Текст книги "Воины Юга (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

Свет почти угас, из-за поворота донеслось приглушенное:

– Напрасно ты меня растянутой не убил. Это было бы сладко.

Не-шаман покачал головой и ухмыльнулся тьме: все же городские девки предсказуемы. Хотя и не всегда. Уловка с решеткой оказалась слишком примитивной, и попасться именно на нее было обидно. Но Хха был рад – с пыткой буйными любовными отношениями навсегда покончено.

Хайова знал, что все неудачи последних дней случились из-за неправильного ощущения самого себя. Он никогда не был, и не хотел быть шпионом. Теперь с этим тоже покончено, и он – разведчик. Все пойдет иначе.

Вот в чем хитроумная девка была права – в том, что необходимо отдохнуть. Хха нащупал сложенные решетки, вытянулся на верхней – оказалось довольно удобно. Хайова с кряхтением поправил части тела, перетрудившиеся этой непростой ночью, и закрыл глаза. В последнем действии не было особой необходимости, но хотелось сделать хоть что-нибудь привычное.

Глава 8

Бывает ли удобнее место сна, чем в полной темноте и беззвучии, когда не знаешь, жив или мертв? Но спалось все равно не очень хорошо. Мысли о грядущих делах мешали, что ли?

Хха зевнул и с интересом прислушался к этому звуку. Еще он слышал собственное дыхание, и где-то далеко капала вода. Может, из той купальни для прислуги и протекает? Сказитель как-то рассказывал о вездесущности влаги – называется «круговорот воды». Интересная мысль.

Поскольку завтрака не предвиделось, не-шаман просто напился – вода в кувшине хранила запахи пыточной – месте, о котором у Хха остались противоречивые воспоминания. Жизнь сложна. И темна.

Хайова бережно опустил кувшин на место – вода еще пригодится – и разулся. В полнейшей темноте следовало быть особенно осторожным, но Хха прекрасно знал все свое тайное имущество. Вообще-то, оно поначалу жало ногу и причиняло определенное неудобство. Второй нож у не-шамана имелся свой – привычный рабоче-охотничий уж слишком бросался в глаза замковым обитателям. Но запасной скромный клинок с не очень-то удобной кованной загнутой ручкой сейчас был не особо нужен, уместнее было испробовать подарки леди-камрада Эл. Проволока с бугорками, обозванная летучей теткой «пилой», вызывала у хайова сомнения. Как и кусочек гибкой палки, запечатанный в красивую серебристую бумажку – утверждалось, что это химический фонарь. Химический! Сомнительно – у мэтра Кооля ничего подобного не имелось, а неприятный наставник, как не дуй жабу, был настоящим химиком. Впрочем, тетка успела предупредить, что «фонарь» бесконечно гореть не умеет, следовательно, уместнее его приберечь для более нужного случая.

Размышляя насчет палок-фонарей – странная и никчемная выдумка, к чему такое вообще придумывать? – Хха развернул нитку пилы. Проволока показалась вещью дельной, такой, к примеру, удушить кого нужно вполне получится. Но может ли она пилить, да еще металл? Леди Эл утверждала, что «пилка сплошь все берет», но то выглядело явным преувеличением. Времени для объяснений тогда имелось в обрез, наскоро все передавалось. Ну, теперь самое время проверить.

Хха без спешки отколол от бруса «топчана» две щепки, вставил в петли на концах нитки-пилы. Оставалось найти преграду. Хайова принялся шарить во тьме. Ржавая решетка никуда не делась: ощупывая вертикальные и горизонтальные прутья, Хха выбрал удобное место и завел проволоку за ржавый стержень. Вообще преграда казалась непреодолимой – в былые времена на Гранд-Аванк вообще бы не поверил, что столько железа могут использовать для удержание одного-единственного пленника. Проще же убить и хранить без хлопот в виде скальпа. Хха хмыкнул тьме: воин не должен забывать, что может попасть в плен – война полна невзгод и позоров. Но тут город, тут оказываешься за решеткой вовсе по иным причинам. Кто бы мог поверить? Сказитель наверняка назвал бы такой странный случай как-то покрасивее. К примеру: узник страсти.

