Текст книги "История дьявола"

Автор книги: Жеральд Мессадье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)

Пока солдаты гностицизма сражались в отдаленных провинциях, западная церковь особенно не тревожилась: господству духовенства ничто, по существу, не угрожало. И только византийские церковники перешли в наступление. Их действия были вполне предсказуемы: богомилов осудили, объявив пособниками Сатаны:

«Они бродят по всему Византийскому государству и средь бела дня выступают перед христианами с обманными проповедями, стремясь отлучить от Бога и вручить души обманутых своему родному отцу, дьяволу», – писал в XI веке в Константинополе во времена наибольшего распространения влияния богомилов монах Евтихий Акмонский, придумавший для богомилов презрительное прозвище «fundagiagites», то есть «нищие с сумой»[810]810
  Borislav Primov. Les Bougres – Histoire du pope Bogomile et de ses adeptes. Payot, 1975.


[Закрыть], иначе говоря, попрошайки. И еще: «Fundagiagites – настоящие нечестивцы и находятся в тайном услужении у дьявола». Монах Евтихий призывал верующих всячески разоблачать и искоренять «мерзкую заразу ереси, распространявшую клевету и вероотступничество». Ему вторил другой византийский священник, Косма[811]811
  He путать с Космой Лемуаном, жившим пятью веками раньше.


[Закрыть]: «На первый взгляд, еретиков можно принять за невинных овечек: они ведут себя тише воды и ниже травы, прикидываясь скромными и безобидными. У них бледные лица людей, якобы соблюдающих посты. Они скупы на слова и никогда не повышают голоса, не проявляют повышенного любопытства и стараются держаться в тени... Однако за их обманчивой внешностью скрывается волчья хватка и свирепое звериное нутро»[812]812
  Цитируется Примовым.


[Закрыть]. Однако Косма ни слова не сказал о том, как отличить соблюдавшего посты истинного праведника от прикидывавшегося святошей лицемерного еретика.

Тем временем во всех провинциях Византийской империи росло число последователей богомилов, и император Алексей I Комнин решил положить этому конец; в 1111 году он пригласил к себе на пир главу движения монаха Василия, «первого сатрапа Сатаны». Зал, где проходило застолье, был разделен надвое занавесом. И за императорским столом Василий, отличавшийся непомерной болтливостью, не смог удержаться от проповеди своих идей. Стоило обеду закончиться, как тут же поднялся занавес, за которым восседал «весь церковный синод, военачальники и сенат в полном составе»[813]813
  Рассказано Анной Комьен.


[Закрыть]. И тут же на месте Василий был осужден за ересь и приговорен к сожжению на костре. Так, власть предержащим понадобилось зажечь по всей Европе костры якобы для искоренения ереси.

Церковники еще не успели окончательно разобраться с богомилами в Византии, как их движение перекинулось на другие балканские области – Хорватию, Далмацию, Боснию и распространилось в Восточной Европе до самого Киевского княжества. И победоносному шествию Сатаны, в который уже раз способствовали святые отцы. В самом деле, пока в этих краях богослужение велось на славянском языке, введенном Кириллом и Мефодием, то есть до XI века, здесь царило относительное затишье. Однако стоило в 923– 926 гг. папе Иоанну X попытаться претворить в жизнь заветную мечту католической церкви: перевести богослужение на латинский и греческий языки, – как тут же начались народные волнения. Однако для поддержания своего пошатнувшегося авторитета церковь была вынуждена принять на поместном соборе в Сплите, состоявшемся в 1061 году в Хорватии, не только решение о том, чтобы служба велась отныне исключительно на латинском и греческом языках, но и запретить славянам занимать церковные должности. Тут же были закрыты приходы священников славянского происхождения, что способствовало росту недовольства среди восточноевропейских народов.

Так было раздуто пламя костров инквизиции, и факелы ереси богомилов вспыхнули с новой силой. Другими словами, чем активнее священники боролись с дьяволом, тем больше сторонников он вербовал.

Между тем богомилы проникли во Францию, где их прозвали альбигойцами, по названию одного из центров их движения – городу Альби[814]814
  Они проповедовали апостольское христианство и вели строгий высоконравственный и уединенный образ жизни. Поэтому сначала их называли «добрыми людьми», но также и «людьми темными», а после первого отлучения от церкви на соборе в Тулузе они стали зваться «тулузскими еретиками». – Прим. переводчика.


[Закрыть]. Движение богомилов приобрело интернациональный характер. В 1167 году богомилы сделали попытку созвать свой так называемый «собор» в Сен-Феликс-де-Караман под Тулузой, пригласив из Константинополя «папу» Никиту. На собор прибыли в сопровождении советников «епископ» альбигойцев Робер Сперноне, ломбардийский «епископ» Марко, альбигойский «епископ» Сискар Целарери, «епископ» из Каркассона Геральд Мерцериль, а также «епископ» из Араренса Раймонд де Казали[815]815
  Borislav Primov. Les Bougres – Histoire du pope Bogomile et de ses adeptes. Payot, 1975.


[Закрыть].

