Текст книги "Воины Юга (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Ремнем удалось захлестнуть руку повыше, Хха затянул узел, кровь сразу утихомирилась.

– Замри. Это просто ранка.

– Да, – Три Камушка лежала ничком и часто-часто дышала.

Хха огляделся – на счастье, широколистый эрпа рос вокруг в изобилии – даже рвать не нужно, в срезанной траве полно темно-зеленых листьев. Старшие опытные скво уже жевали горьковатую сочную листву. Хха наскоро обтер окровавленные ладони о леггины, выбрал самые крупные листья. Женщины опускались на колени, поочередно сплевывали яркий сок в разодранную плоть на тощей спине.

– Достаточно! – Хха раздвинул скво, присел и накрыл сочащиеся полосы листьями эрпа. Теперь на миг закрыть глаза, отстраниться духом. Никакой уверенности, что получится, не было – листья, это не мухи и не аванки, говорить с ними бессмысленно. Но иных, более достойных хитростей, юный индеец просто не знал.

Хха приоткрыл глаз – ничего особенного не случилось, листья эрпа кровь не всосали, разве что прилипли к ранам плотнее. Да fig его знает, как говорит сопливый сказитель.

Ему помогли поднять застонавшую девчонку, и Хха понес раненую к обрыву. Воины уже оттянули веревку, чтобы было удобнее спускаться.

– Я могу ее взять, друг, – сказал Джо.

– Она легкая, – пробормотал Хха, поочередно обтирая скользкие ладони о леггины.

Девчонка действительно почти ничего не весила – не тяжелее ляжки бизона. Но с нее капала кровь, и Хха опасался, что ладони опять заскользят. Впрочем, что об этом думать, спускаться все равно нужно.

Уже скрываясь за краем обрыва, Хха увидел, как Говорящий С Камнем отвесил пинка шакалихе. Приносящая несчастья тетка подлетела, шлепнулась на четвереньки, не издала ни звука, поползла обратно к воину – травяные заросли ее пугали больше пинков.

Соскальзывая по ременной веревке и привычно нащупывая ступнями следующий узел, Хха подумал, что пинками шакалиху не прошибешь. Отчего бы Говорящему С Камнем просто не стукнуть ее палицей по темени? Всем было бы лучше.

Раненая девчонка молчала, но Хха чувствовал на своем ухе ее частое-частое дыхание.

– Потерпи, ты же Камень. Даже три Камня. Сейчас ляжешь на мягкую шкуру и будешь отдыхать. К тебе придут хорошие сны.

– Да. Оцелот оторвал мне руку?

– Ха, смешная шутка. Вот же твоя рука. Просто оцарапана.

– Оторвал, я же чувствую, – убежденно прошептала девчонка. – А если не оторвал, то останутся ужасные шрамы. И ты никогда не возьмешь меня в жены.

Хватающаяся за веревку рука Хха порядком устала, пальцы норовили соскользнуть, а Средний уступ никак не появлялся, но все равно юный воин несколько удивился. Все вокруг бредить начали. Нет, этот год простым не будет. «В жены» – это несчастная от боли, что ли?

Наконец, под ногами оказался широкий уступ, Хха рысцой добежал до следующей веревки и проворчал:

– Женитьба? Вот какая женитьба, если меня в шаманы загоняют? Нет у меня мыслей о женитьбе.

– Это хорошо. А мне больно. Я хочу к маме.

Перехватывая раненую поудобнее, Хха на миг увидел ее глаза. Три Камушка была истинной хайова-ката и не могла себе позволить рыдать от боли. Но глаза ее были переполнены слезами настолько, что занимали половину лица. А еще она смотрела прямо в пропасть, чего даже взрослые воины разумно избегали. Высоты боится – ее мама разбилась на обрыве у Бааммьей отмели. Это два года назад было. Или уже три? Растут дети, прямо оглянуться не успеешь.

Внизу у веревки уже ждали люди, Хха помогли опуститься на карниз.

– Куда? – отдуваясь, вопросил юноша.

– К себе и неси! – рявкнул Речная Нога. – Может, ты и не шаман, но другого у нас нет.

