Текст книги "Античный Чароплет. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Аллесий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 52 страниц)

* * *

«А я думал, это у меня прошлое интересное…» – ошарашено думаю, открыв для себя столь старые воспоминания. Я словно прочувствовал всё, что чувствовал тогда Шак’чи, бывший безымянной обезьяной. Обезьяна и человек, которые всё ещё не до конца слились. Но откуда третья часть отзвуков? Что является их источником? И почему я не помню злобы или ярости на шамана, с которым Шак’чи вначале заключил договор? Словно бы так и надо? Не сказать, что я прожил вместе с ним десятилетия жизни вновь, скорее, они промелькнули передо мной неясными образами, проясняясь в наиболее важных моментах, откуда и шла рассинхронизация внутри обезьяна. Что же там такого важного?.. Шак’чи тоже не совсем понимал, что такого непонятного в его прошлом, хотя и чувствовал неправильность. Вместе мы с ним погрузились в самое начало ещё раз.

Схватка, в которой он родился. Вокруг были люди, они танцевали, стучали палками друг о друга, но всё это было смазано. Чёткими были только человек и обезьяна, сгорающие заживо. И огонь, конечно. Огонь, да… Два отзвука нашли свои источники в воспоминаниях. Я прекрасно уже ощущал, откуда они взялись. Но что такое этот странный гул, треск, рёв? Откуда он идёт? Может, под хворостом? А что хворост? Там вообще неясно, что горит. Хворост, стволы деревьев, ветки… Всё нечёткое. Только бьющиеся насмерть человек и обезьяна. И сжигающий их огонь. Мы уже давно ощущаем не всплывшие заново воспоминания Шак’чи. Мы смотрим, точнее даже не смотрим, а чувствуем каким-то непонятным ощущением сражающиеся друг с другом образы. Человек. Обезьяна. Посреди моря жаркого пылающего огня, слепящего своими отблесками и искрами… Огня?..

Поняв источник гула, я словно бы вытащил затычки из ушей. Или у меня внезапно вернулась чувствительность кожи. Или нос стал чувствовать запахи… Словно бы вернулось заблокированное сенсорное чувство, сделав мир полнее. Я понял, что гул исходил от огня. Он был полноценным участником процесса. Он был этим «третьим». Той недостающей частью мозаики, которая стала картиной рождения моего спутника.

Шак’чи тоже был ошарашен. Словно бы он у себя ещё один хвост нашёл. Он стал более «целостным», осознав это. Но как огонь может быть равноценным участником процесса того давнего ритуала? Если это вообще огонь.

В сознании Шак’чи, как и в моём, стали всплывать смутные образы, мысли. Непохожие на нормальные, абсолютно чуждые мне. Но родные и понятные Шак’чи. Бесконечный жар. Там жарче, там – ещё жарче. Я такое место даже представить боюсь. Настоящий океан, безграничный космос бесконечно жаркого огня… Он тёк, твердел, пылал и гудел. И не доставлял никакого дискомфорта. Здесь были свои ветра, течения, свои твёрдые островки жара столь чудовищного, что седьмое пекло Ада по сравнению с ним будет холодным ледяным полюсом. И в этом жаре плавал Шак’чи. Я чувствовал, что это был именно он. Но он был абсолютно другим. И не имел формы. Никакой. Его куда-то тянет. Он чувствует что-то невозможное. Это какое-то… бессмысленное и несуществующее пустое место, чьи законы чужды привычным. Нет ни одной капли жара. Ничего. Или есть… С трудом я через призму восприятия огненного духа, вызванного шаманом с плана огня, воспринимал свой родной мир. Шак’чи получал от шамана интересную энергию. Раньше он считал, что таковой может быть только жар, но в этом случае – это было что-то другое. Не огненная, а какая-то другая мана, насколько я понимаю. Шак’чи выполнял то, что представлял шаман, передавая духу образы. Зажечь что-то странное… дерево. Это дерево. Окружить огнём, создать непонятную огненную полосу… Огненная плеть? Похоже на неё. Шак’чи получал больше маны, чем тратил. А чужеродная энергия подстёгивала его развитие. Сотрудничество было выгодным. Он умнел, познавал для себя новый мир…