Отделившейся в 1054 году от своей восточной ветви Римской католической церкви угрожала реальная опасность. Ибо созванный «собор» усиливал влияние богомилов в Драговисте, Мелникве, Далмации, Боснии, Герцеговине, Ломбардии, откуда их власть распространялась на Францию. Другими словами, катары действовали по схеме, отличной от той, которая разделяла мир на две церкви – Римскую и Восточную (вернее, восточные). Смешав все карты, богомилы внесли сумятицу в политические и финансовые дела Римской церкви и грозили подорвать ее авторитет[816]816
  В движении катаров тем временем намечался раскол из-за латентного конфликта между ортодоксами во главе с «папой» Никитой и еретиками-павликианами, исповедовавшими еще более строгий дуализм; во главе их движения стоял другой «папа», Петрарк или Петар; у обосновавшихся в Ломбардии павликиан был свой «епископ», некто Гаратус. Ортодоксы в конце концов обзавелись своим «антипапой» по имени Варфоломей. Все шло к тому, что даже без вмешательства Рима движение катаров раскололось бы на два или даже три течения.


[Закрыть]. С течением времени опасность возрастала и становилась все более реальной. Тень «дьявола» легла уже на земли, издавна находившиеся в сфере влияния папы. И тогда считавшая себя наследницей Великого Рима церковь перешла в наступление.

В период между 1012 и 1020 годом, когда альбигойцы уже объявились в Лимузене, епископы решили заручиться поддержкой светской власти в борьбе против еретиков. Однако успеха не имели: альбигойцам не только оказывал покровительство герцог Аквитанский Гийом IX, но на юге Франции их поддерживала также и местная знать. Однако хуже всего было то, что «совершенные» пользовались уважением у народа, который не верил священникам, обвинявшим богомилов в сатанизме. Столетие спустя, в 1119 году, состоявшийся в Тулузе поместный собор обратился за помощью к светской власти. Однако старания церковников оказались напрасными.

Святым отцам пришлось пойти на самые крайние меры после того, как подчиненный Риму католический епископат Прованса отказался повиноваться легатам папы Иннокентия III, обвинив их в превышении власти. Один папский посланец был даже убит. И только в 1209 году папский Рим получил наконец подтверждение в верности цистерцианцев[817]817
  Цистерианцами назывались члены католического монашеского ордена по имени монастыря Цистерциум, располагавшегося недалеко от французского города Дижон. – Прим. переводчика.


[Закрыть], принявших участие в Крестовом походе, руководители которого отнюдь не испытывали угрызения совести: когда в 1209 году был захвачен один из укрепленных пунктов катаров – город Безье, и крестоносцы спросили папского легата Арнольда Альмарика, командовавшего северными войсками, как им отличать еретиков от правоверных католиков, тот ответил: «Бейте всех подряд, Господь узнает своих»[818]818
  Jeffrey Richards. Sex, Dissidence and Damnation – Minority Groups in the Middle Ages. Routledge, Londres et New York, 1991.


[Закрыть]. Так, сражавшиеся с дьяволом верующие превратились в обыкновенных убийц.

Арнольд Альмарик не смог бы похвастаться таким великим чутьем на еретиков, каким обладал раскаявшийся альбигоец Роберто Лебург, ставший главным инквизитором Франции и прозванный «молотом еретиков». В самом деле, Лебург заявлял, что может распознать вероотступников даже по жестам и манере говорить[819]819
  Там же.


[Закрыть]. О Роберто Лебурге почти никто не вспоминает, хотя в свое время он прославился звериной жестокостью и в его послужном списке был второй Монсепор[820]820
  Один из последних бастионов альбигойцев на высоте 1 207 метров над уровнем моря; в настоящее время коммуна в Арьеже, насчитывающая 120 жителей. – Прим. переводчика.


[Закрыть]: на его совести оказалось сто восемьдесят сожженных заживо альбигойцев, только что получивших consolamentum от своего «архиепископа». Это произошло в Монтеме (Шампань) в 1239 году. Подобные «ратные подвиги», по-видимому, не были оценены по достоинству его руководством, ибо не ведавший пощады в войне против еретиков Лебург «дослужился» до должности садовника при монастыре, принадлежавшем доминиканскому ордену в Париже.

Вот так во Франции была развязана опустошительная, кровопролитная альбигойская война, в которой правоверный католический север выступил против охваченного ересью юга. Несмотря на Парижский договор, заключенный в 1229 году между воюющими сторонами, несмотря на зверства инквизиции и сожжение Монсегюра (где заживо сгорело около двухсот альбигойцев) в 1245 году, несмотря на собор в Нарбонне, состоявшийся в 1235 году, несмотря на буллу, подписанную папой Иннокентием IV в 1252 году (и возобновленную Александром IV) и разрешавшую применение пыток как средства получения правдивых показаний и предписывавшую отлучение от церкви любого верующего по малейшему подозрению в симпатиях к альбигойцам, пришедший из Болгарии «дьявол» оказался крепким орешком. Движению богомилов был положен конец во Франции только в XIV веке, когда последний епископ альбигойцев был заживо сожжен в Каркассоне в 1326 году. Такая же участь постигла пятью годами раньше его итальянского коллегу. Однако вместе с разгромом альбигойцев пришла в упадок и вся культура Прованса. Служители церкви победили, но слишком дорогой ценой, что, впрочем, повторилось два века спустя в Южной Америке с религиями индейцев.