Не-шаман еще раз хмыкнул и натянул проволоку. Во тьме душераздирающе взвизгнуло – как будто Трик уронила себе на ногу горшок с похлебкой. Узник поспешно поплевал на проволоку и прут – вот теперь повизгивало умеренно. Протягивая странную пилку то одной, то другой рукой, Хха подумал, что стесняться не имело смысла: сейчас здешняя часть подвалов пуста. Нормальные крысы сюда не заходят, скучающие двуногие крысюки-лорды еще, должно быть спят, и…

Додумать хайова не успел – потерял опору и отлетел назад, приложившись задом к штабелю решеток-деревяшек. Нет, ценный кувшин не опрокинул, еще один синяк вообще не в счет, а вот хваленая пилка-проволока, наверное, порвалась. Хха проверил инструмент и в очередной раз хмыкнул – цела нитка. Неужели ржавый прут сломался?

Пальцы нащупали пропил: тонкий, довольно горячий, но вроде бы сквозной. От хмыканья хайова воздержался – тут чаще удивляешься, чем что-то полезное делаешь. Взявшись за прут у пропила, Хха потянул железо. На голову и за шиворот посыпались струпья ржавчины, но преграда, вроде бы, начала поддаваться….

…Узник порядком разогрелся, одолевая неподатливый металл, потом проверил получившуюся дыру. После прерий все индейцы слегка прибавили в весе, но хорошенько растолстеть не-шаман не успел. В последние замковые дни так и наоборот – леди Си и сама стройна как сисястая стрекоза, да и избранным любовникам зажиреть не дает. Сколько достоинств в девушке!

Спешить Хха не стал, тщательно спрятал ценный инструмент, снял рубашку, поставил под решетку кувшин с водой – лишний раз туда-сюда протискиваться сквозь решетку не стоит…

Как показал маневр, сделал все правильно. Дыра была все же узковата, едва пролез. Вновь ободрался, да и натруженные части тела напомнили о себе. Но стоял хайова уже в коридоре, не было больше узника страсти, а имелся безжалостный разведчик прерий. Надо будет леди-камраду благодарность изъявить. Или часть долга с нее снять: пилка-то хороша, но не стоит и дня отвратительнейшего пребывания в замке.

План разведки у Хха имелся, оставалось надеть рубашку и начать его выполнять…

* * *

Все же нормальная – пусть и безлунная ночь и тьма подвалов – весьма разные «темноты». Часть подвалов Хха неплохо помнил, но следовало-то направляться в незнакомую сторону и разведывать там….

Казалось, несколько дней блуждал. Не-шаман знал, что это обманы страха и иных недостойных чувств, и им нельзя поддаваться. Бесконечные решетки, кости, подгнившие брусья, запертые двери и вновь решетки…. По-сути, подвалы – очень скучный мир. Никаких ку не предвиделось. Хха поразмыслил, сидя на перекошенной двери – под ней лежали человеческий хребет и два черепа, но подсказывать они не собирались. Хайова решил вернуться: во-первых, попить, во вторых, взять в пыточной что-нибудь полезное.

Мысль была вполне правильной. Жажда и отсутствие добрых инструментов разведке не способствуют. Временное отступление затруднений не вызвало. В пыточной удалось раздуть угольки в жаровне – слепить себя огнем факелов Хха не хотелось. Повозился, изготовив из одного из кувшинов переносную «угольницу». Погулял вокруг знакомой рамы, поискал что-то годное. Нашлось: тяжелый стержень длиннее локтя, да еще имеющий отличную полированную ручку. Прекрасная вещь. Хайова погадал, для чего инструмент применяли пыточные лорды – для выжигания глаз или внутреннего раздирания? Бить-то пленника такой дубинкой не будешь – быстрая смерть это не пытка. Но расспросить о мощной прижиг-дубинке было не у кого, Хха решил, что потом как-нибудь узнает. Прихватив моток веревки получше, разведчик отправился продолжать разведку…

Пустой желудок напоминал о себе все настойчивее. И насчет проведенного в подвалах времени вновь начали одолевать сомнения. Не-шаман подкармливал угольки в кувшине нащипанными лучинками, пробирался дальше. За это время дважды слышал присутствие людей: один раз шорохи раздались далеко сзади, второй раз впереди и выше, там громыхнула тяжелая дверь – тоже не близко, но хайова ободрился. По-видимому, направление он выбрал правильное, шел к «живым» камерам, но уж очень разведчика в обход увело. А как иначе, если правильные двери все заперты? Понятно, пришлось спуститься на нижний ярус Подвалов – это по сырости и тяжести воздуха чувствовалось.

