Текст книги "Воины Юга (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Глава 7

Бутылочки нужно было мыть осторожно. Узкие и неудобные, из тонкого дорогого и хрупкого стекла, они назывались «пробирки» и несли немалую опасность. В первый же день мэтр Кооль в назидание показал свое колено – мозолистое, со следами многократно слезшей и наросшей кожи, оно внушало уважение. Копыто какое-то, а не колено. Таковы следы ожогов от растворов кристаллов. Обучение всемогущей магии начинается с самого главного и строгого – с химии.

Удерживая щипцами – не сдавливая и не ослабляя! – Хха вернул пробирку в гнездо облезлой деревянной пирамидки и поморщился. Воин, знакомый с ядовитыми змеями и вычисткой зараженных живых вен, едва ли уронит опасную стекляшку, но вонял-то раствор все равно неприятно. Отмывать бутылки до полной чистоты мэтр не требовал, да это и не получалось. Сейчас стойка с пробирками вернется в мастерскую и в ней начнут выращивать зародышей новых кристаллов. Ученик мага закрыл воду – самотекущая из трубы вода являлась одним из чудес замка и действительно оказалась удобнейшей придумкой. Жаль, половина сосков труб – называются «кран-вентиль» – в замке не работала, и из мастерской приходилось спускаться в пустующие покои этажом ниже.

В Калатерском замке все было так – наполовину. И работает наполовину, и развалилось наполовину, и ополоумели здесь ровно наполовину. Кстати, и все здешние шпионские мучения – тоже какое-то половинчатое ку.

Держа пирамидку с пробирками подальше от себя и фартука, не-шаман вышел на лестницу. Лестницы в замке были удобными, а если пройти ниже, – к основным покоям – еще и широченными как улица. Здесь стояли статуи былых великих властителей Калатера: мудрый лорд Дагда и прекрасная леди Атра – оба в полный рост, литые из тяжелой драгоценной бронзы. Давно умерший лорд-управитель смотрел в двери, встречая сурово-сверлящим взглядом каждого вошедшего на лестницу. Сгинувшая много лет назад миледи выглядела чуть добрее, нежно прижимала к ниспадающему подолу платья короткий бич, темное красивое лицо застыло навечно спокойным, ресницы опущены, лишь округлые груди сияют, натертые похотливыми ладонями проходящих мимо обитателей замка. Уважения к некогда всесильным и богоподобным правителям у замковых калатерцев не осталось и щепотки. По смехотворному поверью, лапанье бронзовой леди Атры приносит силу в любовных делах, а прикосновение к строгому Дагде – наоборот. То-то он стоит, весь покрытый плесенью-патиной.

Вниз, на статуи, Хха глядеть не стал. Щупать бронзу ему пока нужды не было, а что местные бабы похожи, и так уже отметил.

С замковой службой и смехотворным «ученичеством» выходило как-то странно. Хха сначала удивлялся, потом плюнул под обе подошвы и удивляться перестал. Мэтр Кооль взял себе слугу на испытательный срок, королевская казна платить подмастерью жалование не собиралась, поэтому возражений от управителя лорда-кастеляна не последовало. В последнее время замок пустел, покои ветшали, прибылей и особой славы служба здесь не приносила. Не-шаману уже было известно красивое слово «вырождение» – так вот оно самое в замке и воцарилось. Возможно, появлению нового слуги слегка удивились конюхи – с чего коновала в подручные мага взяли, объяснить действительно сложно – ноглавный конюший и его люди вопросы не задавали, а Хха на конюшню не заглядывал. Чтобы не расстраиваться, да и иных дел было полно.

Магические мастерские:– это три огромные залы, заваленные всякими сложными и необъяснимыми штуковинами и приспособлениями, да еще десятки чуланов и кладовых, забитых уж и вовсе непонятными предметами. В былые времена здесь работало четверо ученейших магов, а уж серебра они загребали…. Мэтр Кооль в голос стонал, вспоминая, как щедро колдунам раньше платили. Иной раз казалось, что покойный лорд Дагда прямо из воздуха умел деньги доставать. Он же и сам магом был, на придумывание новых чар и заклинаний никогда не скупился. Почувствовавший себя многоопытным наставником мэтр Кооль иной раз упоминал такие немыслимые дела, что кроме «ну и жабу выдувает», Хха ничего и подумать не мог.

