Текст книги "Античный Чароплет. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Аллесий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 52 страниц)

Глава 18

Примечание к части Часть получилась большой. Многие события я заставил лететь быстро. Ибо на кой чёрт прописывать всю эту скукотищу подробно. И да. У меня там висит наверху сто пятьдесят шесть непрочитанных комментариев. Народ. Я их прочитаю. Но если у вас были какие-то вопросы и вы прям ОЧЕНЬ хотите, чтобы я на них ответил, то задавайте пожалуйста в этой главе. Ибо под прошлой я отвечать уже точно не буду скорее всего. Глава 18

– Однако, я не ожидал, что увижу тебя живым, сатьян… – протянул Раджа Рек, хмуро смотря на меня, сжав в тонкую ниточку губы. После сигнала я телепортировался на землю и ещё минут пять шагал в сторону холма Раджи. Фарух вышел из раскинувшегося на месте нашей схватки моря огня чуть в стороне. Он тоже направился в сторону своего правителя, но не слишком быстро. Судя по всему, двурогий ранил его в ногу. Каким-то образом рану враг закрыл. Может, прижёг. Но движется не быстро, чтобы не выдавать хромоту. И чтобы сохранять достоинство, конечно. Ракшасы вышли чуть вперёд Раджи, не закрывая меня от него, но стоя ближе ко мне на полшага. Сам правитель рассматривал меня, практически невредимого, если не считать многочисленные подпалины и прожженные куски ткани на штанах, превратившие их в лохмотья. Я вообще стоял почти голый. Остатки одежды сошли бы за нищенское подобие набедренной повязки.

– Мы предупреждали, Раджа, что в Бхопаларе остались сильные чародеи, – пожимаю плечами.

– Ты ведь ученик прошлого Адаалат-ка-Джаду? Абтармахана Огненной Кобры, не так ли?

– Верно, – слегка киваю. В моей руке возник бутылёк с тонизирующим зельем. Ничего серьёзного. Просто слегка бодрит и нормализует процессы в теле. Я много простеньких составов наварил про запас за прошедшее время. Пара глотков. Пробка отправилась на место. Пузырёк исчез.

– Он воспитал достойного ученика. Пусть я и не видел, как ты атаковал Фаруха, но выдержать натиск сильнейшего чародея в мире – достойно уважения, – благосклонно кивнул он. Ага. Кого обмануть пытаешься? Мага, видящего и слышащего ауры? Окружившего тебя четырьмя ментальными щупами, мелькающими вокруг и считывающими твои эмоции? Ты раздражён. Хотя лицо держишь чудесно.

– Насколько я помню наш уговор, мой Раджа, Солнцеликий Сварнраадж, теперь не получит отказа ни от одной из твоих дочерей, – Роши подошёл незаметно, встав недалеко от меня. Я даже чуть не дёрнулся: столь неожиданно он заговорил.

– Не получит, если не решит посвататься к замужней или уже обещанной, – кивнул правитель. – И я, разумеется, не отпущу ни одну из своих дочерей в чужой край, пока ей не исполнится хотя бы шестнадцать лет.

– Шестнадцать лет для замужества – это разве не много? – нахмурился Роши.

– Я предпочту дать своим детям вырасти, прежде чем отпускать их во взрослую жизнь. Это моё право, как отца.

– Однако, насколько я знаю, Райявен вышла замуж год назад. И ей сейчас исполнилось пятнадцать? – Роши наклонил голову на бок.

– И, насколько я знаю, она живёт во дворце своего мужа в трёх днях пути от моего дома, – Раджа прищурился. – Не желает же твой господин побыть моим гостем следующие…

– Твоей старшей дочери, не достигшей шестнадцати, сейчас семь лет, – «аккуратно» подсказал Роши. Я бы засмеялся, если бы это было допустимо для члена дипломатической миссии.

– Следующие девять лет, – не стал заострять на неудобной заминке внимания Раджа. – И я до сих пор помню, что Сварнраадж, мой возможный будущий зять, обещал, что дети моей дочери будут первыми в очереди на наследование.