Шаман сменился, теперь это был его ученик, которому учитель передал своего духа. Тот рос, обучался. Научился даже создавать достаточно понятные своему партнёру образы, чтобы общаться. Спустя долгих сорок лет, промелькнувших у меня в голове неясными образами, шаман и дух договорились, что первый взамен на, собственно, службу, поможет второму обрести новое воплощение и выйти на новый уровень сил. Ритуал. Жертва. Человек и обезьяна. Всё правильно. Победитель получает всё. Душу, мысли, память… Только победителем была не обезьяна. Им был огонь, который сжёг обоих. Но есть ли у духа разум? Разумеется, есть. Чуждый и не особо приспособленный к существованию вне его родного плана. Кажется, в Шумере примерно таких существ призывают в виде элементалей. А тот ритуал был попыткой создать что-то вроде элементаля с более продвинутой структурой, душой и возможностями. Человек оказался наиболее проигравшим. И вместо задуманного изначально разума воина разум духа слился с умом обезьяны, приобретя её знания, умения, особенности восприятия мира, чтобы ощущать место, где теперь предстояло долгое время жить. Запланированный договор с шаманом…

Образы резко закончились, синхронизация с Шак’чи пропала. Он бесновался у меня в груди. Яростным усилием воли я задавил волны его эмоций и конвульсий, аккуратно выведя из своего тела.

– Что думаешь? – спрашиваю у появившегося передо мной обезьяна. Тот молчал. Он был ошеломлён и непонимающе сжимал ладонями с горящей на них шерстью посох. – Ты никогда и не был обезьяной. Ты изначально был призван шаманом с огненного плана. А твоя память обезьяны – просто попытка взять более нужное для нормального существования в этом мире. И ты всегда это знал и понимал. Всегда знал и чувствовал себя огненным духом. Просто не осознавал, насколько это так. Чего молчишь?

– Чи, – как-то неуверенно сказал он.

– Думай, – пожимаю плечами. – Не буду мешать. Только не жги ничего.

Система всю эту катавасию, продолжавшуюся, судя по встроенным часам, больше восьми часов, оценила в целый уровень. А ещё я потерял больше четырёхсот очков праны, которую нужно было восстановить. В пиршественном зале в основном сидели и о чём-то, зевая, болтали самые крепкие. В основном люди валялись мордами на столах или вообще под столами. Спихнув тело какого-то упившегося в хлам придворного, я принялся с аппетитом набирать себе еды со всех блюд. Предстояло хорошенько подкрепиться и выспаться, чтобы привести себя в норму. Оба свободных очка за уровень отправились в мощь чар.

Сварнраадж отпустил меня, решив двигаться назад домой «нормальным ходом». Спешить больше было некуда, а он собирался заехать в некоторые города. После прошедшей свадьбы Раджа Рек стал куда более покладистым. Во всяком случае, с наличием нового родственника он вроде как смирился. Так что я должен был отправиться заняться кое-чем важным на территории Бхопалара как можно быстрее. Да и то правда: вокруг Сварнрааджа больше двух десятков магов, плюс сотня джунуюдха. На кой чёрт там я? Раджа Рек не собирался убивать своего зятя. Ауры не лгут.

Когда я перемещался телепортами через горный хребет, меня потянуло в южную сторону крайне знакомым чувством. Своеобразное чувство направления. Служа Энки, я никогда не мог заблудиться в море. Вообще. Я всегда знал, что и где находится. Какое где побережье. И так далее. А сейчас я чувствовал именно это самое направление. На суше. Откуда, как? Почему я ощущаю это там, где никакого моря нет и в помине? Меня что-то влекло на юг. Там должно быть побережье.

Спустя сутки я добрался до берега. Песчаный, он переходил в скальный, где резко обрывался. Глубоко вдававшаяся в море скала, словно инородный нарост, разрезала воду, песчаный пляж и растительность, представленную многочисленными одинокими пальмами, превращающимися вдалеке от моря в густеющий лес с куда более многочисленными и разнообразными растениями. Даже оплетающие часть скалы многочисленные вьющиеся лианы и сорняки не могли заставить её влиться в окружающий природный пейзаж.

