Текст книги "Античный Чароплет. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Аллесий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 52 страниц)

* * *

– Ааа!.. Кргх… – Вилама обессилено повисла в кандалах. Соединяющая их цепь была крайне полезна и вполне выдерживала вес тела, хотя и не была сделана из хладного железа. Из него были лишь сами оковы, звенья же выплавленны из крепкой бронзы.

– Может, хватит уже? – Я устало спросил.

– Пошел ты… – Происходящее доставляло мне куда меньше удовольствия, чем хотелось бы. В ментальной магии я не силен. А Вилама… Она прекрасно поняла, что я собираюсь с ней сделать. Собственно, первый ритуал Черного Сна она сорвала. Воли и умения противостоять таким чарам ей было не занимать.

– Девочка, это все равно не поможет – ты лишь продлеваешь себе страдания, – Ксарнраадж, наполненная маной под завязку, смогла явиться в явь ярлыком, спокойно рассматривая своё будущее вместилище. Словно одежду выбирает… Королева морщилась каждый раз, когда Виламе причинялась боль. Нет, не потому что ей было жалко колдунью. Она жалела, да, но лишь сосуд, который из-за таких действий портился. Каждая царапина на коже, каждый удар, ожог – все это снижало привлекательность тела, которое она уже считала своим.

– Иди и поклонись великому Пазузу! – Из-под сальных грязных волос, которые уже клочьями были вырваны, сверкали два ярких злых глаза. Я вздохнул, после чего по пещере разнесся новый раздирающий уши вопль: такая реакция была на очередную иголку, загнанную под ноготь.

Моя ладонь зажала демонопоклоннице рот, после чего раздалось булькание. Это вода, которой женщина начала захлебываться, стала набираться из ниоткуда. Чистая гидромантия…

Спустя примерно полминуты, когда очередная пытка с водой была окончена, а разряд тока уже который раз заставил тело пленницы выгнуться дугой, я решил покинуть пределы своеобразной темницы. До завтрашнего дня.

– Она меня раздражает.

– Она сломается. Рано или поздно. День, два, три…

– Или десять! Или сто! Эта девка слишком упорна! Любой смертный уже сдался бы!

– У неё демоническая кровь.

– Ты прикладываешь недостаточно усилий, – Ксарнраадж вперила в меня жесткий взгляд алых глаз, в глубине которых мелькали зловещие искорки. – Жалеешь её.

– Нет.

– Раз нет – начинай пытать жестоко! Скорми ей её мясо, выжги грудь, достань бьющееся сердце из груди и сжимай так крепко, как можешь!

– Это её убьёт…

– Исцелишь!

– Я не настолько великий целитель. И не вижу в этом смысла. День, два, три, пять… Какая в сущности разница. Рано или поздно её моральные силы кончатся.

– Она дочь демоницы. И скорее всего родилась в Лэнге, – Королева стиснула кулаки. Даже в бесплотном обличии чувствовалось напряжение несуществующего тела. – Возможно, что то, что ты с ней делаешь, не самое ужасное, через что эта… Это тело могло пройти.

– Значит, её придется пытать дольше – только и всего, – я пожал плечами.

Впрочем, «дольше» не вышло. На следующий день Королева была в страшнейшей ярости, ведь тело Виламы, к которой я переместился порталом в очередной раз, просто… висело.

Мертвое тело.

Не желая становиться ни для кого сосудом, она откусила себе язык, залив все вокруг кровью. Если бы я пришел хотя бы на час-два раньше, то успел бы её оживить, восстановить ткани… Но душа не была скована оковами из бронзы и хладного железа. Она просто ушла из этого места. Пламя Гибила затопило всю пещеру, стоило только мне забрать кандалы. Оставлять эту грязь после себя я посчитал лишним.

Возвращение в Бхопалар могло бы считаться триумфальным, если бы не большое «но». Количество воинов. Если про ополчение даже говорить не имело смысла: там выжил каждый десятый в лучшем случае, то вот смерти магов и джунуюдха были куда менее частыми. Но все равно – из тех, кто когда-то вышел из Бхопалара и других городов осталась жалкая половина. Даже поменьше. Тяжелый удар по оправляющемуся Царству.

