Текст книги "Античный Чароплет. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Аллесий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 52 страниц)

Раненых было много, но к вечеру всем, имевшим тяжёлые ранения или бывшим богатого либо знатного происхождения помощь уже была оказана, так что я отправился спать, не забивая себе голову всякими лишними проблемами. Утром меня, удивительно, поднял не Абтармахан. Ему было сложнее вчера работать целителем: техники медитаций брахмана основывались на работе со своим духом-спутником в качестве эдакого медиума. Хотя обычно медиумом является как раз человек. Из-за этого ему сложнее было заниматься накоплением энергии, которой ему и так не доставало. Видимо поэтому я смог проснуться сам, а тренировки и учёбу брахман отложил на более поздний срок. Но не стоит обольщаться: уже после полудня, уверен, он меня найдёт.

Собственно, стоило мне только привести себя в порядок, умыться, прополоскать рот и привычно протереть зубы жёсткой тряпицей, после чего закинуть в желудок сочный кусок мяса, как меня прервал подошёдший жрец из Те-Кемет.

– Повелитель Имхотеп приглашает тебя в свой шатёр.

– На разговор? – спрашиваю, материализуя на руках воду, которой смывал жир.

– На разговор за утренней трапезой, которую он желает с тобой разделить.

– Ясно, – я кивнул жрецу, чья голова, кстати, была обмотана тканью полностью, за исключением глаз.

Тот, слегка поклонившись, направился куда-то по своим делам. Сам же я поспешил к любезному хозяину. Не знаю уж, как так получалось, но у Имхотепа всегда было много всяких вкусностей, начиная свежим виноградом и заканчивая сухофруктами. Я тоже на еду не жалуюсь, конечно, но большая часть моего рациона составляет обычное мясо и местные каши. Это если, конечно, не учитывать ту еду, которую я могу создать с помощью магии.

У шатра посланника Фараона по обыкновению дежурил меджайя, который, на секунду заглянув внутрь и получив разрешение тут же откинул передо мной полог.

– Имхотеп, – я, не дожидаясь каких-то приглашений и разрешений по-простецки уселся перед покрывалом, на котором было разложено множество разных блюд. Мои ментальные щупы заметались по шатру. Судя по ощущениям от них, голая до пояса наложница, которая сейчас сидела на коленях жреца и гладила ему лысину, разминая голову, была возмущена таким моим поведением. А вот самого Имхотепа оно позабавило.

– Тиглат. Ты быстро, – поприветствовал он меня кивком.

– Как я могу опаздывать, когда ты приглашаешь к столу, – хмыкаю, набирая себе на взятую большую глиняную миску всяких вкусностей, которые, не дожидаясь хозяина, начинаю с аппетитом уплетать. Лицо смугленькой девушки аж перекосило. Я только что нарушил все возможные и невозможные правила приличия. Собственно, моё поведение граничило либо с откровенно варварским, либо с абсолютно оскорбительным. Имхотеп же и ухом не повёл. Интересно. – А теперь давай серьёзно и к делу, – прожевав лепёшку, в которую предварительно набил сухофруктов, я напряжённо посмотрел на жреца. – Что, во имя Пазузу, здесь происходит и что ты пытаешься творить? – вот теперь я, кажется, довёл девчонку. Если раньше она полыхала раздражением, то сейчас вспыхнула откровенной злобой. Так как мои ментальные щупы мелькали, фактически, прямо вокруг неё и Имхотепа, то я прекрасно ощутил её эмоции. Египтянин же, похоже, забавлялся. Впрочем, он всё равно повёл рукой в сторону, лёгким движением отбрасывая мои ментальные тентакли. Намёк на то, что я веду себя уж слишком нагло. Ладно, можно и без эмпатии.

– Что именно тебя интересует?

– Всё! Ты убил Траджабалахасара, притащил армию Бхопалара и нас всех прямо в лапы Тай-Кера, угробил кучу народа, включая многих твоих жрецов, на минуточку! И всё это ради того, чтобы отдать Шивкамути Смерти Сварнрааджу⁈

– Твои обвинения…

– Замолчи, – мгновенно прервал холодным тоном Имхотеп свою постельную грелку. Я одобрительно кивнул. Нет, я понимаю, за что она нравилась жрецу: фигура, большая упругая грудь, смазливое личико и прочее… Но влезать в разговор тех, кто выше тебя – это серьёзная наглость. – Мне казалось, – вернулся жрец к обычному слегка насмешливому и интригующему тону, – что Раджа согласился с моими условиями?

