Текст книги "Античный Чароплет. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Аллесий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 52 страниц)

Смрад и духота стояли чудовищные, несмотря на призванный мной в самом начале битвы ветер. Вокруг стояли крики живых, терзающие уши, и крики барабанных ударов, сводившие с ума. Топот мёртвых, звуки ударов, свист, грохот от применяемых чар и материализующихся ненадолго духов, яростный рёв того или иного обратившегося джунуюдха – всё это превратилось в отдельные капельки, которые потихоньку подтачивали рассудок. Только во время войны с куклусами я помню что-то такое. Но в то время за спиной стояли магистры и архимаги, которые могли обрушить на мертвецов-полудемонов всю мощь магической Гильдии Шестидесяти Знаний. Длань Адада и Длань Шамаша, собственные восставшие мертвецы, огненные дожди, благословения богов, чудовищные артефакты, порождённые безумной мыслью своих создателей. Да что там! Мы живого Бога в своё время загнали обратно в поганый Лэнг, из которого он и вылез. А здесь…

Яростно рыкнув, я ещё больше, чем до этого, ускорил поток праны в теле, а больше сотни единиц жизненной силы загнал в посох, заставив его обжечь руки и вспыхнуть нестерпимым белым светом. Вся использованная прана и больше пятисот единиц маны обратились огромной температуры волной белого пламени, которая прошла огненным лезвием, буквально испепеляя ненавистные, оскаленные во всевозможных гримасах разложившихся гнилых лиц с ползающими личинками головы мертвецов. Я чувствовал, что из носа полилось что-то тёплое, глаза застилала пелена из появившихся тёмных пятен, сам я тяжело дышал, пот струился по телу, буквально на глазах испаряясь. Сколько уже прошло времени? Сколько ещё осталось?.. Я не знал ответов на эти вопросы. Мы уже давно не стояли на стенах: те оказались погребены под завалами мертвецов, чьи тела стали новыми стенами. Иногда на них подскальзывались: трупные жидкости и разложившаяся плоть явно не слишком надёжная опора. Практически всегда скользили враги, но и джунуюдха бывало падали. Чаще всего они старались в таком случае упасть вперёд, на лезущих тварей, чтобы обратиться и забрать с собой как можно больше врагов.

Сквозь пелену тёмных пятен, бегающих перед глазами, я увидел огромного ледяного ящера, который буквально разрывал врагов. Кстати, кажется, их было не так уж и много. Брафкасап вступил в бой в своей полноценной форме?.. Послышался рог. Второй. Третий… С трудом повернув голову в сторону источника звука, я сразу даже сообразить не смог, почему ничего не вижу. Потом до меня дошло, что надо бы полностью развернуться: шея достаточного угла выдать не может. Рог принадлежал Абтармахану. Кажется, он зовёт нас собраться?.. А как же враги?..

Снова повернувшись обратно, я понял, что врагов-то особо уже и нет. Тела впереди лежали в три, четыре, иногда и в пять слоёв. Огромное поле, засеянное мертвечиной. Мы же стояли на настоящей горе трупов. Брафкасап ещё рвал оставшихся. Пожалуй, около тысячи врагов ещё имелось, но они все были разреженны небольшими отрядами, а то и вообще являлись одиночками. Около пятнадцати джунуюдха осталось на этой «стене». Брафкасап бегал от одной хоть сколько-нибудь крупной группы врагов к другой, разрывая их на части. Остальные потянулись вниз к Абтармахану, который потихоньку выводил нас всех из лагеря. С противоположной стороны даже трупов почти не было. Во всяком случае, по нам явно концентрировали удар, так что напавшие сзади мертвецы едва-едва прикрыли собой тамошний участок стены. Куда мы идём? Зачем?.. Ах да…

Я устало и опустошённо прикрыл глаза. Барабаны не звучали. Не звучали, потому что ещё одна армия теперь уже из живых эмушитов шла нам навстречу. Все свеженькие, чёрная кожа блестит, с ними идут полные сил шаманы и около пары сотен зомби. Конечно, враг теперь уже не внушает численностью: суммарно их вместе с мертвецами едва ли тысячи две наберётся, но что мы можем им сделать? Уставшие, изодранные, искусанные, раненые… Это если забыть, что нас сейчас всего суммарно осталось человек сорок. Это помимо тех, кто остался прикрывать тыл от ещё не уничтоженных мертвецов из той бесконечной орды. И что делать?.. Стоп… Что-то уж больно уверен Абтармахан. Хотя у самого вид не лучше, чем у меня. А он вообще за время боя принимал свою огненную форму? Вроде бы нет. Только огнём всех поливал. Это было оправданно, конечно, но… Шивкамути?..