Итак, лишний раз нашло подтверждение предположение о том, что дьявол был фигурой политической. Ведь в учении богомилов не было ничего такого, что нельзя было бы обсудить на соборе, призванном, как кажется, примирять враждующие стороны. Основополагающий догмат догомилов, гласящий, что дьявол есть не кто иной, как князь этого мира, подтверждается словами самого Иисуса. Названное дьявольским движение богомилов преследовало политические цели, как и война, развязанная между Византией и Болгарией. Оно приобрело более широкие масштабы после попыток канонической церкви ввести латинский и греческий языки в качестве единственных для ведения богослужений, к чему вернется в XX веке собор Ватикана II[821]821
  Созванный Иоанном XXIII и Павлом IV для усовершенствования церкви. – Прим. переводчика.


[Закрыть].

Столь счастливая для клириков развязка событий только вдохновила инквизицию на дальнейшие «подвиги» в борьбе с Сатаной, в чем она и преуспела. В самом деле, распространение доктрины богомилов лишний раз подтвердило, что любое оспаривание учения римской католической церкви представляло опасность для церковной иерархии и расшатывало тот мощный фундамент, на который она опиралась, а именно королевскую власть. Людовик VII, объявивший войну альбигойцам, вначале захватил Авиньон, Арль и Тараскон, а затем отправился в Лангедок покорять восставшие города. Он выделял субсидии инквизиторам, в ведении которых были тюрьмы (однако на поместном соборе в Тулузе в 1229 году они попытались было снять с себя лишнюю обязанность). Так в Европе на долгие века установилось едва ли не теократическое правление, когда папы и короли действовали сообща, а порой одна власть подменяла другую.

Однако рвение инквизиторов в преследовании инакомыслящих прежде всего объяснялось финансовыми интересами: когда обвиняемый признавался в том, что разделял взгляды богомилов, а позднее и в колдовстве, имущество осужденного подлежало конфискации независимо от того, приговаривался ли он к смертной казни или нет. Так, война с альбигойцами стала для инквизиции настоящей золотой жилой. Порой алчность инквизиторов принимала такие масштабы, что представляла угрозу для национальной экономики; например, в Испании конфискация собственности у подвергавшихся гонениям морисков (мавров, обращенных насильственно в христианство), иудеев, марранов, вальденсов, содомитов, базилидов, неверных супругов, карпократов, алхимиков, адамистов, богохульников, фратичелли[822]822
  В переводе – «братцы», создавшие полутайную организацию Братьев бедной жизни – Fratres de paupera vita. – Прим. переводчика.


[Закрыть], бегинов и разного рода колдунов привела к упадку экономики: ежедневно пускались по миру целые семьи, а закрытые лавки уже никогда больше не открывали свои двери, по всей видимости из-за того, что их владельцы были преданы анафеме. Подобные злоупотребления достигли такого размаха, что это не могло не обеспокоить советников Карла V, которым пришлось неоднократно ставить перед своим повелителем вопрос о том, чтобы инквизиторы получали определенное жалованье так же, как другие государственные служащие. Однако церковь вовсе не стремилась вмешиваться в дела инквизиции, приносившей благодаря захваченному имуществу осужденных «проклятых»[823]823
  «Inquisition». Encyclopaedia Britannica. 1960.


[Закрыть] еретиков баснословные барыши. Как оказалось, на дьяволе можно было неплохо заработать, и церковь закрыла глаза на самое крупномасштабное в истории служебное злоупотребление.

В «прекрасные» времена средневековья, о которых до сих пор грезят наяву апологеты тоталитаризма и мракобесия, правосудие попиралось на каждом шагу. Когда гражданские адвокаты обвиняемых в колдовстве хотели в соответствии с римскими законами, которых никто не отменял, ознакомиться с документами обвинения, их посылали куда подальше. Теоретически, например в Испании, обвиняемому разрешалось выбирать себе защитника из числа членов суда инквизиции или особо достойных и заслуженных прихожан; на самом же деле у него такого выбора не было, ибо адвоката назначала сама инквизиция. Подследственному было запрещено ссылаться в свою защиту на свидетелей, а встречи с адвокатом проходили в присутствии инквизитора и судебного секретаря. На всех европейских процессах над еретиками и колдунами инквизиторы, назначаемые исключительно римским папой, были наделены неограниченной властью, и даже епископы не могли вступиться за обвиняемых[824]824
  «Le Démon d’apres les scolastiques et théologiens postdrieurs». Dictionnaire de théologie catholique. Letouzey & Ané, 1924.