– Условиями? – у меня брови взлетели так высоко, что скрылись за отросшей чёлкой. – Ты попросил кучку золота и толпу рабов для вытягивания душ. За Шивкамути начинаются войны и рушатся страны! Южные наги не дадут соврать! Их мощь такова, что целые государства можно обратить в руины! Похалай тому пример! Твоя цена смешна, но мне не над чем смеяться!

– Почему ты так беспокоишься за благо Те-Кемет? – с интересом спросил Имхотеп.

– Потому что я обещал помочь тебе, но пока что я совершенно не понимаю, во что я ввязался и что за интриги ты плетёшь! Или тебе внезапно стала безразлична Жемчужина?

– Гм… – он улыбнулся, отпив из кубка глоток вина. – Я просто захотел получить что-нибудь для себя. Сварнраадж всё равно отдаст Шивкамути Те-Кемет. Ты думаешь, что мы далеко. Но это не так. Руки Фараона длины, взор далёк. И его сила ближе, чем ты думаешь, – спокойно и степенно заметил Имхотеп. Я замер, пытаясь понять, о чём он говорит.

– Армия Царства Змей и Песка сейчас…

– Марширует сюда, показывая диким варварским народам свою мощь и могущество моего повелителя.

– Как давно? – моё горло пересохло, но самообладания я не потерял и на хрипотцу не сорвался.

– Уже месяц. Полагаю, вскоре Фараон лично встретится с Раджой. И, я уверен, Сварнраадж передаст ему Шивкамути. Добровольно передаст.

– Так же добровольно, как передаёт торговец с ножом у горла верёвку с сиклями?

– Зачем? – египтянин улыбнулся, снова сделав глоток вина. – Мы же не варвары? Я чувствую со стороны Похалая чью-то мощь. Огромную и давящую. Словно морское чудовище, чья тень уже различима на фоне подводной темноты, но которое ещё не поднялось достаточно близко к поверхности воды. Ты же тоже это ощущаешь?

– Да, – киваю. – Но уверен ли ты, что угроза столь сильна, что Сварнраадж согласится расстаться с Шивкамути за помощь Те-Кемет?

– Все пророки моей страны, её мудрецы и даже те жрецы, которые могут говорить с богами, уверены в этом. Те-Кемет получит то, что нам нужно. Ну, а плата Раджи лично мне… Никто же не просил его жадничать и отбирать мой трофей? – жрец усмехнулся как-то по-змеиному, дёрнув краешком губ.

– Ясно. Вот почему Император и Верховный так интересуются происходящим в этих землях.

– Да. Кстати, Шумер тоже ближе, чем ты думаешь.

– Я уже ничему не удивляюсь. Чем Сварнраадж будет расплачиваться с ними? И понадобится ли помощь Империи там, куда придёт Те-Кемет?

– Скорее всего понадобится. Мы почти уверены, что на свободу рвётся Эмуша. Старый демонический бог-ящер. Его могущество сравнимо с сильнейшими демонами и ужаснейшими из чудовищ. Известный и нам, и вам, шумерам, Пазузу должен уступать Эмуше.

– И никто не хочет иметь под боком такого монстра, – кивнул я. – Наши страны далеко. Но не настолько.

– Именно, – значит, проблема Эмуши не так уж и нерешаема. Да, он чудовищно силён, но если тут будут первые жрецы Те-Кемет, если тут будет Менгске и магистры Шумера, то ещё не ясно, кому не поздоровится. Мы в своё время назад в море явившегося из Лэнга бога загнали в конце концов!

– Значит, в игру вступили силы куда опаснее нас с тобой.

– Верно. И нам с тобой надлежит лишь не мешать.

– Не мешаться у них под ногами?