Я слегка приободрился. Мы проходили по открытому нам жрецами проходу, который получился при разборе участка стены и завала трупов. В лагере в самом центре были трупы лошадей. Видимо, убили, чтобы не мешались и не бесились. Туда мёртвые не добрались. Ещё и этот смрад…

Мы сейчас шли навстречу вызванному мной ветру, так что, буквально выйдя из лагеря, окружённого горами трупов, сразу же получали дозу свежего воздуха в лицо. Ужасающий запах и смрад не мог перебить даже ветер, пусть он и был не особо сильным, однако остававшийся небольшой душок мертвечины и гнили ничуть не мешал прочищаться явно умирающим без кислорода мозгам. Мы выходили, спокойно строились. Кто-то садился, видя, что враги ещё далеко, а начальство не одёргивает. Я тоже сел, попытавшись собрать немного маны. Алый доспех уже сбросил, оставшись примерно с двумястами единицами. Даже меньше. Наложил на себя малое исцеление и Очищение Инанны. Сразу стало несколько легче. Едва не вырвало, правда…

Концентрироваться на ускорении течения жизненной энергии и на медитации было довольно непросто. Когда раздался командный окрик Абтармахана, я едва успел собрать ещё сотню единиц. Так-то мне этого всего на пару заклинаний хватит. О! А кто это там едет на мёртвой лошади? Очередной посол?

– И снова мы с тобой говорим, Огненная Кобра, – начал он, когда безо всякой опаски, которую было бы неплохо испытывать рядом с врагами, начал он, добравшись до нашей неровной шеренги людей. – Должен признать, ты выполнил своё обещание. Мы и вправду не ожидали такого. Но посмотри на вещи здраво: у вас не осталось никаких шансов. В моих словах истина. В словах потомка моего славного предка. Не в твоих, брахман. На этом поле найдёте свою смерть всё-таки вы. Так может – не стоит?

Чернокожий эмушит с почему-то рыжими волосами спокойно взирал сверху вниз на Адаалат-ка-Джаду, стоявшего в изодранной одежде с кровавым порезом через пол лица. – Сдайтесь. Мы не станем вас убивать.

– И что же вы тогда сделаете? – криво усмехнулся брахман. – У сдавшихся вам есть разные варианты. Стать жертвой. Или обедом. Или ещё кем-то. Ваши оскорбляющие всё живое барабаны тому подтверждение!

– То было раньше! – прервал Абтармахана эмушит. Кажется, он шаман. И весьма сильный. – Грядёт царство моего отца, брахман! Мы видели вашу доблесть на поле боя! Мы уважаем вашу храбрость. Вашу силу. Может, хватит поклоняться вашей жалкой тысяче? Там даже тысячи-то нет! У нас найдётся для вас место. Для всех вас.

– Что, даже для джунуюдха? – хмыкнул с неуместным весельем брахман.

– Даже для них. Если они станут гвардейцами моего предка и пройдут наши ритуалы, то смогут прожить куда большую жизнь, нежели в вашем Храме, – кивнул шаман. Я не видел, но уверен, что Абтармахан в этот момент изменился в лице. Его ответ был жёсток. Холоден. И наполнен холодной ненавистью.

– Убирайся под хвост своему предку! Здесь сегодня сдохнет кто-нибудь из нас. И знаешь что? Это буду не я! И не мы! – прошипел он, сплюнув мёртвой лошади под копыта. Кстати, плевок вспыхнул.

– Вот как? Но можешь ли ты решать за остальных? – рыжеволосый насмешливо посмотрел на Адаалат-ка-Джаду. – Вы все! Вы слышали наш разговор! Неужели вы желаете тут умереть⁈

– Не тем ты толкаешь свои речи, трупоед, – Абтармахан хрипло засмеялся. – Здесь нет таких, кто готов пойти с тобой.

