Текст книги "История дьявола"

Автор книги: Жеральд Мессадье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 33 страниц)

Можно ли говорить о поверхностном характере египетского политеизма, если Эхнатон грубо и без всякой пользы для себя обнажил то, что скрывалось под мифологической и литургической масками? Конечно, нет. Столь неоправданный упрощенческий подход не мог не покоробить просвещенную часть египетского общества. Как утверждает все тот же Тронекер: «Многие явления могут порождаться одной и той же силой»[441]441
  Claude Traunecker. Les Dieux de l’Egypte». P.U.F. Que Sais-je? 1992.


[Закрыть]. Поставленному перед необходимостью воздавать почести божеству, чью сущность во всей ее полноте он никак не мог постичь умом, египтянину только и оставалось, как поклоняться тем проявлениям божественного начала, которые он одновременно понимал и боялся. Так, египтяне верили в бога Луны Хенсу, называя «тем, кто ходит туда-сюда», в бога путников Упуаут в образе шакала, в богинь Пакхет и Секхмет с головами львиц, в творца всего сущего Атума, в высшее божество Амона, в бога неба и солнца Гора, в бога мудрости и письма Тота, придумавшего иероглифы...

Египет, говоря словами древних, есть не что иное, как принадлежащий Африке «дар Нила». Религия Египта, как и вся его цивилизация, могли появиться только на африканской почве. Египтянин, как и любой другой житель «черного» континента, суеверен с детства. Он верит в сверхъестественное всю свою жизнь, которая, в свою очередь, представляется ему настоящим чудом. Слово neter переводится с арабского языка как «бог» и «возобновление»[442]442
  О чем уже упоминал Е.A. Wallis Budge в 1899 году в книге Egyptian Religion: Egyptian Ideas of the Future Life, переизданной издательством Arkana в Лондоне в 1987 году.


[Закрыть]. Любому, кто хотел бы постичь духовную жизнь Древнего Египта, необходимо знать: под божественной сущностью понималось то, что бесконечно возобновлялось.

Возможно, потому, что в прошлом египтологи придерживались мнения, что нет других достойных внимания вероисповеданий, кроме религии Откровения, они долго не могли решить, кому вначале поклонялись египтяне: тотемам[443]443
  Тотем – животное, растение или явление, служившее объектом поклонения. – Прим. переводчика.


[Закрыть], фетишам[444]444
  Фетиш (от португальского слова feitico), в переводе «колдовство», обозначает предмет, наделенный, по мнению верующих, сверхъестественной силой или являющийся чародейным средством. Имеется различие между идолом и фетишем: фетиш по большей части найденная вещь, в то время как идол – обработанный человеческими руками предмет. – Прим. переводчика.


[Закрыть] или же божествам? Споры утихли только тогда, когда ученые согласились с Моренцем[445]445
  S. Morenz. La Religion Egyptienne. Payot, 1962.


[Закрыть], заявившим, что божественная сущность (которую еще предстоит определить) проявляется после того, как человек осознает себя как личность, подобно малышу, начинающему различать окружающие предметы; мне кажется, что за всеми спорами ученые забыли о значении письменности: слова, закрепленные за определенными понятиями, приобретают со временем дополнительную смысловую нагрузку. Египтяне владели искусством письма, и нет сомнения, что именно по этой причине им удалось преобразовать тотемы или фетиши в богов, не дожидаясь, пока монотеизмы превратят некоторых из них в демонов, а затем и в дьявола. Религия в Египте возникла приблизительно в 3150 году до н.э. Именно тогда местные жители начали поклоняться первобытным божествам с головой сокола, походившим на Гора, или с головой коровы, предварявшим появление богини Хатор в образе священной небесной коровы, а также небожителям с головой слона, впоследствии исчезнувшим из египетского пантеона. Все это свидетельствовало, по словам Леви-Строса, о «переходе от природы к культуре».