– Нет, – жрец усмехнулся. – Хотя и это тоже. Но конкретно сейчас я имел ввиду не мешать гуру и Храму закапывать Бхопалар и его будущее в такую глубокую могилу, в какую мы и специально его не загоним. Заметь, не ты и не я делаем это. Мы с тобой сделали всё, что было в наших силах. И даже сейчас ты предупреждал Раджу вчера, а я говорил сегодня этой ночью. Сварнраадж бросает в пропасть своё царство, а гуру ему активно в этом помогает. Наша совесть чиста.

– Мы с тобой знаем, что их ждёт. В отличие от них, – качаю головой. Имхотеп был прав, подняв эту тему. Совесть, которая, казалось, умерла ещё в Трое, сейчас активно была против того, чтобы просто сидеть без дела, даже если это и будет лучше для блага Шумера.

– Ты думаешь, гуру не чувствует того, что чувствуем мы? Он в расцвете сил был сравним с шумерскими архимагами. Сейчас он ослаб, да, но он всё ещё гуру-настоятель, глава местной Гильдии. А Раджа? Почему он не слушает ничьих советов? Почему мы должны рвать жилы во имя чужой страны, чужого края, чужого народа?

– Ты прав, – киваю. – Не должны.

– Приятно слышать такие слова, – Имхотеп взял ножку какой-то птицы и стал обдирать с неё зубами мясо, довольно щурясь от ощущений от массажа головы.

Выходил я от жреца в смешанных чувствах, но по большей части он был прав. В конце концов, если кто-то хочет броситься в пропасть, если этот кто-то не слушает советов, если вообще не желает ничего слушать… Зачем его убеждать в безумии этой затеи? Пусть прыгает.

С такими мыслями меня и нашёл Абтармахан.

– Ты, я смотрю, уже оправился? – кивнул он, смотря на меня.

– Я – да. А вот ты выглядишь неважно, – замечаю. Он и впрямь выглядел так себе. Круги под глазами, сами глаза, правда, нормальные. Но оно и не удивительно, если знать, что у него вместо нормальных человеческих глазных яблок. К тому же придворный чародей сохранял ровную спину, не горбился и не опирался ни на что. Шёл хоть и не бодро, но и не вяло. Так что не всё с ним хорошо.

– Я восстановлюсь завтра к утру. Солнцеликий решил проверить окрестности Похалая. Он предполагает, что вокруг могут быть остатки эмушитов. Также нужно поискать восставших мертвецов: неизвестно, упокоились ли они. Армия нуждается в отдыхе, а чародеи Храма будут посещать Похалай: нужно понять, что там происходит.

– Там кто-то рвётся из царства теней, что ещё нужно понимать? – радражённо спрашиваю его.

– Мы не знаем точно, – пожал он плечами. – Если кто-то рвётся, то почему ещё не вырвался? Все ощущают что-то… Непонятное. Так что мы хотим для начала лучше изучить это место, – брахман говорил спокойно и не кривил лицом, но я через ментальные щупы чувствовал, что ему и самому не нравятся эти слова.

– Тай-Кер говорил о Нем.

– Мало ли что говорил пришелец. Эмуша – это больше сказка. Легенда. Наверняка он существует, но даже в этом мы не уверены. Кто всерьёз может относиться к тому, что в Похалае прямо сейчас он рвётся на волю?..

– Я почти уверен в этом.

– Твои слова мало что значат против слова гуру. Сварнраадж обучался в Храме и давно знаком с гуру. Он вряд ли будет прислушиваться даже ко мне.

– Неужели гуру не понимает, что крайний наш срок – новолуние?

– Последние новолуния на нас напали всего пара гончих. Он считает, что тени ослабели. В любом случае, мы ничего сейчас не можем сделать, Тиглат. Гуру предпринимает кое-какие шаги и меры. Сейчас наши отряды будут прочёсывать окрестности, искать недобитков. Разведчики обследуют путь, по которому мы сюда пришли. По нему же нам будут подвозить припасы. Но мы мало что можем предпринять.

– Замечательно, – я аж сплюнул.

– Отвратительно. А теперь пойдём: покинем лагерь. Нам нужно заниматься. В конце концов, если появилось время, то почему бы им не воспользоваться, не правда ли? – последняя фраза выбила из моей головы лишние мысли. Уж Абтармахан-то временем точно воспользуется по полной.