Спорить настроения и сил у Хха не было, да и свое типи было недалеко. Юный воин со своей ношей перелез через загромождавший тропку завал сетей с травой и занес раненую в жилище…

Без помощи, естественно, не оставили. Живо появилась весьма сведущая в ранах Грызущая Мышь, старуха Поющая У Воды, заходили опытные воины, приносили шкуры, снадобья и давали советы. Вообще-то, обнаружилось, что у Хха и собственных лекарств хватает, понабралось за последнее время. Заходили обе тетки Три Камушка, повыли-попричитали. Рана на плече действительно была серьезной. Ее хорошо промыли жаровой настойкой и замотали, но Хха чувствовал, что рана плохая. Раненая лежала лицом вниз, неловко отведя раненую руку, молчала.

– Пошли прочь! – сказала снаружи Грызущая Мышь. – Дайте больной отдохнуть. Наш шаман, которые не шаман, должен обратиться к духам и набраться мужества.

Типи опустело, снаружи стихло. Хха сидел, смотрел на вздрагивающую судорожным неровным дыханием спину раненой. Что делать, и причем тут мужество? Три Камушка или выживет, или умрет. Все что возможно сделано, никто в племени не знает каких-то иных чудодейственных лекарств и не умеет призывать духов-спасителей. Собственно, о пришествии добрых духов ради раненых девчонок даже в сказках не рассказывают. И что может сделать молодой воин, пусть и умеющий говорить с бабочками и аванками? Нет, тут не мужество нужно, а наглость.

Хха полез в горшок, извлек одну из последних полосок пеммикана, сунул за щеку и принялся думать.

Джо и Но-По-Э заглянули в палатку уже в сумерках:

– Пожалуй, мы поживем рядом с Говорящим С Камнем. Там есть пустое типи, почти без дыр. Сейчас заберем оружие и переселимся.

– Оттуда ближе до Гиенки? – сумрачно вопросил Хха. – Джо, я считал тебя другом. Отчего ты бросаешь меня в трудный день? Вы знаете, что я никакой не шаман, но раз делать нечего, и нужно лечить, мне пригодился бы совет и поддержка. Тебя, о, знающий всякое Но-По-Э, это тоже касается. Если ты сказитель, то вдруг в твоей памяти найдется и что-то полезное.

– Так мы что… – неуверенно сказал мальчишка. – Я с готовностью, только мы еще меньше лекари и шаманы чем ты.

– За себя говори, о, болтливый! – рассердился будущий вождь. – Каждый воин сталкивался с болью, и о ранах я кое-что знаю. С другой стороны, ты, Хха, уже шаман, хочешь ты или не хочешь. Я тебе сочувствую друг, но…

– Духи свидетели, я не чувствую в себе силы истинного шамана. Но лечить все равно нужно. Так что входите и помогайте. У нас просторное жилище, а теперь еще и вдоволь шкур. Возможно, Три Камушка уже завтра почувствует себя лучше и быстро уйдет к теткам…

* * *

Насколько помнилось Хха, ничего более трудного ему в жизни делать не приходилось. Видимо, оттого что сейчас ничего и не делал? Джо с сопляком ходили за водой, взбирались на обрыв, охотясь за птицами и сурками, возились в краале, а несчастный человек-вместо-шамана почти не отлучался от палатки, сидел у откинутого полога, смотрел на неторопливо отступающие от обрывов воды Гранд-Аванк и напряженно размышлял о том, что можно делать, а что нельзя, когда злая болезнь сидит в худой хайова.

Девчонку раскачивал дурной поток болезни, дважды приходил жар, почти унося Три Камешка насовсем, а временами ей становилось легче. Пять дней, еще пять, и еще… В палатку наведывались старшие люди племени, давали советы. Никто не помнил, чтобы человек так долго болел. Умирали раненые и больные хайова, бывало, и подольше, но тогда все знали, что человек умирает, просто духи его не спешат забрать, прогневил несчастный когда-то высшие силы. Но с Три Камушка получалось как-то иначе – это и сам Хха чувствовал, только не считал, как Грызущая Мышь, что это связано с его собственными усилиями. Он-то ничего и не делал. Просто сидел рядом, возился со стрелами, разбирал и сушил листья эрпа, измельчал смеси для жаровых настоек. Три Камушка сражалась с болезнью сама. Девчонка оказалась хотя и мелким, но достойным бойцом – в моменты улучшения непременно выползала из типи, облегчалась, иной раз задерживалась и смотрела на Прерии. Хха знал, что она прощается с рекой и берегами, считая, что больше не выберется из палатки. Но все же вновь собиралась с силами, придерживая распухшую руку, выползала на ветерок карниза. Разговаривать, они не разговаривали – девчонке было слишком больно, а Хха слов утешения для девчонок попросту не знал. Так что молчали, да еще Три Камушка часто и односложно просила пить. Человек-вместо-шамана поил больную, отмечал всякие изменения, способность глотать сразу и сидеть ровно. Толку с этого не было, но нужно же на что-то смотреть.