Хоть что-то полезное Хха сообразил, когда вышел к колодцу и крысам. Здесь царила та тьма, что показалась ослепительной. Далеко вверху угадывался край колодца – жутко высоко, считай, на небе. Но колышущаяся вода слегка отражала свет, намекала, что где-то есть белый день и окна в стенах замка.

Вода казалось живой – не иначе, речная. Торчащие из нее переломанные костяки скелетов промылись и не пахли. Хха отдыхал, наблюдая, как прибегают напиться крысы. Видимо, жилось нижне-замковым грызунам непросто: все поджарые, похожи на серых ящериц. И с водопоем им нелегко: со стенки не напьешься, приходится с писком прыгать на торчащие кости, пить, а потом выбираться обратно. Учитывая неспокойную воду и порой намечающиеся в ней бурлящие воронки, то еще удовольствие. На Хха крысы особого внимания не обращали – человек сидел повыше, у округлой боковой трубы, а грызуны появлялись из нижних сливов и точно знали, что туда за ними никто не погонится. Прибегая по одной, крысы вообще ни о чем не думали, вот когда сразу по два-три хвоста встречались, то и мысли у серого племени появлялись. Хха точно знал, что за ним присмотрят, и когда помрет, не дадут мясу пропасть. Ну, у каждого свой стиль охоты, хайова к такому подходу отнесся с пониманием, что немного удивило грызунов. Привыкли крысы к вздорным и капризным нравам замковых обитателей.

Очередная крыса неловко толкнулась с берцовой кости давнишнего покойника, не допрыгнула до сухого слива, шмякнулась в воду, и судорожно колотя лапками, поплыла к скользкой колодезной стене. Вот все как у разведчиков: напрягаешься-напрягаешься, а самое малое ку этаким напряжением дается…. Хха свесился вниз и концом выжигательной дубинки подсадил крысу. Та взобралась на карниз и, забыв даже отряхнуться, потрясенно уставилась на человека. Хайова фыркнул и подправил своим инструментом одну из костей в воде – получился узкий мост, ведущий прямо к крысиному выходу. Грызуны собрались вчетвером, оценили новые возможности, самая храбрая просеменила по бурому переходу…

Крысы общим голосом наперебой думали-советовали гостю к людям вообще не возвращаться. В подвалах хватает улиток и жуков, порой выползают неплохие черви, с кухни помои каждый день сливают, а иной раз сверху дарят мясо целыми человеками. Не, наверху, на свету все гораздо хуже. Не-шаман пояснил, что крысоловок он не боится, ему нужно встретиться с человеком, да и тесновато в подвальных проходах. Это грызуны понимали, особенно про встречу-случку – пахло от гостя однозначно.

Конечно, крысы – не лошади, но в беседах с животными Хха имел некоторый опыт, и по правде говоря, толку от этого опыта было побольше, чем от замкового-любовного. Упираясь коленями и локтями, разведчик взбирался по вертикальной каменной трубе, в которую до крысиного растолковывания пути, конечно, и не догадался бы заглянуть. Пахло здесь скверно, людским дерьмом и мочой, но наверху угадывался слабый свет – на этот раз от светильника или факела. Хха поднапрягся и уперся головой в решетку. Здесь и свежей мочой пахло, что обнадеживало. Распершись на манер пробки, хайова прислушивался. Наверху был кто-то живой. Но не рядом. Что ж, приходилось рисковать. Хха помучился, извлекая из-за пояса дубинку-прижигалку, завел конец пыточного оружия под край решетки, нажал как рычагом…

Подвал и визги созданы друг для друга.

Не-шаман понимал, что пронзительный скрип-визг металла слышали. Что-то в решетке он сломал, но сейчас уместнее не рассматривать, а спешно съезжать вниз. Поскольку разведчик, ткнутый в темя алебардой, уже не разведчик, а хороший подарок крысам.