– Безусловно, – кивнул Роши. Я же задумался. Сварнрааджу сейчас двадцать два года. Если учесть, что раньше шестнадцатилетия этой девчонки, как её там зовут… Короче, жениться он сможет на ней не раньше, чем через восемь лет, то наследника у него не будет минимум до тридцати. Минимум. Потому что ей ещё нужно приехать в Бхопалар, зачать ребёнка, выносить его, не с первого раза может получиться мальчик… Короче, всё грустно. А у Сварнрааджа уже есть дети. Включая мальчиков. И проблем у Бхопалара будет много. В таком случае остаются только те дочери Рек, которым уже есть шестнадцать. Суммарно у здешнего правителя что-то около тридцати с лишним детей, так что такие тоже имеются. Проблема в том, что замуж тут выходят обычно в тринадцать-четырнадцать. Пятнадцать – максимум. Дочери правителя, конечно, чуть позже, но не сильно. То есть они по большей части либо уже кому-то отданы, либо обещаны. И сейчас вот Роши усиленно думает, потому что, я почти не сомневаюсь, в ближайшие недели эти девки уже все будут распределены между всеми возможными придворными. И Раджа сейчас усиленно думает, кому бы отдать своих дочерей. А сложного в этом особо ничего нет. Почти уверен, что речь идёт о двух-трёх девушках. Жениться на той, которая уже была замужем, Сварнраадж не станет, понятное дело. Наложницей взять мог бы, а делать матерью наследника – без вариантов. То есть, в принципе, даже сделать какую-нибудь из потенциальных невест вдовой, если нам такая афера удастся, бессмысленно. Разве что убить потенциального жениха, который может внезапно объявиться.

– То есть, если Солнцеликий желает получить в жёны дочь Владыки Вод в ближайшее время, то ему придётся свататься лишь к трём твоим дочерям, Раджа, не так ли?

– Если он успеет раньше других женихов, – кивнул он. – Впрочем, я хочу сгладить эти неприятные обстоятельства, которые успели сложиться вокруг этого вопроса. Я обещаю, что ни к одной моей не обещанной дочери не будет сватовства в ближайший месяц, точнее – все женихи получат отказ.

– Месяц – небольшой срок, – нахмурился Роши.

– Но всем им уже есть шестнадцать. Одной – восемнадцать. Мне вообще не хочется отдавать дочерей замуж, удовлетворяя прихоти твоего господина, сатьян, – Фарух уже успел подойти и слушал разговор, внутреннее злорадствуя и источая злобу. На меня он косился теперь с небольшой опаской в эмоциях, но с презрением и раздражением снаружи. Точнее, он меня не опасался, нет. Но воспринимать стал меня более-менее серьёзно.

– Хорошо, Владыка Вод, – поклонился Роши. – Я передам твои слова Солнцеликому Сварнрааджу. Но прошу в таком случае пообещать тоже самое в отношении твоих младших дочерей. Но не месяц, а год. Им в любом случае замуж не скоро.

– Конечно, – Раджа довольно улыбнулся. Ещё бы. Нам до Бхопалара куда больше месяца добираться. Вестника послать можем, конечно, но он будет лететь дней пять-семь. И обратно топать… Если бы мы перемещались, как нормальные люди.

– В таком случае, мы отправимся немедленно, Повелитель Рек…

– И оскорбите меня, не поприсутствовав на пиру в честь нашего договора? Пусть он и предварительный, но начинает дружбу между нашими царствами! К тому же, мне бы хотелось почтить прошлого Адаалат-ка-Джаду Бхопалара, уважив его столь достойного ученика, – правитель радушно развёл руками.

– Ммм… Конечно. Не посетить такое мероприятие – оскорбление хозяину, – Роши снова поклонился. Я просто кивнул. Местный правитель меня выбешивал. Но план Роши я уже понял. Месяц? Кажется, мне придётся выложиться. Сильно выложиться.

* * *

– И много ли у меня осталось времени? – Сварнраадж сидел на троне, сложив руки перед собой, сцепив пальцы, и опустив на них голову. Мы с Роши, пропахшие потом и не спавшие, стояли перед ним, вид имея весьма жалкий внешне. Впрочем, ни у одного придворного идиота не нашлось достаточно глупости, чтобы что-то подобное нам высказать.