Вечером приходили будущий вождь с мальчишкой, в типи становилось шумно и весело, горел огонь и пахло едой. Ела больная до смешного мало, хотя болтливый Но-По-Э непременно выбирал ей лучшие кусочки, сопровождая эту игру смехотворными рассуждениями. По наблюдениям Хха, охотнее всего девчонка пила похлебку из птиц. Он сказал об этом будущему вождю, но прерийных курочек сейчас в окрестностях Лагерного Холмы не было, а подшибить попугая или ворону было сложно. Джо старался, через день-два булькало подходящее варево, мальчишка бросал в горшок и вынимал раскаленные камни и ругал птиц – по его мнению, в Речных Прериях водились очень тощие вороны. Впрочем, была от Но-По-Э и несомненная польза: он так долго болтал всякие нелепости и рисовал на глине чудодейственные способы повязок, что глядя на корявые черточки рисунка, Хха догадался, о чем толкует болтун.

– Рука продевается и не болтается в суставе? И не нужно каждый раз подгонять петлю?

– Так я же об этом и говорю! – возмутился мальчишка.

– Ты о болтал об узком ремне, таком как при сломанной руке надевают, чтобы лубки поддержать. Здесь такое не подойдет – рана слишком высоко. Сейчас ты другое накарябал.

– Я же не знаю, как оно делается, я только случайно видел, а сейчас пытаюсь сообразить. Сам принцип излагаю. А ты уж доводи до практического применения, ты же шаман, – намекнул сопляк.

– Кто шаман? Сейчас я тебе эту глину в уши затолкаю! – пригрозил Хха.

Как иногда случалось, в словах и рисунках Но-По-Э имелся сокрытый смысл. Конечно, было бы куда полезнее, если бы мальчишка умел объяснять, а не возглашал тощие и путаные общие «прин-ципы».

Хха размышлял два дня, потом принялся кроить повязку. Больная пыталась уклониться от примерки – девчонке было больно, но жесткий лекарь настоял. С первого раза не получилось, пришлось подшивать кожу у локтя и добавлять завязки. Три Камушка отправилась в тяжелый поход за палатку, вернулась и не спешила снимать похожий на нелепый колчан фиксирующий футляр. Снять все равно пришлось – лежать больная могла только на животе, да и истинным чудодейственным средством кожаная повязка никак не могла стать. Но нужно запомнить этот самый «прин-цип», если девчонка умрет, возможно, кому-нибудь посильнее способ еще поможет, носить разбитую руку так явно легче.

Через день вновь вернулась горячка. Три Камушка хныкала в забытьи, Хха сидел над ней, перебирал влажные слипшиеся волосы на затылке – казалось, в потускневших прядях прячутся блохи болезни и их можно снять с больной. Блох не-шаман не находил, но девчонка меньше хныкала и стонала.

– Послушай, Хха, может нужно окурить девчонку и палатку? – прошептал Джо со своей шкуры. – Дух болезни среди нас, я его чую.

– Да уж трудно не чуять, – пробормотал не-шаман. – Рука втрое вздулась и гниет. Но окуривать бессмысленно. Я просто не знаю, чем это делать и каких духов призывать.

– А чем окуривал шаман, который был до тебя? – поинтересовался Но-По-Э. – Можно повторить рецепт, вдруг получится?

– Кто знает? Тусклая Ягода ни с кем не делилась секретами магии. По-моему, она вообще немая была. Собственно, я вообще ее плохо помню – я ее побаивался и не подходил, – попытался вспомнить Хха.