– И что тут я должен найти? – непонимающе озираюсь. Чувство направления указывало куда-то в море, которое около края скалы было уже крайне глубоким. Метров двадцать, не меньше. Драгоценные глаза позволяли видеть глубоко сквозь поверхность и толщу жидкости. Но ничего важного я пока не замечал. Пока.

Где-то в глубине мелькнула большая тень. Она стала всплывать, пока не приблизилась к поверхности метров на пять. Мне стало хорошо её видно.

– Касатка?.. – несколько неопределённо нахмурился я, не понимая, что там происходит. Напрягало, что от этой «касатки» исходит странный отзвук, да и плохо различаемые мной в качестве зрительных ассоциаций ауры всё равно показывали, что это существо кто угодно, но точно не огромный, больше семи метров в длину, кит. – Какого чёрта?.. – прошипел я, смотря на непонятное зрелище.

Существо, похожее на касатку внешне, словно одна капля воды на другую, начало биться в конвульсиях. Точнее, оно плавало, но тело всё время конвульсировало и содрогалось. Впрочем, продолжалось это недолго. Недалеко от касатки появились два дельфина, плавающих рядом. Наконец, касатка буквально исторгла из себя в быстро растворяющемся красноватом облаке… что-то. Какой-то комок чего-то там. Комок был подхвачен дельфинами, аккуратно вынырнувшими и удерживающими комок недалеко от поверхности воды. Снизу от неё. Касатка в это время начала преображаться. На пятнадцать метров вглубь воды даже мои глаза плохо видели, но, кажется, её контуры преобразились в женскую фигуру с хвостом. Русалка уплыла, не пояснив совсем ничего. Встав на четвереньки, я аккуратно выловил из воды новорождённого ребёнка, которого удерживали на месте дельфины. Впрочем, надолго мне дельфины ребёнка не отдали. Держа за руки ртами совершенно не вопящее дитя, они потянули его обратно под воду, дав лишь сделать десяток глотков воздуха. Впрочем, ребёнку, кажется, было всё равно.

У одного из дельфинов где-то ближе к хвосту на туловище открылась небольшая щель. Там было нечто похожее на сосок. Странно, я, конечно, мало про них знаю, но мне казалось, что у них такое природой не предусмотрено. Не в смысле сосок, а в смысле, чтобы там всё само открывалось… помогая ребёнку, дельфины начали его… кормить. Спустя минут восемь, они опять вытащили новорождённого и уплыли, оставив меня с идиотским видом и ребёнком с мощной аурой. Он мирно спал, совершенно наплевав, что висит у меня на руках под не особо тёплым ветром, будучи абсолютно голым, над водной пропастью на краю скалы.

– Добавлено новое задание «Дети Богов».

В течение семи лет заботиться и учить сына вашего покровителя.

Награда: 7 уровней. Благосклонность Энки.

Штраф за провал/отказ: ярость/раздражение бога-покровителя.

Принять: Да/Нет

– Эм… – я ошеломлённо читал задание, держа ребёнка с необычной аурой на руках. – Я не хочу относиться неуважительно, но… Ты там нормальный вообще? Доверить мне ребёнка?.. – я хмуро смотрел на море. – Как скажешь, – пожимаю плечами. – Хотя мне и непонятны твои планы. Я же Радже служить должен ещё года три? Может, чуть больше?.. А потом – учиться йоге. Стою, разговариваю тут с морем, как болван… А имя-то у него есть? – вода накатила на скалу, разбившись тучей брызг. Опав на камень, они на некоторое время образовали узнаваемую и легко читаемую бхопаларской вязью надпись: «Агаст». – А ещё это мне намёк продолжить изучать гидромантию, да?.. – меня обдало мощным шквалом ветра. – Ясно, – вздыхаю. Материализовав в руках отрез дорогой пушистой ткани, которая раньше была частью моего наряда для посещения драгоглазых, я постарался аккуратно завернуть ребёнка. Жалко, его нельзя закинуть в инвентарь и забыть на семь лет. Ведь нельзя же?..

* * *

– И как это понимать? – я вопросительно смотрел на десяток вооружённых крестьян, вышедших мне навстречу.