Изображаемые с головами зверей и птиц на человеческом теле боги не утратили характерные черты животных, с которыми они ассоциировались, и, принимая попеременно мужское и женское обличье, они расширили поле своей деятельности. «Например, Амон выступал попеременно в роли отца и матери, а создательница мира богиня Нейт походила на мужчину, подходившего к решению вопросов с позиции женщины, и на женщину, поступавшую по-мужски»[446]446
  Claude Traunecker. Les Dieux de l’Egypte». P.U.F. Que Sais-je? 1992. На стр. 14—15 автор приводит лаконичную и вместе с тем точную характеристику научных школ, расходившихся во мнении по поводу предполагаемого монотеизма древних египтян, в частности французской, в которую входили такие исследователи, как Drioton, Sainte-Fare Garnot, Vandier, Desroches-Noblecourt и Daumas, выдвинувших тезис о монотеизме египетской знати, а также знакомит с доводами историков Sethe, Kees, Frankfort, Sauneron, Yoyotte и Hornung, согласных с идеей синтеза, заключающейся в том, что монотеизм, как саморазвитие духа, происходит из политеизма.


[Закрыть]. Изображавшийся с головой крокодила бог воды Себек мог отвечать, как бог Ра, за движение Солнца.

В некотором смысле политеизм принижал роль личности в истории и подтверждал неспособность индивидуума познать сущность божественного начала. Таким образом, реформа Эхнатона носила регрессивный характер, хотя в своей гордыне фараон претендовал на то, что раскрыл тайну мироздания. Следует признать, что он не только пытался вознестись над другими людьми как духовный лидер, но и, вместе с тем, преследовал как династические, так и собственные корыстные интересы, когда отождествлял себя с божественным Солнцем.

Можно предположить, что Эхнатон намеревался таким образом совместить, как подчеркивал Элиад, две отцовские линии фараонов: согласно солнечной теологии, он считался сыном Ра и в то же время был богом умиравшей и возрождавшейся природы по имени Гор, так как вступил на престол после скончавшегося государя, называвшегося после смерти Осирисом и распространившего свою власть на подземное царство. Однако самому Эхнатону не могла прийти идея отождествить себя с Солнцем, ибо, с одной стороны, на смену культу Солнца, господствовавшему во времена Древнего и Среднего царства, пришло поклонение Осирису, а с другой, фараон считался сыном Ра, но никогда даже не пытался называться богом Солнца по неизвестной нам причине. Кто же навел Эхнатона на столь «еретическую» мысль? По утверждению Вернюса и Иойота[447]447
  Pascal Vernus et Jean Yoyotte. Les Pharaons. M.A. Editions, 1988.


[Закрыть], он, похоже, попал под влияние жрецов из Гелиополя, считавших «истинным Создателем обладавший божественной силой солнечный диск». Что же касается утверждения, что Моисей позаимствовал понятие монотеизма у египтян, то это уже из области фантазий[448]448
  Фрейд выдвинул это предположение, основываясь на египетском имени пророка (Моисей или Моше), с чем трудно не согласиться, ибо это слово входило в состав многих египетских имен и означало «дитя», как утверждает Lexikon der Agiptologie (т. 7, Otto Harassowitz. Wiesbaden, 1972—1991). Однако следует заметить, что «Моисей» – только часть имени какого-нибудь египетского божества, например Амона или Птаха, ибо вначале должен был упоминаться небесный правитель, покровительствовавший ребенку. Однако ни Фрейд, ни его последователи не привели сколько-нибудь убедительных доказательств в пользу того, что фараоном-угнетателем, при котором состоялся исход евреев, был Аменхотеп IV. Все ученые, предпринимавшие попытки привести оба события к общему историческому знаменателю, сошлись на том, что в исходе был повинен Рамсес II. Итак, можно предположить, что исследователи Египта сместили по времени события как минимум на пятьдесят семь лет. Эхнатон ушел в мир иной в 1336 году до н.э., в то время как Рамсес II пришел к власти в 1279 году до н.э. Трудно предположить, что времена гонений евреев пришлись на первые годы царствования нового фараона. Гипотеза «рамсесиады» основана на том факте, что крепость Пи-Атум (библейский Питом), для строительства провиантских складов которого дети Израиля обжигали кирпичи, был основан Рамсесом II (как сообщают Вернюс и Иойот). Впрочем, эта крепость находилась на пути к Красному морю. Во времена правления Рамсеса египтяне уже успели забыть о введенном Эхнатоном «монотеизме». И если бы дата рождения Моисея пришлась бы на правление Эхнатона, он не смог бы не только совершить известные подвиги и повести сородичей к Земле обетованной, но даже не сохранились бы воспоминания об исходе. В самом деле, после смерти Эхнатона жрецы Амона покончили с культом Атона.