– Точно. Я тоже ее стороной старался обойти, – подтвердил Джо. – Она слегка безумная была, почти как Ко-Гордая-Ко. Только куда умнее. И шаманка была умелая. Наверное, ее безумие происходило от избытка магии.

– А как она умерла? – поинтересовался любознательный сопляк.

– Никак. Просто исчезла.

– Ого! Так может она… Эта Тусклая Ягода из Пришлых была? – начал выдумывать мальчишка. – Возможно, она нашла тропу…

– Давай без сказок, болтун. Лучше скажи, что у вас в ин-те-рнатских землях делали с гниющими руками? – огонь в очаге давно угас, сейчас Хха не видел отстраненную руку больной, но она, вздувшаяся, ставшая черной вокруг почти затянувшейся раны, так и стояла перед глазами.

– С руками? Я не знаю. Это же медицина, у нас по ней тестов не было. И на сайты такие я не заходил. Как-то в голову не приходило Э-э… вот если бы в клинике. Заражение, как это… гангрена, кажется. Наверное, уколы против воспаления. Или вот операция. Могли и руку отрезать. Это в крайнем случае. Про древнюю войну как-то видео-рассказ был, там… В общем, да, наверное операция с этой… как ее, фиг знает… ампутация, кажется.

– Ты без куриных слов обходись! – с угрозой напомнил Джо.

– Это не куриное, а медицинско-лекарское, – запротестовал мальчишка.

– Не важно, – прервал препирательство Хха. – Отрезать руку не выйдет – рана слишком высоко гниет. Но это не имеет значения, девчонка без руки жить не захочет.

– Да, может вниз прыгнуть, – согласился Джо. – Скво без руки ничего делать в жизни. Зачем ей жить? Однорукий воин хотя бы в рукопашном бою может последнее ку свершить… Нет, она точно на камни прыгнет.

– Дело не в этом. Не все, кто жить не хочет, на камни прыгают. Им незачем – они просто умирают. Жизнь – это сражение, даже когда оцелоты и кингены далеко, – попытался объяснить Хха.

– Ты прав. И вообще-то все это знают, – напомнил будущий вождь.

– Все знают. Не все сражаются до конца, – сказал Хха душной темноте и тяжело дышащей больной.

Было слышно, как мальчишка вздохнул.

– Ты не вздыхай! – злобно приказал не-шаман. – Завтра ты никуда не пойдешь, останешься, и будешь помогать.

– Мне завтра в краале убираться, лошадей уже вывели, и… – неуверенно начал отнекиваться хитроумный Но-По-Э.

– Завтра ты будешь болтать о болезнях и отрезанных руках все, что придет в твою бестолковую, но бездонную башку. Мы с Три Камушка будем слушать. Хочешь сказать что-то особенно глупое, скажи сейчас.

– Нет, я не хочу говорить глупое, – после паузы сообщил мальчишка. – Я понял. Постараюсь. Просто я с ходу не знаю, что вспомнится глупое, а что умное.

– Так со всеми. Не обязательно для этого быть Пришлым сопляком, – Хха продолжил выбирать из липких прядей невидимых блох болезни.

Девчонка дышала чуть спокойнее, друзья тоже заснули. Перед рассветом Хха вышел на карниз и сел на край обрыва. Сейчас, в полнейшей ночной тишине долетал плеск Нижнего порога – до которого было достаточно далеко. Из всего живого бодрствовали лишь воды Гранд-Аванк, даже гиены смолкли. Спать не хотелось, хотелось толкнуться ногами и взлететь вниз, в свободу. До камней далеко, успеешь возрадоваться ночной прохладе и ненужности быть шаманом. Немного трусливо и недостойно воина. Зато не нужно смотреть на гнилые руки.

Возможно, у Хха и имелись некоторые шаманские способности, но счастливую способность не замечать вонь гниющей плоти и предчувствие плохой смерти эти зачатки магии явно не даровали. Скупые духи всучили юному воину забавный дар дружбы с бабочками и ленивыми аванками. Об остальном как хочешь, так долбись тупым лбом.

Хха сидел, размышлял над своей магической нищетой и несчастной шаманской судьбой, и постигшее его виденье оказалось абсолютно внезапным. Юный воин опомнился, закрыл рот и отер натекшие на подбородок слюни лишь когда все окончилось.