Самое смешное было в том, что сам мэтр никаким магом не был. Хха это обстоятельство поначалу сильно расстроило. Наставник умел пользоваться инструментами, унаследованными от своих мудрых предшественников, вот и все. С другой стороны, Кооль знал уйму не-магических премудростей, порой довольно интересных. Но не-шаман рассчитывал узнать что-то толковое про знамения, духов и прочие свои непонятности – мешают же жить. Нет, об этих сложностях мэтр знал не больше, чем его тяжеленная фаянсовая ступка. Кооль по праву считался весьма ловким надсмотрщиком над охранными кристаллами и удивительно надоедливым бабником, больше ничего выдающегося не умел. Поразмыслив, Хха решил, что это не так уж плохо.

Некоторые части замка оказались просто набиты кристаллами-сторожами. По большей части кристаллы были упрятаны под тонкими деревянными виньетками на стенах или просто расставлены и прикрыты тряпицами в каменных нишах. Естественно, парные кристаллы стояли на воротах, у помещения стражи, на лестницах и входах в галереи. На приближение дарков или близкое колдовство, кристаллы реагировали вспышкой и довольно пронзительным свистом. Правда, как поговаривали замковые обитатели, иногда магические ловушки не срабатывали. Последнего оборотня – Хха знал про него чуть больше замковых – схватили уже в тронном зале, да и то разгадав зловещую природу злоумышленника по чистой случайности. Значит, в сердце замка чудовище смогло таки пробраться и стражи-кристаллы смолчали. Насчет отмечания кристаллами колдовства обстояло еще непонятнее. Колдовство ведь потому и колдовство, что оно неочевидно. Молчат кристаллы – значит, никаких чар нет. Но тогда, на конюшне, никакие ловушки не сработали, а заподозрил магию лишь мэтр Кооль, который в своей мастерской с новыми кристаллами возился. Случайность? Или магия бывает разной и не вся она кристаллами подмечается? Уточнить эти тонкости было не у кого, намекать на столь щекотливые вопросы в разговорах с мэтром, Хха не рискнул, а сам Кооль считал, что впереди уйма времени и к теории можно будет приступить после того как мойка пробирок будет идеально освоена. Но тут мэтр ошибался – время поджимало.

…– Когда день бракосочетания все же назначат, нам будет отведена одна из самых значительных ролей, – пояснял мэтр Кооль. – Казнь, шествие, и собственно церемония обручения, обязаны быть яркими, праздничными и запоминающимися. Тебе придется потрудиться.

– Я понимаю, наставник. Но неужели казнь и так недостаточно ярка? Ведь сожжение – оно же и так огненное, – уныло бубнил Хха.

– Огонь – не повод для лени! Казнь-то редчайшая! Даже не помню, когда у нас сжигали столь наглого оборотня. Мерзкий дарк нанес всем нам ужасное оскорбление. Тут необходима показательная процедура. С цветными вспышками, подсветкой и медленным пламенем. Хорошо бы установить медные трубы, дабы вой негодяя долетал до дальних городских стен, но трубы в прошлом году кто-то украл. Ничего святого не осталось у людей! Трубы придумал сам лорд Дагда, под его руководством их воплощали в металле, и вот…. Но в любом случае, с казнью нужно постараться. Наверняка король будет смотреть с башни, зрелище должно его развлечь. Ну и управители, лорды, гости, все будут бдительно следить, чтобы все прошло как надлежит. Да, и леди со своими друзьями страшно оскорблена. Вот ошибемся, сделаем что-то не так, и ты жестоко пожалеешь. Ты ведь знаешь леди Си?

Хха знал леди Си. Видимо, знал получше многих замковых обитателей, поскольку спал с ней ежедневно. Нет, «спал» и «ежедневно» – совершенно не те слова. Со сном – спокойным расслабленным отдыхом и сладким посапыванием – эти бесстыдные схватки с полным напряжением телесных и умственных сил – ничего общего не имели. И не «ежедневно», а при каждом удобном случае – день-то, он длинный.