– Да неужели? – шаман обвёл нас всех взглядом. Никто не сдвинулся с места. – Допустим. В таком случае, вы послужите нам в качестве дошанов. На этом всё, – раздражённо сказал он, довольно резво поскакав на своей кляче назад к построившимся, что для дикарей довольно ново, своим войскам. Кстати, у его лошади в одном вытекшем глазе копошатся личинки. Ему самому не противно, интересно?..

– Абтармахан? – позвал я его.

– Да? – он даже не обернулся, смотря, как шаман доскакал до своих, что-то сказал. Эмушиты пошли спокойным шагом в нашу сторону. До них было около метров шестьсот.

– Что нам-то делать? – к нашему разговору прислушивались все без исключения.

– Вам? – он удивлённо переспросил. – Готовиться их добивать, конечно, – фыркнув, брахман просто пошёл вперёд. Никто ничего не понимал. Мы просто двинулись за ним, но остановились, когда он поднял руку. Дальше он шёл один.

Дикари побежали в нашу сторону, стремясь быстрее добраться до нас. Кажется, у них есть обычай съедать сердце сильного врага, убитого самолично, так что добраться побыстрее им резон есть. Уже и строй не держат. Ну, ещё бы. Оооо…

Честно говоря, мне почему-то казалось, что Абтармахан потратил большую часть маны в Шивкамути. Ага, как же! Зря он что ли не принимал свою огненную форму Кобры? Глаза практически всех наблюдавших расширились, когда вместо ожидаемой трёх-четырёхметровой жёлто-оранжевой пылающей кобры брахман внезапно вырос до огромных размеров, покрытый зеленовато-красным пламенем. Высота, на которую огромное туловище поднималось над землёй, была, пожалуй, метров двенадцать-тринадцать, а был ведь ещё и хвост. Собственно, этот хвост сейчас и начинал взмах, спровоцированный напряжением всего чудовищного тела. Огненная плоть Абтармахана будто бы потекла, теряя форму. В одном чудовищном ударе, начатом хвостом, плотная субстанция чудовищных температур буквально слетела с фигуры чародея, понесясь безудержным огненным валом в сторону застывшей армии эмушитов. Мне казалось, что всё происходило долго. Но на самом деле действо было невероятно быстрым: и четырёх секунд не заняло. Гудящая и воющая волна пламени буквально обрушилась на воинов, шаманов, барабанщиков и мертвецов. Мне плохо было видно: перед глазами ещё плавали тёмные пятна, а огненный шквал, растянувшийся настоящей волной всесжигающего цунами, видимость ни разу не улучшал. Кто-то из наших упал на колени, кто-то закрывал лицо от сильного жара, доходящего до нас больше чем с двух сотен метров. Там, где промчалась волна пламени, которое, казалось, вышло из какого-нибудь тёмного мира, всё равно оставался обычный огонь, который горел весьма ярко и взметался невероятно высоко, несмотря на то, что пылал над пепелищем, на котором и сжигать-то было нечего.

– Судя по всему, добивать никого не надо, – послышался усталый голос Абтармахана. – Чего смотрите! Идём в лагерь! Нужно собрать припасы и вынести их из того могильника! Найти раненых! Собрать новую стоянку! Чародеи не освобождены от работы! Работают все! Вперёд!

Я молча пошёл выполнять приказы. Судя по всему, на этот чудовищный удар брахман потратил всю оставшуюся в Шивкамути ману. Полагаю, речь идёт о тысячах пятнадцати. Мне же пришло несколько сообщений от системы. Все о достижении новых уровней, поднятии уровней заклинаний и прочего. Судя по всему, скоро меня ждёт двухсотый, на котором должны открыться более интересные возможности. В том числе и по системному поиску. Сейчас взял сто девяносто шестой. Всё как обычно в моей жизни: расту в горниле войны. Если не сдохну, то выйду на новый качественный уровень, чтоб его.