[Закрыть]. В распоряжении евреев были другие источники, например из Месопотамии, где они позаимствовали десять заповедей, или из Ирана, в маздеизме которого они почерпнули, правда значительно позже, идею дьявола.

Итак, было бы неправильно продолжать рассматривать Эхнатона как создателя монотеизма или, по крайней мере, предтечу иудейского единобожия, давшего жизнь двум другим великим монотеизмам. Как пишут Вернюс и Иойот[449]449
  Pascal Vernus et Jean Yoyotte. Les Pharaons. M.A. Editions, 1988.


[Закрыть]: «Некоторые историки стремились сделать из него некоего реформатора, боровшегося с идолопоклонническим мракобесием, миротворца, преследовавшего экуменические цели[450]450
  Экуменическое движение – борьба за объединение церквей с целью усиления влияния религии – Прим. переводчика.


[Закрыть], антиклерикала популистской ориентации, выступавшего против гнета Амона и его жрецов, что не находит подтверждения в дошедших до нас источниках или является явным анахронизмом»[451]451
  По-видимому, кроме доставшихся от родителей женских бедер, выпуклого живота, непропорционально развитых конечностей, запавших лицевых скул, – признаки, соответствующие на языке современных медиков синдрому Клинефельтера (Klinefelter), – Эхнатон имел другие отклонения, что подтверждает стела из экспозиции Берлинского музея. Долгое время считалось, что на ней изображались фараон и его супруга Нефертити; на самом деле сидящий за столом Эхнатон обнимает за плечи молодого человека по имени Семенхар (Semenkhare), которого фараон назначил регентом. Впрочем, на короткое время, ибо тут же (вероятно, в результате интриг жрецов) юноша был заменен на Тутанхамона. Как утверждают Вернюс и Иойот, личность Семенхара так и не была установлена. Немногочисленные археологические находки дали повод для выдвижения самых экстравагантных гипотез (в своих предположениях ученые дошли до того, что объявили Семенхара женщиной. Такая версия нам представляется малоправдоподобной, ибо Семенхар назначался регентом и фараоном). Данные, полученные после эксгумации тела, еще больше запутали ученых, ибо найденная мумия мужчины лежала в гробнице, предназначенной для самого Эхнатона. Исследования черепа, проведенные преподавателем анатомии из Каирского университета Д.Е. Дерри, дают основания предположить, что в саркофаге находился брат Тутанхамона, но так как до сих пор неизвестно, кто был отцом самого Тутанхамона, невозможно определить, чьим сыном являлся Семенхар и какими родственными узами он был связан с фараоном. В любом случае, можно сделать вывод, что юноша происходил из царской семьи, а второе имя, Анхеперуре, означавшее «возлюбленный Эхнатона», позволяет понять сцену, изображенную на стеле в Берлине. Все это наводит на мысль, что Эхнатон назначил регентом своего молодого любовника, чем и прославил его в веках. Я нисколько не желаю ворошить скандальное прошлое фараонов хотя бы потому, что в древнем Египте не было каких-то сексуальных запретов, направленных против гомосексуализма. Мне хотелось бы только обратить внимание читателей на необычный характер Эхнатона (в какой-то степени его можно отнести к экзибиционистам), ибо в истории Древнего Египта нет больше примеров гомосексуальных связей фараонов. Возможно, другие фараоны также грешили мужеложеством, но ни один из них не назначал регентом своего сексуального партнера.


[Закрыть]. Раз Эхнатон не придумал «Бога», значит, он никак не мог изобрести дьявола.

Очевидно, остается выяснить, имелось ли в египетской религии понятие «злой дух» или что-то похожее. Однако в таком случае нам необходимо уточнить, что подразумевается под неясным и расплывчатым понятием «египетская религия», которая ошибочно считается однородной и стабильной. Ибо она просуществовала по меньшей мере три тысячелетия и претерпела столько преобразований, что перестала включать непререкаемые истины, а давала лишь толкования происходивших в мире событий.