Как это вообще получилось? Непонятно. Хха подозревал, что благородная леди его подстерегла, но точной уверенности не было. Столкнулись в галерее, ведущей к колодцу, и через мгновенье дева обхватывала ногам его бедра, а не-шаман прижимал ее к сырой стене и имел на весу. Никакого ку: безмозглое безумие и запах дразнящих духов. Еще грубое и острое наслаждение – как будто горло врагу каждым толчком рассекаешь. Насколько знал Хха, подобное ярко-злое чувство далеко не все звери испытывают. Никогда до этого хайова не приходилось соединяться с женщиной стоя, не-шаман вообще полагал, что так не делают и так нельзя. Но с Си, будь она проклята, всегда было «как нельзя».

Самое дурное то, что распутница по-прежнему не нравилась Хха. Отвращение он испытывал, порой брезгливое, порой страстное, но неизменное отвращение. Вот только это отвращение касалось головы, сердца, плеч, глаз, ног, но не рук, губ, и, жаба его сдуй, «центра тела». В центре мерзкая Си была вкусна до невозможности.

Поначалу вообще не разговаривали, если не считать, шипения из маленького рта: «отдери меня!». Ну, отдирал, и, задыхаясь, быстро расходились-исчезали. Темные углы коридоров, повороты галерей, тупики у запертых дверей, пустующий пиршественный зал – там Хха весь затылок отбил о подстолье громадного стола – на таком столе можно и конское торжище проводить. Потом Си в чужую спальню затащила, по счастью, хозяева отсутствовали. На постели было удобнее – синяков меньше, – да еще и сотворила алчная дева кое-что, заставившее не-шамана подушку насквозь прогрызть. Любовница что-то насчет следующей встречи говорила, но Хха едва ли смысл слов сознавал: по ощущением – счастливо околел, да еще пух-перьями удушился.

Избегал распутницу, ничего слышать не хотел. Спокойнее было пробирки мыть от заката до заката, да слушать многословные рассуждения мэтра о природе его глупых кристаллов. Но у Кооля имелся свой строгий порядок: после заката солнца он запирался в своей комнате-кабинете, выходов там было аж три, а дамочек, девок, служанок и кухарок, готовых за «корону» или две развлечь ученого человека, в замке хватало. У мэтра на стене висела доска с начертанный мелом зашифрованным графиком любовных свиданий – можно сказать, основное руководство научного бытия и финансовых расходов. Понятна и проста жизнь ученого, как тут не позавидовать. Хха после возни с пробирками и слушания умствования наставника, полагалось наводить порядок, да потом подремать до рассвета на топчане у шкафов с растущими кристаллами. Но дремать тут было бы неразумно: визит вездесущей Си и бурное соитие рядом с химическими снадобьями запросто могло привести к ожогам, что вряд ли бы остановило «отдирание», но придало бы блуду уж совсем ненужные острейшие ощущения. Никакие запертые двери Си не сдерживали – королевский замок она знала лучше любой подвальной крысы. Собственно, а кто она была такая, если не гладкокожая, буйноволосая ненасытная крыса?

Но сладка же и искусна до невозможности.

– Почему ты такая легкая? – спросил Хха, когда на третий или четвертый день оказались кувыркающимися на мешках с шерстью в кладовой, надежно запертой изнутри.

– Чтобы меня драть можно было как угодно, – ответила, слизывая с губ размазанную помаду и слюну.

Хха думал повыспрашивать и повыпытывать самое нужное, как надлежит истинному шпиону, но шансов не имелось. Упругая округлая грудь оказывалась в ладони, твердый сосок колол-дразнил, а хрупкая рука леди, звякая кольцами, погружалась в штаны магового ученика и немедля начинала лишать ума. Если и затаилась истинная магия в калатерском замке, так вот это она и была: в руке умелой, в игре густых локонов и жгучего рта.

В некоторые моменты Хха остро и вожделенно ненавидел огнеголовую сучку. Но отказаться не мог, да и не позволила бы ненасытная леди. Мысли исчезали, оставалось лишь тело, да острая жажда сейчас же отодрать. Зыбкое, позорное, издевательское равновесие капризных весов похоти и разума, но деться от него попросту некуда.