Глава 10

Глава 10

Не сказал бы, что я плыл во тьме. Скорее я вообще нигде не находился. Забытье или небытие – вот, как можно назвать такое состояние. Тишина, ничто. Не было ни мыслей, ни эмоций, ни ощущений. Ничего. Такое бывает, когда в темноте погружаешься под воду. Ничего не видишь. Мало о чём думаешь. Звуки изменяются. Если бы они начинали угасать, а мысли стали бы покидать голову, то получилось бы примерно похожее на моё состояние.

Совершенно внезапно всё взорвалось вспышкой чувств. Нет, не было, разумеется, никакого света или чего-то подобного. Просто внезапно я ощутил бьющееся сердце, набатом разрывающие уши звуки, тактильные ощущения, чувство равновесия, тяжесть собственного тела… Меня вырвало.

– Однако, ты всё так же пытаешься мне за что-то отомстить, – Проворчал Абтармахан, стоя около лужи блевотины. Его прана, которую он влил в меня совершенно внезапно, неприятным чувством расходилась по телу. Понятно, что физические ощущения – всего лишь фантомные чувства, но кровь в болящих местах явно сбивалась с привычного тока, да и другие ткани организма реагировали не очень. Впрочем, несоответствие скоростей моего собственного потока жизненных сил и влитой энергии быстро выровнялось, оставив лишь периодически возникающие болезненные ощущения и чувство дискомфорта.

– Может, не стоит меня так резко выводить из медитации? – раздражённо спросил я.

– Ты же не думаешь, что их просто так назвали шоковыми? – насмешливо спросил брахман. – Нет? Я так и думал. Когда сможешь сам из них выходить, тогда и перестану тебя выводить таким образом.

– Ты же говорил, что когда сознание угаснет, организм сам приведёт поток жизненной силы в норму? – возмутился я, отплёвываясь от залившей рот блевотины, которую, к счастью, получалось смывать созданной водой. – Бргруугрлгх… – начал полоскать горло. Сплюнув, выпил несколько глотков снова созданной воды, чтобы кислота не обжигала пищевод.

– Если этой силы достаточно много. Твоей недостаточно для гарантированно безопасного результата. Поэтому ты можешь как выйти из глубокой медитации, так и впасть в спячку. Кому. А то и умереть. Есть легенды, что величайшие йоги освобождались от оков смертного тела через подобную медитацию. Чушь, конечно. Йога – это всё же искусство именно укрепления тела и использования жизненной силы, а не всякие небылицы вроде обретения бессмертия или перерождения в новых телах с сохранившейся памятью. Но что-то в этом есть. Дальнейшее развитие этих практик позволяет глубоко уходить в себя и проводить совершенно уникальные воздействия, недоступные никаким другим путём. Но, как и каждое искусство, это требует множества навыков и условий. Поэтому сам ты можешь и не выбраться из очередной шоковой медитации.

– А что за легенды? – приподнял брови я.

– Забудь, – брахман махнул рукой. – Сказки с востока. Тамошние высокомерные затворники мнят о себе невесть что, отказываются от других искусств кроме йоги.

– А как насчёт их гуру? – нахмурился я. Так-то я как раз к этим «затворникам» и хотел обратиться за обучением.

– Безусловно, они сильны, мудры и могущественны. Но большая часть тамошних чародеев довольно посредственны. Судить их по гуру тех земель – это всё равно, что судить обо всём Храме по мне.

– Ясно, – кивнул я. Звон в ушах почти прошёл. В теле всё ещё была слабость, но я смог встать, пошатываясь.

– Десять минут тебе, чтобы привести себя в порядок. Потом бой с Шак’чи, – обезьян, проявившись полупрозрачным силуэтом, весело и кровожадно заскакал на месте, вереща и делая в мою сторону движения, похожие на боксёрские.

– Отвали, макака, и без тебя тошно! – сплюнул я в его сторону. На секунду он замер, не зная, как реагировать на такую наглость, а потом захихикал и постучал себя по голове, показав пальцем в мою сторону. Решил, видимо, что за неуважение сейчас мне влупит тумаков. Я горестно вздохнул.