– Ты приказал убивать моих подданных?.. – Сварнраадж вперил в меня тяжелый взгляд.

– Они ничем не отличались от эмушитов, государь. Такие же носители зла. Лучше так, чем обнаружить новый культ и черных кудесников у себя под носом через тридцать лет.

– Может быть, – Сварнраадж тяжело опустился на подушку, после чего зажмурился, нахмурив лоб.

– А может, твой неофициальный Адаалат-ка-Джаду посчитал, что подданных у тебя многовато? – Майрам тоже была тут. И вот ей все происходящее доставляло несказанное удовольствие.

– Умолкни, женщина, – Сварнраадж от неё просто отмахнулся.

– А не то что?.. – Вопрос повис в воздухе. Все немногочисленные присутствующие повернулись в сторону супруги Раджи. Это был вызов?.. Она же понимает, что сейчас пересекла некоторую незримую черту, отделяющую то, что можно говорить, от того, что нельзя?.. – Я… Эм… – Кажется, до неё и самой дошло.

– Тиглат, прикончи этих, – Сварнраадж мотнул головой. Кто такие «эти» объяснять не стоило. Я уже стоял за спиной одного из телохранителей принцессы Рек. Ракшасс был очень быстр, невероятно. Он уже выхватил клинки и начал ко мне поворачиваться, когда мощный звуковой резонанс разорвал ему все внутренности. Голова упала рядом. Вместе со второй головой. Обе снес двурогий. Одну – когда её хозяин осел на колени, а вторую – когда его товарищ бросился на меня. Я призвал демона лишь на несколько секунд, тут же изгнав.

В пиршественной зале, где и проходил доклад после того, как мы вернулись и отдохнули, стояла гробовая тишина. Никто ещё не успел переварить приказ Сварнрааджа, а тут двое столь грозных слуг дочери повелителя востока уже оказались мертвы. Всего четыре секунды. И два трупа ужасных монстров, бывших гарантом власти принцессы.

– Урок усвоен? – Казалось, голосом Сварнрааджа можно было заморозить океан. Бедная Майрам… Она, наверное, думала, что два ракшасса – это грозная сила?.. Нет, так оно и было, конечно. Они небольшую армию могли бы на кровавый салат пустить, но двурогий гвардеец Лэнга мог бы такой же салат организовать уже из отряда ракшассов. Никаких шансов. О моих возможностях Сварнраадж знал. Я ещё до путешествия убедил его, что по одному слову государя смогу убить этих двух монстров. Потому в том, что приказ будет исполнен, Раджа не сомневался. Посмотрев на замершую истуканом жену, он приказал: – Вон.

Служанка, которая оказалась куда более расторопна, нежели её госпожа, кинулась к Майрам, аккуратно уводя её на деревянных ногах из помещения. Сварнраадж же повернулся к молчаливым сановникам, воинам и храмовникам.

– Если это было необходимо… Так тому и быть. Продолжайте рассказ.

Когда долгий доклад окончился, Сварнраадж хмуро повел головой.

– Тиглат, как мою страну называют у тебя на родине?

– Хараппа, солнцеликий государь.

– Да. Хараппа. Мы отстраиваем её заново. Раньше она была вратами Бхопалара и, стой Храм там, моя земля называлась бы далеко не по имени текущей столицы, да и столицей Бхопалар не был бы.

– Это без сомнения так.

Тиглат не понимал, к чему ведёт Сварнраадж. Да, в Шумере эти земли знали как земли Хараппы или за Хараппой. В недавнем прошлом это был торговый город, возможно, даже крупнее Бхопалара. И входивший скорее в унию с Раджой подобно Индрахутаре. Но то – в прошлом. Хараппа находилась на пересечении пустынь и тамошних кочевых народов, края бхопаларских земель и Похалайского Царства, гранича с дикими племенами эмушитов, но редко подвергаясь нападениям от них, что было удивительно. Тем не менее, она оказалась в центре текущей войны и была стерта с лица земли. Сварнраадж последние пять лет уделял её восстановлению большое внимание. Собственно, именно Хараппа была ключевым торговым пунктом и одновременно крепостью на границе пустыни. Туда, а не в Бхопалар шли торговцы и из Шумера, и из Та-Кемет. И что с того?..