Но было тихо. Хха перевел дыхание и пощупал решетку. Была заперта на стержень, он-то и сломался. Сейчас обратим свои мысли к великому лорду Дагде и возблагодарим за то, что милорд додумался в тот поход отправиться и вовремя там сдохнуть. Иначе бы на решетке стояло хорошее железо, да и стража бы не оглохла.

Поднимал решетку не-шаман столь нежно, что горячая леди Си уж точно бы возмутилась и искусала. Но этой шмонды здесь нет, и это очень хорошо.

Протиснувшись и приготовив к битве дубинку-прижигалку, разведчик осмотрелся. Светильник под покатым сводом коридора горел шагах в тридцати от поганого лаза-слива, а вокруг опять были решетки. Ну, этого следовало ожидать. А вот к запахам уборной присоединился и запах пота. Не любовного, а давно несмытого. Еще кашей слегка пахло. Очень хорошо!

Хха осторожно прикрыл решетку. На него смотрели из-за решетки, той, что третья слева, если к светильнику идти. Индейский охотник такие взгляды из темноты даже спиной чувствовал.

Из-за решетки на гостя смотрел старичок. Ну, не совсем дряхлый – лет чуть за сорок – скромного роста и сложения. Впрочем, рост ни о чем не говорит – если давно сидит, то и сложением изменился. Узник был лохмат и бородат, обряжен в относительно приличную рубашку с изодранным и закапанным кровью подолом. Качество рубашки, конечно, тоже ни о чем не говорило, ее для обвинений недостаточно – может, старикан ее просто украл где-то?

Узник молчал, только печально пялился. Хха тоже не спешил начинать беседу. Как на этот момент выглядит сообщник-оборотень летающей тетки – он же незадачливый жених леди Си – предугадать было трудно. По мысленному впечатлению – это именно он. Мыслей своих не дает понять, но нечто дарковское чувствуется – похож на свою предводительницу, может, они даже родственники. Но может случиться и «подстава», как предупреждала леди Эл.

Не-шаман на всякий случай кивнул узнику и прошел дальше по тюремному коридору. Следовало осмотреться, а уж потом начинать шпионские разговоры.

Через две решетки попалась камера видом почище, тоже обитаемая. Но преступник здесь оказался вообще невежливый, на посетителя внимания не обратил. Сразу видно – очень занятой и образованный человек, недаром лыс как колено. Узник торопливо и увлеченно писал на стене, слышался лишь скрип камня. Хха присмотрелся, ничего не понял: буквы были жутко маленькие, да и темновато. Хайова осознал, отчего камера кажется более чистой: вся копоть со стен стерта – стену покрывают сплошные строчки, наверное, даже не в один слой. Лысый узник вдруг ахнул, запрыгал-побежал на четвереньках вдоль стены, с яростью зачеркивая только что написанное. Хха с уважением покачал головой: как жабу не дуй, а в глубокой образованности и грамотности таятся многие достоинства. Глубоко образованному человеку даже в тюрьме сидеть ничуть не скучно. Но никаких нечеловечье-оборотничьих мыслей этот умный узник не выказывал. Даже жаль немного.

Хайова прошел дальше, поколебался у одной из камер – у дальней стены сидел скелет, тщательно прикованный цепями за руки и ноги. Может ли оборотень предстать скелетом? О таких дарковских способностях не-шаману никто не говорил, не исключено, что летучая тетка просто не успела предупредить. Но мертвец выглядел очень давним и натуральным: никаких мыслей и запахов уже не издавал. Наверное, не оборотень. В некоторых сомнениях Хха двинулся дальше.

Последний узник калатерского замка содержался в крайней камере под самым светильником. Этот спал или притворялся, что спит. Прутья решетки были заметно погнуты, отремонтированы и усилены намотанными шипастыми цепями. К цепям были подвешены колокольчики. Хха с уважением посмотрел на мосластую, исчерканную старыми шрамами, спину узника. Судя по всему, за этим голым героем числилось немало ку – вон как его охрана опасается. Но судя по камере – это старожил, а оборотня не так давно в тюрьму засунули.