Долгое время считалось, что в Египте было два верховных бога: Гор, хозяин Верхнего Египта, и Сетх, царивший над Нижним Египтом. Хотя оба были сыновьями Осириса и Исиды, между ними разгорелась борьба за власть. Случилось так, что Сетх покусился на жизнь Осириса, то есть собственного отца, а затем, не согласившись с полагавшимся ему наследством, выступил против Гора, который, не испугавшись, дал брату достойный отпор и объединил Египет под своим началом. В мифе, иллюстрирующем передачу власти фараона в рамках закона, Гор действовал как хороший сын, а Сетх, о несносном характере которого упоминается также в других легендах, как плохой. Вот кто был, на первый взгляд, предтечей злого гения.

Однако докопаться до истины оказалось не таким простым делом, как могло показаться на первый взгляд. Впрочем, понадобилось бы написать отдельную книгу, чтобы проанализировать предысторию легенды. Я ограничусь только двумя исходными положениями. Прежде всего следует отметить, что культ Гора, бога неба и Солнца, возник в доисторические времена в Дельте, а затем распространился по всему Египту. Долгое время бытовало ошибочное мнение, что Гор почитался как божество Верхнего Египта, ибо именно там располагалась его столица, древний «город сокола» – Гераклеополь. Что же касается Сетха, то он покровительствовал городу Омбосу, находившемуся также в Верхнем Египте. На первых порах оба божества, считавшиеся покровителями фараона, не враждовали между собой. Еще до начала правления V династии фараонов для закрепления добрососедских отношений каждый из небожителей получил во владение определенную часть Египта, но не ту, где они поначалу властвовали: Нижним Египтом стал управлять Сетх, а верховье Нила отошло Гору.

Противоборство двух богов возникло в более поздние времена, когда к концу правления V династии, то есть к 2245 году до н.э., произошло перевоплощение усопшего фараона в царя потустороннего мира Осириса, а его наследника – в Гора Младшего (сына Исиды и Осириса). Именно тогда краснокожий бог пустыни Сетх превратился в его соперника, ибо никак не мог согласиться с разделением власти на подвластной ему раньше территории[452]452
  Encyclopaedia Britannica. «Horus».


[Закрыть]. Как раз в это время появился миф о том, что Осириса убил его сын по имени Сетх[453]453
  По другим источником Осирис был сыном Геба и Нут, а Сетх приходился ему братом. – Прим. переводчика.


[Закрыть].

Другими словами, конфликт между добром и злом – Гором и Сетхом – вылился в решение династических проблем. Однако религия египтян пока еще не трактовала понятия «добра» и «зла», а в повседневной жизни в эти слова вкладывался весьма общий смысл, ибо негативные явления воспринимались как результат проникновения первобытного хаоса в мироздание, которое, в своей совокупности, считалось «высшим благом». По окончании правления V династии «зло», в понимании жрецов, стало представлять опасность для власти фараона, что было, впрочем, общим для всех религий монархических государств. Другими словами, «зло» как проявление первобытного хаоса, угрожая разрушить мироздание, косвенно выполняло политическую функцию.

В любом случае, египетская религия была одной из форм отражения действительности, позволявшей жрецам давать объяснение космосу и оценивать человеческую деятельность, тогда как религиозные ритуалы способствовали поддержанию мирового порядка. На всех этапах исторического развития севера или юга страны, вплоть до нашествия римлян, египетская мифология изменялась, обогащаясь за счет присоединения иностранных богов и, в свою очередь, пополняя пантеоны соседних стран: так, бог Сетх перешел в религию ассирийцев, ибо весьма походил на бога Ваала, олицетворявшего плодородие и вегетацию и покровительствовавшего воинам. Примером ассимиляции пантеонов разных религий могут служить мифы об Осирисе и Горе. Так, Гарем-ахути[454]454
  В переводе с арабского языка «бог неба Гор».


[Закрыть] превратился у греков в Гармахиса, Гар-пехред[455]455
  Гор-дитя.


[Закрыть] – в Гарпократа, в то время как Гор-ур[456]456
  Старший Гор, прозванный также «Гором, объединившим обе части Египта».


[Закрыть] – в Гарендота или Гор-Сепду[457]457
  Гор, защитник своего отца.