Кромка Нижнего порога – (вернее, кромки, поскольку проток между каменными грядами, сквозь которые протискивалась и изливалась Гранд-Аванк, было несколько десятков) – едва озарилась предчувствием рассвета, встающего далеко за восточным обрывом. Темнота клубилась водной пылью и сквозь этот мерцающий туман двигались фигуры людей. Много… Их можно было принять за истинных существ из плоти и крови, но Хха отлично знал, что люди над водой ходить неспособны, да и разглядеть с такого расстояния фигуру человека над Нижним порогом никак нельзя. Это лишь со Скальной тропы Лагерного Холма кажется, что до порогов рукой подать. На самом деле далеко. Разве что великана там разглядишь…

В великанов Хха не верил – глупые сказки, огромному человеку в Прериях просто не прокормиться, тут и нормальный все время голоден. Но раньше юному воину не особо верилось и в видения. Конечно, они случаются, но у настоящих шаманов и вождей.

Вскочив, Хха пробежал по Скальной тропе, у типи Грызущей Мыши чуть не оступился и не полетел с обрыва, удержался на ровном, и опомнился. Глупо было бежать – карнизы Лагерного Холма скоро кончатся, а до порога еще почти полдня пути. Ошалевший не-шаман вновь вытер подбородок – слюни странно пахли, не иначе как тоже магические. Что это такое было⁈

Хха вернулся к своей палатке и до рассвета сидел неподвижно. Закукарекали петухи, в типи завозились, выползла Три Камешка. Повязку-колчан девчонка нацепить смогла, но выглядела дурно. Только глаза ярко блестели.

– Наберись мужества, юная скво. Сегодня прекрасный день чтобы умереть. Или чтобы выздороветь, – негромко сообщил Хха.

Девочка промолчала. Похоже, ей было все равно. И это тоже было дурно.

Хха подождал, пока она уползет за выступ, зашел в типи и пнул будущего вождя.

– Что? – Джо подскочил, сжимая боевую дубинку.

– Сейчас пойдешь на охоту. Я решил не ждать полудня и начну лечение утром.

– Хм, тебе виднее, друг. Сейчас я исчезну.

– Нет, сначала я должен рассказать тебе кое-что… – Хха кивнул на полог палатки.

Друзья вышли и сели над обрывом, Хха рассказал о видении или что-это-такое-было…

– Удивительный случай, раньше с тобой такого не случалось, – встревожено прошептал Джо. – Ты истинный шаман или нанюхался гноя. Но что значит это виденье?

– Я тебя сейчас ударю! Откуда мне знать⁈ Я не шаман, сколько раз вам повторять⁈

– Не шипи. Я так спросил – вдруг тебе все уже понятно. К чему надувать жабу? Тебя впервые посетило настоящее виденье, а мне впервые рассказывают про настоящее виденье. Кстати, ты думаешь, это было Настоящее Виденье? Ты почти не спал последние дни и это мог быть просто морок. Помнишь, о таких вещах рассказывали?

– Помню. Но никто никогда не объяснял, как отличить морок от виденья. В общем, я рассказал что видел, а ты решай. Ты будущий вождь.

– Я еще только будущий вождь, и я про знаменья ничего решать не должен! Я их не понимаю! – несколько панически зашептал Джо. – Нужно рассказать Речной Ноге. Он мудр и знает, как бывало с виденьями в старину.

– Нужно рассказать. Вот съезди на охоту, все обдумай и расскажи. Мы здесь будем сейчас заняты. Я не знаю истинную суть знаменья, если это вообще было знаменье, но девчонки оно точно касается. Медлить больше незачем.

– Понятно. Но что я должен рассказать вождю? Я же сам ничего не понял, – заныл Джо.

– Так и расскажешь. Но сначала сам подумай. Вдруг к тебе навстречу выскочит ответ.

– Да кто тут выскочит? Сейчас в округе даже гиену не встретишь, самое дурное время для охоты, сам знаешь. Что ты сам думаешь? Ведь это все-таки твое виденье.

– Я не уверен, что это виденье или знаменье, – пробормотал Хха. – Но если я действительно это видел, это дурной знак. Люди шли с нашего берега на берег кингенов. И людей было слишком много.

– Ну и что? Возможно, это означает, что мы отправимся в боевой поход. Мы подумываем об этом. Враг будет разбит и это станет великой победой.