Хха вернулся к первой населенной камере.

– Чего ходите? Чего высматриваете? – надтреснутым унылым голосом вопросил старичок. – Невиновен я! За коварство ответите перед благородными лордами Каннута, еще как ответите!

– Я через загаженную трубу лез, именно чтоб перед лордами вашего жабьего Каннута сурово ответить, – подтвердил не-шаман. – Я такой город не знаю, и знать не хочу. А вы кто?

– Я лорд Фенфух! Представитель одной из лучших фамилий великого Каннута, прибыл, дабы взять в жены юную леди Си, но интриги коварных здешних лордов…. Проклятье, да зачем вы спрашиваете⁈ Я же привез верительные письма и многократно все объяснил….

Хха почувствовал и к этому бородачу определенное уважение: вот попался, повязали и заперли, а все равно стоит на своем, за выдумку держится. Настоящая шпионская выучка, пусть и не особо помогшая притворщику.

– Понятно, милорд Фенфух. Тогда, я, наверное, к вам. А может и не к вам. Слушайте внимательно: вчера было рано…

– Завтра будет поздно… – без промедления ответствовал узник.

Слова, так похожие на заклинания, назывались – «пароль». Летучая леди Эл весьма беспокоилась, чтоб все было сказано в точности. Хха ничего не перепутал, оборотень тоже не сплоховал.

Соучастники кивнули друг другу – уже с иным, многозначительным, выражением – и помолчали.

– Красивые, правильные слова, – пробормотал узник.

– Это да. Вас выпустить? – тактично перешел к делу Хха.

– Выйти из камеры я и сам могу. Дальше не могу, – так же тактично пояснил плененный оборотень. – Магия везде напихана. Только сунусь, набегут. И вас повяжут.

Не-шаман присел возле решетки:

– Да, опасность есть. Но чего ж я сюда приходил, если вы сидеть останетесь? Надо пробовать.

– Как? Я сильно извиняюсь, но меня так учили: прежде чем пробовать, нужно понять – как. Хотя бы первые пару шагов, потом может и само проскочить, – вздохнул слишком ученый пленник.

– Это правильно. Но как бы меня здесь не застали.

– Раз в день пайку дают. Это еще не скоро, – успокоил оборотень. – План-то есть?

– На полшага. Вот там под решеткой колодец, вы, милорд, худощавы, пролезете, если…

– Не пойдет, – сразу прервал узник. – Там сигналки стоят. Аж два кристалла. Завизжат – оглохнем. И сразу стража набежит. Кстати, раз все уже прозрачно, не надо меня «милордом» обзывать. Я – за социальную справедливость и повсеместное уничтожение сословных предрассудков. И я тебя знаю, сверху видел, – ты индеец, вы с людоедами воевали. Так с чего мне перед тобой лордом выделываться?

– О, так ты тоже летучий? – с еще большим уважением уточнил Хха.

– Случается. Хотя и нечасто. Так-то я неуч, позорник и раздолбай, – с горечью признался пленник. – Вот, случайные люди за мной приходят, помочь хотят…

– Ну, вы нам тоже случайно помогли бомбой, – напомнил не-шаман. – Чего считаться? Лучше вернемся мыслью к предстоящему побегу. Как я понимаю, ты над этим размышлял и план все же имеешь?

– Тоже одношаговый план, – с досадой признался бородач. – Можно отвлечь охрану, чтоб не сразу на меня – то есть, на нас – она кинулась. Но дальше не знаю. Все равно вокруг полно кристаллов-сигналок, они выдадут, а охрана, хоть и не гениального ума, но сообразить в чем подвох, способна. И ловят они довольно жестко. Что неприятно.

– Когда ловят – всегда неприятно, – согласился Хха. – Меня вчера тоже слегка поймали. Но не будем о плохом. Пробовать все равно нужно, раз уж мы все здесь собрались. Но сначала хорошенько подумаем. Тебя как называть?

– Имя мне – Мариуполь.

Хха несколько удивился. Узник понял, пояснил:

– Это по имени далекого города. Мы там с Батькой знакомились и смотрели, как сталь плавят. Мариуполь – хорошее имя. Когда в деле работаем, можно для краткости – Маар. Ты на бороденку не смотри, вообще-то я не сильно старый и дряхлый.