Ненасытная дрянь по-прежнему не нравилась Хха, но он понимал, что она очень красива, привлекательна и распутна. Болен ли хайова или еще не болен, но все равно обречен? Не-шаман подозревал, что давно должен был окончательно изнуриться и обессилеть, но почему-то этого не происходило. Яйца не отлетали и исправно наполнялись; к дурному ли обороту жизни этот избыток сил, или уж и к вовсе ужасному – не понять.

Ничего из нужного-шпионского Хха не забывал: думал, выведывал, прослеживал, посылал записки в город, следовательно, разума не лишился. Но это получались две разные жизни: одна с притворством, пробирками, и осторожной разведкой, другая с судорожными непредсказуемыми «отдираниями», поцелуями, от которых лопались губы и глубокими царапинами от ногтей на спине.

Леди Си его не жалела. Себя тоже. Хха знал, что он не самый лучший любовник и удовлетворитель. Ну, не из самых, конечно, плохеньких, но опыта и телосложения для истинно виртуозных утех все равно не хватает. Секрет крылся в ином. Не-шаману был известен ответ, но ответ этот был ужасно никчемным, ничего не значащим, и вообще позорным.

Каждый раз Хха точно знал, чего хочет ненасытная шмонда. Не в философском и умственном смысле – о глубоких и отстраненных вопросах леди Си не имела привычки думать, да, наверное, и ума не имела. Зато ее помыслы о плотском-мгновенном оказались подобны мелованному листу бумаги с очень крупными буквами. «Сзади, плотнее, зад выше, выше… за волосы и больнее, больнее!.. теперь пусть сядет». Не-шаман предугадывал-выполнял, благо это было несложно, более того – власть исполнять желания оказалась вдруг ни менее сладка, чем полное обладание женским телом. Услаждалась Си тяжко – абсолютно испорченная и пресыщенная девка очень трудно достигала того, что сказитель по-интернатски определял «ор газ мом» – странное, видимо, тоже химическое слово. Девка хотела, но частенько не могла, а в объятиях понимающего слабовольного любовничка получала желаемое неизменно и каждый раз. Не унизительно ли, а, хайова?

Узнать, кто такая «леди Си», оказалось не так уж сложно. В замке, да и в городе ее знали многие. Но знал ли кто истинную правду? Хха полагал, что его внезапная любовница – не человек. Нет, не в смысле особой густоты дарковской крови – доля нечеловечьей крови в девице как раз была незначительна. Но изначально Си появилась на свет не как нормальный человек. Видимо, ее как раз в том клиничном подвале и сотворили, в подвале, который нынче стал легендой. Слухи лгали – в нынешние времена в саму клиничную уже никто не ходил, накрепко зачарованные двери туда попросту невозможно было открыть. Собственно, большая часть подвалов замка оказалась недоступна. Куда-то можно было проникнуть, исправная часть темниц и клеток еще использовались по назначению, но в целом нормальные замковые обитатели предпочитали не рисковать и не спускаться в нижние ярусы. Но сама Си когда-то давным-давно оттуда поднялась, что, собственно, и не скрывала.

…– У меня были сестры: Эй и Би. Тебе бы они понравились, маг-ученик.

– Я не маг. И мне предостаточно тебя одной.

– Нам было бы веселей. Мы бы тебя, наконец, обессилили, маг-скромник.

– Еще чего. Я вас жалею, леди. Но лучше уж без ваших дорогих сестриц.

– Они действительно были дорогие. Хозяин Дагда и супруга его, прекрасная леди Атра приложили много сил к их созданию. Но сестрицы околели. Их сделали недостаточно хорошо. Так что ты только мой, маг, не бойся…

Хха не понимал, как можно сделать из разных людей и дарков одно единое существо. Это было интересно, но думать и спрашивать Си не давала – она умела брать за яйца так, что боевой наконечник хайова твердел мгновенно. Какие уж тут научные разговоры?