Ребёнок спал весьма крепко, но всё же проснулся и начал плакать. Я предполагал такое довольно давно: логично же, что младенец захочет есть. Так что спешил с порталами как мог, не решаясь телепортироваться с Агастом на руках. И мне удалось, собственно, добраться до границ Бхопалара, найти рожавшую девку в ближайшей деревне. Молоко у неё ещё было, несмотря на безумную и дурацкую привычку местных шудр начинать уже с пятого-шестого дня кормить своих детей пережёванной «взрослой» пищей, что нередко приводило к их смерти. Я заплатил мужу девчонки горстью медных монет и пожаренной тушкой дикой птицы, которая хранилась у меня в инвентаре. А сам отошёл от воняющей навозом и подгнившей соломой халупы поесть. Разумеется, ребёнка без присмотра я не оставлял, влив в Шак’чи с сотню единиц маны и приказав строго следить за безопасностью младенца. Обезьян мог бы материализоваться где-то на минуту. Этого было вполне достаточно, чтобы перебить всех окружающих и привлечь моё внимание. А дальше я бы телепортировался. На крайний случай, Шак’чи мог бы задержаться в телесной форме и подольше, я обещал ему компенсировать все затраты.

Но помощь Шак’чи не понадобилась, судя по всему, так как младенец был в безопасности. Зато я, вернувшись спустя сорок минут, застал около дома дожидающихся меня вооружённых дубинками и обожжёнными копьями шудр, в количестве восьми человек. Четверо – взрослые мужчины, трое – подростки, а один – вообще ребёнок лет десяти. А, ещё, кажется, три девушки неподалёку готовы были оказать мужчинам поддержку.

– Никак. Уходи отсюда, – выступил вперёд самый старший мужчина. Он уже был сильно немолод для представителя его сословия: лет сорок или около того. Волосы поседели на две трети, но тело было ещё крепкое, да и зубы, пусть все оранжево-жёлтые, присутствовали больше, чем наполовину во рту.

– Конечно. Вот только Агаста заберу, – приподнимаю на манер копья недлинный посох Шак’чи, чья деревянная обугленная рукоять была у меня в руке.

– Нет здесь никакого Агаста. Послушай, разбойник, катись отсюда. Пусть ты и душегуб, а лишний грех перед богами брать на душу нам не с руки.

– Разбойник?

– Ты заговариваешь мне оставшиеся зубы, тать⁈ В дорогой порванной одежде, но с босыми ногами! Притащился из ниоткуда, с ребёнком! Не знаю уж, у кого ты его украл ради выкупа, но вали-ка по по-доброму да здоровым. Даже будь это и твой сын, тут ему будет лучше, чем с отцом-бродягой. Малец крепкий, зубы уже режутся, сам крупный. Пусть ты его и откармливаешь грудным молоком. Дочку мою уже за сиську трижды цапнул. Мужские руки всяко в хозяйстве нужны. Женится на моей внучке лет через десять. Говорю тебе, убирайся отсюда. В последний раз говорю! – он угрожающе потряс копьём. Я, начав понимать ситуацию, внутренне уже давно ухахатывался. Ну да. Руки мужские в хозяйстве нужны, это так. Рождение мальчика – праздник. Девочки – проблема. Нередки случаи, когда от такой проблемы избавляются радикально. Вот многочисленные родственники и решили, увидев крепкого крупного здорового ребёнка у человека, который его защитить, как они думают, не смог бы, прибрать к рукам. Патриарх семейства, кстати, не врёт даже. Реально хочет женить на какой-то из внучек. Видимо, имеются уже хотя бы годовалые: сын Энки необычайно крупный для ребёнка. Килограмм шесть, я полагаю. Даже под семь почти, судя по ощущениям. Так что то, что он был рождён буквально сегодня рано утром, это довольно сомнительная информация для этих простых людей. За разбойника меня приняли? Вряд ли. Скорее уж нашли себе дополнительное оправдание. Слишком неуверенным был и голос, и аура… – Чего замолчал⁈ Или мне тебе сразу брюхо проткнуть! – мужчина, бывший на голову ниже меня, шагнул вперёд и угрожающе махнул вверх своим недокопьём. Даже эмушиты делали лучше.

