Текст книги "Античный Чароплет. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Аллесий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 52 страниц)

– Почему они не нападают?.. – голос аколита, который задавал этот вопрос, слегка дрогнул.

– Потому что не уверены?.. – предположил я. – Им нужна Шивкамути. Вряд ли они хотят сражаться с нами всеми.

И это было правдой. Джунуюдха – не простые воины. В крайнем случае они ценой своей жизни воплотят собственных духов. И здесь столкнутся тени с могущественными духами. Полагаю, шансов у теней будет мало, ведь те, кем одержимы джунуюдха, ненамного слабее того же Шак’чи. Плюс – четыре мага. Один из которых, кстати, я. А с Шивкамути я крайне опасен и силён.

Пользуясь замешательством теней и сдерживающей их давление силой Шак’чи, который давал мне время, я зашептал слова нужного заклинания. Тратить заготовленное в такой удобный момент мне не хотелось. Слова лились с моих уст не слишком быстро: пока что я ещё не до конца его выучил, а сложные речевые конструкции с’мшита и непростые позы тела и жесты рук далеко не добавляли мне скорости чтения. К тому же, не отработанные чары начитывать сложнее, ведь ноус пока не привык к таким манипуляциям. Заклинание сложное, а «рефлекс» отсутствует. Есть риск сорваться, благо, пусть само заклятие и новое, но принцип действия давно отработан десятками применений Дождя разочарования. Десять веков будь славен Арза Хана-Всему-Живому!

На небольшом расстоянии от меня начали быстро-быстро формироваться маленькие красные капельки, образующие водяную взвесь. Получившийся туман стал огромной трёхметровой волной течь в воздухе, расходясь в стороны. Слегка перелетая границу между тенью и контролируемой Шак’чи областью, он становился тяжелее и начинал замедляться, а потом и вовсе стал оседать, скапливаясь на высоте двух с лишним метров над землёй в области, захваченной тенями.

Длительное, порядка нескольких минут, пока Облако Отчаяния текло по «нашей» территории, воздействие немного помешало Шак’чи, нарушив хрупкий баланс. Граница тени продвинулась вперёд и отжала у радиуса нашего неровного круга ещё около полутора метров, но затем всё красное облако окончательно перетекло на территорию теней. И проблемы стали появляться уже с той стороны. Для начала, сидящие в той области гончие не могли долго находиться под воздействием тумана. По моим прикидкам, их тёмная плоть должна начать получать серьёзные повреждения уже спустя минут десять. Но и до этого временного порога всё было бы далеко не гладко. Вряд ли этим существам приятно находиться в среде, которая подобна кислоте для них. А помимо прочего, из-за недоработок и недочётов туман потихоньку оседает. Это было бы проблемой в нормальном бою, но сейчас всё выходит с точностью до наоборот, ведь вся захваченная тенями поверхность фактически стала размытым окном из Царства Теней в наш мир. Этаким переходом. А капельки Облака замечательно дестабилизируют любые потоки маны. Попытка поддерживать такую границу открытой в подобных условиях равносильна попыткам подавать дымные сигналы во время урагана. Так что уже вскоре теням пришлось отступить метра на три, образовав нейтральную зону. В которую, правда, не собирался лезть и Шак’чи.

Наконец, враг не выдержал и из тьмы к нам метнулись щупальца. Как показали дальнейшие события – довольно бесполезные. Джунуюдха с лёгкостью поспевали за ними, перерубая зачарованным оружием и используя при ударах помощь своих соседей по телу. Стелиться по земле для врага было просто бесполезно, ведь чем к ней ближе, тем легче было Шак’чи такую хитрую тентаклю уничтожить. А концентрировать атаку на конкретном участке было вообще бесполезно, потому что я не стоял без дела и бил в любые скопления теней на «нашей» территории чем-нибудь интересным.

Казалось, что в таком паритете сил мы и будем держаться, покуда время гостей из царства мрака не подойдёт к концу. Но нет. Одну из сторон не устраивал такой исход. Стало это понятно, когда мне пришлось отклонять телекинезом прилетевший из тьмы ствол какого-то дерева. Упав на контролируемую обезьяном территорию, сырая древесина быстро начала шипеть закипающей жидкостью, после чего в считаные минуты вспыхнула, слегка отогнав тени на границе. Но это было только начало.