– То, что Хараппа ныне стоит на пустых землях, и пока их не заселят люди вновь, а этот процесс небыстр, торговля через неё будет тяжела и бедна. Теперь же у нас разгромлено ещё и побережье. Конечно, Бахру нужно было уничтожить. Особенно в свете того, что там вскрылось. Но бремя, которое теперь легло на Бхопалар, нельзя снять и развитием морской торговли вдоль побережья. В недавней войне на юге полегло множество крепких мужчин, подчинены черным сущностям были несколько поселений на побережье, а южные земли и так не слишком-то заселены после войны и изгнания наг. Раньше змееногие жили там, ныне живем мы. Теперь часть земли пришлось им вернуть, но это все равно необъятные для нас территории, в которых на десять лет оказалось обескровлено население. Сколько по твоим оценкам полегло людей, мой ка-Джаду?

– Около шести тысяч, государь. Если считать с жителями Бахры и окрестных деревень.

– Шесть тысяч. И большинство – мужчины в расцвете сил. Это три-четыре крупных города. Морская торговля ныне закрыта.

– Это проблема. Но я все ещё не понимаю, к чему этот разговор, – я нахмурился.

– Все просто. Похалай на севере разорен и пуст, море нам теперь быстро не освоить, драгоглазых больше нет, страна Рек торгует с нами, да, но тяжко и ставя большие пошлины. Бхопалару нечем ответить. Пока нечем, – Сварнраадж сверкнул глазами. – Остаются ещё наги, но торговля с ними ничтожна. Есть держава Чин, чьи купцы иногда к нам добираются. И общины юго-востока. Кроме Чин – все малочисленны и слабы.

– Шумеру известен великий торговый путь с востока на юг, он идет как раз по твоим землям и заканчивается в Вавилоне, Уре, Уруке, Мемфисе и других городах моей родины народа саг-гиг, Ассирии, Та-Кемет, Куше… Сейчас он запустел, но это лишь дело времени. Лишь Праквантеш может быть столь же значимой торговой державой, но он далеко за великой водой.

– Это так. Но чтобы восстановить этот путь, нужно либо покорить Страну Рек, либо избавиться от наг. Первые мешают развиваться торговле по суше, вторые – угроза для кораблей, идущих вдоль побережья.

– Так вот чего желает твое сердце, повелитель Бхопалара, – я склонил в понимании голову. – Ты не желаешь отпускать меня. Хочешь, чтобы я принял участие в этой войне, с кем бы она ни была.

– Да, хочу. Ты поддержишь меня?

– Твой отец обещал мне, что по истечении семи лет службы Раджа Бхопалара попросит за меня своих гуру.

– И я попрошу. Все знания Храма будут в твоем распоряжении.

– Но речь шла не о Храме.

– Гуру Гальди готов обучать тебя.

– Но не готов сражаться на войне, а значит – обучение придется отложить, – я хмуро качнул головой.

– Ты бросишь меня, Тиглат? – Сварнраадж пытливо устремил свой взор к моему лицу.

– Мне… Нужно подумать, – я опустил глаза. В тишине поднимаюсь, после чего, постояв пару ударов сердца, покидаю залу. Это был… тяжелый разговор.

Той же ночью случилось кое-что из ряда вон. Уже совершив вечернее омовение и проведав Агаста после возвращения, я забрал посох Шак’чи. По неугомонному наглому и слегка жестокому обезьяну я несколько соскучился. Покои, выделенные сыну Энки, находились подле моих, а две рабыни неустанно следили за ребенком. Я уже скинул с себя одежду, когда услышал скрип дверей. Нужно было надеть тунику или хотя бы выхватить жезл, но… Этого не требовалось. В комнаты медленно входила Абхилаша, с которой сползали последние ткани, скрывавшие красоту одной из самых желанных женщин этой части света.

Я уже понял, зачем она здесь. Уже шагнул ей навстречу, но замер. За её плечом стояла Ксарнраадж и сверкала алым взором, смотря на ничего не подозревающую магессу.