– Думаю, как мне вас убить. Сжечь или скормить духам? – медленно произношу, лениво бросая ему под ноги сгусток огня. Пару секунд они пялились на расплескавшееся по земле перед ними пламя. Затем попятились. Девки и мальчуган, поняв, что запахло жареным и в прямом, и в переносном смысле, тотчас пустились наутёк.

Спустя десять минут я, держа на руках сонно причмокивающего ребёнка, шагал в очередной портал. Трупов за своей спиной я не оставил. Только обожжённое предплечье того человека, чья жена кормила Агаста. Дурная голытьба… И вот неймётся же им? Надо было всех убить. Тех, кто на меня напал, в смысле. Остальные бы запомнили урок. А так – могут и ещё кого-нибудь попытаться ограбить. Хорошо, если на деньги, а не на детей или жену. С этих станется.

* * *

– Я смотрю, ты полон сюрпризов, Тиглат? – И надо же было встретить в коридоре дворца Абхилашу.

Я успел выполнить поручения Сварнрааджа за трое суток, носясь порталами по всем северным землям Бхопалара. Находить кормилиц для своей драгоценной ноши мне удавалось довольно легко, хотя я ожидал, что будет ещё легче. Удивительно, но иногда приходилось обшаривать пару-тройку соседних деревень. К счастью, вернувшись спустя ещё сутки в Бхопалар, я сразу же отдал поручение управляющему, который нашёл аж двух подходящих женщин. За сущий пустяк, серебряный в день, они готовы были, кажется, даже собственных детей бросить. Благо, мне этого от них не требовалось.

С учётом того, ЧЕЙ это был ребёнок, я старался особо не отходить от него. Тем более, что хлопот мальчик не доставлял. Разве что был крайне крупным и сильным для нескольких дней от роду. Пару раз попав мне кулаком по лицу, он сумел оставить небольшой синяк, который, правда, прошёл за десяток секунд, не успев налиться, стоило только ускорить ток праны. И вот, таская ребёнка на террасу, я и встретил Абхилашу. За последние два года она так и не родила Сварнрааджу никого. Впрочем, полагаю, дело было в том, что у Раджи уже был сын. Сварнраадж стал отцом ещё лет в шестнадцать, наверное. Так что смысла спешить ради наследия престола Абхилаше не было. Она была какой-никакой, но магессой, вполне способной контролировать многие важные нюансы и особенности своего тела, включая и беременность. Так что сама решала, нужны ей дети или нет. Несмотря на бездетность, в гареме Сварнрааджа она занимала сейчас первое главенствующее место, так что, вероятно, боялась потерять его из-за беременности.

– Я много чего полон, – пожимаю плечами. – Магии, денег… Сюрпризы тоже имеются.

– Значит, у тебя есть ребёнок? – несколько отстранённо смотрела Абхилаша на мою ношу. – Сколько ему? Год? Два?

– Куда меньше. И он не мой сын, если ты об этом, – а ещё он слишком много спит.

– Не твой? – проявила она больше интереса. – Тогда чей? Кто его родители?

– Мои… Знакомые. Большего тебе знать не нужно. Я многим обязан его отцу, так что теперь забочусь о нём.

– Вот как?.. – она о чём-то думала. – Могу я взять его? – пару секунд пораздумывав, я передал гречанке ребёнка. Тот слегка приоткрыл глаза, но, укачиваемый неожиданно умелыми руками, вновь уснул. Странно, у Абхилаши же нет детей. Где только научилась?.. – Как его зовут?

– Агаст, – пожимаю плечами.

– Агаст? Первый раз слышу. Что это имя означает?

– Не знаю, – я облокотился на стенку плечом. – Но что-то точно оно значит. Не верю, что его отец мог наречь своего сына случайным набором звуков.

– Вот как… Ты уже нанял слуг, чтобы за ним ухаживали?

– Управляющий нашёл пару кормилиц. Правда, ест он, как не в себя. Боюсь, надо будет искать третью, иначе их собственные дети останутся голодными. Других слуг я пока специально не искал, хотя за ним и ухаживает рабыня, которая убирает мои покои.

– Если желаешь, я могла бы прислать тебе одну из своих. Они раньше следили за Варуджем. Полагаю, с Агастом тоже справятся.