От мелких снарядов джунуюдха отбивались вполне успешно. Крупные я пытался отклонять сам. Мне помогали храмовники, которые вполне способны были выдать какой-то аналог моего воздушного тарана. К сожалению, не обошлось без жертв. Воины разомкнули строй, сделав его реже, чтобы легче было уворачиваться от огромных комьев земли и травы, камней и разных огромных палок. Стволами эти болотные чахлые ветки назвать в большинстве случаев язык не поворачивается.

Такой разреженный строй позволил-таки щупальцам убить одного джунуюдха. Ещё один погиб от тех же щупалец, когда получил в грудь рану от очередного стволика какого-то деревца, ставшего подобным копью. Миг дезориентации – и всё. Правда, умирали они не напрасно. Перед смертью воины становились полностью одержимыми своими духами. Огромные ящерица и воплотившийся ястреб, от которого так и несло озоном, ринулись прямо в вотчину теней, погасив навеки одну из пар красных глаз, мелькающих то и дело во тьме. Я же в догонку к ним запустил цепную молнию Мардука и обычную цепную молнию. С учётом того, что неизвестна доля демонической природы в нынешних противниках, я не могу утверждать, какое из заклинаний станет эффективнее против них. Не знаю, по кому они оба били. Я слышал и видел лишь треск и вспышки светло-синего и бело-фиолетового разрядов. В окружающий хаос они могли добавить только звуки дополнительных взрывов и боли в ушах.

Так продолжалось не меньше минут двадцати, пока внезапно отовсюду не перестали лететь ветки и комья грязи, камни… Всё стихло. Тень начала отступать.

– Что, всё?.. – удивлённо-радостно спросил какой-то аколит.

– Нет, – Роши умудрился встать между двумя моими телами так, чтобы я видел его лишь краем глаза с любого ракурса. Тон у него был мрачен. Пока они трепали языками, мне показалось хорошей идеей заменить двойников. То есть – вернуться в нормальное состояние и вновь отразиться от Зеркали. Всё же, чем дольше я нахожусь в разделённом состоянии, тем сложнее продолжать такое издевательство над временем и пространством. – Смотри.

Отступая, тени оставляли после себя двумерные пятна, которые стали расти в размерах и принимать очертания каких-то существ. Я бы назвал их похожими на ящериц, если бы они имели четыре лапы. Но у этих странных новых противников, пылающих тёмно-синими глазами, было таковых по шесть.

– Это же… – один из храмовников заговорил ошеломлённым голосом. Странные ящеры пока не нападали. Я решил воспользоваться моментом.

– Роши…

– Ездовые Эмуши, – тут же заговорил он, поняв, что я хочу у него спросить. – Появляются, только когда часть замков на темнице Эмуши сломана. Очень быстры. Умеют мгновенно перемещаться на короткие расстояния. Если недостаточно освещены, то являются неуязвимыми. Во времена первых войн с эмушитами их били огненными атаками, комбинируя их с чем-то.

Неуязвимость я проверил сразу же, бросив водную стрелу. Она просто прошла сквозь непонятный затемнённый силуэт, у которого отчётливо было видно только тёмно-синие холодные глаза охотника и убийцы. Осветить, говоришь?..

Светляки довольно просты. И я легко мог их создавать усилием воли. С моих рук буквально сорвались десятки этих мерцающих ровным белым светом шариков, которые полетели к ездовому. Было ощущение, что тварь буквально не хотела проявляться в реальном мире, но чем больше вокруг было света, тем сложней ей было держаться. Наконец, проступили очертания. Враг буквально замер, давая себя рассмотреть и пока что не нападая. И да. Когда количество светляков вокруг него достигло сотни, он полностью проявился. Ящер с чётким, хотя и необычным рисунком чешуи. Матово-чёрной кожей, которая совершенно не блестела, но была довольно отчётливо видна в ярчайшем свете, от которого слепило глаза. Из-за скопившегося вокруг него облака светляков, ездовой казался окружённым волшебной аурой. Пожалуй, он бы сошёл за посланца какого-нибудь светлого бога… Если бы не уродливая морда и внешний неприглядный вид. На пробу я собрал и бросил ещё одну стрелу. Она бессильно расплескалась по чешуе капельками. А затем… А затем ящер попросту стал на миг вновь размытым, словно бы выпустил из себя тень, и исчез, появившись уже перед моим другим телом на границе области, которую контролировал Шак’чи. Видно было, что перемещение из столь освещённой области далось ему с трудом, но, видимо, не слишком серьёзным.