– Мы спешили так, как только могли, Солнцеликий, – Роши сцепил руки за спиной. – У тебя есть ещё двадцать пять дней.

– За пять дней успели, значит? – Сварнраадж приподнял в удивлении брови.

– За четыре. Раджа Рек задержал нас на пир, который длился весь день и всю ночь. И заставлял нас пить вино и мёд…

– Самолично кунал вас в кувшины с вином лицами? – фыркнул хозяин Бхопалара.

– Поднимал кубки либо сам, либо кто-то из его людей, – пожимаю плечами. – Такие речи провозглашал, что отказаться было нельзя. Но ему, как видишь, это не особо помогло.

– Да уж, вижу. Тебе стоит стать брахманом, как и предлагает ка-Джаду, – мимоходом заметил он.

– У меня на этот счёт другие мысли, Солнцеликий, – пожимаю плечами.

– Да. Жаль. Насколько быстро ты сможешь перемещать отряд? Сколько времени уйдёт на дорогу?

– А какой численности отряд? – хмурюсь.

– Нужны джунуюдха. Не меньше сотни, – заметил находящийся здесь Брафкасап.

– Ещё – обычные воины. Тоже сотня, – кивнул Роши. – Для всех них повозки с едой, подарками. Плюс – придворные, которые захотят присоединиться.

– Обычные воины могут быть и из их свиты, – отмахнулся Сварнраадж. – Но суммарно людей, вместе со слугами, получится не меньше трёхсот. Меньше – просто непозволительно для Раджи Бхопаларского Царства.

– Гм… – я серьёзно задумался. По ровной местности двести человек я бы на такое расстояние провёл за неделю. Максимум – за дней десять. Но это нормальный армейский отряд, который обучен ходить в походы с порталистом. Как в Шумере. То есть – будет быстро перемещаться, когда открывается портал, не будет тупить с повозками, с животными, будет организован… А тут у нас будет на пути горная местность. Её придётся обходить, потому что мы серьёзно застрянем в горах с повозками. Открыть портал – я открою. Но пока их проведут, разместят и поставят нормально в условиях гор, пройдёт много времени. – Три недели, Солнцеликий. Если без повозок, то справлюсь за дней двенадцать.

– Без повозок не выйдет, – покачал головой Сварнраадж.

– Путь будет проходить невдалеке от северных маджаратов. Можно послать Вестников заранее и приказать твоим подданным, которых ты желаешь видеть в своей свите, собрать отряды и выдвинуться туда. Еды можно не брать в большом количестве: наш путь будет куда как быстрее, чем любой другой. Подарки… Достаточно простых. В конце концов, это Владыка Рек должен давать за свою дочь приданое. Боюсь, он может отдать меньше, чем ты ему привезёшь. Мы и так уже подарили одну реликвию, – Брафкасап излагал свои мысли чёткими рублеными фразами. – Ещё – мне лучше не сопровождать вас.

– Отчего же? – Сварнраадж несколько гневно повернулся к своему Адаалат-ка-Джаду.

– Фарух не слабее Абтармахана и является Хранителем Шивкамути. Я не справлюсь с ним в прямом столкновении. С Раджи Рек станется как-то спровоцировать ещё один бой. Я сражался с Тиглатом несколько раз, оттого примерно представляю, как он победил…

– Фаруха ты тоже в действии видел, – заметил Роши. – Ещё тогда, двенадцать лет назад.

– Да. Без Шивкамути шансы у меня были бы. Меньше, чем у него. У него простая тактика – много огня. А если не помогает, то просто нужно огня ещё больше. И с Шивкамути он может так достаточно долго.

– Да, – киваю. – Если будет поединок, то лучше с ним сражаться опять мне.

– А ты справишься? – приподнял брови Сварнраадж. – Если бой будет насмерть.