– Вот как? – Варудж, сын Сварнрааджа. Гм… – Да, было бы неплохо, – киваю. – Удивлён.

– Чем?

– Мы с тобой мало общались последние… Года три почти, наверное. Мне казалось, ты на меня обижена.

– Трёх лет хватит заглушить многие обиды. И нет, я устраивала свою жизнь, у меня не было времени для тебя, но это не значит, что я не помогу тебе в такой мелочи, – Абхилаша передала мне Агаста обратно.

– Ясно. Спасибо.

– Рада помочь, – кивнула она, отправившись дальше по коридору. Агаст у меня на руках снова зашевелился. Слегка наклонившись к нему, в попытках понять, что ему опять не так, я получил кулачком в зубы. Довольно чувствительно, кстати. Ребёнок стал издавать какие-то булькающие звуки, похожие на смех.

Присланная уже через час Абхилашей рабыня была явно в обращении с детьми опытна. Я оставлял ребёнка с ней спокойно, хотя и наказывал Шак’чи строго-настрого, чтобы не спускал своих обезьяних глаз. После погружения в прошлое обезьяна, тот был крайне задумчив. Ему, в отличие от прежних времён, не хотелось носиться по округе и пакостить окружающим, так что воспринимал такие задания он довольно спокойно.

Сварнраадж вернулся только через три месяца. Впрочем, Вестники Храма летали хоть и с огромным запозданием, но регулярно, так что никаких проблем здесь не было. Мы знали, что с Раджой всё в порядке, Раджа знал, что в его отсутствие всё спокойно. Я носился иногда по просьбе Брафкасапа в некоторые районы страны и наводил там то дождь, то облака, а заодно исцелял всех подряд. Появившееся в последние два года прозвище «Тиграторасу» стало распространённым и общепринятым, как и явная примета – босые ноги.

А спустя ещё два месяца случилось ЭТО.

Мне потребовалась помощь двурогого в одном деле. Ничего сверхсложного. Один распоясавшийся местный дух. Если быть совсем точным, то духи. Дочери Бхарамари. Королева Пчёл живёт далеко на юге, между берегом и южными предгорьями на землях наг. Где-то так. Дух это древний, сильный. Но не более того. Так вот. Сама Королева Пчёл далеко, своего ареала обитания не покидает. Но вот её «детки», огромные, самые маленькие – с кулак размером, а самые большие – с десятилетнего ребёнка, дело другое. И на юго-западе как раз появился целый десяток таких «красавиц». С учётом того, что эти твари летали, были трудноубиваемы, не брезговали человеческой плотью и убивали своим ядом мгновенно, для обычных людей они были той ещё занозой в причинном месте. И разбираться пришлось мне, как сатьяну Храма и прямому подчинённому Сварнрааджа. Правда, задание давал Брафкасап, но не важно. Двурогий появился как обычно. Получил мысленный приказ. Биться с демоном из господ Лэнга огромные пчёлы были просто не способны. Вскоре они оказались уничтожены, неверно оценив свои силы. Нечего было спускаться и пытаться ужалить этого монстра. Остатки туш я забрал в инвентарь. Повернувшись к двурогому, я хотел было уже отпустить его, когда обнаружил, что демон держит пергаментный свиток.

– Это мне? Положи на землю, – нахмурился я. Подняв предмет телекинезом, я развернул его. – Это… Наг-Сотх? – Полувопросительно повернулся я к демону. Тот кивнул. Наг-Сотх. Один из языков Лэнга. Письменность земель Инкванока и Лэнга, долины Пнот и древнего Трока, города Ирем и Ледяных Полей. Всякие треугольники, квадратики, кружки… Ненавижу их. Я знал этот язык в некоторой степени. Благо, учился я у Халая Джи Беш. Все шумерские демонологи владели Наг-Сотхом в некоторой мере. Письменным, во всяком случае. Но читал я на нём откровенно плохо. – Меня приглашают на праздник? – приподнимаю брови, спустя минуту, в течение которой читал не особо длинное сообщение и пытался удостовериться, что понял всё верно. Впрочем, я уверен, что прочитал всё правильно. Двурогий тоже кивнул. – Не понял… Я знаю про это мероприятие немало. Но разве приглашения получают не только те чародеи, которые заключили с Лэнгом договор? – Двурогий в ответ просто пристально уставился… На кольцо на моём пальце. – Я не продавал свою душу, – хмурюсь. – Я знаю, что за договор заключён в кольце!