– Почему они не нападают?.. – спросил я Роши.

– Не знаю. Ездовые появлялись всего однажды. И было это задолго до моего рождения. Я ничего не знаю про них, Тиглат! И я не смогу подчинить своей воле ездового. Тут без шансов, – я покосился на Роши одним из своих глаз. Когда двойники находятся настолько близко друг к другу, меньше трёх метров, то мы улавливаем мысли друг друга и подсознательно можем кооперироваться. Если же соединить наши ментальные щупы, то связь становится качественно куда более явной. Фактически, я ощущал себя сразу в двух телах двумя сознаниями, которые думали вроде бы и отдельно, но об одном и том же, да ещё и могли обмениваться мыслями. Роши… Он скрывал тщательно засунутый куда поглубже страх. Но помимо страха, я уверен, была и решимость. Он не знал, насколько опасны ездовые Эмуши… Или наоборот – знал. Но был готов бороться до самого конца, каким бы ни оказался этот конец. До этого тени лишь изматывали нас. Вероятно, теперь будет основной удар. И только боги знают, переживём ли мы его.

Внезапно ящеры, которые медленно кружили вокруг нас до этого, остановились. Один из них подошёл к самой границе контролируемой Шак’чи области. Кажется, плевать это существо хотело, что его лапы буквально облепила осевшая на землю взвесь моего Облака Отчаяния. Не того уровня повреждение. Да и ради справедливости стоит заметить, что субстанция Облака уже успела частично «дезактивироваться». Капельки уже изжили себя и по большей части растворялись в воздухе, когда псевдоматерия, из которой они состояли, теряла стабильность. «Рабочая масса» – это сейчас от силы четверть.

Медленно-медленно ездовой поднял свою лапу и шагнул на область, которую контролировал Шак’чи. Огненно-красные прожилки в земле стали пылать ярче. Мелкие листья и ветки, которые оказались рядом, вспыхнули. Впрочем, небольшие язычки пламени, затанцевавшие на них, легко перебивались яростным свечением жилок силы, которые постепенно приобретали всё более светлый оттенок. Если обезьян распалится, то огонь станет и вовсе снежно-белым. Температуру, которую приобретает такое пламя, я даже не берусь оценить. Могу сказать, что там тысячи градусов. Но не более того. Впрочем, ни жгущиеся жилы Шак’чи, ни затанцевавшие огненные язычки не могли остановить ездового. Более того, от него по месту, в которое он ступил, стала расползаться тень, в которую, словно в ничто, провалились горящие веточки и листики, стрельнувшие напоследок несколькими искрами. Ещё шаг… Словно бесформенная клякса-пуповина из тёмной области за ящером ползла и его тень, по которой он ступал. Ещё шаг…

Вокруг тёмной фигуры, очертания которой из-за абсолютной недостаточности имеющегося света определить точно было нельзя, воздух буквально дрожал от яростного жара, идущего из-под земли. То и дело где-то вокруг ездового спонтанно возникали красные огоньки, которые быстро исчезали, чтобы игривыми язычками лизнуть то или иное место вновь. Шак’чи старался изо всех сил. Получалось откровенно плохо. Я уже приготовился атаковать, как и наказывал Роши, комбинированной огненной стрелой и копьём Мардука, когда эта тварь… заговорила.

– Чародеи Тысячи. И её гвардейцы, – последнее слово было совсем чуждым для Бхопаларского Царства. Оно было из далёких северных диалектов Похалая и Полая, в Бхопаларе хоть и применялось, но крайне редко. К ездовому выступил Роши.