Глубокие медитации, схватки с Шак’чи, восстановление. Этот и следующие четыре дня превратились для меня в какой-то бесконечный кошмар. Эмушиты и вправду нашлись. Даже много: прятались не так далеко от Похалая. Сварнраадж, верный своему обещанию Имхотепу, отдавал ему всех. Сам жрец был только рад, не успевая проводить со своими жертвами обряды пленения душ. В нормальном месте с нормальными людьми такое мало кто позволил бы. Вмешалось бы много сил. В крайнем случае по шапке настучали бы эмиссары богов, но вот эмушитов просто некому было защищать. А их единственный защитник пока ещё не вырвался. Самая страшная судьба ждала, разумеется, женщин. Как северные людоеды не церемонились с пленницами в землях Царства, так не церемонились и с дочерьми их народа. Весь лагерь успел превратиться в какой-то шабаш: вокруг него рубили деревья, в нескольких местах, превращённых в публичный бордель для «славных победителей» раздавались крики и вопли, не смолкавшие практически ни на минуту. Дальше полумёртвых представительниц слабого пола тащили прямо кучей сваленных на телеги за пределы лагеря к оврагу, куда Имхотеп сваливал трупы, уже лишившиеся душ. Вонь мертвечины, гнили и разложения ползла по округе вместе с вонью от параши и гниющих объедков, которые так же сваливались в огромный общественный туалет несколько в другом, но соседнем месте. Благо, туда постоянно дул несильный ветер, так что весь этот ядовитый смрад не несло на лагерь. Нужную погоду организовывал я.

Всё это давило на психику. Стоило вынырнуть из казавшейся сном реальности бесконечных схваток, погружений во внутреннее небытие и регулярного отвратительного самочувствия, выражавшегося в болящей голове, режущем глаза свете, проблемах со слухом, регулярной тошноте, внутренних болях по всему телу и выступающей при сильном надавливании из-под кожи крови, как я попадал в реальность вертепа, бесконечных изнасилований и конвейера смерти.

Пару раз я видел Абхилашу, которая, оказывается, тоже была тут и занималась в основном тем, что грела Сварнрааджу постель становившимися довольно прохладными ночами. Зима вступала в свои права, температура ночью по ощущениям могла достигать градусов десяти. Не сказать, что холодно, но, пожалуй, можно охарактеризовать как «не тепло».

Результаты от такого «обучения» тоже были. До заветной тысячи осталось всего сорок семь системных единиц праны. Окружение так сильно давило на психику, что хотелось уже просто вбросить в прану все свободные очки, чтобы достигнуть уже единицы с тремя нулями. К концу четвёртых суток Абтармахан довёл меня до того, что у меня начали кровоточить дёсны, а левый резец стал сильно шататься. Замедление тока праны вкупе с серьёзной её потерей путём подкормки ненасытного обезьяна сделали своё дело. Вечером я, превозмогая мутнеющее сознание, начитал на себя шесть малых исцелений и одно среднее. Они смогли привести мой организм в порядок, но количество праны не прибавили, так что засыпал я полностью опустошённым. Особенно в мозгу отпечатался проверенный перед сном системный таймер:

17:06:14

– Правда⁈ – я был вне себя от счастья.

– С чем связана твоя радость? – нахмурился гуру.

– Я просто рад послужить Солнцеликому! – кажется, сам Солнцеликий меня слегка испугался. Ещё бы: когда тебе улыбается такое чудовище с окровавленными зубами, красными глазами, вокруг которых выросли тёмно-синие круги. Кажется, у меня ещё и язык слегка поменял цвет. Теперь даже не понимаю, горечь во рту – это потому что проблемы с рецепторами на нём или потому что проблемы с печенью. Впрочем, она потихоньку проходит. С учётом того, что заклинание исцеления я бросил утром на брюшную область, то, видимо, проблемы были всё же с печенью.

– Иди и выясни, что там произошло, – махнул рукой Сварнраадж, задержав жестом Абтрамахана.