[Закрыть]. Поскольку впервые в истории сами папы, попирая правосудие, разрешили применять пытки и ввели смертную казнь, у инквизиторов оказались развязаны руки. Наши современники, возмущенные гитлеровским и сталинским произволом, часто забывают о том, какой замечательный пример им подала святая инквизиция. Ничего нового не принесли с собой ни гестапо, ни ГПУ (НКВД—КГБ).

И неудивительно, что и сами инквизиторы всех времен и народов своей смертью, как правило, не умирают.

Пока схоласты мудрствовали, кто как умел, по поводу дьявола и демонов, Ив де Шартр уверял, что дьяволы летают намного быстрее птиц, а Хильдеберт дю Манс в теологическом трактате «Tractatus theologicus, в свою очередь, утверждал, что дьяволы обитают не на небе, не на земле, а в воздухе[825]825
  Там же.


[Закрыть], как проповедовал основатель картезианского ордена святой Бруно. Весьма странная идея, ибо она связывала Зло с одним из признанных в те времена четырех элементов: водой, воздухом, землей и огнем. Однако на этом странности не заканчивались. Так, Оноре д’Отун в своей работе, «Liber duodecim quaestionibus» решил подсчитать ангелов, последовавших за Сатаной. Половина всех ангелов? Треть? Одна десятая часть? Признавая только девять ангельских орденов, он пришел к заключению, что в каждом ордене оступилось всего несколько ангелов[826]826
  Там же.


[Закрыть]. Впрочем, его выводы дополнил Св. Ансельм, заявивший о том, что «до грехопадения общее число ангелов не было известно». Незнакомому с еще не существовавшей в те времена статистикой Оноре д’Отуну и в голову не могло прийти, что на земле возможен демографический рост: в самом деле, если население земли увеличивается в геометрической прогрессии, а число демонов остается неизменным, у них с каждым днем должно было бы прибавляться работы, а люди все меньше и меньше страдали бы от их козней... По крайней мере, это суждение не вызывает сомнений, если согласиться, что демоны не обладают способностью воспроизводиться. В противном же случае возникает вопрос: каков их прирост?

Аббат Рупер из Дейтца выдвинул оригинальную гипотезу: Бог предоставил Сатане время для раскаяния, чтобы подать пример другим ангелам, однако дьявол и не подумал воспользоваться такой возможностью. Рупер отстаивал еще более нелепую идею, согласно которой Сатана попал «не в ад, а оказался в воздухе, составлявшем нижнее небо»[827]827
  Там же.


[Закрыть]. Абеляр пошел еще дальше: он приписал дьяволу милосердие, что было, по меньшей мере, странно, и в 1141 году, отвечая перед судом инквизиции, он отрицал прямое вмешательство демона в дела мирские и заявил, что «поле деятельности демонических сил ограничено природными явлениями и растениями»[828]828
  Там же.


[Закрыть]. Можно себе представить последствия на желудки инквизиторов дьявольской концепции, заложенной в капусте и отварах.

Разделяя убеждения своих предшественников, Пьер де Пуатье утверждал, что обитавший в воздухе дьявол отправится в ад только после Страшного суда[829]829
  Суд в конце времен вторично пришедшего Иисуса Христа над всеми когда-либо жившими людьми. – Прим. переводчика.


[Закрыть]. Парижский епископ Гийом Овернский внес некоторое изменение в эту идею, высказав предположение о том, что демоны внезапно впали в маразм («он объяснил излишнюю гордость и тщеславие демонов снижением их умственных способностей»[830]830
  Стройной концепции дьявола нет, а есть лишь отдельные принятые на соборах положения. Вместе взятые, они опровергают еретические учения, как, например, Оригена и его последователей или теорию метемпсихоза (переселения душ) или нового воплощения, как окончательного искупления дьявола и злых духов в грядущем Небесном царстве. Соборы также осудили последователей Мани и Присциллиана, считавших, что дьявол был рожден таким, каким он был всегда. Как мы уже видели, подобная идея, в соответствии с которой Бог считался прародителем Зла, была отнюдь не нова. IV Латранский собор также осудил обновленную доктрину манихеев в альбигойском варианте. На соборе, состоявшемся в 1869 году в Ватикане, не говорилось ни об интеллектуальных способностях дьявола и демонов, ни о времени их прегрешения. После чудовищных злоупотреблений, в которых было замешано в прошлом духовенство, современная церковь, похоже, вернулась к учению Афанасия, согласно которому главным считается общение человека с Богом, а не с дьяволом.


[Закрыть]); болезнь протекала тяжело, и демоны между собой без конца ссорились. Св. Бонавентура объяснил грехопадение Люцифера тем, что тот возомнил себя писаным красавцем, хотя он был рогат, покрыт шерстью и распространял вокруг жуткую вонь.

