. Было похоже, что из его глаз на меня сейчас смотрел совершенно другой человек. На экране по лесной поляне шла женщина с волосами светлыми и пушистыми, как у Сьюки, за окном все усиливались раскаты фейерверков, а Джейсон МакТаггарт все смотрел и смотрел на нас. Я ерзал, сидя на кровати, и кожей чувствовал его пронизывающий взгляд.

«Может, позволим даме досмотреть фильм до конца», – наконец, тихо сказал он. – «А мы пока поболтаем в кабинете?» – и вышел, прежде чем я успел понять, что он от меня хочет услышать в ответ.

В его кабинете было душно, жарко и сильно накурено, огонек монитора ободряюще мигал зеленым в мою сторону. Я непонимающе опустился на диван. МакТаггарт локтем смел со стола какие-то бумажки и поставил чашку на стол.

«Закрой дверь».

Я вскочил, подергал ручку, убедившись, что дверь закрыта и повернулся к МакТаггарту. Тот уже сидел спиной к компьютеру, покачиваясь на вертящемся стуле, и задумчиво прихлебывал из чашки.

«У меня за эти пять дней накопилось к вам много вопросов», – наконец, сказал он. – «Кажется, настал момент их задать, не находишь?»

Я молчал.

«И, прежде всего», – зябко поелозив ногами в нечистых носках, Джейсон нащупал тапки, обулся и поставил чашку на стол. Меня вдруг обожгло – чашка была та самая, идиотского розового цвета, усыпанная счастливыми пятачками летящих поросят. – «Прежде всего: кто вы такие на самом деле и от кого скрываетесь? Чепуху, вроде защиты свидетеля от посягательств какого-то таинственного босса мафии можете мне не рассказывать! Здесь вам не Италия и даже не Россия».

«Я не понимаю, о чем вы?» – я попытался скопировать физиономию Крэбба в тот момент, когда он на контрольной по Трансфигурации ухитрился превратить в ящериц шпильки в прическе профессора МакГонагалл.

«Хм, так мы ничего не добьемся, согласись? Ладно, теперь я буду говорить», – примирительно заметил МакТаггарт, искоса наблюдая за мной. – «А ты потом скажешь, где я ошибся, хорошо?»

Я не ответил.

«Можешь молчать, конечно, если тебе не хочется говорить. Но, знаешь что, мальчик», – он повысил голос. – «Я могу позволить незваным гостям засорять мой дом голубями и неразрешимыми проблемами, только пока гости не начинают рассказывать мне откровенные байки и вести себя совершенно необъяснимым образом!»

И он начал загибать пальцы.

«С тех пор, как вы живете у меня, я не раз замечал, что вы ведете себя довольно странно. Особенно твоя девочка, Гарри. Ну, я понимаю, что вы уже не дети, да, раз уж вы спите вместе, и Лэрри не обращает на это особого внимания. Впрочем, она всегда отличалась демократическими взглядами на воспитание молодняка… Так вот, твоя Сьюзен при всей ее любви к хозяйству, совершенно не умеет пользоваться элементарными домашними приборами: тостером, стиральной машиной, пылесосом, даже телевизором! Однако полы у меня дома в кои-то веки оказались чистыми, я регулярно вижу на столе тосты, а мои рубашки, которые я уже давно собирался постирать, оказываются даже выглаженными, хотя утюгом никто просто не мог пользоваться – он сломан уже полгода, и у меня никак до него руки не доходят. Как ты это объяснишь?»

Никак, конечно.

«Поехали дальше», – он загнул второй палец. – «Откуда ее голубь мог знать, где вы находитесь? Это супердрессированная птица, судя по всему! Нашла хозяйку за сотни миль от того места, где она жила в последний раз!»