– У меня очень неплохие шансы, – киваю. Если использовать кольцо духа грома, правильно бить по врагу Дождём Разочарования и в нужный момент призвать двурогого, то шансы очень серьёзные. В идеале мне, конечно, не бодаться с этим монстром надо, а подло и аккуратно сделать большую бяку. Подготовить зеркальную ловушку и просто затащить на первый слой зеркали. Выбраться оттуда Фарух сможет с вероятностью пятьдесят на пятьдесят, но времени у него это займёт много. Месяц-другой. Если повезёт, то он просто сдохнет от голода. Если нет, то он сможет проломиться через грань зеркали с помощью грубой силы и Шивкамути. Благо, она не только мощный накопитель, но и крайне серьёзный артефакт, который и сам за некоторое время выходит из Зеркали в силу своих свойств. Но, если Фарух сможет такое сделать, вернувшись через повреждённую кромку в месте, где я его туда скину, то он потратит очень, очень много сил. В таком состоянии я с ним справлюсь однозначно. К сожалению, сделать зеркальную ловушку сходу с помощью одного заклинания я не могу. На такой фокус потребуется много времени. Час-два, наверное.

– Хорошо. Нужно как можно скорее всё организовать и успеть. Мы уже слишком много вложили в это сватовство, чтобы оно сорвалось из-за прихотей Раджи Рек…

На одном из привалов, уже в пути, я пытался вспомнить некоторые события. Абтармахан вставал перед глазами регулярно, нередко его слова из прошлого приобретали новый смысл. Сейчас мы двигались в сторону Речного Царства. И я занимался только четырьмя вещами: открывал порталы, медитировал на своём месте в телеге. Спал и думал. Ну, ещё ел и осаживал Шак’чи, чтобы не творил разного рода вредительство. Но и всё. Вот воспоминания и стали накатывать волнами. Однако некоторые были интереснее прочих. Конкретно сейчас я вспоминал один важный, возможно, разговор.

* * *

– … А шумеры считают, что духи используют ману?.. – он был удивлён не меньше моего.

– Разумеется! Призраки магов колдуют с помощью маны, пойманные духи могут давать ману… У меня вот здесь, – я показал кольцо Грома. – Дух, который даёт мне ману молнии!

– Гм… Духи пользуются маной, но особой, – попытался сформулировать Абтармахан. – А чем древнее или сильнее дух, тем особенней у него энергия. Подобно тому, как отличаются мана огня от маны смерти, мана духов отличается от людской.

– А…

– Ты не понял, – он огладил свою бороду. – Мана ЛЮБОГО духа несёт его отпечаток, слепок и волю. Просто благодаря мане моего спутника, я создаю форму огненного змея, а не огненной жабы или кабана. Я не контролирую этот процесс. Ты никогда не получишь ману из обычной молнии такую же, какую тебе даёт твой заточённый дух. Более того, мана духов глубже и… другая. Если пустить её в свои духовные линии и долго медитировать над ней, то можно найти невероятные отличия от обычной. И чем древнее дух, тем больше отличий. Мы в Храме не знаем, с чем это связано: у живых существ из плоти и крови совсем не так. Но, в любом случае, энергию духов от маны мы отделяем. Они похожи много больше, чем мана и жизненная сила, но мы всё равно выделяем их в разные типы человеческих начал.

– Ты имеешь в виду семь аурных оболочек?..

– Да, – он кивнул. – Сила духов явно уже не совсем энергия духовного тела. Но и к другим её отнести нельзя. Родственная, но… Но, во-первых, это уже знания Храма, а во-вторых, мы и сами не знаем, что там и как, – резко отрубил он. – А теперь будь так добр, достань еду из костра.

– Угу…

* * *

«Знания Храма» мне теперь были доступны. И там действительно особо не знали, что и как. Но разделяли энергию духов, ману и жизненную энергию. Хотя, казалось бы, разницы особой между первыми двумя нет. Смысл мне особо был не понятен. Но я внимательно вчитывался в записи виртуальной книги, пытаясь понять, что же имеется ввиду. Храмовники не делали по этому поводу никаких внятных заявлений в своих трудах. Но все как один писали, что нужно впустить силу духа в себя и долго-долго медитировать над ней, чтобы почувствовать некое «эхо» от неё. Что имелось ввиду, какие перспективы это давало – не ясно. Точнее, кое-что было ясно. Например, позволяло настроиться на духа лучше. Но с Шак’чи у меня и так всё неплохо. Ещё – познать что-то через такую медитацию. Что и как – не ясно. Были, что забавно, даже ранние труды Абтармахана и Брафкасапа, которые оба писали, что образ своей формы увидели и ощутили впервые именно через такую медитацию. Поговорить об этом с Брафкасапом уже не удалось: эти мысли посетили мою голову после отъезда.