– Тиглат… – Она явно не ожидала от меня такой реакции. Зябко поведя плечами, Абхилаша качнула полными упругими грудями. – Здравствуй, – на её лице заиграл румянец. В тусклом свете лучины, догорающей на столе близ оконной прорези, это было плохо видно, но я уловил это и… наверное, мне сорвало крышу. После Виламы другие женщины казались… пресными. Но только не Абхилаша. Мастерица любовных чар, прекрасная сама по себе, полная жизни… Она точно могла потягаться с Виламой. Но все когда-нибудь заканчивается.

«Удовлетворился её телом?»

«Нет.»

«Это плохо, ведь тебе придется отдать её мне. Таков наш уговор», – наверное, что-то на секунду промелькнуло в моем взгляде, отчего Абхилаша, расслаблено лежавшая на кровати, нахмурилась.

– Тиглат, с тобой все хорошо?

– Да. И нет, – мне нужно было срочно перевести тему, так что пришлось брякнуть первую же нелепицу, которая только смогла прийти в голову. – Тебя что ли послал Сварнраадж? – Я усмехнулся. Затем улыбка начала медленно сползать с моего лица. Абхилаша в ответ не улыбалась. – Тебя он послал? – Я уже спросил серьезно. – Ты же его наложница.

– Я оказалась менее ценной, чем ты, – она грустно улыбнулась. – Ты изменился за время, пока отсутствовал. Стал… другим.

– Я встретил много новых и старых лиц.

Мой ответ был уклончив, но дело было не только в нем. В тот момент, когда я заносил копьё над Троном… Я почти не колебался. Сам от себя не ожидал, ведь выгода, которую сулило простое решение – сесть на каменный постамент… Она была огромной. Объективно говоря, невероятной! Даже просто полсотни уровней дали бы мне огромный прогресс, сотня очков даже в банальных очках маны – это больше пятой части моего объема. Что уж там говорить про более серьезные системные возможности? Власть же над восстановленным Некроконмарасом и Онейрена сделали бы меня как никогда близким к могуществу архимага! Но я просто… Не собирался идти по этому пути. И ещё – я обрел силу. И почувствовал силу. Множество демонов, тварей, порождений Лэнга и Царства Снов… Я стал опасен. И раньше был, но сейчас я по-настоящему почувствовал себя сильным. Более… цельным. И женщина, которая знала меня практически семь лет, неоднократно побывав в моей постели, не могла этого не почувствовать. Тем более – такая опытная, как Абхилаша.

– Знаешь, я все чаще думаю… Думаю, что зря я выбрала первое место в гареме Сварнрааджа, предпочла его тебе, – она прошептала мне эти слова на ухо, обдав своим дыханием. После чего гибко потянулась и встала на ноги, стремительно, словно легкий ветерок, покидая мои покои.

Следующий день я провел на рынке Бхопалара, осматривая торговые ряды. Столицы куда реже трогает война, пусть даже и тяжелая. Население города лишь увеличилось во время огромной бойни, в которую превратилось противостояние с эмушитами. На большом рынке Бхопалара можно было найти товары даже из Шумера и Империи Чин. Не было, правда, как на каре Вавилона или Ура, ни горьких кофейных зерен из Праквантеша, ни великолепных ламассу, ни удивительных чудес кудесников. Храмовники мало производили артефактов для простых людей. И стоили те баснословные деньги, будучи доступными не только лишь всем. Мало кто мог купить себе что-то такое.

Зачем я сюда пришел – и сам не знал. Несколько лепешек с медом несильно отличались от шумерских, а мне… Мне нужно было подумать. Обо всем. Слишком много событий минуло.

По обыкновению, я разместился на подстилке в тени какого-то дома. Прошли те времена, когда я так сидел иногда в разъездах Раджи или просто будучи отправленным куда-то на задание. Годы минули, но ностальгия буквально требует, чтобы старая ткань вновь легла на землю, а я сам уместился на ней, облокотившись о стену. Вроде бы последний раз я отправлялся изгонять соль куда-то?.. Или лечить от какой-то расползшейся заразы? Вроде бы было дело всего полгода назад, но все равно – словно бы в другой жизни.