В чём было дело? Всё очень просто. Во время сражения с Тай-Кером погибло целых пять брахманов Храма. С учётом их духовных якорей, погибли они не окончательно, но их потеря была в любом случае весьма серьёзной. С момента ослабления прошло уже достаточно времени, так что брахманы в любом случае уже начали восстанавливать свои силы. И были сильнейшими и искуснейшими из сатьянов. А вчера не вернулся отряд во главе сразу с двумя брахманами, который отправился к северо-восточной границе Похалайской городской черты. Гонцы, отправленные, тоже не вернулись. Если быть более точным, то навешанные на них специальные талисманы жрецов Имхотепа передали сигнал об их смерти. Так как сами брахманы потеряны на срок от года до трёх, пока не воскреснут, а расспросить их духов, даже если с ними получится связаться, всё равно удастся так же не скоро, то гуру решил, судя по всему, отправить проверить обстановку следующего, кого ему не жалко. Меня, то есть. Я же был столь счастлив, что есть законный повод сделать перерыв от всего этого окружающего ужаса, что рванулся выполнять задание с небывалым энтузиазмом.

Коня брать не стал. Да и зачем? Я могу летать, быстро бегать, в крайнем случае – перемещаться порталами. А коня ещё попробуй достань: их как бы мало, большинство уже и так перекочевали из рук изначальных владельцев к тем, кому были нужнее… Или кто был более знатным и считал, что им нужнее. По-разному.

Могу сказать только, что голые ноги несли меня с умопомрачительной скоростью прочь из войскового лагеря. Дважды я применял знак «быстро» одновременно с левитацией, преодолевая за небольшое время целые километры. Впрочем, вскоре я остановился и помедитировал, дабы восполнить ману. Медитация, кстати, далась легче, чем обычно. Прана была полной. Поэтому мне не приходилось краем сознания поддерживать её ускоренное движение, благодаря чему я мог с головой погрузиться в прохладные и слегка промозглые ощущения единения с облаками, наполнившись так любимой мной облачной энергией.

Небольшие овраги, холодная земля, свежий воздух, лес и тишина! Тишина, не прерываемая воплями очередной насилуемой людоедки или подростков, на которых «отрабатывают воинскую науку» (а реально просто развлекаются, делая ставки) ополченцы. Ускоренный ток праны, Очищения Инанны и Малые Исцеления приводили в порядок моё тело прямо на глазах. Исчезали очаги ноющей и тянущей боли в ключицах, нормализовывался иногда сбивающийся сердечный ритм, зрение обретало чёткость, уходили синяки под глазами. За моим восстановлением недовольно наблюдал частично материализовавшийся в воздухе Шак’чи.

– Что, макака, не нравится? – хмыкаю.

– Икр-чи-чи! – неожиданно резким голосом заверещал он, замахав лапами. Хмыкнув, я указал на него пальцем, щёлкнув затем по своему горлу.

– Готовься. Как только вернёмся, я буду свеж и полон сил. Посмотрим, кто кому настучит по голове.

– Чиррр-чи, – он показал на меня и замолотил себя по макушке кулаками.

– И не надейся, – сплёвываю. – Пошли, пылающая образина. А то под хвостом у тебя скоро запылает сильнее, чем в остальных местах.

Дальше я шёл не слишком торопясь. Во-первых, времени было много. А, во-вторых, я заметил одного интересного сопровождающего, который следил за нами с воздуха. Вскоре, когда мы, судя по всему, достаточно отдалились от войскового лагеря, к нам с клёкотом спланировал крылатый демонёнок. Оглядевшись по сторонам и не найдя воды, он достал бурдюк, который нёс на спине, вылив содержимое на землю и отойдя в сторону. С интересом смотря в застывающую жидкость, я увидел проступающие контуры лица неизвестного мне человека. Молодой: лет двадцать с лишним. Чей-то ученик?.. Тот, кстати, увидев, кажется, меня, тут же побежал куда-то. Усевшись на землю, я принялся ждать. Минут через десять с той стороны подошли Менгске и Энмеркар.

– Повелитель, Верховный, – поднявшись и отряхнувшись, я слегка поклонился.

– Мастер, – Император был нетерпелив. – С тобой долго не удавалось связаться.

– Обстоятельства сильнее магии, – пожимаю плечами. – Во всяком случае той, что доступна мне.