Мы как бы ждали подхода армии Раджи. Абтармахан уничтожил около двух тысяч эмушитов, наглядно показав, почему бхопаларцы господствовали в этих землях, а потомков Эмуши называли не иначе как дикарями. Огромное поле, буквально заваленное целыми слоями мертвых тел, также не позволяло сомневаться в том, что у чернокожих людоедов в ближайших окрестностях сил не осталось. Мы не расслаблялись, конечно: отошли на километр назад, примерно, построили с помощью магии жрецов небольшой укреплённый лагерь, вытащили и сожгли те тела своих, которые смогли найти. Ждали, дежурили… Абтармахан вообще решил оторваться на мне за всё хорошее, вернув шоковые медитации и тренировки на износ.

Огромная масса гниющей мертвечины привлекла внимание чудовищного количества насекомых и птиц. Жужжание и облака всякой шестилапой мелкой гадости, крики пернатых – всё это было слышно даже с большого расстояния. Дважды в день, утром и вечером, я призывал несильный ветер в ту сторону, чтобы ядовитые облака смрада не заполняли всё вокруг. Дело даже не в том, что они наполняли окрестности чудовищным запахом, а в том, что ими и правда можно было отравиться. Хотя да, запах – главный бич этого жуткого места.

Единственное, что меня примиряло с методами обучения Абтармахана – это результаты. Собственно, у Халая было примерно так же. Только там он меня ещё за бешеные деньги защищал от Йена. А здесь брахман меня просто учил. На данный момент количество праны достигло девятисот шести единиц, что было просто огромным прогрессом. Я за время с момента передачи Шивкамути набрал почти сотню резерва праны. И это очень много и очень быстро. Особенно на фоне роста резерва маны, которого, кстати, почти не было. Четыре тысячи шестьсот семьдесят девять единиц – это очень неплохо, но, судя по текущим темпам, сотню мне прибавлять к этому ещё где-то полгода. Замедление развития вследствие исчерпания естественного потенциала во всей красе. Вскоре оно станет ещё медленнее. Думаю, где-то тысячах на пяти примерно. К счастью, останется вариант системной прокачки, но системные очки достаются не сказать, что просто. Да и нужны они много для чего. Так что быстрым такой рост тоже не будет. И это меня ещё больше примиряло с методами Абтармахана, так как быстрый рост праны может слегка компенсировать недостаток маны. Колдовать за счёт собственных жизненных сил – безумие. Но только потому что лишь малую их часть организм может восстановить самостоятельно. Однако – не в моём случае. Местные практики по развитию жизненной энергии – это настоящий клад, который открывается не сразу и не всем. Но если я дойду хотя бы до уровня, когда смогу использовать единиц пятьсот жизненной энергии… Так-то это лишний резерв подмастерья.

Гонец, отправленный назад, смог в одиночку добраться до Раджи и рассказать о том, что здесь случилось. Сегодня утром он вернулся вместе с конным отрядом из двадцати обычных воинов, которые были выданы нам в подкрепление и привезли дополнительные припасы. Судя по их словам, с армией Сварнрааджа мы объединимся завтра вечером. А выступим послезавтра утром. Мы всё же были небольшим отрядом, который двигался ощутимо быстрее большой массы войск, так что мы обогнали во время прошлого марша основную армию дня на два-три. Плюс – фора выдвижения. Итого, наш привал растянулся аж на пять суток, включая завтрашние. И Абтармахан не преминул воспользоваться этим по полной.

Изящными движения Шак’чи не были. Обезьян сражался так, как и любое животное. Грубо, сильно, ловко. Но не изящно. Природа вообще не создаёт обычно что-то изящное, хотя многие даже при дворце Раджи с этим не согласятся. Очень изящным считается тигр. Как он тихо и бесшумно подкрадывается к добыче, а потом резкими мощными рывками добегает до не успевшей оглянуться антилопы или ещё кого, вцепляется когтями в тело, пасть смыкает на шее… Но в его движениях нет плавности. Обезьяны очень ловкие. И Шак’чи был таким. Но и у него не было в движениях ни плавности, ни грации. Наоборот, он неуклюже мог переваливаться с ноги на ногу, а потом в невозможном развороте зарядить из совершенно идиотского положения ногой в грудь, перехватить свой посох хвостом, за которым я последнее время следил особенно активно. Казалось бы, хвост ну никак не дотянется. Хвост – да. А вот посох, который хвостом удерживается… Собственно, зарядив этой дубинкой мне по виску и подпалив волосы, обезьян отправил меня на колени с гудящей головой и тёмными пятнами перед глазами. Впрочем, это совершенно не значило, что он подождёт, пока я приду в себя. Шак’чи не таков. Зная его норов, я постарался откатиться на одних только рефлексах, слабо соображая, что делаю. Координация движений тоже была нарушена. Только куда там… Удар нижней лапой каким-то чудом мне удалось отбить левой рукой, но её тут же схватил и дёрнул ловкий хвост, заставив меня встать, широко расставив в стороны и руки, и ноги. Удар в солнечное сплетение другой лапой выбил из меня воздух окончательно.