– Догадываюсь, – кивнул не-шаман. – Слушай, Маар, может, вместе осмотримся, покажешь, что ты еще выяснил, какие намечаются тропы, засады и обходы?

– Легко! – узник подкатился к решетке.

Двигался он действительно легко, но как-то странно. Хайова еще не приходилось видеть, чтобы высокий прут решетки вынимали из камня исключительно при помощи ступней ног, коленей, плеча и чуть ли не ушей. Конечно, сам Хха сидел в тюрьме не слишком-то долго, тут могут быть свои камерные привычки, но все равно удивительно. Поднятый столь странным образом длинный прут едва не завалился, пришлось железку придержать.

– Благодарю! – узник заметно уменьшился в размерах и просочился сквозь прореху решетки. Поднимался на ноги он опять же странно.

– Что у тебя с руками? – наконец осознал Хха.

– Сломаны.

– Так надо лубок наложить, стянуть, – не-шаман с удивлением смотрел на довольно целые с виду волосатые руки нового знакомого. – Покажи, где поломали.

– Потом. Сейчас все равно ничего не сделаешь, я там сам замотал. И вообще я плохо выгляжу, – признался шустрый, но безрукий пленник.

Он смотрел на хайова по-прежнему снизу вверх, хотя выглядел весьма взрослым, но в то же время мелким мужчиной. Хха догадался, что и в этом есть некая особенность, которой сейчас неуместно уделять внимание.

Уже вместе осмотрели тюрьму. Запустенье не минуло и здешний подвал, но удобству побегов это обстоятельство не слишком помогало. Маар рассказал про здешние порядки и представил немногочисленных соседей. Лысый любитель писать на стенах, по словам оборотня, был совершенно безумен. Его когда-то за большие деньги пригласили в Калатер как опытного мага и провидца, он оказал несколько услуг лорду Дагде и занял весьма высокое место в замковом обществе. Когда лорд Дагда не вернулся из похода, опытный маг взялся вызвать дух умершего благодетеля, дабы тот наставлял и покровительствовал последующим правителям Калатера. Но дело пошло как-то вяло, магу сначала убавили жалование, потом слегка допросили в пыточной насчет растрат и невыполненных обещаний. Разум колдуна оказался не готов к такому повороту судьбы. Теперь маг целыми днями доказывал, что решение сложного научного вопроса по возвращению духа великого лорда Дагда было почти готова, но представленных исследователем логических построений и формул никто не понял. Казнить сумасшедшего не решались, в общем, дело зашло в тупик.

– Раньше мага в покоях содержали – пояснил оборотень. – Но он стал бумагу воровать и перья красть. Выходило накладно, вот его сюда и сунули. И ему писать поспокойнее, и замковая канцелярия не страдает.

Сонливый узник оказался совсем иного нрава и поведения. Тоже безумец, только жутко буйный.

– Прямо вег-дич человечий, – с уважением шептал Маар. – Рвет стражников только так. Его уж и не кормят с полгода, а он все жив. Кто такой и почему до сих пор не четвертовали – не знаю. Но болтают, что заклятье на нем лежит. Вроде вполне человек, а кристаллы на него действительно реагируют со страшной силой. Мне даже как-то обидно…

Хха полагал, что оборотень обижается напрасно – не каждому суждено стать самым-самым страшным. Но пока именно в охранные кристаллы все и упиралось. Новые знакомые сели под светильником – здесь солома была чуть свежей – и начали всерьез обсуждать проблему….

С началом атаки решили не откладывать. Хха чувствовал колебания узника: сидеть тому очень надоело, да еще боль мучила, но беднягу подмывало дождаться завтрашнего пайка. Маар не без оснований полагал, что кроме пайка ему в ближайшее время пожевать будет нечего, а голод – чувство столь же неприятное, как и боль. Но оборотень виду о своих сомнениях не показывал. У хайова сложилось впечатление, что на самом деле новый знакомый едва ли постарше юного Ноэ. Поопытнее, конечно, явно не интернатского воспитания, но годами не вышел. Поверить в это было трудно – борода-то вполне бородатая, и не-шаман все время чувствовал себя слегка обманутым. Нужно было попривыкнуть, все же оборотень – как ему быть иначе?