[Закрыть]. Все же следует признать, что самым большим перевоплощением богов было превращение Гора в греческого бога Аполлона. На протяжении веков изображение египетского божества, расправляющегося с крокодилом Сетехом, вдохновляло христиан, у которых он превратился в Святого Георгия, убивающего дракона задолго до того, как Ватикан запретил этот миф. Таким образом, можно сделать вывод, что легендарного Святого Георгия никогда не было...

Это же относится к Осирису, герою многочисленных преданий и легенд, о чем сообщает Тронекер: «По правде говоря, нет одного мифа об Осирисе, а имеются только отдельные тексты, связанные общей сюжетной линией, из которых можно почерпнуть некоторые сведения о царствовании Осириса, трагической кончине будущего бога, трауре по усопшему государю, захоронении тела, наследнике, последовавшем воскрешении, тяжбе, мести, и т.д.».

Постоянно меняющийся облик богов вовсе не свидетельствует о несоответствиях в мифах, как раньше считали западные ученые, а отражает глубокую убежденность египтян в том, что божественную сущность невозможно постигнуть умом, о чем мы уже упоминали в этой главе. Кроме того, превращения богов можно рассматривать как следствие политической и экономической деятельности жрецов: владея обширными земельными угодьями, духовенство играло значительную роль в экономике страны. Верховный жрец провинции мог самостоятельно выбирать божество и по-своему толковать священные тексты. У египтян не было такого единого духовного центра, как, например, папство или имамат.

Кроме того, понятие предвечного хаоса никогда не относилось к области этики. А представления о «добре» и «зле» касались только мира живых; и потому «хаос» (или «зло») был у египтян на втором плане, ибо воплощал силы, предшествовавшие сотворению мира. Во всяком случае, вплоть до конца Среднего царства в Египте не было другой этики, кроме той, которая была продиктована самим обществом, заботившимся о поддержании гармонии и неприменении силы. И только во времена Нового царства жрецы, стремясь приобщить людей к добродетели при помощи страха, сформулировали зависимость между моралью и религией[458]458
  В статье «Egyptian Religion», опубликованной в Encyclopaedia Britannica за 1973 год, говорится о том, что этика начала проникать в религию в первый промежуточный период. Следует отметить, что этот период, продолжавшийся с 2160 по 2040 гг. до н.э., был отмечен одним парадоксом: египтяне стали лучше жить, ибо после смерти последнего фараона Древнего царства Пиопи II провинции добились некоторой самостоятельности. Относящиеся к тому времени тексты свидетельствуют о том, что в Египте начали решаться вопросы социальной справедливости, а в людях стали цениться добродетели. В то же время египтяне пребывали в растерянности после почти полного исчезновения тирании фараонов, о чем свидетельствуют тексты и произведения искусства той эпохи. Впервые за всю историю Древнего Египта у человека появился меланхолический взгляд на свою судьбу, словно перспектива земного счастья предвещала его кончину. Следует также отметить, что именно в этот промежуточный период у египтян возникло поверье, согласно которому усопшему следовало заслужить право попасть в царство богов.


[Закрыть].

Неспособный осознать божественную сущность познанного и непознанного, верующий все же мог заниматься религиозной практикой. Так, до самого вторжения римлян египетский пантеон сохранял всю свою многозначность, продиктованную ощущением невозможности постичь проявления божественного начала и пониманием относительности всего происходившего вокруг. Какую бы опасность для фараона не представлял сеявший раздор Сетх, он сохранял за собой ранг небожителя и считался приносящим пользу. Доказательством может служить предание о том, как бог Солнца Ра послал Сетха наказать олицетворявшего мрак и первобытный хаос гигантского змея Апопи, который, напуская на землю голод, наводнения, тучи саранчи, посмел, как гласила легенда, посадить на отмель небесную ладью бога Ра. Таким образом, «злой» Сетх должен был сотворить добро.

Может быть, следует поискать дьявола в другом месте. Взять, к примеру, страшного змея Апопи. Родившийся из плевка богини Нейт, он восстал против богов. Самой судьбой ему было предначертано стать Сатаной. Однако Апопи олицетворял враждебные людям силы не больше, чем другие божества, которые несли разрушение, ибо вышел из первобытного хаоса и метафизического зла, став, таким образом, порождением вечного конфликта между сотворенным и предвечным. Хотя Апопи изображался в виде пресмыкающегося, наши читатели не должны обманываться на его счет: у египтян «змей ассоциируется с подземными божествами или с силами пробуждающейся природы»[459]459
  Claude Traunecker. Les Dieux de Г Egypte». P.U.F. Que Sais-je? 1992.