– Хватит! – прикрикнул Абтармахан на Шак’чи. Самую малость придя в себя, я понял, что обезьян стоит надо мной и воинственно размахивает руками и посохом. Хочет добить по голове. В его понимании, я как минимум должен потерять сознание, тогда это будет «хватит». К счастью, в отличие от Халая, Абтармахан считает, что это страдания и боль для обучения, а не наоборот. Джи Беш как раз следовал обратному принципу. – Если я сказал хватит, значит хватит, мартышка, – осадил духа брахман.

– Ёоооохххх, – простонал я.

– Позже будешь разлёживаться. Если не сможешь восстановиться через десять минут, я позволю Шак’чи сделать с тобой всё, что он захочет, – я сжал зубы. Чтобы этот грёбаный обезьян меня избивал в собственное удовольствие? Я бы порвал его на месте, если бы не ограничения: пользоваться только праной и посохом. Даже сейчас исцеление наложить не могу. Нужно разогнать ток праны максимально, чтобы ускорить восстановление и регенерацию.

Собственно, именно этим я и занялся. Только спустя минуты две уверенной концентрации на ощутимо более сильно разогнанном потоке, с которого я ни разу не сбился, мне вдруг стало понятно, что я, в общем-то, могу такой поток с некоторым напряжением сил удерживать. Мысленно усмехнувшись, я спокойно просидел положенные десять минут. Затем, кряхтя и покачиваясь поднялся и наигранно-злобно глянул на в нетерпении скачущего обезьяна. Посох был у меня в руках.

Абтармахан дал команду. Шак’чи закружил вокруг меня, заставляя постоянно к нему поворачиваться, сбивая с ритма. Обезьян регулярно подскакивал и отскакивал с визгами, имитируя ложные атаки. Держал в напряжении, сбивал с мыслей, изматывал. Я же лишь подволакивал ногу, неуверенно поднимая посох, который сжимал в излишне твёрдых неподвижных руках, навстречу очередному выпаду Шак’чи. Только вот внутренне я был собран. Ускорившийся процентов на двадцать с лишним поток праны прочистил голову. Тело горело, повысилась температура. С каждой секундой я чувствовал себя всё лучше и лучше. Реакция обострилась, в мышцах чувствовалась сила. Шак’чи был силён, хитёр, ловок и опасен. Только вот он был обезьяной. И обезьяны в общем-то превосходят обычно в этих качествах людей. Среди них есть более сильные, более ловкие. Более опасные. Но господствовал на Земле именно человек. Почему? Потому что человек умнее. И Шак’чи в этом мне уступал.

Он сделал очередную ложную атаку, его тело уже начало отскакивать назад, заставляя меня расслабиться, когда он внезапно повернулся боком, оттолкнулся правой лапой и скорректировал своё движение хвостом. Удар я принимал на неуклюже выставленный двумя руками посох. Только в последний момент обезьян хитро зацепил хвостом мою правую кисть, дёрнув руку, из-за чего жёсткий блок превратился в пародию на защиту. Шак’чи уже торжествующе смотрел на меня, когда я внезапно для него потерял все признаки избитости. С большой скоростью и силой я левой рукой отвёл его посох, перехватил его, дёрнул за держащий мою правую руку хвост, после чего вмазал концом посоха в лицо не ожидавшего такого обезьяна. Тот даже отшатнулся, отпустив мою руку. Мне того только и надо было.