Оборотень руководил – в замках и решетках он разбирался недурно, сказал – «моя тема». Хха без особого труда спилил одну из петель решетчатой двери на камере колдуна-писаря – нитка-пила не подводила. Отогнуть всю дверь тоже оказалось несложно, оборотень помогал, нажимая-толкая прутья еще не поломанным задом, довольно крепким. Зато колдун из камеры не захотел выходить, отмахивался-отбивался, норовя продолжить дописывать свое таинственное доказательство. Пришлось взять поганое ведро и плеснуть на выцарапанные строчки. Мудрец душераздирающе застонал, принялся колотить себя в лоб, тут Хха выдернул его за дверь и показал длинную внешнюю стену, еще не тронутую письменными доказательствами – это мгновенно успокоило бывшего колдуна. Под звук царапанье камня по камню, заговорщики прошли к камере жуткого буяна. Вот тут было сложно – к драчуну вообще непонятно, как подступаться.

– Он больше грызет или душит? – уточнил Хха, протирая рукоять дубинки-прижигалки.

– И то, и другое, – ответил оборотень. – Еще когтями рвет.

Хайова подумал, что все обитатели тюрьмы на редкость ненормальны. Один из узников старичок-не-старичок, другой – тощий изнуренный непоймикто, способный разодрать стражника пополам. Хотя, может, в тюрьмах так и положено? До вот этих последних дней Хха знал о подобных городских местах очень немного.

Маар приосанился и обратился к узнику с краткой, но весьма красноречивой речью, пообещав свободу и кучу беззащитных оторопевших стражников в обмен на краткое здравомыслие и «понимание ответственности момента». Чувствовалось, что убалтывать оборотень умеет. Но как уговорить того, у кого, возможно, и мозга нет?

Хха надпиливал прутья, оборотень следил за поведением буяна. Притворяться, что спит, тот перестал, следил за соучастниками, но пока неподвижно. Мыслей опасного человека Хха, конечно, не чувствовал, но в камере было как-то напряженно. Поглядывая за решетку, хайова надавил ногой на один из надпиленных прутьев, тот начал прогибаться. Узник мгновенно прыгнул к преграде, ухватился за прут. Не-шаман и оборотень шарахнулись – безумный сосед по тюрьме действительно двигался жутко быстро.

Под скрип гнущегося железа и неумолчный скрежет писчего камня по стене, двое зачинщиков добежали до люковой решетки, через которую в тюрьму проник хайова, и сели, свесив ноги в смердящую тесноту.

– А раньше нужного не сработает? – прошептал оборотень, пытаясь рассмотреть сторожевые кристаллы под ногами.

– Камни с некоторой задержкой вспыхивают. В них реакция должна произойти, – объяснил Хха, усвоивший кое-какие основы колдовской химии.

– Думаешь? Они еще и жгутся.

– Сведения верные. Я тут несколько дней промучился в учениках мага по кристаллам, – пояснил хайова.

– Это из-за меня? Вот я шмондюк, – расстроился мелкий оборотень. – Из-за меня занятые люди страдают.

Хха подумал, что куда больше в мученьях виноваты грязные пробирки и ненасытная леди, но утешить узника не успел – послышался треск камня и звон лопнувшего железа. Соучастники на всякий случай пригнулись, но выбравшийся на свободу голый безумец даже не глянул в их сторону. Деловито помахивая вырванным прутом, сразу захромал в сторону лестницы. Не-шаман подумал, что у буйного сумасшедшего сломана лодыжка. Но это едва ли помешает битве освободившегося человека – с таким видом убивать и умирать идут. Очевидное ку.

Донесся звон ударов – хромой узник ломал тюремную дверь.

– Сейчас начнется – прошептал оборотень. – А эти кристаллы, они как бы просто кристаллы? Не мины?

– Это что такое? Про мины я не слышал.

– А нам про них лекцию читали. Тоже так – пых! – вспыхивают и сразу ноги отрывает. «Минно-взрывная травма» называется. Прямо с костями.

– Да ладно тебе жабу дуть. Такого зверства колдуны еще не навыдумывали, – не поверил Хха.