– Не знаю. Что-то я не чувствовал восторга. Ты знаешь, я не самый трусливый воин, но мне стало жутко, – прошептал не-шаман.

– Еще бы! Это же не битва, где все понятно и ты можешь достойно умереть.

– Именно. Возможно, требуется какое-то следующее, дополнительное виденье. Для понятности. Но в любом случае над этим нужно хорошо подумать. Людей в видении было слишком много. Даже в старые времена наши воины не ходили в поход таким количеством. Понятно, я не успел сосчитать, но, пожалуй, над водопадом я видел сотню фигур. Или даже больше. Мы же не собираемся переселяться на унылые земли кингенов?

– Вряд ли. Может быть, когда их всех убьем, будем иногда откочевывать через реку к озеру и ловить рыбу. Не такой плохой план.

– Джо, это не план. Это морок или виденье, в любом случае сулящее дурное. Хотя, я могу ошибаться. Расскажешь вождю, он мудрее нас. А сейчас проваливай. Меня ждет трудный день.

Будущий вождь схватил лук и исчез. Хха пошел искать больную, и нашел ее лежащей на скальной тропе. Силы Трех Камушков окончательно иссякли, когда не-шаман подхватил ее на руки, девчонка лишь чуть слышно застонала. Возможно, лечение стоило начинать раньше, не дожидаясь видений и ощутимых пинков духов.

В палатке Но-По-Э уже продрал глаза, сидел и зевал.

– Умой лицо и руки, о, говорливый юноша, открой дымовое отверстие. Будешь говорить, что делать.

– Что, уже⁈

– Сегодня мне не хочется повторять дважды, – процедил Хха, укладывая девочку.

Догадливый Пришлый вылетел из типи, заплескал и зашуршал.

* * *

Это оказалось и сложнее, и проще чем предполагал Хха. Насчет грязи сопливый сказитель волновался напрасно: во-первых, грязнее той гущи, что скопилась в ране, найти было сложно, во-вторых, для разрезания не-шаман брал лепестки только что отколотого камня – резали они уж точно не хуже какого-то загадочного «скаль-пеля», только менять камни следовало после каждого реза. Гной брызгал охотно, словно только и ждал, когда им займутся. Хха вычистил рану, залил настоем эрпа, вновь вычистил, и лишь потом посадил в рану личинок мясных червей. Тут почему-то мальчишку вновь вывернуло – ну, первый раз понятно, гной и запах многих изводят, – но чем его чистые белые черви напугали? Странно, что его хваленая «медицина» не знает о столь проверенном средстве.

Впрочем, тошнило Но-По-Э не слишком-то обильно – не-шаман удачно не дал мальчишке позавтракать, а польза от многословного болтуна опять же была. Совет насчет «палки чтоб язык не откусила» отнюдь не повредил, деревяшку, Хха, конечно, совать на язык не стал, вложил в зубы девчонки толстый скрученный ремень. Девочка держалась достойно, как и подобает хайова – сознание ее оставляло и возвращалось, она тоненько рычала сквозь ремень, но начинала безумно биться, мешая лекарю, лишь дважды. Но-По-Э не сплоховал, вовремя наваливался на колотящееся тело.

– Зашивать сразу не будем? – лязгая зубами, спросил мальчишка.

– Нет, гной еще выйдет и червям нужно обжиться. Завтра зашьем, – сказал не-шаман, не испытывая особой уверенности. Но к чему показывать свои сомнения?

Но-По-Э слил ему на руки, не-шаман присел к больной, утер слезы с ее ослепших от боли глаз. Слезы лечению не мешали, но есть ли опасность ослепнуть от слез навсегда? Может, больным разумнее глаза при операции завязывать?

Духи на такие вопросы отвечать не спешили. Как подозревал Хха, любых знамений и подсказок по столь мелким лечебным поводам ждать не стоило. Что же все-таки ночью привиделось и как это понимать?

Не-шаман отогнал лишние мысли – стоило доделать до конца одно дело, прежде чем приниматься за другое. Три Камушка неподвижно лежала на боку, лишь пальцы ног мелко подергивались. Боль не уходила из ее окончательно отощавшего тела. Хха положил ладонь на ее лоб и повел средним пальцем.