– Слуга Чёрного, – степенно кивнул храмовник. Я видел, что сатьяну не просто: он пытался скрыть внутреннюю дрожь. Но держался прекрасно.

– О да. Я служу ему. А вы… Вы не служите. Отчего так? – надо отметить, что ящер не открывал пасти для разговора. Казалось, что звуки какими-то странными вибрациями формируются где-то в его горле, а то и в глубине тела. Но это было однозначно не ментальное воздействие. Он именно что говорил. И сейчас в его гортанном глубоком слегка вибрирующем голосе слышалась нотка ехидства.

– Не понимаю, почему это должно быть не так, – сжал зубы Роши.

– А разве не моего господина вы ставили в своём первом Храме? Разве не правнуки моего хозяина помогали становлению Тысячи?.. – словно бы насмехаясь спрашивал ящер, мерцая синими глазами.

– Твой господин отказался от союза с Храмом давным-давно, – так-так. А вот этой части истории мне никто не рассказывал. Эмуша был одним из духов Тысячи? А эмушиты помогали основывать и развивать Храм⁈ Но при этом, по мнению Храма, они злобные поганые дикари, жаждущие крови и разрушений и долженствующие сидеть как можно севернее. Да и то – только потому что уничтожить их окончательно весьма непросто.

– Мой господин не отказывался от союза. Он отказался помогать тем, кто нарушил договор с ним, тем, кто присягнул Брахме! И теперь вы, их далёкие потомки, окружённые гвардейцами Тысячи, стоите между нами и его возвращением. Зря. Отдайте Ключ. Отдайте, и мы вас не тронем. Более того, так вы можете искупить вину перед моим господином, – кажется, подобие человеческих эмоций этому существу не чуждо, иначе как объяснить то, что его уродливая пасть приоткрылась в пародии на оскал-улыбку? Правда, понять это было сложновато, ведь мало того, что его тело имело нечёткие очертания, так ведь ещё и внутри этого с позволения сказать рта были лишь более глубокие и быстро мечущиеся тени.

– Вы крайне могущественны. Почему же сами не отберёте Шивкамути? – почему ездовой назвал Жемчужину Ключом? Ключ от чего? От замков на темнице Эмуши? Очень может быть. Только вот вопрос: а как так получилось, что все семь разбросаны где угодно, только не в Храме?

– Потому что хотим вернуть вас, потомков тех, кто присягал Повелителю, на правильную сторону. Пусть ваши предки и предали его, но вы – не ваши предки. Отдайте Ключ, исправьте ошибки их деяний и искупите их вину. И тогда вас простят.

– Здесь четверо чародеев и десятки джунуюдха. Интересно, как вы собрались нападать на нас? – слегка надменно спросил Роши.

– До нынешних дней не докатилась молва о нашей силе? О силе тех, кто несёт колесницу Повелителя?.. – кажется, в голосе ящера слышалась толика удивления. Его глаза мигнули, приняв синевато-розовый отлив, а по его телу прокатилась волна искажений, после чего тени на поверхности его кожи замерли, буквально впитавшись в матово-чёрную чешую. Ездовой предстал перед нами во всём своём мрачном великолепии, которое куда лучше можно было оценить, когда ярчайший свет десятков светляков не слепит глаза. Тело его выглядело несколько неестественно. Чувствовалась в нём мощь, сила, но мощь и сила, характерные скорее для голема, для могучей субстанции, принявшей твёрдую форму. Не для живого существа. Не было ощущения могучих мускулов под этой чёрной чешуйчатой кожей, присутствовала странная форма хребта. Даже казалось, что хребта у этого существа вообще два, идущие к передним лапам, а не к голове.

– В Храме помнят, что для уничтожения таких, как вы, требовались усилия не меньше двух брахманов. Всего трое ездовых когда-то убили двоих членов Совета Колоннады, а для победы потребовалось скоординировать усилия одиннадцати. Но ведь нам не надо вас побеждать, не так ли?.. – Роши усмехнулся. – Времени осталось немного, мы хорошо укрепились. Если что, Джунуюдха примут истинные формы. А потом вы уйдёте. Мы вас сдержим.