Осколок давних времен, безродная девка, получившая титул и положение в обществе лишь как небрежный подарок от всесильных, но сгинувших хозяев. Сейчас ее выдадут замуж, брак с влиятельным чужестранцем что-то там в политике исправит, и Калатер начнет процветать. Именно об этом знаменательном бракосочетании упоминала всезнающая камрад Эл, но не-шаман в спешке не уловил подробностей. Сейчас вот новая свадьба с казнью готовиться…. Пусть духи помогут хайова побыстрее выбраться из этого города и навсегда удрать от баб с короткими птичьими именами…

…Плащ сбился на холодных плитах, и, видимо, протрется до дыр. Чужой плащ не жалко, спины и попки тоже, – сейчас Си хочет по кругу, и любовник поворачивает ее на живот, потом сгребает за волосы, снова на спину… Рот хайова терзает неподатливую грудь любовницы, вторым соском заняты пальцы самой леди, ее затылок упирается в камень, тело выгибается, грива метет пол, собирая паутину. Ногти впиваются в шею Хха, отталкивают. Жаждет мгновения относительного покоя, дабы оттянуть всплеск высшей сладости. Только в эти моменты она и расчетлива, пустоголовая голодная девка. Сколько ей лет? Была ли она когда-то невинным ребенком? Лучше об этом не думать. Хха работает одними бедрами, и это все равно настолько хорошо телу… телам….

Не-шаман не только знает желания леди. Что гораздо хуже, их тела подходят друг другу. Такая очень злая шутка: ведь нож не обязан обожать ножны, даже говорить о таком чувстве смешно, но нож и ножны созданы один для другого. И совпадений точнее быть не может. Нет, об этом тоже лучше не думать. Хха всегда хотел нормальной и славной жизни воина.

…На лестнице пробирки в деревянных гнездах подноса-пирамиды чуть слышно позвякивали, подражая песне умирающих плакальщиц. Нет, немедля распрощаться с жизнью не-шаману пока не хотелось, вот выспаться было бы правильно. Хха привык ограничиваться коротким сном, но в эти дни сна оказалось совсем уж мало.

В мастерской стояла тишина. Тускло светились в банках созревающие кристаллы, в клетке комком серого мрака застыл Ворон. Настоящей клички у птицы не имелось, а мыслей своих древний птиц слышать не позволял. Иной раз Хха казалось, что ворон уже околел, причем давно. Но это было не так, в обязанности ученика мага входило ходить на кухню за вареной курятиной для трапезы волшебной птицы, и Хха точно знал, что накрошенное мясо из клетки исчезает. Возможно, его вытаскивал мэтр Кооль, склонный в мгновенья научной задумчивости жевать что попало, но уж мелко гадить в клетку маг вряд ли мог приноровиться. Иной раз Хха чувствовал на себе и тяжелый птичий взгляд – глаза у Ворона были серые и тусклые, вовсе неживые, особой уверенности, что птиц действительно смотрит в спину, у хайова не было. Но не-шаман имел полезную привычку к животным не приставать – не хотят разговаривать, так и не надо. У Ворона служба известная – если созревание кристаллов пойдет не так, птиц даст знать. Магический опыт у ворона превеликий, а глупо сгорать в мастерской даже очень дряхлые птицы не особо спешат.

Хха поставил пробирки и принюхался к мастерской. Попахивало мэтровым благовонием: мыться-купаться слишком занятый наукой Кооль не любил, и перед свиданием норовил заглушить запахи учено-химического пота, взбрызгиваясь лавандовым снадобьем собственного изготовления. Многие дамы реагировали судорожным чиханием, но потом привыкали.

В общем, магический трудовой день был окончен. Чем хороша городская жизнь – работу здесь порой бросают еще до звона вечернего колокола. Не-шаман снял фартук. Думать о ночи не хотелось, но шпионская служба обязывала.