– Что ты делаешь? – прошептал мальчишка.

– Не знаю. Помолчи.

Палец нащупал чуть заметную впадину, Хха ощутил, как под ноготь входит гной. Не та черно-багровая жидкость, что переполняла рану, иной гной – совсем жидкий, «жильный». Наверное, как-то иначе называется, но узнать точно не-шаману вряд ли дано. Рука до локтя наполнилась тяжестью, Хха догадался, что дальше опасно, быстро разогнулся, вышел на тропу. Он делал стряхивающие, движения, целясь вниз, за кромку обрыва. Выходило довольно смехотворно, но проходящие жена и дочь Старого Копья посмотрели с большим уважением. Вот так обманщики и становятся шаманами.

Хха вернулся в типи, больная смотрела с нетерпением, ремень в ее рту казался пережаренным и испорченным бизоньим языком. Гм, опять виденья странные. Не-шаман присел, вновь положил руку на горячий лоб, нашел пальцем впадину на черепе, о которой раньше не знал…

Он повторял игру с «жильным» гноем еще дважды, когда вернулся в очередной раз, оказалось, что Три Камушка спит. Наверное, это был не совсем сон, а этакое… одни духи знают, что за состояние, но девчонке явно стало легче. Она вновь сражалась достойно, пусть умрет без боли. Вообще-то и сами боль-ярость недурно лечат, для понимания этого не нужно быть шаманом, но теперь битва окончена.

– Может, ремень вынуть? – прошептал Но-По-Э. – Ей дышать легче будет.

– Не нужно. Наверное, жару горячки проще вернуться через большой рот, чем протискиваться сквозь ноздри и уши. Кроме того, так она будет меньше стонать и мешать нам спать.

– Ага, понял. Слить тебе? Ты весь это… обляпанный.

– Позже. Мне нужно немедля обратиться к духам. Пока здесь прибери и сходи за водой. И там – за палаткой – почисть. Если Три Камушка поправится, она будет тебе должна.

– Да чего там, пусть просто выздоравливает. Она крутая девчонка.

Хха кинул и вышел на Скальную Тропу. Следовало поискать местечко поукромнее и не позориться.

Лагерь был почти пуст – соплеменники были на охоте или у крааля. Хха забрался в расщелину и вдоволь проблевался. Выворачивало так, что треснулся лбом о камень – как ни странно от этого сотрясения еще больше полегчало. Не-шаман вытер кровь со лба, отер рот и забрызганные колени. Что за день такой? Испачкался насквозь и никакого конца этому не видно. Спуститься бы к берегу, вымыться, с аванками поговорить. Но Хха чувствовал, что дотащиться до берега попросту не хватит сил – это проклятое лечение изнуряет сильнее самой долгой и неудачной охоты. И внутри такое чувство, будто гноя до самого горла нахлебался. Еще бы раз вывернуть желудок, но он совсем пустой.

Незадачливый лекарь на всякий случай попробовал – нутро издавало лишь жалкий кашель. Сплевывая, Хха поплелся по тропе, надеясь никого не встретить. Возвращаться к себе было рановато – гной явно оставался внутри. А уставший разум, наоборот, витал где-то отдельно от воина.

Видимо, ноги лучше знали, куда им нужно. Хха сначала услышал заклинания, а уж потом сообразил перед какой палаткой он стоит.

…– В-третьих, я плюю на общественное мнение. Для меня любое общественное мнение – ересь и чушь. Оно может являться мощной движущей силой, но от этого не перестает быть дерьмом. И моя реакция связана с применением элементарного принципа: психологическое давление на человека может оказать лишь исключительно значимая фигура в жизни данного человека. Но, как говорили Kant и Shopengauer: " Не принимай благодеяний, без которых ты можешь обойтись, не делай людям слишком много чести". Как же хочется есть! Дерьмо, дерьмо, жидкое дерьмо!– гневалась укрывшаяся под шкурами ветхого типи и занятая вечным спором с пустотой, шакалиха.

Хха присел перед выставленными для просушки глиняными табличками, густо покрытыми неразборчивыми письменами. Сушила глины Ко, на редкость неумело – края уже растрескались и осыпались.