Известный доминиканец Альберт Легран также считал, что демоны витают в воздухе. Его прославленный ученик Фома Аквинский склонялся к такому же мнению в работе Somme theologique: демоны должны обитать в аду, но до Страшного суда средой обитания для них стал воздух, и они порой принимали вид суккубов и инкубов. Как это следовало понимать? Люди вдыхали их вместе с воздухом? Однако Фома Аквинский расходился во мнении со многими схоластами и теологами по поводу инкубов и суккубов, которые, по его мнению, не могли воспроизводиться. Вообще, у него было свое видение нечистой силы, и, хотя он не испытывал к ней ни малейшего сочувствия, все же довольно благожелательно отзывался, утверждая, что многие демоны не причиняют людям столько зла, сколько могли бы; и тем не менее они не способны творить добро. Как и другие рассуждавшие на тему демона философы, Фома Аквинский выдвинул необычную гипотезу: если бы какой-нибудь суккуб, то есть дьяволица, получившая сперму от мужчины, нечаянно забеременела, она родила бы непременно великана. Кроме того, Фома Аквитанский считал дьявола и демонов бестелесными, но это было его личное мнение, поскольку значительно позже, в XVI веке, кардинал Гаэтано проповедовал, не встречая, однако, понимания у своих современников, что нечистая сила была, напротив, телесна.

Если говорить серьезно, то с самого начала нашего летоисчисления никто так и не предложил стройной теории дьявола и демонов. Никто доподлинно не знает природы греха, из-за чего Сатана и его свита были вынуждены покинуть небеса: были тому причиной зависть, похоть, гордость или нет; никто не может описать его внешность и ответить, был ли он красавцем или уродом; неизвестно также, на какое время пришлось его грехопадение: до или после сотворения Солнца и человека; никто не может с уверенностью утверждать, был ли он бестелесным или состоял из тонкой или достаточно плотной материи; никто не знал, где он обитал; не выяснено до конца также, являлся ли он истинным воплощением Зла или все же был способен на милосердие; до сих пор не доказано, обладал ли он исключительным умом, как считают одни теологи, или же у него были средние умственные способности, а может быть, он был и вовсе круглым дураком; и может ли он в конце времен надеяться на прощение Всевышнего. В те времена особенно жаркие споры разгорелись вокруг последнего положения, которое, по-видимому, было основополагающим. Одни теологи, и среди них был Жером[831]831
  Св. Жером (347—420 гг.), переводчик Библии на латинский язык. На картинах чаще всего его изображали отшельником. – Прим. переводчика.


[Закрыть], утверждали, что дьявол и демоны могут рассчитывать на Божью милость, а другие авторы, такие как Оноре д’Отун, полагали, что им не на что надеяться, ибо искупления они могут добиться только после исчезновения Логоса, что само по себе немыслимо[832]832
  Иисус Христос, по мнению христиан, есть Божественное Слово во плоти. Согласно Библии, «вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». – Прим. переводчика.


[Закрыть]. Так и остался навеки открытым вопрос о предвечности Зла, заставившего Сатану оступиться.

В наши дни может показаться странным такое многообразие точек зрения и столь высокий полет фантазии религиозных философов; надо заметить, что это была эпоха повального увлечения религией, когда повсюду процветало сектантство всех мастей. Наряду с богомилами были известны другие религиозные течения, начиная с адамистов, участвовавших в работе собраний без одежды и проповедовавших возвращение к состоянию невинности, в котором пребывал Адам в момент сотворения, и кончая Мелхиседеками, считавшими царя Мелхиседека[833]833
  О нем упоминается в Библии, где он называется царем Салимским и священником Всевышнего. Последователи этой секты доказывали свое право совершать таинство причащения без духовных лиц тем, что Мелхиседек, не будучи возведенным в сан священника, приносил в жертву Богу хлеб и вино. Вечером перед иконами клался хлеб и вино, после молитвы хлеб и вино принимались как истинное Тело и Кровь Иисуса Христа. – Прим. переводчика.


[Закрыть] идеалом божественного благочестия и примером добродетели. И духовенство, по всей видимости, также старалось не отставать от проповедников самых бредовых идей.

Что же до концепции дьявола, то наиболее вразумительные идеи высказывали одни только еретики да раскольники, с которыми Римская церковь вела беспощадную борьбу, искореняя инакомыслие мечом и огнем. Однако схоластики продолжали отвергать два основополагающих догмата, входивших в противоречие с каноническим учением о воплощении Иисуса и искуплении грешников и позволявших сделать вывод, что материальный мир не был исключительной вотчиной дьявола, в создании которого Иисус не принимал участия. Однако самым парадоксальным представляется тот факт, что Римская церковь так никогда и не заняла определенной позиции в вопросе о дьяволе, возложив всю ответственность за решение спора на своих богословов[834]834
  Дьявольское наваждение охватило в основном страны, где господствовала Римская церковь. Восточные церкви с самого начала заняли весьма сдержанную позицию по отношению к дьяволу. Вопреки тому, что правоверное христианство считает пустыню главным прибежищем демонов, как учил Лука (XI; 24 и VII; 23), авторитет отшельников был всегда выше, чем священников, потому что эти «подвижники» намного чаще, чем кто бы то ни было, мерялись силами с дьяволом и демонами; именно они поведали верующим, что от нечистой силы исходила «жуткая вонь». Следует отметить, что «восточный мистицизм носит антисозерцательный характер и объявляет всякое созерцательное воображение... дьявольской ловушкой», так как над восточным менталитетом довлеет иллюзия «ограничения божественности лицами и формами» (Paul Evdokimov. L’Orthodoxie. Delachaux & Niestlé, Neuchatel, 1955). В семейном катехизисе (Cerf, 1979), составленном группой правоверных христиан и одобренном митрополитом греческой православной церкви во Франции Мелетиосом, хотя дьявол и упоминается, но все же не дается новое толкование.