На руке было кольцо призыва двурогого. На секунду показалось, что гвардеец Лэнга сейчас вырвется на свободу и набросится на меня в самый неподходящий момент… Всего лишь наваждение. Глупое, к тому же. В кольце никого нет. Демона я призываю из Лэнга, а не держу при себе. И число призывов ограничено. Почему-то вспомнилось, словно пришло откуда-то свыше, что в будущем меня бы прозвали коллектором. Я продлил договор с двурогим, фактически, согласившись выбивать долги из рода злобных колдунов. Ну, туда им и дорога – в вонючие пасти демонов.

– А ты не Тиграторасу? – детский непосредственный голос раздался над ухом очень неожиданно, вырвав меня из раздумий. Вздрогнув, я глянул в ту сторону. Девочка. Одета небогато, закутана в ткани. Половина лица, нижняя половина, закрыта, а из-под большого платка выглядывают огромные любопытные глаза. – Говорят, ты ходишь с вот таким вот кольцом, – тычет пальцем мне в руки.

– Ты ошиблась, я не Тиграторасу, – прохладно отвечаю. Не хватало ещё опять работать бесплатно на целый город. Людская благодарность – приятная штука, конечно, но она быстро обращается чернейшей ненавистью, если не можешь помочь из-за усталости или просто незнания нужных чар, недостатка сил. Тиграторасу – прозвище, которое мне дали в некоторых местах, когда я работал по приказу Сварнрааджа… Да и его отца, в целом, тоже.

– Жаль, – ребёнок погрустнел.

– Почему? – мне стало любопытно. Что, интересно, она хотела попросить? Сладость? Историю? Показать красивую иллюзию?.. – Что Тиграторасу мог для тебя сделать такого, без чего ты бы не обошлась? – слегка насмешливо спрашиваю.

– А вот, – с непосредственностью ребёнка она слегка приспустила с лица ткань, открывая вид на страшную почерневшую кожу. – В храме сказали, что я скоро умру, но это очень больно. Если бы ты был Тиграторасу, то, может, ну… Чуть-чуть сделал бы, чтобы больно так сильно не было… Мне засыпать тяжело, – честно говоря, такого я не ожидал. Сколько живу, жизнь преподносит сюрпризы тогда и там, когда думаешь, что уже изучил здесь всё и поперёк. Это не шоколад создавать на потеху другим детям…

– Знаешь, я не Тиграторасу, – задумчиво говорю всё ещё надеющейся на чудо девочке. И это было правдой: становиться вновь добрым волшебником у меня нет никакого желания. – Но, возможно, у меня выйдет тебе немного помочь…

Болезни – та ещё дрянь. От них не спасают исцеления, за исключением Высшего. Те больше от ран, чтобы вернуть утраченные органы, продержать человека на этом свете, пока не подойдёт более квалифицированный целитель… Распространённая практика лечения болезней у непрофессионалов – какое-нибудь мощное очищение. Желательно – несколько раз. И потом уже малое/среднее исцеление в качестве общеукрепляющего для организма. Здесь же поражение тканей огромно. Я начал вслушиваться в её ауру и пришел к неутешительному выводу. Передо мной полутруп. У детей много энергии, сил. Они могут оправиться от того, чего взрослый не переживет. За счет этого организм держался. Но она и вправду скоро умрет. Завтра, через неделю… Две недели не протянет. Но ведь ходит же… Интересно – как у ней получается?..

Проблема подхода с очищающими чарами в том, что из мощных очищающих я владею только Очищением Инанны. Но оно, если использовать его в качестве заклинания, не справится с такой проблемой и за сотню применений, наверное. А из божественных заклинаний… Очищение Иштар и Очищение Океанов. Но второе не слишком профильное, оно больше от проклятий, от демонов… Болезни тоже смоет, но Энки вряд ли обрадуется такому использованию его силы. Для него эта девочка никто. Да и именно в этой способности я сомневаюсь. Она просто… Не для того предназначена. Очищение же Иштар… Чёрт…