[Закрыть], и поэтому Апопи чаще всего рисовали вылезающим из вырытой в земле норы. Первобытные змеи украсили творца всего сущего Атума, главу гелиопольской девятки богов[460]460
  Serge Sauneron et Jean Yoyotte. La naissance du Monde selon l’Egypte ancienne, Sources orientales. Le Seul, 1958. J.P. Allen. Genesis in Egypte. Yale Egyptological Studies 2, New Haven, 1988.


[Закрыть]. В «Книге мертвых» бог плодородия Мин, который в образе Гора мстил за смерть Осириса, надел на бога диадему с двумя змеями, и «две гадюки спустились с чела бога Атума»[461]461
  The Anaint Egyptian Book of the Dead. Univercity Texas, 1990.


[Закрыть].

Возможные предвестники хаоса, змеи считались не столько носителями зла, сколько представителями сил, предшествовавших мирозданию и способных принести пользу. Таково, например, водное божество Нун, предвечный водный хаос в виде инертной и таившей опасность жидкости, обволакивавшей только что созданный мир. Однако бог воды мог действовать и как деструктивная сила, когда обрушивался на землю проливным дождем или опустошающим наводнением. По легенде, Всевышний увещевал бунтующих людей словами: «Ваша страна вернется к состоянию Нуна»[462]462
  Там же, гл. 17. Диктат Создателя странным образом напоминает Бога из «Генезиса», решившего уничтожить человечество, послав на него Всемирный потоп. Мы не знаем, угрожал ли потоп Египту, однако нам достоверно известно, что в конце последнего ледникового периода, то есть десять тысяч лет назад, произошло значительное повышение уровня Средиземного моря, затопившего значительную часть Нижнего Египта, и, вероятно, местное население запомнило это событие. Возможно, происходили катастрофические разливы Нила в более поздние времена, в эпоху глобального изменения климата, когда формировалась пустыня Сахара.


[Закрыть], то есть к предвечному хаосу. И змея, даже если и представала в виде чудовища Апопи, все же не олицетворяла собой зло: вместе с соколом и скарабеем она охраняла солнечного бога Ра и считалась поэтому священной. Еще более убедительным примером может служить белая корона Верхнего Египта в виде кобры. Египетский пантеон не боялся и других, не менее опасных животных. Так, у богини Селкис, покровительницы и защитницы тела Осириса, была голова скорпиона, а Себек, бог страха и плодородия, изображался с головой крокодила, в то время как богиня жатвы Ермутис – с головой змеи, так же как, впрочем, и богиня Меритсегер, отождествлявшаяся с Исидой.

Так были у египтян демоны? Да, и великое множество: как и в религиях жителей островов Тихого океана, на демонов возлагалась ответственность за болезни и всяческие напасти, и были они такими же мерзкими и отталкивающими, какими их рисует воображение монотеиста: с отвратной рожей, питающимися червяками или своими экскрементами. «Они особенно опасны на пути усопшего в Дуат»[463]463
  Дуат – место, где ночевало Солнце – Прим. переводчика.


[Закрыть]. Нападая на человека группами по семь демонов или же мириадами семерок, они вызывали сенную лихорадку; и это убеждение было весьма распространенным и более «современным», чем мы думаем, так как вплоть до научных открытий Пастера в середине XIX века бытовало мнение, что болезни и эпидемии порождались «миазмами», сущность которых трудно объяснить с помощью науки.

Демоны в Египте назывались духами, akhou, и «водились на окраинах цивилизованного мира»[464]464
  Claude Traunecker. Les Dieux de l’Egypte». P.U.F. Que Sais-je? 1992.