Перехватив посох обеими руками, я стал наносить им грубые и совершенно некрасивые удары обезьяну по голове. Он попробовал отбиваться, но только мои физические сила и ловкость были слегка выше, чем он рассчитывал, так что мне удалось трижды отвести его посох в сторону или пробить вроде бы мастерский блок мощным тычком концом посоха. Впрочем, длилось это безобразие всего секунды три-четыре, после чего Шак’чи поймал древком своего оружия мой тычок на противоходе. Подшаг вперёд и одновременное приседание, мощнейший выпад всем телом снизу вверх, метя концом уже своего посоха мне в челюсть. Таким ударом можно очень сильно навредить. Всю нижнюю часть головы точно раздробит. Впрочем, моё неуклюжее отклонение он предвидел, потому что хвост снова зацепил мне ногу, дёрнув оную и заставив потерять равновесие. Словно кувалдой с размаха обезьян залепил мне в живот, а потом и в лицо кулаками, отчего меня отбросило аж метра на два, где я скрючился, пытаясь откатиться. От первого удара посохом даже удалось. Но ногой всё равно прилетело. Впрочем, Абтармахан уже остановил бой.

– Неплохо, – заметил он, смотря на меня сверху. – Хорошо. Восстанавливайся. Ешь. Отдых – час. Потом проведём следующую медитацию. И не делай такие глаза. Я говорил, что мы на враждебной территории, поэтому три в день будет лишним. Но раз уж ты так неплохо держишься, то можно и три. И нет. Нагрузки с тренировками снимать не будем. Меня радует твой рост.

Захихикавший Шак’чи мигом забыл про то, что он «должен» добить меня. Мои предстоящие мучения его так радовали, что он даже не сдерживался: весело заскакал вокруг в каком-то странном диковато-дебильном танце. Я же со стоном уронил голову в траву, изнывая от усталости, боли от побоев, пекущего сверху солнца… Сил не было даже отползти в тень. Но требовалось сделать хоть что-то. Иначе я просто не успею восстановиться. Сжав зубы, я стянул с себя трясущимися руками безрукавку, накрыл голову, чтобы не так пекло. Запахи пота и крови из разбитых носа, губы и других ссадин, запах подпалёной кожи – все они перемешались и ударили в нос особенно чувствительным амбре. Впрочем я сумел с горем пополам от них отстраниться, прикрыв глаза и сосредоточившись на ускорении тока жизненных сил. Пользоваться исцеляющими заклинаниями запрещено.

* * *

– О чём ты говоришь! Это катастрофа! – беловолосый шаман брызгал слюной перед краснокожим гостем из-за большой воды.

– Катастрофа? Нет. Или да, – Тай Кер закатил глаза в раздражении. – Это катастрофа. Безусловно. Для вас. Но не для ваших и НАШИХ, – он выделил это слово голосом, – планов. Вы решили не слушать меня и устроить это нападение по-своему. И вы получили то, что и заслужили.

– Одни мертвецы могли и не сокрушить их! Слишком много проклятых джунуюдха, слишком много чародеев! Они и не справились…

– А их и не надо было сокрушать! – жрец нездешних богов, как выяснилось, тоже умел злиться. Да ещё как! От него во все стороны ударила аура, которая буквально придавила шамана, который вполне мог бы сойти в Храме за слабого брахмана, к земле, не сумев заставить встать на колени, ну уж точно сумев заткнуть. – Их надо было уверить, что вы совершили глупость, уничтожили в бессмысленной атаке и своей трусости большую часть своих сил! И подпустить ближе! Нам не надо, чтобы они там все полегли! Нам надо, чтобы они принесли нам Шивкамути! Мы не знаем точно, где она находится!

– Зато мы теперь знаем, у кого она! – не сдавался шаман.

– Зато ТЕПЕРЬ, – чётко выделил слово Тай-Кер, – у нас нет сил её забрать. Если мы не хотим провалить остальные свои планы.

– Ты мог бы сам…

– Я много чего мог бы сам, – ядовито ответил архимаг. – И я много чего НЕ должен сам. Я не служу твоему владыке, потомок теней. Я служу своим владыкам. И не буду подтирать за тобой и твоими соплеменниками ваше… Ты понял, – резко успокоился он, в одно мгновение вернув холодность и отчуждённость.