– Не люблю тебя, не хочу к тебе обращаться, но ты же, чёрт подери Хумбабу, богиня продолжения рода, женщин… И детей тоже! – зашептал я на шумерском. – Не только шлюхам ведь покровительствуешь. Помоги один раз. Не мне, ей… – ох и своеобразная у меня молитва. Скорее всего, на неё не ответят. Что же, придётся в ближайшие месяцы обойтись без Очищения Океанов: часто его использовать всё равно нежелательно, а я ещё и на ненужного Посейдону человека разбазарю. В любом случае, это будет больше, чем ничего, пусть даже оно и не подходит для нужной мне цели… Впрочем, сначала стоит дочитать молитву Инанне…

О, пречистая Дева Иштар,

Та, что дарует чистоту душе и телу,

Та, чей взор испепеляет болезни,

Та, чьё дыхание изгоняет недуги…

Лишь стоило мне закончить, как девчонка вздрогнула и резко дёрнула платок вниз с лица. Чернота с кожи уходила, а явно воспаленные, покрытые волдырями участки уменьшались и приобретали здоровый вид.

– Однако… – Радуйся, ребёнок, радуйся… А у меня из-за тебя теперь снова мелкий должок перед этой богиней, которую я бы предпочёл больше никогда в глаза не видеть.

– Тиграторасу… – дёрнули меня за одежду, когда я поднимал свою подстилку: сидеть здесь мне больше не хотелось.

– Запомни, – раздражённо оборачиваюсь. – Я. Не. Тиграторасу. И его нет. И больше не будет.

– А… Хорошо, – она отошла на шаг назад. – А кто мне тогда помог, если ты не Тиграторасу?

– Ни… – чёрт. «Никто»? Я бы мог так сказать. Мог, если бы исцелил её я. Но это сделал не я. Это сделала Инанна… Чтоб вас всех… – Тебе помогла богиня Иштар. Можешь поблагодарить её потом, если захочешь.

– А как? – да что за непосредственный ребёнок⁈ Не хочу я больше общаться! Не. Хо. Чу.

– Вечером помолись, – пожимаю плечами. – Или по ручью пусти белое пёрышко с её именем на устах. Она покровительствует женщинам, детям, целителям. Обычно выглядит как очень красивая девушка, когда смеётся, то кажется, будто вокруг шелестят листья или цветы.

Отвернувшись, я резко дернулся вперед. Циновка осталась лежать на земле. Мне было тошно. Оборачиваться на девочку я не собирался. Она получила больше, чем могла рассчитывать. Жизнь. И не обязательно этот дар покажется ей сладким. Но я не добрый волшебник, чтобы помогать каждому встречному. И зачем я ей помог?.. Сам не знаю…

bИспытание Инанны пройдено. Уровень: +1/b

Сообщение заставило меня застыть соляным столбом. Сжав кулаки, сплёвываю. Сволочь. Какая же она сволочь. Воспользоваться моей порядочностью, тем немногим состраданием, которое у меня ещё осталось, чтобы в очередной раз самоутвердиться? Кто она такая, чтобы меня в чём-то там испытывать⁈ Кто она такая, чтобы играть на моих чувствах и эмоциях?.. Ах да… Богиня Иштар!..

*** Некоторое время назад

Абхилаша с трудом сдержала биение сердца. Сидя с другими наложницами в комнате кушаний, она, изменяя себе, даже не была раздражена как обычно. Раньше место во главе стола было её по праву. Позже двое ракшассов это право у неё отняли по капризу дурной девчонки из Страны Рек. Но что такое любовная магия против двух чудовищ с демонической кровью? Порождения огня и земли, настоящие исчадия зла… Часть их рода когда-то подчинили повелители земли на востоке. Вероятно, только поэтому их царство не вошло в состав державы властителей Бхопалара. Даже если бы ей удалось бы соблазнить двух четырехруких клыкастых монстров практически в два роста взрослого мужчины, в своей физической способности удовлетворить их она все же сомневалась. Да и вряд ли одна или несколько ночей заставят ракшассов изменить своей госпоже…