Ничего примечательного по пути не происходило. Мелкие события случались, конечно. Например, вестники Храма заметили в стороне от одного из наших привалов, где-то в восьмидесяти километрах, около полусотни дэвов. Даже больше. Почти шесть десятков. Собираться такими крупными группами эти твари просто так не стали бы, так что логично было предположить, что на северо-восточных границах Бхопалара они оказались не просто так. После очередного привала я провёл к ним порталами Сварнрааджа лично и сотню джунуюдха. Четырёх взяли в плен, сумев не сильно повредить и связать. Теперь они тащили некоторые повозки, а по прибытии Сварнраадж собирался подарить их Радже Рек. Как он выразился: «Мой будущий тесть явно любит всяких забавных зверушек».

Прибытие к границам Речного Царства было фееричным. У нас оставалось ещё пять дней до конца назначенного срока. Приграничные земли с землёй рек почти опустели после нашествия эмушитов. Селились там в основном беглецы и преступники, а ещё – выжившие похалайские беженцы. Местные влиятельные люди, как я слышал начали иногда устраивать там охоту на людей: веселились, сжигали деревни и ловили «добычу». Рабов, то есть. Фактически – настоящие разбойничьи набеги. Похалая больше нет, защитить некому. Полай, который был тесно связан с Похалаем, далеко. Все свои земли, вроде парочки вассальных городов-государств на границе с драгоглазыми, он потерял. И не до другого края света ему сейчас. Так что немногочисленные люди, которые таки уцелели в приграничье Речного Царства, оказались в незавидном положении. И никакие гонцы и вести оттуда двигающуюся через порталы армию, даже будь таковые отправлены, обогнать не могли. Так что мы просто внезапно вышли из-за холма недалеко от первого крупного города, который, увидев нас, начал спустя минут двадцать закрывать ворота. Уверен, и гонца отправили. Хотя с деревянно-земляной стеной в два метра высотой эти меры предосторожности довольно сомнительны для городка с населением около тысячи человек, если так, на глаз.

Мы встали лагерем, спокойно поели, отдохнули, после чего я открыл новый портал на сорок километров. И армия (или, скорее, крупный отряд) прошла его минут за двадцать, оставляя город позади. Так мы и шли вперёд, едва-едва не дыша гонцам, несущимся во весь опор, в спину. Невольно они изобрели принцип эстафеты. Один загнанный несчастный добирался до поселения. Вблизи оказывалась наша армия, после чего оттуда стартовал другой гонец, который был свеж и мог бежать.

К столице мы подошли на расстояние где-то в полсотни километров с запасом времени в четыре дня. И там нас уже встречала армия. Точнее, другой крупный отряд из примерно ста человек. Но фигуру Фаруха в расшитых золотом одеждах я узнаю издалека. Два Раджи встретились посередине поля, укрытого толстым ковром густой зелёной травы.

– Вы⁈ – в удивлении раскрылись глаза у правителя окрестных земель.

– Спешили, как могли, Владыка Рек, – слегка поклонился в седле Роши. – Едва успели. Но, как видишь, наш господин здесь.

– Невежливо встречать так будущего зятя, государь, – улыбнулся правитель Бхопалара одними краешками губ.

– Солнцеликий Сварнраадж, я полагаю, – медленно протянул Раджа Рек, слегка приподнимая руку в останавливающем жесте и не давая сидящему рядом на коне Фаруху что-нибудь сказать. – Свататься приехал.

– Я слышал, твои дочери – редкостные красавицы. Когда ты дал своё отцовское согласие, я не мог не поспешить, – Сварнраадж весело смотрел на соседа-правителя, лучась довольством и как бы говоря, что он всё-таки перехитрил оппонента. Кстати, забавно, что мальчишка двадцати двух лет сватается к дочерям человека, которому всего тридцать пять. Хотя, если я правильно знаю, Раджа Рек стал отцом вообще в двенадцать лет. И с тех пор сексуальную жизнь ведёт не менее активную, чем раньше. Будь дело в Шумере, люди бы сказали, что к нему благосклонна Инанна. Но дело не в Шумере.