– Все мы служим старым владыкам, – мрачно прошипел шаман.

– И все разным, – хмыкнул архимаг. – В любом случае, ваши потери меня не слишком волнуют. Вы знали, на что шли. Воинов у вас достаточно. Женщин – и того больше. Если не хватит, используйте пленниц. Нарожают вам хоть ещё одну армию. Скоро эти… бхоларпарцы уже подойдут?

– Осталось около шести дней, судя по всему. Но они явно не станут нападать во время ночи без луны.

– Им и не надо. Натравите на них пару-тройку гончих.

– Всего пару-тройку? Мы словно поддаёмся! Постоянно нападать отрядами мертвецов, но ни за что большими! Пару-тройку гончих! Ты говоришь о наших сёстрах в тенях!

– Мне плевать, кого вы там считаете сёстрами. Хотите вернуть своего Отца, слушайте меня, как он сам вам и приказал. Я помогу вам. Вы поможете мне. А потом я уйду заниматься и дальше своими делами.

* * *

– Ничего нет, Солнцеликий, – доложил я Сварнрааджу. Вестники Храма летать здесь не могли. Оттого разведка была поставлена откровенно плохо. Так-то храмовники должны обычно контролировать, чтобы к армии никто лишний не подошёл. А сейчас они на это неспособны. Как результат – требовалось высылать дозорных во все стороны. Очень неудачно и ненадёжно, тем более, что никто здесь не умел организовывать что-то подобное. И тут я такой красивый – летать умею. Как устоять.

– Совсем ничего? – приподнял брови Сварнраадж, медленно едущий в седле.

– Совсем. Я вообще не увидел ни одного мертвеца или человека на мили вокруг. Могут, конечно, прятаться где-нибудь…

– Но много не спрячешь, – Имхотеп был в свите Сварнрааджа, как и некоторые брахманы, представители знати, гуру, конечно… Ну, и я. Хотя гуру как-то очень уж нехорошо на меня косился.

– Видимо, у них действительно больше просто нет сил в ближайших окрестностях, – довольно кивнул Сварнраадж. Он вообще пришёл сначала в шок, а потом в неописуемый восторг от картины нашего недавнего побоища. А там зрелище такое, которое заставляло содрогаться или даже блевать многих воинов. А небольшие пожары от удара Абтармахана и вовсе ушли куда-то по высушенной траве и лесам на юг. На горизонте иногда до сих пор виден дым, хотя казалось бы – далеко должно всё гореть. Эта земля будет оправляться от столь чудовищной войны десятилетиями. – Хотя и странно. Мы долго шли…

– В той сожжённой армии полегло много шаманов. Может, у них просто нет возможности поднять большое количество новых мертвецов? – предположил гуру, невзначай ещё раз заострив внимание молодого Раджи на мощи Абтармахана и полезности Храма.

– Вполне возможно, – подтвердил Брафкасап. Имхотеп же хмурился. Он знал, что эмушиты поднимали своих мертвецов явно не с помощью шаманов. Могло быть, конечно, так, что шаманы в большом количестве были необходимы, но уж очень странно всё это. По поводу же долгой дороги, то с того побоища минуло много времени. Мы специально обследовали окрестности на больших расстояниях прежде, чем строить укреплённый лагерь. И, построив его, прождали долгое время. Целые дни были потеряны ради сражения с несколькими гончими теней во время очередного новолуния. У эмушитов с учётом ожидания после боя было больше десяти, хорошо, если не пятнадцать (я слегка сбился со счёта) дней, чтобы оправиться от потерь и собрать новую толпу зомби. Уж тел-то у них точно более чем достаточно. Я бы оценил население Похалая где-то в миллион человек. Это очень много. Немалая часть в своё время, уверен, сбежала в Полай на севере и северные земли вообще. Да и дальше на восток они как-то могли пройти, особенно если договорились бы с восточными кланами наг, с которыми Похалай воевал крайне редко и мало. Так что отсутствие новой армии мертвецов одними только убитыми шаманами и можно объяснить. Или я вообще не знаю, какие ещё доводы можно приводить.