– Сдержите?.. – мрачно ответил ездовой. – Да будет тебе известно, человек, что те, кого ты зовёшь джунуюдха, те, кого мы зовём гвардейцами Тысячи, были созданы по образу и подобию куда более древних и сильных воинов, гвардейцев моего Повелителя! Посмотри вокруг, посланник предателей, посмотри…

И посмотреть было на что. Снова появившиеся густые тени за пределами области контроля Шак’чи выпускали из своих глубин… Людей. Людей с чернейшей кожей и красными глазами. Когда-то это точно были эмушиты, но их ауры говорили о том, что ездовой не врал. Такое ощущение, что гончие теней приняли человеческие обличия. Только вот разум в их глазах был. Разум такой же, как и у джунуюдха. Вот теперь нам хана. Двенадцать гончих, четверо ездовых, с которыми, судя по словам Роши, раньше сражались компаниями двое-трое брахманов на одного. Щупальца, которые готовы ударить смертоносным выпадом из глубин тьмы, вьются где-то в воздухе в области, которая недоступна нашему взгляду. А мы уже успели немного устать после прошлых событий. Кажется, ездовой не врал. Они просто действительно надеялись, что мы примем их предложение. Кажется, мне придётся воспользоваться приказом Абтармахана. Свалить, пока не поздно?.. Или предварительно дать безнадёжный бой? Идиотский вопрос. Риски повышаются с каждой секундой. Куда рациональнее и правильнее будет убраться отсюда побыстрее. Не сказал бы, что мне приятно бросать всех окружающих меня людей, но где-то в глубине души я, пожалуй, испытываю облегчение. В конце концов, я не обещал Радже сдохнуть во имя него, я вообще нанимался на службу поливать поля и устраивать вечеринки с охотой на бесов!

Я уже почти решился передать все материальные воплощения имеющихся у меня артефактов своему двойнику, чтобы он уходил, пока я сам буду задерживать здесь теней, когда произошло то, чего никто и никак не ожидал. Один из аколитов, чьё имя я внезапно вспомнил, Вуши, он, воспользовавшись своей силой, совершил из-за спин джунуюдха мощнейший прыжок на десяток метров и приземлился прямо в область, занятую тенями.

– Ты что творишь⁈ – воскликнул в шоке Роши. Тени метнулись к парню, но остановились, как и двое гвардейцев Эмуши, которые замерли рядом с ним, уперев свои копья в поясницу и горло.

– Я… Я согласен служить вашему Хозяину, – слегка дрожащим голосом сообщил аколит одержимому гончей недоджунуюдха. Тот лишь ощерился молочно-белыми зубами, а за спиной дрожащего храмовника-ренегата раздался гортанный смех с интересом смотрящего за происходящим ездового.

– Ха-ха… Прекрасно. Кто-нибудь ещё?.. – с интересом спросил он, повернувшись к нам.

– Тиглат… – позвал меня Роши.

– Да?.. – ответил один я, пока второй я с непонятными эмоциями пялился на предателя.

– Это безнадёжный бой. Джунуюдха не предадут Храм, но ты… Ты не служишь Храму. Если не хочешь умирать… Я прикажу тебя пропустить. Тебя тоже, Анд, – обратился он ко второму аколиту.

– Это значит, что ты сам сдаваться не собираешься? – уточнил я с внезапно появившимся интересом.

– Нет, не собираюсь, – ага. Так вот, что он от меня хочет! Хитрый храмовник. Его слова буквально означают следующее: «Вали, пока можешь, придурок. Я попробую их задержать вместе с джунуюдха. Ты же умеешь летать?..» Заодно сатьян хочет проверить этого Анда. Куда проще избавиться от него сейчас, чем потом получить удар в спину.

– Я не пойду с ними! – кажется, второй аколит хотел рявкнуть, но голос его дал петуха. Разозлившись, он только сильнее сжал талисман с когтем, который обычно носил на шее, а сейчас держал в кулаке, намотав прочную верёвку из человеческих волос на запястье.