Но это было не важно. Тиглат… Он умудрился выбить из колеи за последние дни, кажется, всех. Майрам сидела подавленная. Возможно теперь, с гибелью её слуг, Абхилаша и могла бы поконкурировать с девчонкой за первое место подле Сварнрааджа. По дворцу и городу уже расползались слухи о том, что первая из жен Раджи, ведшая себя столь независимо и нагло всегда и со всеми, кроме послов своего отца, наконец-то доконала спокойного и мудрого мужа. И если раньше Майрам пустила пару слухов о том, что два ракшасса – это та причина, по которой Сварнраадж сделать с ней ничего не сможет, кем бы он там ни являлся, мужем ли, правителем… То теперь все её старания обернулись против начинающей сплетницы. Народ и слуги, придворные, рабы… Самая распоследняя собака убедилась в двух вещах. По одному слову повелителя Бхопалара умрет любой, будь даже это могучий ракшасс. Будь их даже двое. Это первое. И второе – мудрость и спокойствие, выдержка солнцеликого Сварнрааджа. Ведь он столько времени терпел своенравную принцессу соседнего государства прежде, чем наказать её. Терпел бы, наверное, и дольше, если бы глупая девчонка не зазналась и не позволила бы себе уже совсем лишнего.

Но Абхилашу волновало не это. С ней происходила своя, куда более тяжелая история.

Ещё когда Майрам пришла во дворец, существенно потеснив позиции прекраснейшей из женщин Царства, а может быть, одной из прекраснейших на планете, от Абхилаши отвернулись многие. Она была подавлена, лишена множества удобств, даже отдельные покои сменились на комнату в женском крыле дворца. Её же старую вотчину словно бы в насмешку заняла Майрам.

Тогда Абхилаша много к чему обращалась. И к очарованию, и к чарам, и даже, стыдно поверить, к старым гаданиям! Идя по коридорам, она часто ловила слова, случайные фразы…

– … А у него теперь другая фаворитка…

– … Ну и что! Сменишь на новую!..

– … Цена выросла. Ничего не знаю.

– Ты подаешь к столу самого Раджи!..

– Мне ему сказать об изменении цен?..

– … Если мы не придумаем что-то, старый Тхари нас головы лишит!..

– … Ну что ты, дорогая, к сердцу мужчины много путей, – это говорила старая женщина своей внучке. Той было всего четырнадцать. Или уже четырнадцать… Замуж и раньше выдают. Но у благородных не всегда так. Тут же вообще была, как знала Абхилаша, первая любовь. – И не каждый из них виден неискушенным глазом. Главное, смотреть нестандартно, я научу…

Бесполезная болтовня. Во дворце постоянно что-то происходило, случалось. Любовники, любовницы, служки, наложницы, стражники, купцы, просители, сановники… Город в городе, государство в государстве. Старая практика подразумевала, что, отрешившись от всего, можно выцепить нити судьбы из окружающей действительности. Не помогало.

Возможно, именно тогда она впервые увидела ЕЁ. Абхилаша до конца уверена не была. Сначала знакомому образу она значение не придала, но позже… О! Эту фигуру, походку… Она прекрасно знала. Красная Королева Ксарнраадж. Абхилаша не общается с мертвыми, не общается с духами… И очень редко видит призраков. Очень. Так что она сильно удивилась, когда женщина случайно прошла сквозь стражника, а тот даже ничего и не заметил, спеша по своим делам. Дальше пришло узнавание.

Казалось, Королева вилась вокруг неё. На самом деле – она часто отсутствовала, исчезала. Однажды даже навестила её, Абхилаши, сон, но та притворилась не осознающей себя. Сложнее же всего было не обращать внимание на тень, воспоминание о бывшей правительнице Ракануджара. Легенды о драгоценных глазах Абхилаша знала прекрасно. И в одной из них было четко сказано – каждый глаз принадлежит королеве. Каждый алмаз, рубин, изумруд или гранат, каждый сапфир и любая другая драгоценность. Каждый носитель драгоценного взора служит ей. Но она была мертва. Она не могла не быть мертва! Судя по всему – не до конца. И Абхилаша, как принявшая проклятый, судя по всему и сейчас, после падения Ракануджара, дар, принадлежала ей. Ксарнраадж. Едва ли до конца, правда. Иначе бы её тело уже давно перестало ей подчиняться. Но страх давно овладевал ею.