– Пусть так, – правителя, кажется, это не слишком интересовало. – Что произошло за это время? Видящие почувствовали что-то, но мы все теряемся в догадках.

– Вы сейчас с армией? Идёте сюда? – уточнил я.

– Ты считаешь, что можешь отвечать Императору вопросом на вопрос? – желчно переспросил Менгске.

– Прошу простить. Я говорил с посланником Фараона. Армия Те-Кемет движется в эти земли.

– Нам это известно, – кивнул Энмеркар. – Да. Мы сейчас с армией. А теперь дай ответ на предыдущий вопрос.

– Сварнраадж, новый правитель Индра-Бхопалского Царства, провёл армию вглубь территорий, занятых дикарями. Мы сразили их в бывшей столице царства, которое они уничтожили. Город Похалай был разрушен и уничтожен. В нём произошло окончательное сражение, в котором я принимал участие. Как выяснилось, это всё было ловушкой. За происходящим, судя по всему, стоял архимаг Тай-Кер. Похалай был превращён в огромный ритуальный контур, который активировался жертвенной кровью тех, кто сражался в нём. Дикари разгромлены. Их мужчины убиты, а женщины и дети сейчас ловятся солдатами подобно безмолвному скоту. Однако в самом Похалае что-то могущественное рвётся из царства теней. Я не могу ощутить всё полноценно, но Имхотеп, посланник Фараона в этих землях, считает, что существо по уровню могущества достойно занять место среди архидемонов Лэнга. И далеко не на последних ролях. Я вынужден с ним согласиться: судя по тому, что я ощущаю, всё именно так. Речь идёт о ком-то невероятно сильном и опасном. Я не силён в магии теней, но, полагаю, времени у нас до следующего новолуния. Дней шестнадцать-семнадцать.

– А что правитель… Раджа? – спросил Энмеркар.

– Глава местной магической гильдии, Храма Тысячи Покровителей, гуру-настоятель, закрывает ему глаза на проблему. Какие-то действия предпринимаются: маги исследуют окрестности и сам Похалай. Конкретно я сейчас направляюсь на поиски пропавшего отряда во главе с сильными чародеями. Но никто не желает признавать, что мнимая победа обернулась страшным поражением.

– Почему ты уверен, что за происходящим стоял Тай-Кер? – с прищуром спросил Менгске.

– Потому что он сам об этом сказал, появившись во время боя и уничтожив больше двух десятков магов и с полсотни сильных воинов, включая меджайя Фараона и джунуюдха.

– И ты сражался с архимагом? – насмешливо уточнил Менгске.

– Да. Я и ещё пять сильных магов, включая посланника Фараона.

– Если это так, то ты стал куда сильнее, чем раньше, мастер, – Менгске выделил интонацией последнее слово.

– Это так, я стал сильнее. Но дело скорее в том, что Тай-Кер игрался с нами. Он применил всего одно заклинание уровня архимага.

– Какое? – нахмурился Менгске.

– Ударную Дематериализующую волну. Её мощи хватило, чтобы вокруг него выжило всего шестеро чародеев включая меня.

– Ты уверен, что это был именно Тай-Кер?

– Это однозначно был архимаг. Он называл себя Тай-Кером и обладал красной кожей, как у жителей Праквантеша.

– Ясно. Он ещё что-то говорил?

– Сказал, что причастен к событиям в Кусе. И обмолвился о неких Вратах теней. Вроде бы всё.

– Ясно, – Менгске практически незаметно переглянулся с Императором.

– Наблюдай дальше. Армия Шумера подойдёт к землям, в которых ты находишься, примерно через двенадцать дней. Мы встанем на границе и будем ждать, пока местный правитель будет готов принять нашу помощь. И заплатить за неё.

– Или пока никакого правителя не останется, – добавил Верховный. – Наша цель – уничтожить угрозу, о которой ты говоришь, в зародыше. И раз уж здешние народы виновны в её появлении, то мы либо получим с них плату за то, что поможем им, либо возьмём эту плату сами. Демон, который рядом с тобой, отдаст тебе односторонний кристалл связи. Через десять дней ты должен доложить нам о ситуации. Смотри в оба глаза и слушай разговоры. Мы должны будем знать всё, что здесь происходит.