В купальню хайова шел через уборную. Как появляются записки от соучастников в бочке с известью, Хха не знал – известь, вроде бы привозили не каждый день, но послания появлялись регулярно, иной раз и дважды в день. У пронырливой леди-камрад явно имелись в замке и вспомогательные шпионы. Ученик мага подождал, пока одышливый слуга изволит оправиться – с такими запорами надлежит пить свекольный сок с кроличьим пометом в пропорции шесть долей к одной – и шмыгнул с поганой дыры к бочке. Пришлось поискать – тонкий проволочный крючок не сразу нащупал в щели за обручем бочки крошечный комок бумаги. Хха щедро зачерпнул совком извести, присыпал пару дыр. От извести в уборной пахло резко и странно, но вонищи, как в городских отхожих местах, не было. Скажем спасибо древнему лорду Дагде и заведенным им порядкам – все же не без достоинств был старичок.

Купальня у обитателей замка пользовалась куда меньшей популярностью. Воду здесь уже давно не грели, а мыться холодной водой изнеженные замковые обитатели рисковали лишь в самую жару. Хха прошел к одному из исправных кранов, повесил одежду на гвоздь – кованые крюки на стенах купальни давно поснимали неизвестные злоумышленники, они же украли и лавки вдоль стен.

Журчала холодная вода, Хха, закинув руки за голову, стоял под непредсказуемо взбрызгивающими струями. Если закрыть глаза и поднапрячься, можно представить, что тело влекут воды Гранд-Аванк. Правда, в реке настолько холодное течение случается редко. Охладилась вода в недрах каменных замковых резервуаров. Это называется «душ», сказитель о таком изобретении рассказывал, когда по прерии шли.

Сначала плоть среагировала, потом Хха ощутил близость. Теплые, почти обжигающие руки обхватили сзади, сразу поползли к низу живота.

– Ах, хотела застать его малым, – прошептала Си, то ли разочарованная, то ли наоборот.

– Он и я мокрый, – сказал об очевидном, не-шаман. – И зайти могут…

Милости ждать не приходилось, леди Си прекрасно знала, что крайний резервуар развалился, и на влажной груде камней не-шаману пришлось обо всем забыть. Сжимал голову любовницы, блестящие пряди мгновенно пленили пальцы, а рот Си обжигал как тот раствор кристаллов. Потом изнемогший хайова упал, потому что дева хотела подобрать юбки и наконец-то оседлать плоть…

…Кто-то наскоро обмывался под центральным резервуаром, любовники бесшумно продолжали свое «отдирание». Ни звука, только огромные глаза шмонды сияли, да пухлые губы сладострастно круглились, в безмолвных криках. Ничего не хотела – только сидеть и ехать…

…– Еще хочу. Ко мне придешь. Не будет никого. И не отговаривайся. Или я в ваши вонючие магические чуланы сама приду, – это ненасытная леди уже в конце прошептала….

Хха вымылся еще раз, теперь вода уж совсем не охлаждала, а спать хотелось еще сильнее. Немного времени есть, подремать бы.

* * *

Спалось плохо. Было душно, по телу бродили отголоски прошедшего возбуждения и предчувствие нового приступа. Внезапно оживший Ворон ерзал в своей тесной клетке, а дремлющая голова не-шамана вновь размышляла о шпионской записке. «Жаба надулась. Раз-два лопнет» было выведено измененными буковками. Похоже, писал-шифровал бывший вождь, значит, остальные индейцы заняты. А мысль проста: торопят, вот-вот случится что-то нехорошее.

Идти на разведку в подвалы Хха не боялся. Пленник заперт где-то под Речной башней – та часть подвалов наиболее удобна и исправна, там и стража стоит. О собственно камерах удалось узнать лишь, что их очень много, а сажают нынешних пленников в те, на которых запоры исправны. Оборотня, конечно, в самой надежной держат. Взламывать мощные замки не-шаман не умел, но этого и не требовалось. Нужно точно узнать, где спрятан оборотень, а уж остальное самоуверенная леди-камрад Эл обещала сама доделать. Несколько странно у нее получается: войти в замок она не затрудняется, вот выйти ей сложно. Ладно, у летуче-летающих оборотней все навыворот, даже вдвойне против обычного городского.

Хха без всякой охоты встал с топчана и накинул рубаху. С одеждой наставник не обманул: ношеного, старого, но добротного и чистого тряпья хватало. Можно было даже отдавать штаны и рубахи в стирку в замковую прачечную, но до такой роскоши как-то не доходило: то растворы кристаллов одежку проедали, а чаще любовница раздирала. Си о подобных одежных мелочах думать некогда, у нее жизнь нарядная, роскошная….