– Однако… – непонятно протянул я. Мне внезапно стало неприятно, почему этот сопляк, которому едва-едва исполнилось лет двадцать пять, не хочет сдаться? Ведь сдохнуть – идея точно не лучшая. Отрыжка Пазузу… И как мне теперь убегать, когда даже этот слабосилок остаётся тут? Рациональность, мать её, говорит спасаться. Даже не мне самому, а Шивкамути. Но что-то меня останавливает от этого.

Внезапно я понял, что все вокруг ждут… Моего ответа. Роши наверняка костерит мысленно меня на все лады, не понимая, почему я ещё здесь. Ездовой надеется, что я тоже не захочу умирать, а джунуюдха… Они выполнят любой приказ Роши, но чёрт! Я совершенно не понимаю, почему они стоят на месте! Ведь кому, как не им, следовало бы сейчас развернуться на сто восемьдесят градусов и слитно ударить копьями⁈ Я помню, как именно они попадают в Храм. Их лишают нормальной жизни, нормального существования, подвергают жесточайшим тренировкам, которые сродни пыткам, после чего открывают их тело духу, которым они будут одержимы следующие пять лет, после чего просто сдохнут! И нет же! Стоят! Вообще не собираются даже шелохнуться, пока мы тут, за их спинами, все такие могучие и важные чародеи, совершенно не стесняясь обсуждаем, предать ли Храм и Раджу или нет! При этом джунуюдха в любом случае ждёт смерть! Даже если мы втроём сейчас согласимся присягнуть Эмуше! Да ну к чёрту! Что сейчас будет в ближайшем будущем?..

– Я, пожалуй, тоже останусь, – лениво тяну, ожидающе смотря на ездового.

Тот мгновенно становится размытым трёхмерным чёрным пятном, а в следующий момент буквально исчезает, появляясь уже передо мной. Он знает про личную защиту, поэтому просто вцепляется пастью в горло одному моему телу, мгновенно пропадая и возникая за спиной другого. Тот успевает с помощью Шак’чи вспыхнуть пламенем, что не мешает ездовому перекусить ему хребет. Срабатывает уже вторая личная защита. Пока она действует, заканчивается секунда неуязвимости после первой атаки первого тела. За это время напавший ездовой, с лёгкостью разорвав появившийся фантом тигра перед собой, вцепился в грудь Анду своей ужасной пастью. Короткий вскрик-хрип, и рёбра крошатся под страшным давлением, превращающим в кашу не только сердце, но и кости. Мёртв. Как раз к этому моменту ещё один ездовой появляется перед моим встающим с земли первым телом. Один удар, уничтоживший последнюю ЛЗ, после чего исчезнувшая тварь выпрыгивает прямо из-под второго тела, начиная рвать оное на части. Кажется, плевать эти ящеры хотели на ограничения для гончих, которые не могли вытворять такие фокусы. В это время Роши пытается что-то сделать с напавшим на него ящером. Эта парочка застыла. Сатьян держал руки наложенными на голову атаковавшего, а тот мигал своими синими глазами, постоянно пытаясь фантомными движениями и слабыми толчками сбросить конечности храмовника. Впрочем, больше, чем секунд на шесть-семь, сатьяна не хватило. Он ещё попробовал отбиться, но шесть огромных лап уже без труда рвали его тело на части. В это время гвардейцы Эмуши вместе с ещё одним ящером расправлялись с джунуюдха, которые, чтобы хоть как-то биться условно на равных, принимали истинные формы, сгорая, словно щепки в яростном пламени печной топки, один за другим.

Седьмое пекло! И как с таким бороться⁈.. Разве что… Да. Если первый удар не прокатит, то можно будет честно признать, что я сделал всё, что мог, после чего телепортироваться в небо. Взлетать глупо: успеют перехватить.

– Я, пожалуй, тоже останусь, – лениво тяну, ожидающе смотря на ездового. Одновременно с последним словом я бросаю перед собой стрелу Мардука и мысленно командую Шак’чи. Обезьян попросту не успевал атаковать подобных чудовищно быстрых противников в моём видении. Но чем помогут им их блинки через царство теней, если мы будем знать, где они появятся?