– Да, Верховный, – киваю я.

– До встречи, мастер, – гладкая поверхность лишилась изображения и растеклась по земле. Горестно посмотрев на неё, демон достал из своего мешка, лишь часть которого, судя по всему, была кожаным мешком для воды, небольшой прозрачно-голубовато-белый кристалл, который и протянул мне. Забрав его, я убрал вещицу в инвентарь.

Постояв секунд пятнадцать, глядя вслед нелепо улетающему демонёнку, продолжаю путь: мне ещё предстоит найти пропавший отряд. Кстати, может быть так, что они где-то задержаны или заблокированы, но живы. Хотя и вряд ли.

Не сказать, что зима так уж сильно отличается от лета. В более южных областях я вообще разницы особо не замечал в своё время: ну, холоднее. Ну, какие-то сезонные изменения. Но не более того. Какое мне дело до особенностей поведения животных или жизни растений в этот период? Ещё там, кажется, шудры в это время не сажали ничего или как-то так. В остальном – для меня отличий не было. Здесь же, в северных землях Похалая, конечно, имелись и небольшие нюансы. Либо именно этот сезон таким выдался, либо особенность региона, но факт есть факт – было холоднее. По ощущениям – градусов на пять в среднем. Чувствовалось, как земля холодит ноги, да и ветерок был прохладный. Можно было бы попытаться как-то связать изменения климата с Эмушей, но холода стали приходить, в общем-то, ещё недели три назад. Просто в какие-то дни температура стала относительно быстро падать. Но не критично и не резко. С учётом начавшейся зимы – вполне естественное явление.

Деревья были всё равно зелёными, но сухой листвы имелось больше, пожалуй. Впрочем, её всегда много. Трава стала чуть-чуть более редкой по сравнению с той, которая была в этих местах, когда я ещё путешествовал здесь с Абтармаханом и Абхилашей. Но в остальном – всё по-старому.

Путь от лагеря войск до тех мест, куда должны были отправиться брахманы, был не сильно близким, но и не сказать, что долгим. Суммарно речь шла километрах о тридцати примерно. Если передвигаться бегом, то речь о примерно часах четырёх-пяти. Но это если примерно. Реально же они собирались исследовать тамошние окрестности Похалая, а это понятие довольно широко. Проще говоря, до вечера управиться вряд ли получится.

Собственно, именно часов пять с лишним, согласно системе, мне и потребовалось, чтобы добраться до места. Это без учёта разговора с Императором и Верховным. «До места» – это до подножия уцелевшей городской стены с разорёнными и сожжёнными предместьями. Руины немногочисленных каменных строений, разрушенные халупы со следами гари, редкие трупы, уже давно засохшие и обглоданные, бегающие то тут, то там крысы, наверняка приложившие свои поганые зубки к человеческой плоти… Всё это навевало мрачноватые мысли. Чтобы отвлечься от них, я материализовал из инвентаря яблоко, впившись зубами в сочную мякоть. Громкий задорный хруст сразу же поднял настроение, а вкус помог сосредоточиться на чём-то более позитивном.

– Итак, – задумчиво произнёс я в полной тишине. – Брахманы примерно здесь. Плюс-минус километров десять в любую сторону. Вопрос – плюс или минус? И в какую именно сторону? – я снова хрустнул яблоком.

На самом деле, мрачное окружение – не то, что могло бы меня испугать. Тоску и подсознательный страх нагоняли неслышимые, но от того не менее громкие гул и скрежет, которые ощущались из-за старой стены, всё ещё окутанной уже мало кому нужными защитными чарами и наговорами. Я мог бы взлететь и посмотреть, что за ней находится. Но знал, что там увижу: черноту вместо земли. Системный таймер, на котором ещё было семнадцать дней, конечно, успокаивал, но подсознательный ужас всё равно наличествовал. А главное – дело-то шло к вечеру. До темноты ещё далеко, часов шесть примерно. Но за эти шесть часов мне точно нужно осмотреть окрестности рядом со стеной и убраться как можно дальше на северо-восток, иначе придётся ночевать рядом с этим жутким местом. Малоприятная перспектива.