Допивая кисловато-приятный прохладный ягодный отвар, не-шаман попытался обдумать внезапную мысль. А кто распутную деву вообще содержит? Конечно, благородных любовников у нее такое количество, что лучше и не считать. Но лорды Калатера прижимисты, а серебро Си считать не привыкла. Она к деньгам поразительно равнодушна, иное она ценит. И столь неожиданно ставший шпионом Хха о полезных кругляшах нынче тоже как-то не думал, а напрасно. Важны не собственно деньги шмонды, а странность ее богатства.

Плохо, что духов в замке нет. Вообще нет. Раньше не-шаману не приходилось встречать столь пустынного места. Не иначе, когда-то магией замок очистили. Покойный лорд Дагда после исчезновения своей дорогой супруги как спятил – и кристаллы, и маги-охранители, и всякие сторожевые ухищрения именно тогда валом накатили. А жаль. Подсказка духов очень бы пригодилась. Сейчас в голове Хха скопилось столько загадок, что хоть совсем ни о чем не думай. Да и времени на разгадки уже нет. Может, это и к лучшему. Рубить этот узел придется, а не распутывать.

«Руби. Потом сожги. Только лучше сначала меня выпусти» – донеслась отчетливая мысль Ворона.

Хха хмыкнул, открыл дверцу и долил птицу свежей воды. Медленно и внятно сказал-подумал: «Отпущу. Вот буду уходить и клетку сломаю. Если сейчас сломать, мэтр вой поднимет, а оправдываться и врать мне некогда».

«Что – так и отпустишь⁈» – почему-то изумился внезапно разговорившийся Ворон.

«Мне жалко, что ли? Место плохое, сам бы здесь не сидел. Разминай крылья, а то погрузнел, не взлетишь, наверное».

Ворон совсем уж удивился, даже онемел, лишь изумление в черной голове забулькало. Да, замковая жизнь кого угодно оглупит.

* * *

Оба поста не-шаман обошел без труда – стражники на лестницах вели себя лениво и беззаботно. В благородной части замка всегда было светлей и многолюднее: кто-то смеялся, шнырял по коридорам, пахло мясом, духами, спиртным и вылитым в тупики галерей содержимым многочисленных ночных горшков. Как можно шпионством и развратом в этакой грязи заниматься? В былые времена лорд Дагда этих засранцев живо бы задами на колья посадил и был бы очень прав.

Не-шаман переждал, пока проплетется крепко выпивший слуга и шмыгнул в короткий коридор. Дальше и левее начинались накрепко запертые покои самого лорда-мертвеца Дагды, хода туда никому не было, да Хха туда было и не надо. Леди Си обитала в комнатах у проходного коридора – место тесное и считаещееся непрестижным, но для странной, рожденной здесь же шлюхи в самый раз. Не-шаман подумал, что для новенького ученика мага забрался весьма высоко, а вот как шпион все в той же заднице и сидит.

Сапоги – не мокасины, но тихо в них ходить Хха научился. Когда оказался за прикрытой, но не запертой дверью, любовница все же вздрогнула. Комната действительно была тесной: одна постель здесь и помещалась, правда, размером то ложе было с два индейских типи. Белье драгоценное, сплошь лоск белоснежного шелка, только подушки сочно-кровавые. А возлежать красиво Си умела, этого не отнять…

Задвигая засов, Хха чуть не застонал – сразу она хочет. Ну, разве это по-людски? Даже у насквозь порочных городских безумцев принято хотя бы парой слов перемолвиться. С другой стороны, и его тело уже почти готово… глупое тело…

Торопливо развязывая штаны, склонился над мягкостью ложа и ждущим телом. Рты встретились – эх, когда-то Трик вопила «слюнями меняться⁈ Да никогда!». Верно, отвратительное, в сущности, действо. Но когда умело покажут-научат…

Си выгнулась навстречу, гладкие длинные ноги разом закинулись на шпионские плечи. В огненно-угольной голове никаких мыслей, один восторг предвкушения плоти. Этакая ныне усталая плоть, многократно отодранная, но удовольствия так и не достигшая. И от обманчиво чистого ложа соитием пахнет. Шмонда голодная-безумная…