– Да как сказать. Лекцию нам очень авторитетно читали, – оборотень хоть и не показывал виду, но явно волновался.

– Нет, здесь таких кристаллов еще нету, – твердо заверил не-шаман, хотя его начали охватывать сомнения – мэтр Колль об уловках старых кристаллов тоже мог чего-то не знать. Или умолчать… Мэтр-то только новые камни выращивать умел, попроще качеством.

Донеслись невнятные крики – на стук явилась стража.

– Я бы на их месте не спешил отпирать, – прошептал прозорливый оборотень.

Видимо, стражи тюрьмы оказались менее вдумчивыми: одновременно донеслись вопли, звон боевого железа, и пронзительный писк-звон охранных кристаллов. Видимо на тюремных дверях стояли старые добротные камни – от звука аж желудок скрутило.

– Давай! – сказал оборотень, зажмуриваясь.

– Ке-н-ии-накисипанаййй! – ответил Хха и соскользнул в трубу.

Вместе ухнули во тьму. Взвывшие кристаллы мгновенно оказались позади, брызнувшие искры порядком ослепили Хха, но ноги по-минному – пусть духи будут к нам неизменно добры – беглецам не оторвало. Упираясь друг в друга, и притормаживая напряжением мускулов, дающим упор-распор в стены трубы, беглецы скользили во тьму. Когда не-шаман здесь взбирался вверх, казалось, что камни колодца гладкие, прямо и опереться не о что. Сейчас казалось наоборот. После особо крепкого толчка оборотень как-то сник и вообще перестал упираться спиной. Вот это было не ку – чего это опытному шпиону поддаваться безмозглым камням⁈ Хха надулся-расперся за двоих, штаны и рубашка рвались о выступы, падение замедлилось, но обмякший оборотень так и норовил вырваться из рук. Не-шаману хотелось выругаться по-интернатски, хотя зубы и так непрерывно щелкали в каком-то недобром ритме. Камни бесконечно колотили по ребрам и лопаткам, хайова подумал, что их вынесло в какой-то иной колодец – давешний уж точно не был таким бесконечным. Тут стены кончились, миг свободы оказался столь короток, что и порадоваться не успеешь – живая «пробка» шлепнулась на пол туннеля…

Видимо, Хха слегка потерял ход жизненной нити, поскольку, когда открыл глаза и начал соображать, вокруг сидели крысы и с надеждой смотрели на ниспосланные сверху тела. Из соседнего колодца – того, что в реку уходил, падал чуть различимый свет. Не-шаман закряхтел и обратился к грызунам с мыслью, что торопиться не нужно. Крысы хором ответили, что и не торопятся – может такое, что сейчас упало, и есть нельзя?

Да, оборотень выглядел сомнительно. Хха догадался, что беглец лишился чувств, а бессознательно-бессильное состояние никого не красит. И все же без оборотнического притворства Маар выглядел уж совсем… по-дарковски. Тощ, подобно скелету, но обтянут зеленоватой кожей. Нос, то ли отвалился, то ли стерся – осталась едва намеченная дырка. Вовсе безволосый, а зубы сплошные, хайова как-то довелось видеть такие челюсти у рыбы. Оказалось, что наряжен оборотень лишь в нечто, вроде набедренной повязки – простенько и не очень прилично. Зато мерзковатая борода пропала. Хотя с ней как-то поестественнее выглядело.

Хха напомнил себе, что люди, считающиеся красивыми, разведчика-хайова порядком довели. А тут дарк – да, вот такого они странного вида, духам виднее, для чего нужно такое скелетское безобразие.

В своем подлинном виде-росте оборотень выглядел сущим ребенком, а вот весить мог бы и поменьше. Хха нес раненого на плече, согнувшись чуть ли не вдвое. У самого тоже много чего побаливало – дубинка-прижигалка, удобная, но не подготовленная для ношения, отбила весь бок. Наконец туннель стал пошире, где-то рядом капала вода. Не-шаман положил бесчувственного беглеца – на полу тому сразу стало чуть получше. Маар заерзал, слабо завозился… Хха догадался, что оборотень пытается поймать ртом капающие капли.