[Закрыть] – в пустыне, во мраке, в воде, что позволяет нам сделать вывод, что они, безусловно, были предками «нашего» дьявола, предпочитающего хорониться по таким же темным углам. Они оказали, возможно, влияние на иудаизм, откуда впоследствии перекочевали в две великие религии. Однако «слуги хаоса» еще не успели оформиться в настоящих носителей зла. Кроме того, к ним причислялись некоторые боги и богини и их слуги, изображавшиеся с головами львов, как, например, богиня Сохмет и ее сын Нефертум, которого она прижила от бога Птаха.

В египетской космогонии сотворение произошло столь быстро в самом центре хаоса, что мир не успел впитать в себя ни частицу добра, ни частицу зла. Таким образом, правилами этики могли руководствоваться только одни люди. Прибегая к запретам, египетское общество не навязывало метафизическое толкование принципа «добра» в том смысле, какой мы вкладываем в это понятие, а придя вяло устойчивость мирозданию как источнику жизни. Понятие первородного греха не существовало в Египте, а очищение практиковалось только во время погребальных ритуалов.

Для египтян весь мир, включая небеса, представлялся явлением преходящим. «Смерть богов, какими бы великими они ни были, часто упоминалась в религиозных текстах», – заметил в начале нашего века египтолог Море. «Книга о Гадесе» повествует о местах погребения бога полуденного солнца Ра, бога живых Кхопри и бога мертвых Осириса, или Сокариса. Автор «Исиды и Осириса» (Плутарх) написал по этому поводу: «Египетские жрецы заявляют о том, что тела всех богов (вовсе не бессмертных и не подкупных), в том числе Осириса, покоятся в гробницах, в то время как их души звездами сияют на небесах»[465]465
  Alexandre Moret. Le rituel du culte divin joumalier en Egypte, 1902. Slatkine Reprints, Geneve, 1988.


[Закрыть]. Боги черпали силы в поклонении смертных, и стоило монархам или жрецам недобросовестно исполнить свой священный долг, как небожители заболевали, умирали и превращались в камни[466]466
  Там же.


[Закрыть]. Иными словами, божественное начало во всех своих формах и проявлениях было продуктом мироздания и зависело от воли человека. Раз нет бессмертия богов, значит, нет добра и зла, которые были на земле отражением борьбы хаоса с порядком мироздания, где арбитром выступал сам государь. Проступки людей, наказуемые преходящей властью, создавали лазейку для проникновения хаоса. Однако до самого конца света мироздание находилось в состоянии постоянного возобновления: каждый вечер заходящее на западе солнце накрывалось небесным сводом, а утром снова поднималось ввысь из чрева богини Нут.

В представлении египтян мир должен был однажды рухнуть вместе со звездами и всем мирозданием. В этой связи следует упомянуть о заблуждении некоторых ученых, утверждающих, что египтяне не задумывались о минувшем и будущем, и делающих на этом основании вывод о том, что их верования представляют для нас только исторический интерес. С этим тезисом нельзя согласиться, ибо религия Древнего Египта имела свою эсхатологию, то есть систему представлений о конечных судьбах отдельных людей, человечества и всего мира в целом, появившуюся раньше, чем во многих других вероисповеданиях, и, по всей вероятности, одновременно с религиями древнего Ирана и Азии. И даже если это понятие и появилось раньше, греки все же именно у египтян переняли идею о конце света, после которого во вновь созданном и лишенном недостатков мире наступит Золотой век. Эта идея красной нитью проходит в таких древних текстах, как «Моряк с затонувшего корабля» и «Беседа Атума с Осирисом»[467]467
  Sir E.A. Wallis Budge. Egyptian Religion: Egyptian Ideas of the Future Life. «Arkana», London, 1987.


[Закрыть]. А мы, в свою очередь, заимствовали эту мысль у греков.

Можно было бы предположить, что мудрый и не ведавший сомнений египтянин вел беззаботную жизнь под покровительством многочисленных, никогда не печалившихся богов. На самом деле все обстояло иначе: в египетских мифах слезы лились рекой, начиная с Исиды, оплакивавшей смерть горячо любимого брата Осириса[468]468
  По другим источникам, ее мужа. – Прим. переводчика.