Как только тёмный провал мерцающей танцем мрачных теней пасти появился передо мной, земля под ездовым буквально вспыхнула ярчайшим светом. Теневой покров не сумел удержаться. Ящер стал уязвимым, тут же получив мощное копьё Мардука прямо в грудь, которую ещё и проткнул появившийся в моей левой руке световой меч, усиленный жезлом, из навершия которого он, собственно, и начинался.

Тяжелая туша всё равно едва не снесла меня, спасибо телекинезу, что именно «едва». Но личную защиту от удара снять у неё получилось. Но я собирался сделать не это. Хех обеспечил меня набором божественных способностей. И одной из них я в бою давно не пользовался. Всё больше на жертвенных животных, да и то редко. Что же…

Жертвенный кинжал появился из инвентаря в правой руке и с ощутимым усилием вонзился в страшную рану на груди ящера. Анд уже был мёртв, как и шесть джунуюдха. А ведь прошло немного времени: секунды четыре после начала боя. Но это уже было неважно: я почувствовал присутствие божественной силы. Не следствие моего слабенького освящения местности, а кое-чего более серьёзного. И более того. Это «более серьёзное» всё нарастало, пока последние синие искорки затухали в глазах шестилапого ящера, чьё тело рассыпалось в лоскуты тёплой субстанции, бесследно втекающей в тень на земле. Обратившись мысленно к Хаухет, я получил от неё волну недовольства и то, что мне сейчас так требовалось. Мир стал замедляться. Надо бы и ей тоже жертву принести. И побогаче. Вызывать недовольство богинь чревато. Но позже. К тому же, жертвенный кинжал оплавился…

Вокруг бой не просто походил на копошение жалких улиток. Он вообще почти замер. Я тоже замер, все двигались крайне медленно. Копьё одного из джунуюдха вспыхивает огнём, медленно-медленно двигаясь вперёд и нанося удар. У другого так же медленно деформируется череп от удара мечом. Собственно, деформируется всё его тело, ведь дух, поняв, что носитель сейчас умрёт, взял управление на себя, готовясь атаковать в полную силу.

А моё тело столь же медленно складывается в знак «быстро». Я ещё во время ускорения восприятия предвидел скорое появление ездового. Сейчас же мой взор в будущее на половину с лишним секунды – это около минуты субъективного времени.

Тень подо мной буквально наливается чернотой, закрывая и гася красно-жёлтые прожилки Шак’чи. А теперь пора использовать силу, которую мне подарил твой собрат! И да очистят тебя океаны!

В момент сложения знака «быстро» с меня словно сняли незримые оковы. Я на пару секунд вернулся в нормальное состояние, пока всё вокруг происходило невыносимо медленно. Выпрыгнувший из моей тени огромный ящер начал буквально таять. Плавящаяся плоть сползала с него в полёте, открывая синие участки внутреннего тела. И именно туда вонзился световой меч, встречающий огромное сопротивление из-за инерции самой твари и моего ускорения. Второй…

Такая нагрузка на руку не прошла бесследно: её вывернуло и перекрутило. Я хотел было заблокировать боль заклинанием, когда вдруг осознал, что это неэффективно. Мои оба тела были связаны, а восприятие ускорилось у обоих. Убрав все материальные артефакты в инвентарь, я просто исчез.

* * *

Когда двойник пропал, я снова ощутил себя единым. Пока он расправлялся с двумя ездовыми, я помогал джунуюдха, концентрируя силу Шак’чи. Благодаря своему сверхбыстрому восприятию, мне удавалось направлять его атаки куда эффективнее, чем мог сам обезьян. Только благодаря мне Роши остался жив: ездовой, которого он держал, практически вырвался из подчинения. В этот момент я и нанёс удар оранжевым потоком пламени со всех сторон. Ящер хотел было атаковать Роши, благо огонь ему не сильно повредил, но прямо в сатьяна летело копьё Мардука. Если бы пришелец из Царства Теней напал, то неминуемо бы подставился, а так – спасся. Сам Роши слегка покачнулся от попадания заклинания, но и только: не демонам школа Мардука вреда не наносит.