А у кого искать защиты от бесплотной сущности, стремящейся, очевидно, завладеть разумом, телом, душой? И как от неё защищаться, если ты её уже, фактически, в себя впустила? Собственные глаза были проводником Красной Королевы прямо ей в душу и тело. И понимать это было… жутко. Ещё ужаснее было, когда она впервые с того дня пригляделась к своему отражению. Оно менялось постепенно, да. Но уже не отражало её лицо. Скорее уж это была смесь… Смесь холодного лика Ксарнраадж и её, Абхилаши, нежных черт. Глаза же теперь в отражении всегда сверкали. Либо синими сапфирами, либо красными искрами рубинов. Но тяжелее всего было не это. Тяжелее всего было не подавать виду. Даже когда посреди разговора с кем-то Красная останавливалась прямо перед ней, смотря глазами в глаза, будучи лицом к лицу, Абхилаша словно бы не замечала. Не прерывала мысли, не фокусировала взгляд на лице «несуществующей» сущности. Словно бы не замечала.

Наконец, случилась та ночь с Тиглатом, после его возвращения. О! Она умела ублажать мужчин. Но такого жуткого соития у неё не было практически никогда. Пока Абхилаша то нежно, то напористо двигалась в позе наездницы, Ксарнраадж молчаливым наблюдателем сидела рядом и была при этом такой… реальной! Лишь когда они закончили, Абхилаша обратила внимание на то, что место, откуда встала Королева, было слегка примято. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило для жуткого осознания: «Она близко!» Если с этой стороны кромки реальности Красную было видно благодаря глазам драгоглазых, но влиять на события Королева никак не могла, то теперь стало ясно, что она вплотную приблизилась к действительности, к яви. И медлить было больше нельзя.

Абхилаша за прошедшие долгие месяцы, годы, пыталась найти решение. Она молилась Афродите. Снова. Хотя и обещала себе больше никогда этого не делать. И, казалось, даже почувствовала какое-то мановение, отклик… Пустой. Просто игра воображения. Она тайно осушила по всему Бхопалару больше полусотни человек, наплевав на всякие ограничения и конспирацию.

Именно за это по большему счету её в свое время и изгнали из храма, лишив сана жрицы. Нет, работать шлюхой на службе развратной богини она тоже не хотела, это правда. Но мало кто знал продолжение истории: нежелание выливалось в злость, злость лишала рамок и ограничений. Абхилаша по природе была расположена тянуть жизненные силы из людей. И будучи в храме Афродиты жрицей, она иногда по капле делала это с посетителями. Время это тянулось долго, пока она не стала немного… переусердствовать. Про Храм поползли нехорошие слухи, а на жрицу, которая не теряла с годами своей красоты и молодости, стали нехорошо поглядывать. Странные они – другие жрицы. Кто знает – может быть, это сама Афродита благословила самую умелую из них⁈ Но нет, объявили ведьмой. В чем-то были правы, конечно…

Абхилаша редко брала больше необходимого, но годы страха заставили её буквально сорваться с цепи. В городе появлялись трупы, лишенные праны. Она даже кровь пила, пусть и нечасто – очень уж удобный способ забирать жизненную силу без лишнего напряжения. К счастью, случались эти события нечасто, а её молодость, красота и привлекательность и так были прославлены, так что обилие сил и ещё больший расцвет женственности её тела едва ли кто-то сумел связать воедино с мертвыми людьми. Разве что пара новых жутковатых баек стала ходить по городу – да и только.

Но ни энергия и колдовская сила, которой было запасено теперь столько, что она и пару джунуюдха смогла бы убить, ни молитвы не были достаточными. Абхилаша с каждым годом все отчетливее чувствовала на своем затылке дыхание Ксарнраадж, чувствовала, как Королева водит незримыми руками по её бедрам, грудям… Разумеется, ничего такого не было, но какое-то незримое ощущение подсказывало, кричало, что она, Абхилаша, нужна. Что Ксарнраадж желает заполучить её тело, душу… Её всю. И этот взгляд… Злой, жаждущий, предвкушающий, когда Ксарнраадж сидела совсем рядом с ней на ложе Тиглата… Абхилаша поняла в тот момент, что времени у неё почти нет.

Кроме молитв и магии, той немногой, которой она владела, эллинка знала и другую силу, которой, наверное, было, что предложить ей… но и цена была велика. Очень велика!