[Закрыть], который пал жертвой коварства Сетха. Ибо, как гласит легенда, Сетх, снедаемый завистью к славе своего брата Осириса, однажды во время вечернего пира доставил во дворец роскошный саркофаг и заявил, что подарит первому, кому он придется по росту. И когда доверчивый Осирис, не заметив подвоха, улегся в гроб, семьдесят два приспешника Сетха тут же опустили крышку и приколотили гвоздями. Затем, залив для верности расплавленный свинец, они сбросили саркофаг в Нил, чьи гостеприимные воды приняли тело Осириса и понесли в открытое море. В знак скорби отрезав длинные волосы, Исида отправилась на поиски гроба, вынесенного волнами на песчаный берег близ финикийского города Библо, где выросло дерево с пышной кроной, чтобы защитить последнее прибежище Осириса от солнца. Наконец Исида отыскала и дерево, и гроб. Погрузив саркофаг в лодку, она отправилась восвояси. Отплыв от берега, она открыла крышку гроба и, прильнув щекой к брату, стала целовать его лицо, орошая слезами[469]469
  Sir E.A. Wallis Budge. Egyptian Religion: Egyptian Ideas of the Future Life. «Arkana», London, 1987.


[Закрыть].

Ее святые слезы пролились настоящим водопадом, шум которого слышится и в наши дни, как бы доказывая, что застывший в граните солнечный Египет был не только страной гигантских залов с колоннами, величественных каменных пирамид и загадочных сфинксов, но умел сопереживать горю и отзываться на чужую беду. Улыбчивые статуи не должны нас обманывать относительно земных страданий, о которых лучше свидетельствуют папирусы. Египтяне боялись смерти.

Однако в их представлении смерть вовсе не была чем-то мерзким и отвратительным, как считаем мы и какой она представала на картинах художников средневековья, рисовавших горы пожираемых демонами трупов, или какой ее изобразил французский скульптор Лижье Ришье в день Страшного суда с клочьями мяса на обглоданном скелете; египтяне верили, что кончина была преддверием путешествия в царство богов. Признавая тленность плоти, они считали, что милостью божьей смерть можно и нужно предотвратить, как свидетельствует «Книга мертвых», своего рода путеводитель по загробному миру. Вот что написано в главе «Гимн Осирису», известной под названием «Глава о теле, которое не должно обратиться в прах»:

«О, мой божественный отец Осирис! Я пришел к тебе, чтобы ты забальзамировал, да, именно забальзамировать мое тело, ибо не хочу, чтобы оно превратилось в прах. Я хочу быть похожим на моего отца Кхепера, божественного тела которого так и не коснулся тлен. Помоги мне научиться управлять дыханием. О, царь ветров, прославляющий похожие на тебя божественные существа, укрепи мое тело. О, повелитель гробницы, сделай так, чтобы передо мной распахнулись врата в страну вечности, так же как они открылись в свое время перед тобой и твоим отцом Тену. О, Великий, чье тело не знало тлена... Когда черви увидят и узнают меня, пусть они задрожат от страха, также как и другие живые создания после моей смерти: животные, птицы, рыбы или черви и рептилии. Сделай так, чтобы смерть породила жизнь»[470]470
  Там же.


[Закрыть].

Вдохновенные и трогательные слова лишний раз свидетельствуют о том, что египтянину не было чуждо чувство тревоги, но вера в божественное начало придавала надежду.

Египтяне никогда бы не поверили, что тела и души смертных после Страшного суда осуждены на вечные муки из-за преследований дьявола, которому даровано бессмертие. Такие понятия, как «спасение души» или «грех» им также не были ведомы. Египетская цивилизация, в том числе и религия, проникнувшись идеей неминуемой и неизбежной гибели мира и возвращения к первобытному хаосу, была слепком человеческого общества. Ее можно сравнить с богом воздуха Шу, держащим на вытянутых руках богиню неба Нут. И когда он умрет, небесный свод рухнет на землю. Умудрившаяся обойтись без догм, сотканная из мифов, подпитанная ритуалами, египетская религия содержала в себе не больше суждений о поступках людей, чем о человеческой природе вообще или природе как таковой. Она призывала верующих почитать богов и их представителей на земле, какими считались фараоны; и так же, как культ греков, эта последняя великая религия древности, создавая условия, при которых человек действовал заодно с антагонистическими силами, была не способна вынашивать идею дьявола.

В цивилизации, где даже боги были смертными, понятие «вечного проклятия» было бы просто немыслимым.