[Закрыть].

Вопреки тому, что указанные выше теории рассматривались с позиций рационализма, они мало чем отличались от философской концепции, заложенной в религиях Южной Америки или Африки: например, у народов йоруба или догонов, где ни один святой отец не смог бы найти ни дьявола, ни инкуба или суккуба. Подобная религиозная философия была окрашена романтизмом, как и все то, что становилось предметом изучения этнологов. Эти религии осуждались клириками отнюдь не за отсутствие логики, а за последствия.

На протяжении веков западная философская мысль[835]835
  Grillot de Givry. Witchcraft. Magic & Alchemy, Dover Publications Inc. New York, 1971.


[Закрыть] была отравлена не ядом Зла, а кровавым дурманом дьявольских суеверий. Порожденная инквизицией одержимость дьяволом стала в эпоху средневековья необычайно распространенной болезнью, которая в обостренной форме доводила некоторых представителей рода человеческого до полного маразма. Так, в 1581 году некий Фроменто в своем сочинении под названием «Кабинет короля Франции» поведал, что у колдунов был список нечистой силы, в который входили 72 князя тьмы и 7 405 920 демонов рангом пониже. Приводились разные цифры: так, по мнению одних авторов, существовало 6 легионов[836]836
  В армии Древнего Рима объединение войск, состоявшее из 10 манипул, сведенных в 10 когорт. – Прим. переводчика.


[Закрыть] демонов, каждый из которых насчитывал 66 когорт из 666 подразделений по 6 666 демонов, что в сумме составляло 1 758 064 176 дьяволов[837]837
  Grillot de Givry. Witchcraft. Magic & Alchemy, Dover Publications Inc. New York, 1971.


[Закрыть]. Можно только удивляться количеству падших ангелов! И в наши дни нередки разговоры о дьявольских кознях даже среди американских полицейских!

В средние века верили любым небылицам о дьяволе, и чем они были нелепее, тем больше к ним прислушивались. Обыватели верили, например, тому, что ведьма могла надоить молока из топорища, а колдуны, подобно самому Иисусу, ходили по воде. Не вызывало также сомнений и то, что человек мог быть невидимкой и войти в любой дом, стоило ему только произнести про себя слова дьявольской молитвы:

«Athal, Bathel, Nothe, Jhoram, Asey, Cleyungit, Gabellin, Semeney, Mencheno, Bal, Labenenten, Nero, Meclap, Helateroy, Palcin, Timgimiel, Piegas, Peneme, Fluora, Hean, Ha, Ararna, Avira, Ayla, Seye, Peremies, Seney, Levesso, Huay, Baruchalu, Acuth, Tural, Buchard, Caratim, per misecordiam abibit ego mortale perficiat qua hoc opus invisibiliter ire possim».

Повсюду шла охота на ведьм. К дьявольскому отродью прежде всего причисляли некрасивых женщин. В народе ходили легенды об их злых проделках, шабашах и оргиях, в которых они принимали участие. Очевидно, одни только «нечистые» могли польститься на столь сомнительное удовольствие, как заниматься с ними любовью. Такие авторитетные средневековые «специалисты» по ведьмам, как два доминиканских монаха-инквизитора Генрих Краймер по прозвищу Инститорис[838]838
  Из-за одной сомнительной истории один из них едва не попрощался со своей карьерой: Инститорис «одолжил» у одной вдовы деньги и драгоценности, которые в 1482 году Верховный инквизитор заставил вернуть. Ему удалось добиться прощения, когда он, вместе с другим доминиканцем, призывавшим к проведению собора в Бале, принял сторону папы Сикста IV в конфликте с Германией.


[Закрыть] и Якоб Шпренгер, написали бестселлер своего времени: с 1486 по 1669 годы их книга переиздавалась 34 раза и продавалась в Страсбурге, Спире, Нюрнберге, Кельне, Париже, Лионе, Венеции, Франкфурте, Фрибург-ан-Бризгау; да что говорить: ее читают и по сей день! Речь идет о знаменитом труде под названием Malleus Maleficorum, или «Молот ведьм». Как мы уже знаем, подобное сочинение было не первым руководством по истреблению ведьм. Из-под пера Эймерика уже вышел похожий трактат, однако «Молот ведьм» получил более широкую известность благодаря детальным описаниям пыток и глубокому знанию предмета изложения, придавшему видимость правдоподобия поистине бредовому творению. Авторы старались доказать, например, что «демон, вселяясь в тело человека, не претендует на его душу», ибо ангельская природа демона не позволяет смешиваться с человеческой сущностью, и т.д.