И это было правдой. В своё время я потратил около месяца, в том числе даже вложив четыре свободных очка, чтобы дешифровать договор кольца. И он был без подвохов. Точнее, подвохов и подводных камней там было огромное множество, но ничего такого, что бы касалось меня самого. Насколько я понял, если я правильно понял, кольцо было рассчитано на попадание в руки храмовников. А попало ко мне. Многие нюансы и прочее было рассчитано абсолютно явно именно на магов Храма. В частности, к примеру, в случае, если двурогому посвящался владельцем кольца алтарь, то кольцо позволяло расширить функционал, продлить контракт и призывать не только двурогого, но и духов, больше ориентированных на практики Храма по контролируемой одержимости. Храмовники, конечно, тоже не идиоты. Ауры они так или иначе чувствуют. Не стали бы они объединяться с демонами, какими бы они ни были, но… Короче, там был явный, хотя и немного грубый расчёт на длинную и планомерную работу. Которая не обязательно даже подразумевала, что одна из сторон будет контракт знать. Сама ситуация очень интересная, но не более того. Касательно же моего случая, то ограничений было всего три. Во-первых, контракт призыва предусматривал, что демон будет должен откликаться на мой зов в течение двух лет с момента получения мной кольца, независимо от времени разных миров. Время считалось только для самого кольца. Это было крайне забавно, потому что в инвентаре оно идёт ОЧЕНЬ медленно. И этот момент меня почти не волновал. Второе ограничение: призывать двурогого я мог только раз в тринадцать дней по времени Земли. Тут сделать ничего было нельзя. И, наконец, третье ограничение. Видимо, на случай умников, которые захотят воспользоваться магией времени. Я не мог призвать двурогого больше пятидесяти шести раз, так как за два года, призывая его раз в тринадцать дней, больше пятидесяти шести раз призыв осуществить нельзя.

– Бррр… – тихо рыкнул он. Скорее, этот рык был похож одновременно и на какое-то фырканье.

– Приглашаются все, кто заключал с вами договор? Ясно. Я не могу переместиться в Лэнг самостоятельно, даже если захочу прийти. Это предусмотрено или нет? – демон молча показал на кольцо. – С его помощью можно переместиться? Или… – уточняю. Он достал откуда-то, я не понял, откуда, ещё один свиток пергамента, положив тот на землю. Развернув и его телекинезом, я получил, просмотрев, сообщение о получении опыта. Заклинание перемещения в Лэнг. На шумерском. С полным описанием, включая нужные ритуальные схемы. – Предположим. Я подумаю, – киваю, убирая кольцо в инвентарь.

Следующую неделю я занимался в основном поиском информации. Призывал человека-скорпиона, вдумчиво перечитывал свою виртуальную книгу, где были большие куски скопированной информации из книг Йена, Гази, Халай Джи Беша. Первый и последний имели с демонами немало контактов, второй во многом тоже. Я призвал Асамота, отплатив ему за совет и «экспертное» мнение бубном эмушитов. Чернокожие дикари имели привычку не только чужие души заключать в свои поделки. Самые мощные артефакты были вместилищем духов прошлых шаманов, помогавших нынешнему. Асамот добыл мне за этот несчастный бубен с тремя душами всю информацию, какую только смог найти. Благо, Лэнг поддерживал дипломатический контакт с Адом. Сверхсекретной информация об этом мероприятии, куда приглашают каждые три года колдунов, заключивших контракт с Лэнгом, послов соседних миров и некоторых могущественных магов, не была. Мне непонятно было только почему я не получил приглашение, скажем, в прошлый раз. Кольцо двурогого у меня ведь уже больше трёх лет? Или нет?.. Но приглашение было подлинным. Заклинание – тоже. Мне явно можно было в относительной, насколько это возможно в данной ситуации, безопасности смотаться в настоящий тёмный мир. Царство демонов, мрака и ужаса, гиблая земля губительных сил, обиталище отвратительнейших из чудовищ, которым в своё время могли бы скормить даже мою собственную душу. Вот, как был известен Лэнг в Шумере.