– Ну что же… – Раджа Рек задумался. Думал он около минуты. Потом кивнул. – Твоё появление, Солнцеликий, было неожиданностью. Я приму тебя и полсотни твоих людей в своём доме, но я не могу принять остальных твоих людей, ведь ты не предупредил меня заранее. Им придётся стать лагерем за городом. Сегодня и завтра я устрою пир в честь твоего приезда. К тому же, не далее, как позавчера у меня родился пятый внук, так что к празднику мы готовились заранее.

– Поздравляю тебя, государь. После пира же я посватаюсь к твоим дочерям, – улыбнулся Сварнраадж.

– Безусловно, – Раджа Рек хмыкнул. В его словах я отчётливо уловил неясность.

Богатый пир выдался весьма пышным, два правителя сидели вместе, какой-то писец, которого Сварнраадж взял с собой ещё в Бхопаларе, непрерывно строчил в пергаментных свитках, что-то там описывая… Я заглянул как-то в его записи, так там одни небылицы: битва с дэвами превратилась в грандиозное побоище, достойное отдельного места где-то рядом со сражением на мёртвой горе, как назвали наше противостояние армии мертвецов во время войны с эмушитами, или битвой за Похалай, про которую ходили небылицы одна интереснее другой. В том числе – и про грандиозное противостояние с Тай-Кером, где благородные храмовники и пришлые чародеи, мы с Имхотепом, то есть, в тяжёлом сражении, полном потерь, прогнали грозного чужестранного чародея. Во всяком случае, в начавших ходить в народе рассказах именно такая интерпретация считалась каноничной. С учётом объёма записей, боюсь, такие слухи пойдут скоро, что просто держись. Меня и так после лечения больных, призывов дождей и побед над местечковыми монстрами, большинство из которых представляло из себя всевозможную средненькую местную нечисть, называют Тиграторасу. А уж Сварнраадж как свою репутацию укрепил… Теперь вот будет ещё и это.

После пира, на котором все изрядно напились, мне пришлось прочищать Сварнрааджу и Роши головы протрезвляющими чарами. После чего обнаружилась новая проблема: нет невест. Все три свободные дочки местного правителя оказались вне столицы. Где, кто, зачем… С прискорбием «несчастный отец» сообщил, что все три, внезапно, влюбились. Ну или влюблены были давно. А узнав, что Сварнраадж собирается жениться на одной из них, умотали к своим женихам, чтобы дождаться окончания срока обещания отца и согласиться на помолвку и свадьбу с ними. Раджа Рек же очень сожалеет, что так вышло и вообще – выслал погоню, но вот успеют ли, догонят ли…

А кому разбираться со всем этим? Правильно! Тиглату. Благо, человек-скорпион был жив и здоров, так что смог указать направление и расстояние до, собственно, самой нужной из местных прекрасных дев, которая под покровом ночи и была похищена у потенциального жениха, после чего оказалась доставлена под светлы очи отца и жениха будущего, где и ответила формальным согласием на предложение пожениться. И это, хочу заметить, всего за сутки поисков, благо, человек-скорпион указывает направление и расстояние, но пока туда прибудешь… А повторно вызвать уже нельзя.

– Я хотел бы, чтобы моя дочь была в безопасности под твоей рукой, – хмуро заметил Раджа Сварнрааджу.

– Ты считаешь, что я не могу защитить собственную жену⁈ – нахмурился правитель Бхопалара, бросив злой взгляд на хозяина дворца.