…– Что бы о вас не думали – это бред! Вне зависимости от того, комплиментарное это мнение дикарей или негативное. Достаточно принять столь очевидную истину – и вы обретете свободу, а свобода дорогого стоит. Жрать я хочу, засранцы поганые, жрать!

Слушая, не-шаман попытался сосредоточить взгляд на нелепых значках глиняного безумия и его внезапно и обильно вывернуло…

Хихикая и пошатываясь, Хха плелся домой. Прогулка вышла на редкость неприятной и недостойной воина, зато как полегчало! Если из слов и знаков шакалихи делать средство для очистки брюха – цены такому снадобью не будет!

Но-По-Э сообщил, что все прибрал и воды принес, взяв взаймы второй кувшин у жены Большой Кости. Вода – это было кстати. Лекарь-самозванец умылся, напился пахнущей горячим камнем воды и зашел в палатку. Пахло поприличнее, совсем уж испачканную шкуру мальчишка убрал. Больная спала без движений, как мертвая, лишь ноздри чуть заметно подрагивали. К ночи, наверное, умрет.

Хха лег, вытянулся как бессильный старик, и подумал, что лучше бы ему к вечеру тоже издохнуть. Это вообще не жизнь.

* * *

– Эй, не-шаман, слышишь?

Пихали в бок, без особой наглости, но усердно.

– Отстань, – взмолился Хха, не открывая глаз – на веки словно по камню положили.

– Нет, вставай, нужно идти – потребовал Джо. – Потом опять спать будешь. Но сходить нужно.

– Куда, да утащат тебя души дохлых аванков⁈

– К вождю. Там совет. Речная Нога дважды приходил, а ты дрыхнешь, как убитый. Но дело безотлагательное, ты же сам напророчил.

Издавать проклятия не было сил, Хха, не размыкая век, нащупал леггины.

– Вот это великое ку! – одобрил безжалостный друг. – Там ненадолго, расскажешь все подробно о видении и завалишься. Девчонку можешь не смотреть – я ей голову щупал, прохладней стала. То ли ты ее вылечил, то ли остывать начинает. Но пока дышит. Беспробудно.

Хха пожал плечами. Тут и собственное тело не было уверено – живо оно или мертво? Радовало одно – леггины оказались не очень тщательно, но почищены. Ку болтливым знатокам про зубные деревяшки.

Совет не оказался коротким. Присутствовали все воины, Грызущая Мышь и пять старших женщин. Оказалось, что пересказывать виденья гораздо дольше, чем их наблюдать. Хха старался, сотню раз повторил, что он не шаман, но все собравшиеся пропускали это мимо ушей. Насчет виденья-пророчества у воинов и скво имелось множество предположений, порой изумительно сказочных и неправдоподобных. Порой Хха изумлялся фантазии сородичей. Но почему-то все требовали разгадки и верных толкований пророчества именно от него. Но что верного он мог сказать⁈ Видеть, отнюдь не значит правильно истолковать.

Было уже далеко за полночь и жены Речной Ноги трижды успели обнести собравшихся чашей с настоем гмыса, но сегодня бодрящий напиток плохо действовал на Хха – зевоту приходилось сдерживать изо всех сил. Наконец, верховный вождь сказал:

– Мы не знаем, дурное или славное ждет нас и должны быть готовы к любому повороту судьбы. Мы – хайова!

– Мы – хайова и ничего не боимся! – хором подтвердили лучшие люди племени.

Хха вспомнил, что он впервые присутствует на совете, а единственно о чем думается – как бы позорно не заснуть. Совсем слабый стал. Так всегда бывает, когда человек не за свое дело берется. Нужно выскальзывать из ловушки этого шаманства, пока оно насмерть к коже не приросло.

Друзья шли обратно к своему типи, и Джо сказал:

– Теперь мне кажется, что я тоже видел знаменье. Даже несколько. Сейчас озираюсь – не крадется ли еще какое темное виденье по пятам?

Хха, попросивший у жен вождя немного гмыса и несший неудобную плошку, согласился:

– Виденья как бизоньи клещи – их со шкуры не отдерешь. И вообще день вышел вонючий и слишком длинный.

– Это ты еще часть дня проспал. Без тебя твое виденье толковали гораздо интереснее. Ты сегодня был весьма уныл, не-шаман.

– Жабу не надувай. Я сейчас сяду на тропу и засну, – предупредил Хха.