Подобное противоречивое утверждение заставляет задуматься: князь тьмы, искуситель рода человеческого, всегда рисовался в воображении людей как отталкивающее и омерзительное существо, а его слуги, в особенности служанки, отличались уродством. По этому поводу известно ехидное высказывание Даниэля Дефо: «... Возможно, колдуньи и вынуждены выглядеть такими страшилищами, чтобы не испугаться жуткого лика своего хозяина... Никогда портрет нашей знаменитой английской колдуньи и прорицательницы мамаши Шиптон не был бы написан, не будь ее лицо столь уродливым и мерзким»[839]839
  Grillot de Givry. Witchcraft, Magic & Alchemy.


[Закрыть].

Запад явно обеднел духом за время охоты на ведьм и колдунов. И кажется настоящим чудом, что писателям, музыкантам и художникам хватило сил, чтобы противостоять мракобесам. Однако кровавая бойня не утихла и после истребления альбигойцев.

Вот несколько примеров бесчисленных преступлений инквизиции. В 1582 году в Куломьере был повешен некий Абель де Ларю, приговоренный к смерти за то, что, якобы заключив пакт с принявшим обличье спаниеля дьяволом, навел порчу на соседей-мужчин, которые утратили мужскую силу. В 1591 году в Пуату в восьмидесятилетнем возрасте была заживо сожжена Леонарда Шастене за неурожайный год. Кроме того, она была обвинена в участии в шабашах и любовной связи с дьяволом. Позднее, в 1611 году, в Эксе был осужден священник за то, что «испортил» монахиню Магдалину Мандольскую. Его постигла та же участь, что и Леонарда Шастене. В Италии другой священник, Бенедетто Бенда, был заживо сожжен, несмотря на свой преклонный возраст – ему уже было далеко за восемьдесят, – после вырванного у него признания, что на протяжении последних сорока лет у него в доме проживала дьяволица Гермелина. Инквизиторы решили, по-видимому, что он был суккубом, поскольку еще со времен Византии каждому из них было известно, что ангелы – духи бесполые. Даже дети обвинялись в колдовстве. Так, была сожжена на костре одиннадцатилетняя девочка по имени Катерина Нагилла[840]840
  Villeneuve, Dictionnaire du Diable.


[Закрыть].

Мрачную известность получило дело так называемых «Салемских ведьм», по названию города в Массачусетс, где 19 августа 1692 года была повешена женщина по имени Марта Карье по доносу соседки о том, что после ссоры с ней скот поразила «странная болезнь». На суде против Марты выступила ее собственная дочь, дав свидетельские показания о том, что мать была черной кошкой, не больше и не меньше! Марта Карье стала жертвой преступления, порожденного массовым психозом: в период между июнем и сентябрем 1692 года в Салеме по обвинению в колдовстве было повешено четырнадцать женщин и пять мужчин. Менее известен случай, имевший место в Швеции в 1669 году в местечке Мора, где были заживо сожжены восемьдесят пять женщин по обвинению в том, что «околдовали» и увели на гору Блокула триста детей, где, по слухам, устроили шабаш. Расследование, проведенное комиссией во главе с Карлом IX, заставляет усомниться в ее компетентности. Ибо многие «ведьмы» признались в том, что «отдали души детей демонам, принимали участие в оргиях, устраивали мерзкие козни и пытались даже построить каменный дом, чтобы укрыться в день Страшного суда... А затем сожгли пятнадцать подростков...»[841]841
  Walter Map, De Nugis Curialium, 1181—1192, цитируется Richard in Sex, Dissidence and Damnation.


[Закрыть]

Так называемая любовь к Богу оборачивалась обвинениями в ведовстве. Ибо одержимыми бесами можно считать самих изуверов-инквизиторов. Католическая церковь преследовала не только еретиков, но и нехристиан, как, например, евреев. Архидиакон Оксфорда Вальтер Man еще в XII веке рассказывал о том, что катары общались с дьяволом. Ибо, по твердому убеждению правоверных католиков, еретики должны были непременно иметь дело с дьяволом.

«Во время первого ночного бдения в синагоге каждая семья пребывает в томительном ожидании; по висящей в центре веревке спускается огромная черная кошка. При виде ее члены семьи задувают огонь и начинают тихо распевать свои гимны. Затем они приближаются к своему «хозяину», чтобы прикоснуться и поцеловать»[842]842
  Richard Lebeau, «1942: l’âge d’or de l’intolérance». Impactmedécin, 10 апреля 1992.


[Закрыть].

Вот где собака зарыта: катары были евреями, ибо собирались в синагогах, или, наоборот, евреи были катарами. Весьма незначительная, но существенная деталь: дела на подследственных готовились зачастую на основании одних только слухов; так, в 1480 в селении Лагуардия, недалеко от города Авила, «евреи похитили трехлетнего мальчика и устроили над ним нечто вроде страстей Христовых: били по щекам, секли розгами, а под конец надели на голову терновый венец»[843]843
  Brigitte Leroy, профессор университета По, который цитируется Лебо.