– Нет, не в этом смысле. Я отец. И желаю сделать всё возможное, что только могу, – он извиняющимся жестом качнул кубком с вином, приложив руку к сердцу. Ага. Так я тебе и поверил. Небось – опять пакость задумал. – Поэтому я отдам ей в приданое двух телохранителей. Моих ракшассов, – посмотрел на заигравшего желваками Сварнрааджа. Ну да. Одно дело – обычная девушка. Другое – имеющая под рукой двух монстров, которые опаснее джунуюдха. Собственно, джунуюдха таким противостоять смогут только пробудившись. А для уничтожения нужны, я думаю, по пятёрке готовых пробудиться джунуюдха на каждого. И это – у девчонки семнадцати лет. Явно не особо радостно настроенной по отношению к перспективе выйти замуж за Сварнрааджа. Я так и не понял. То ли ей чем-то прежний жених нравился, то ли просто не любила бхопаларцев в общем и Сварнрааджа в частности: с таким отцом – не удивительно. Чую я, намучаемся мы с ней ещё…

Пока во дворце шёл новый пир, но уже свадебный, я размышлял. Я желал помедитировать с маной Шак’чи. И просто подумать. Концентрированный жар вошёл в тело через область спины, сжимаясь в области солнечного сплетения. Любые незаметные ощущения слабости или вялости отступили. Спали ограничения и оковы тела. Я стал сильнее, быстрее, крепче. Пот с кожи мгновенно испарился, кожа сделалась сухой, воздух вокруг сильно нагрелся, повалив в незакрытое деревянной вставной заслонкой окно и создав сквозняк. Огня вокруг не появилось: я слишком хорошо контролирую силу Шак’чи.

Сосредоточившись, я попытался войти в резонанс с Шак’чи. Получилось в течение пары мгновений: это действие уже давно стало привычным и простым. Затем я наполнил жаром свои духовные линии, начав обмениваться с обезьяном маной. Его на мою. Баш на баш, так сказать. Мой резерв сейчас пять тысяч пятьсот семьдесят четыре единицы. Я довёл концентрацию маны Шак’чи в своём ноусе до того, что больше полутора тысяч единиц стала составлять только она. Жар в духовных линиях стал крайне ощутим. По ним будто тёк огонь. Не лава, а именно огонь. Сухой, невесомый, невероятно горячий. Что же…

Для начала я постарался погрузиться в ощущения. Медитация такого рода сильно отличается от медитации для пополнения маны извне. Здесь не требуется сливаться со вселенной, чтобы взять у неё, устремить в себя часть содержащегося вокруг горячего эфира. Нет. Здесь нужно ощутить ману в собственных духовных линиях. Распределённую по ноусу. Ощутить, почувствовать, впитать исходящие от неё эманации, чувства, незримые и тонкие нюансы, нотки, отзвуки, которые в ней играют. Настроиться на неё. И, будучи в резонансе с Шак’чи, я мог это сделать куда легче, чем в любом другом случае.

Текущий по духовным линиям огонь начал раскрываться, словно бы я смотрел на расплывчатую картину, чёткость которой начала возрастать, раскрывая всё больше деталей, которые до этого и видны-то не были. Сухой, невесомый и жаркий огонь стал ощущаться тоньше, чётче, полнее. Он колебался и подрагивал. Почему-то стал вызывать ассоциации с цветами. Жёлтым, белым, красным, оранжевым. Почему-то сознание начало слегка меняться. Появились фантомные ощущения отсутствующего хвоста. Злоба, веселье, желание устроить пакость и одновременно кого-нибудь убить буквально просочились в голову, вплетаясь и растворяясь в моих мыслях и чувствах.

Судя по всему, то, что я сейчас делаю, должно было быть сделано ещё до первого слияния с Шак’чи. Обмен маной и долгие медитации на неё. Но Абтармахан решил пропустить этот «маловажный» момент. Из минусов – он усложнил мне в своё время жизнь. Из плюсов – я сейчас с лёгкостью делал то, на что уходят у нормального человека месяцы.