– Присматривай за Агастом, – я дождался кивка Шак’чи. Мне в приглашении чётко отметили: «без сопровождения». Дух мог за такое сойти, так что я не стал его тащить. Оставил в своих покоях посох, превратив его во временный тотем и накачав праной свернувшегося внутри Шак’чи в огромных количествах. За буквально неделю я слил ему больше двух тысяч единиц. Судя по всему, отсутствовать я буду дня два-три максимум, так что обезьяну этого хватит с лихвой. Я даже вспомнил тренировки Абтармахана из-за начавшихся головных болей, недомогания и тошноты.

Разумеется, перемещаться откуда-нибудь из дворца я даже и не думал. Восемнадцать телепортов подряд доставили меня к западному побережью на расстояние больше чем в шестьсот километров. Маны я потратил очень прилично, так что дальше была по плану долгая медитация. Ну, не особо долгая: минут пятьдесят. После чего принялся чертить ритуальный узор. Он был по большей части знаком и стандартен: демоны не выдали ничего нового – классический вариант, который используется в Шумере. Но я в таких чарах мало что смыслил. Перемещения между мирами – информация далеко не открытая, так что ни одного рабочего варианта мне известно не было. Я только понимал, что никаких подстав тут скорее всего нет. Уж точно ко мне не явится чудовище вроде Пазузу, когда я дочитаю заклинание.

Я, сосредоточенно наморщив лоб, ползал по камню выбранной скалы, чертя раскалённым концом своего магического жезла огромную пентаграмму, вписанную в круг, диаметр которого, пожалуй, был метра три. Это была необычная пентаграмма – пятиугольник со звездой внутри. Каждая из внешних линий, кроме самой нижней, была удвоена, в правом нижнем углу красовалась спираль, а в правом верхнем и левом – треугольники. Верхний треугольник остался незамкнутым. Еще я нарисовал изогнутую линию чуть правее центра, похожую на длинный росчерк кисти. Все линии, как только они были прочерчены, начинали светиться, а чуть проплавленный и прожжённый камень мгновенно становился довольно твёрдым и стабильным. Когда работа была закончена, я проявил из инвентаря ядовито-зелёную пыль, которую взмахом руки развеял над узором. Опускаясь на несколько неровный камень, пылинки вспыхивали. Вокруг всего будущего места перемещения был создан не слишком мощный квадратный противодемонический барьер, по углам которого я поставил плошки с благовонием Зкауба. Так, на всякий случай. Предварительно я, прежде, чем чертить, намолил и освятил всю скалу. Благо, побережье было рядом, а море уже успело принять от меня в жертву двух купленных быков и четыре козы. Их жертвенная кровь была пролита у подножия скалы.

Работа, которая должна была занять не больше получаса (за исключением несколько трудоёмкого приготовления пары зелий и порошка) отняла больше суток времени, зато я был уверен, что не останусь неподготовленным на случай подставы. Хотя, в любом случае, отправляясь в Лэнг, я уже сильно рискую. Но меня успокаивал помимо прочих важных фактов договор кольца, который подразумевал в числе прочих пунктов, что двурогий не может навредить мне ни словом ни делом, а ещё – не может соврать. При этом там учитывались кроме прочего и жесты, и нюансы недосказанностей. Проще говоря, даже если бы я не знал о праздниках в Лэнге и обо всём прочем, оставалась ещё и такая довольно надёжная страховка. В частности, думаю, само кольцо создано далеко не только демонами Лэнга. И договор написан не только ими. Очень уж он странный. Множество подвохов, да, но демонам он не сильно выгоден. Впрочем, полагаю, пункт на невозможность мысленного или вербального прямого общения вписали всё же они. Я отдавал двурогому команды ментальными щупами, к примеру. Но вот осознанную мысль в ответ получить не мог. Только небольшие образы и уточнения. С голосом, если бы двурогий вообще мог говорить на человеческих языках, примерно так же. Хотя он мог рычать или ещё что-нибудь этакое.