[Закрыть]. Затем вырезали у него сердце, чтобы принести в жертву. Преследуя евреев, инквизиция обрела второе дыхание. В Толедо с 1485 по 1501 годы были заживо сожжены двести пятьдесят иудеев; к 1490 году число посланных на костер еретиков уже достигло двух тысяч, а пятнадцать тысяч инакомыслящих были принудительно обращены в христианство[844]844
  Там же.


[Закрыть]. По мнению инквизиторов, все евреи, катары и гомосексуалисты были колдунами на службе у дьявола.

Не следует удивляться признаниям еретиков. Многие из них были вырваны под пыткой, хотя в наши дни в любом заурядном полицейском участке от вас могут добиться таких признаний, о каких и не мечтали инквизиторы, используя во время допросов кляп, испанский сапог[845]845
  Кляп представлял собой сделанное из железа орудие пытки в форме груши, которое вставлялось подследственному в рот, а затем при помощи винта разводилось в стороны до тех пор, пока подозреваемый жестом или движением головы не подавал знак, что готов отвечать на вопросы. Когда подследственного пытали водой, то для начала его связывали, а потом вливали воду в рот при помощи воронки. Что же касается испанского сапога, то он представлял собой тиски, куда вставляли ногу подозреваемого и сжимали до тех пор, пока не лопались кровеносные сосуды, как и сами кости. Все эти орудия пыток были «гуманным» изобретением святой инквизиции: подозреваемый испытывал страшные муки, но оставался в живых.


[Закрыть] и воду как главные орудия пытки. Однако некоторые показания подследственных выглядят вполне правдоподобными. Неужели некоторые из них попадали под влияние дьявола? Вплоть до начала нынешнего века виднейшие католики, нисколько не сомневаясь, убеждали всех, что одержимые бесом люди действительно существовали[846]846
  В вышедшем в 1924 году «Католическом теологическом словаре» можно прочитать следующее: «В наши дни некоторые люди пытаются отрицать существование дьявольской одержимости, ссылаясь на достижения медицинских и других наук. Можно только удивляться, что исследователи относят подобные случаи к разряду патологических заболеваний, в основном нервной системы... Бог разрешил демонам вселяться в некоторые органы человека, а также влиять на его душевное состояние в наказание за некоторые особо тяжкие грехи».


[Закрыть]. Похоже, церковники не учитывали доказанную наукой особенность человеческой психики, выражающуюся в способности поддаваться внушению как индивидуальному, так и коллективному. История знает немало тому примеров. Да и сегодня во Франции нередки случаи коллективной истерии, когда людей охватывает страх перед дьявольской опасностью и они одержимы манией преследования без малейшего участия дьявола и какого бы то ни было вмешательства церкви, например, в таких городах, как Орлеан или Кале[847]847
  Так, в семидесятые годы упорно ходили слухи о том, что один городской сапожник, к тому же еврей, прибивал к обуви наиболее привлекательных заказчиц набойки, намазанные сильнодействующим средством с гипнотическим эффектом. В результате заказчица отправлялась в те места, где шла бойкая торговля «живым товаром», то есть на панель. Следует отметить, что никто так и не нашел хотя бы какого-нибудь подтверждения этим невероятным слухам, достойным пера Гастона Леруа. В 1992 году много говорили о преступлении в Кале, жертвой которого стал сначала один, а затем другой мальчик, найденные со вспоротыми животами. Хотя в расследовании участвовали лучшие полицейские, так и не было найдено доказательства тому, что подобная жуткая мистификация имела под собой реальную почву.


[Закрыть]. Особенно в напряженные периоды истории при наличии мнимой или реальной опасности люди приписывают себе неизвестную болезнь или уверяют, что совершили какой-либо жуткий или неблаговидный поступок.

Подобные психозы всегда с чего-то начинаются. Так, проведенное три века спустя историческое расследование дела «Салемских ведьм» открыло ранее не известные факты. В ту роковую зиму 1691—1692 годов многие салемские девушки собирались по вечерам на кухне в доме преподобного отца Парриса, где слушали сказания, которые рассказывала им рабыня по имени Титуба, вывезенная с Антильских островов. Такое невинное времяпрепровождение само по себе казалось девушкам серьезным проступком. Разглядывая, какую форму приобретал вылитый в холодную воду яичный белок, девушки пытались заглянуть в будущее и узнать что-либо про возможного жениха. И вот следствием нарушения семейных и церковных запретов стала повышенная нервная возбудимость; у одних девушек стали происходить нервные припадки, сопровождавшиеся конвульсиями и самыми неожиданными видениями, как, например, в случае с девицей, вставшей на четвереньки и начавшей лаять. Все это не могло пройти незамеченным. Когда у «одержимых» спросили, кто больше всего им досаждает, они назвали три имени. И прежде всего уроженку далеких островов Титуба; по-видимому, они также указали на сварливую нищенку Сару Гуд и еще одну женщину, совершившую неискупаемый грех, когда начала жить со своим вторым мужем до свадьбы. Все три несчастные женщины были схвачены, объявлены одержимыми, после чего пришла в движение жуткая машина смерти[848]848
  Laura Shapiro, «The Lesson of Salem», Newsweek, 7 сентября 1992.


[Закрыть].