Мой разум сильно сблизился с разумом Шак’чи. Желания объединились. Он легко понимал, о чём я думаю. Я прекрасно чувствовал его мысли. Наконец появилось то, что я так долго искал. Это самое «эхо». О чём говорили в своих записях Абтармахан и Брафкасап мне стало предельно ясно, когда я понял, что мана Шак’чи странно вибрирует… Нет, не то слово. Скорее, имеет некое дополнительное качественное ощущение, которое ранее было абсолютно незаметно. Погрузившись в него глубже, я смог понять больше. Шак’чи, свёрнутый в облако безумного жара внутри моего тела, издавал словно бы четыре разных застывших тона. Один сложный звук, смешавший в себе раскалённое пение, деревянный скрип и мелодичную трель я быстро распознал: так ощущался посох Шак’чи. Не мой физический, и не аркан, а тот самый, который был первым. Вырезанный из белой яблони и истлевший от долгого пользования духом, но оставшийся с ним в виде уже отбросившего ненужную физическую форму артефакта. Но вот что означали остальные «мелодии»… Они давно уже стали играть в унисон, но я чувствовал, ощущал, что они разные. Я был похож на слепого, двигающегося на три близких, но всё же различающихся звука, постоянно от него убегающих. Я пытался вслушаться, определить, пока не ощутил рядом со своим разум Шак’чи. Обезьян будучи практически мной в тот момент, обладал в этом странном чувстве возможностью ощущать всё совсем иначе. Он словно бы тоже выявил в себе эту странность, отправившись вместе со мной в звучащее никуда, дабы разобраться, что именно мы чувствуем и ощущаем.

* * *

Шак’чи когда-то давно был обезьяной. Он уже и не помнил, когда и где жил, что делал и чем занимался. Просто однажды ему не повезло. Он попался людям, которые смогли оглушить его и связать. Шак’чи, который тогда и имени-то не имел, оказался в какой-то странной пещере. Сейчас он знает – это была людская хижина. Двуногие, так похожие на его сородичей, но также и столь отличающиеся, долго танцевали вокруг костра, а затем один из них, одетый в чужую шкуру, с привязанными перьями и рогами, в ожерелье из маленьких черепков, бросил его в огромный костёр. Живого. Туда же он плескал какие-то пахучие жидкости, бросал пучки трав и странные камни, но это всё Шак’чи уже не видел. Он сгорал заживо. Жадное пламя лизало его и пожирало. Он обезумел от боли и ужаса, страха перед смертью и перед огнём.

А потом в огне рядом появился человек. Он тоже горел, но в первую очередь он своим огромным клыком, который держал в руке, видимо, отобрав до этого у какого-то чудовища, старался убить Шак’чи. Жертвенной обезьяне тогда просто повезло: ей удалось опрокинуть человека и, отобрав клык, воткнуть его в живот несостоявшемуся убийце. Ту схватку Шак’чи плохо помнил: он был безумен, видел лишь урывками, да и то – всего одним глазом. Другой спёкся. Всё тело было объято пламенем, жадно бегущим по шерсти, а боль скручивала мышцы лишь чуть менее сильно, чем заставляла их сокращаться агония.

Шак’чи тогда умер, но умер он не просто так. Он не понял, как именно, но тот двуногий в маске и ожерелье что-то сделал, когда в пламени костра дрались обезьяна и человек. Победивший забирал себе силу проигравшего и рождался вновь. В огне. Таковы были условия. Кто же знал, что метров полутора роста обезьяна, уже обгоревшая и едва живая, сможет убить воина, вступившего с ней в схватку, лишившись спутывающих её верёвок? Шак’чи забрал у человека самое главное: его душу. Он получил разум, пусть и бывший безумным и слабым первые лет сто после своего появления. А ещё он получил огонь. Душа убитого срослась с его собственной. Вместе они родились вновь одним целым. Став духом огненной обезьяны. Шак’чи получил от убитого человека его силу, знания и разум. И ещё кое-что. Имя. Оно осталось без хозяина, когда того поглотил дух сгоревшей заживо обезьяны. Шак’чи не планировал так делать. Первые лет восемьдесят он вообще не мог ничего планировать, но так его называл шаман, с которым полубезумный от всё ещё трансформирующегося разума и произошедшего с ним дух заключил договор.

Потом шаман умер, а Шак’чи смог освободиться. Он вспомнил всё, что с ним случилось, он хотел отомстить, но другой шаман, занявший место учителя, победил и изгнал его. Он бы снова поработил или уничтожил, но Шак’чи смог сбежать, а потому его просто изгнали.

Позже Шак’чи, снедаемый жаждой мести тем, кто когда-то его создал, вернулся назад. Он нашёл место своего рождения, но не нашёл потомков тех людей, кому желал отомстить. Вместо них там жили другие люди. Шак’чи узнал, что прошла большая война и племя, которое он не любил и которому хотел отомстить, было истреблено.