Осмотр стен я проводил быстро. Два часа я выделил на то, чтобы осмотреть окрестности стен и бывшие городские предместья. Даже взлетел, чтобы увидеть на всякий случай пространство за стеной. Но там, как и ожидалось, была лишь беспросветная чёрная мгла, которая заменяла нормальную землю. Словно кусок мира просто вырезали, а реальность и какие-то объекты вставить забыли.

Мысленно чувствуя облегчение тем большее, чем дальше удалялся от стен, я, тем не менее, не позволял себе халтурить, довольно подробно изучая окрестности на предмет не только наличия чего-нибудь или кого-нибудь, но и просто на следы присутствия человека (недавние следы), применения чар, боя… Но ничего не находилось. Системная карта позволяла отмечать изученные области, так что район поисков был просмотрен не наобум, а очень даже тщательно.

Вскоре я отдалился от города, решив заночевать в небольшой рощице неподалёку. Спать на открытом пространстве желания не было. Собственно, я уже собирался, смотря на тоненькие красные лучики пробивавшегося сквозь деревья света заката, резавшего длинные глубокие вечерние тени, подготавливать стоянку ко сну, когда меня мягко толкнуло тёплым в ладонь, которой я держал посох Шак’чи. Что это значило, сразу я не понял. Сначала подумалось, что обезьян хочет поиграться. Но следом руку обожгло. Предвидение показало это ощущение заранее, но отдёрнуть руку я не успел. Да и жжение было не слишком сильным: просто чтобы привлечь моё внимание.

– Ну, чего тебе? – раздражённо скосил я глаза на посох, складывая вытащенные из инвентаря талисманы в правильную фигуру. Обезьян снова ожёг руку.

Понимая, что вылезать он по какой-то причине не хочет, я сформировал ментальные щупы, скрутив их в жгут, который протянулся от моей головы и обвил маленькую почерневшую от постоянного выжигания обезьянку, бывшую навершием посоха.

Сначала я не понял, что именно мне пытается показать Шак’чи, но до меня быстро дошло. Нечёткая сумбурная картинка окружающей обстановки была столь размытой из-за слабости нашего канала связи, что едва угадывалась. Но кое-какая её часть была необычайно чёткой и конкретной: у меня за спиной на расстоянии метров шести чётко было видно красные глаза, смотрящие из сгустившихся теней.

По затылку пробежал холодок: я совершенно не ощущал никакого присутствия чужих. Не подавая виду, я, выставляя очередной камень, присел так, чтобы в поле зрения было и означенное место. Ничего. Просто упавшая на кучку листвы и камней тень дерева. Но Шак’чи не сдавался. Вскоре он вновь показал мне место. Уже другое. И снова у меня за спиной. Следующая смена положения тела, занятого каким-то своим делом, была не так очевидна. Но я, скосив глаза, снова ничего подозрительного не увидел.

«Да ты опять надо мной издеваешься?» – попытался передать я мысль по ментальному жгуту.

В ответ пришло возмущение. А затем новая картинка. Уже две пары красных глаз. И опять за спиной. Резко обернувшись на максимально доступной скорости, я никого не увидел.

«Шак’чи, если это шутка…»

Волна раздражения и злости от обезьяна слегка поколебала мою уверенность в том, что надо мной издеваются. Вновь нечёткая картинка. Только пар глаз уже пять. И все смотрят из-за спины с разных мест и ракурсов. Хмыкнув, я решил проверить другим образом. Чуть прикрыв глаза, постарался посмотреть в будущее.

Вытянув руки вперёд, я материализую в них плащ слепца. Его зеркальная поверхность работает идеально, позволяя мне увидеть в тенях яркие алые огни глаз, не успевших спрятаться. В следующий миг выпрыгнувшая из теней гончая, которая была ко мне ближе всех, пытается разорвать мне горло. Молниеносная реакция позволяет встретить врага молнией Мардука.

«Извини, был неправ, » – в ответ обезьян отправил мне волну удовлетворения с ноткой удивления. Вроде бы – как так? Не увидел же врагов сам, так почему внезапно поверил в их реальность. Но эти вопросы волновали Шак’чи постольку-поскольку. Больше его интересовало, как мы сейчас будем этих самых врагов убивать. Или делать так, чтобы не убили нас.