…Едкое отвращение слилось с ненавистью и взлетающим возбуждением, Хха давил в себе стоны, давил упруго отвечающее тело под собой, женские ноги ответно давили-обнимали шею хайова, браслет царапал шею…

«Хорошо! Мне хорошо!» безмолвно пела-выла Си…

…– Может, ты уже вполне колдун? Было хорошо, – пошептала уже вслух, когда Хха вытирал ее живот – Си нравилось оставаться скользкой и запачканной, но не нравилось когда на ней начинало засыхать.

– Я не колдун. Просто я подхожу телом для прекрасной леди, – пояснил Хха, отбрасывая полотенце.

– Возможно и так. Главное, ты можешь «подходить» мне не только раз в день, – хихикнула Си. – Пожалуй, я буду чаще отсылать служанку.

Она сказала про служанку и тут же сразу пожалела. Не-телесные, отвлеченные мысли любовницы Хха понимал гораздо хуже. Только общее «я слишком мягка с ним, это опасно, я не должна, он беден, жаден».

– Леди, делить с вами ложе и страсть – блаженство. Но я вам скоро надоем.

«Нет!» подумала она, а вслух фыркнула:

– Как мило, что ты беспокоишься. Но об этом я подумаю сама. Сосредоточься на учебе, иначе сдуру обожжешься каким-нибудь заклинанием, и мы тебя выгоним.

Хха усмехнулся:

– Я не боюсь ожогов. И мне не нравится учиться у мэтра Кооля. Я родился в пустыне и хочу туда вернуться.

«Нет!»

– В чем удовольствие жить в скучной пустыне? – насмешливо спросила Си, поспешно решая: «пугать или сулить»?

– Там лучше, – объяснил Хха, вытягиваясь на пропитанных как свежей, так и дневной похотью, простынях. – Там можно идти куда хочешь и летают птицы.

«Он совсем глуп».

– Птицы? Ты любишь слушать пение птиц? – Си приподнялась на локте. – По-твоему, это такое острое удовольствие?

– Не то, что я их слушаю. Просто нравится, что они есть.

«Не понимаю. Дикарь так шутит?»

– Совокупляться под пение птиц, должно быть, забавно. Хотя я не пробовала. Меня больше прельщают стоны, – усмехнулась шмонда.

– Леди, вы думаете о чем-то, кроме соития и пыток? – прямо спросил Хха, прекрасно зная ответ.

– Зачем? Наибольшее удовольствие мне приносят именно такие развлечения. Так с какой стати мне думать о чем-то еще? – усмехнулась стройноногая сука.

Она так удивилась разговору, что была честна. А Хха собирался лгать. Но чуть позже.

– Я жаден. Есть и другие удовольствия, – признался не-шаман.

– Какие? Деньги? Роскошь? Власть? Деньги и дорогие вещи легко приходят и легко уходят, а истинная власть над человеком – лишь в пыточной. Даешь боль и забираешь жизнь – разве не это самое высшее развлечение? Ты просто не пробовал этого, мальчик.

Си поправила-перекинула локоны на одно плечо, теперь густые пряди обжигали бледную кожу, ниспадали, воспламеняя шелк огромной подушки. Дразнящее и прекрасное зрелище – это она умеет, так же как умеет желать наслаждения почти беспрерывно.

– Может, и мальчик. Я не знаю, сколько мне лет, – пробормотал не-шаман. – Но то, что вы, леди, и ваши достойные друзья, делаете в пыточной – всего лишь привычная забава для вас и бесславная смерть для ваших жертв. Истинная боль и смерть куда острее. Это как возбуждаться зрелищем неистовствующего в любви Мрака или и в самом деле оказаться на месте его кобылы.

– Это сказки, – с досадой прошептала Си. – С конем не получается, еще в старину пробовали, дамам без магии подобное удовольствие недоступно. Мрак нужен для ритуала… впрочем, тебе это знать незачем. Но насчет пыток ты ошибаешься. Это высшее удовольствие! Сам лорд Дагда так считал. Я помню.