К сожалению, все ловушки на основе руны Огненного Бога разрядились ещё во время предыдущего противостояния. А сейчас вокруг просто бесновалась толпа монстров. Ездовые сменили тактику, решив начать помогать своим гвардейцам. И сразу же ситуация начала быстро меняться. Две молниеносных твари, блинкуя через план теней, нападали на обратившихся в форму своих духов умирающих джунуюдха. И не давали воинам Храма нанести предсмертный удар. Я пытался поймать хоть кого-то, но ездовые вовремя утягивали в тень даже гвардейцев, которых я атаковал. Роши просто старался отдышаться.

Ускорение восприятия от Хаухет быстро стало спадать. Понимая, что этот бой почти проигран, я вместе с Шак’чи стянул огненные прожилки поближе к вкопанному посоху, куда подтащил и Роши. Адский жар, идущий от земли, сушил на нас пот быстрее, чем тот успевал возникать, но не вредил нам и не поджигал.

Один из джунуюдха сумел-таки, обратившись напоследок огромным носорогом, боднуть гвардейца. Псевдоплоть носорога в мгновение ока разорвали на куски, но событие дало нам неожиданный шанс: отлетевший в нашу сторону смертельно раненый гвардеец был мгновенно пойман Роши за голову. Он дёргался и сопротивлялся, но помогало слабо. Из буквально разваливающегося кровавым фаршем перемолотого ливера и костей вылезала теневая гончая. Её красные глаза, смотрящие прямо в глаза самого Роши, светились далеко не добрым светом, который постепенно тух, застилаемый серой пеленой. Понимая, что усиление союзника сейчас единственный шанс, я даже не пытался помочь последним трём сражающимся джунуюдха. Вместо этого я сосредоточился на передаче энергии Шивкамути Шак’чи, который организовал целое море огня вокруг нашей позиции. Лившийся отовсюду свет не позволял ездовым блинкануть через тени к Роши, а огонь не давал безболезненно рвануть к нему через реальный мир.

Тем временем гончая уже полностью вышла из перемолотого тела гвардейца. Она стояла не шевелясь, пока Роши держал руки на её голове. Наконец, он, кажется, закончил.

– Тиглат! Мне нужна тень! Хоть какая-то! – рявкнул он. Я тут же уменьшил под ним количество огненных прожилок. Гончая теней совершила мощный прыжок прямо под ноги своему новому хозяину, чьи глаза засветились красным и чьё тело окуталось призрачным силуэтом подчинённого существа. Казалось, внешне Роши мало изменился, но так только казалось на первый взгляд. Я внезапно для себя отметил, что его тело теперь тоже… Непонятно мерцает, не давая чётко определить мелкие детали силуэта.

Впрочем, стало не до размышлений: сквозь яростное светло-оранжевое пламя, взметнувшееся вокруг на добрых четыре метра вверх, просунулась чёрная морда. Видно было, что чудовищный жар доставляет ящеру множество проблем и боли, но он упорно шагал вперёд, прорываясь и продвигая свою тень, гася огненные жилы на земле. Поняв, что дальше так продолжаться не может, я отпустил огненное море, которое тут же начало спадать. Но вместо этого довёл плотность прожилок вокруг на два метра от себя до того, чтобы они утратили все красные оттенки, став снежно-белыми. Единственный помимо меня, кому не вредил адский жар вокруг, был Роши. Хотя, несмотря на все старания обезьяна, даже нам двоим было сложно находиться в этом филиале преисподней.

Вокруг было светло от выглянувших из-за туч звезд, моих светляков и прожилок в земле, тени давно уже расступились, оставаясь густыми только под ногами наших нынешних противников. Джунуюдха хорошо поработали: в живых осталось всего трое гвардейцев. Два ездовых также окружали нас, как и… Пятеро магов. Седые волосы, скрюченные фигуры, витающий вокруг туман смерти… Четверо – точно шаманы эмушитов. И именно они поддерживали, вероятно, столь мощный прорыв теней. А пятый… А! Наш давнишний ренегат! Я про него и забыл.