Текст книги "Воины Юга (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

– Нарочно запах разводят. Значит, человеки, – не особо уверенно пробормотал Хха.

– Нам сейчас все равно, – Джо пополз ближе к вершине.

Тетива лука была уже натянута, не-шаман наложил стрелу и продолжил наблюдать. Чужой охотник поднимался к вершине – с той стороны склон был достаточно крут, но бегун словно и не заметил подъема. Та же рысца, жилистые кривые ноги размеренно топтали траву. Шерсть заросшей груди склеилась от пота, запах накатывал волнами. Бежал дикарь прямо на затаившегося Джо. Было видно, как радостно напряглась спина бывшего вождя, но тут чужак остановился и сделал несколько шагов в сторону – заметил расщелину лагеря и учуял запах кострища. Впрочем, дистанция была самая благоприятная.

– Это хорошее место! – объявил, поднимаясь, вождь.

Заросший охотник резко обернулся, его широкое лицо озарила радостная и хищная улыбка. На миг показалось, что они с Джо похожи: оба крепкие, мощноногие, даром один с гладкий торсом и с подрезанными волосами…

Впрочем, Хха поразило другое. Но осмыслить не-шаман не успел…

…Джо выстрелил – стрела безупречно нашла грудь чужака, избежав встречи с грудной костью. Дикарь пошатнулся, потрогал древко стрелы, но падать не спешил. Бывший вождь хмыкнул и мгновенно выстрелил повторно – теперь костяной наконечник пробил горло врага. Чужак натужно перхнул, изо рта плеснуло кровью. И, словно этот яркий комок и являлся главным сгустком жизни дикаря, колени охотника подогнулись, он повалился на траву и замер. Выпрямившийся во весь рост Джо пошел к поверженному телу.

С некоторым опозданием донесся рев двух других диких охотников. Несомненно, они наблюдали гибель своего сородича и преисполнились естественной ненависти. Как и следовало ожидать, о преследовании лошадей было забыто – две кривоногих фигуры немедленно повернули к холму.

– Быстро бегут, – отметил Джо, нагибаясь с ножом к телу. Донесся характерный причмок отрываемого скальпа. Боевой вождь выпрямился, вскинул руку с окровавленным трофеем, взревел:

– Кее-н-наксирапаат!

– Хррррррр! – ответили из прерии.

Кривоногие охотники мчались к холму с неимоверной скоростью. Хха ощутил некоторую тревогу.

– Вождь, может, не надо этого скальпа? – подал голос затаившийся Но-По-Э. – Можете как угодно пинать, но меня даже отсюда тошнит. Не от скальпа, а от запаха. У меня, все же, желудок слабоват.

– Я скальп уже бросил. Но нужно же было им показать, – Джо присел, вытер ладонь о траву и вновь величественно выпрямился. – Вообще, эти дикари вблизи еще хуже. Похоже, они жиром и мочой смазываются. Наверное, от москитос. Хорошо, что эти охотники своих скво на охоту не берут.

– У этого племени вообще нет женщин! – запротестовала Три Камушка.

– Вот! А ведь говорила «у меня желудок истинной хайова, я ничего такого…» – обрадовался сказитель.

– Помолчите. Сейчас нанюхаетесь, – предупредил не-шаман.

Чужие охотники разделились. Они уже приблизились к подножью холма, но один чуть сбавил шаг, а другой двинулся левее, явно собираясь зайти за спину одинокому врагу. Это было некстати – кривоногий бегун рисковал выбежать прямо на младших индейцев. Но боевыми маневрами смутить опытного Джо было трудно – боевой вождь сдвинулся влево, помахивая копьем и давая понять, что обходить его бессмысленно, он зорок как орел. Дикарь осознал бессмысленность уловок и атаковал холм напрямую – вернее, оба чужака одновременно устремились к вождю.

– Джо, они как звери, – тихо предупредил не-шаман, вжимаясь в траву.

– Понял, – боевой вождь устойчивее расставил ноги и приготовил лук.

Сейчас все зависело от того, поверят ли косматые в то, что лучник одинок. Хха не пытался заговорить с чужаками, но мысли бегущих так рычали и брызгали ненавистью, что не услышать было невозможно. Людей так остро не-шаман никогда не слышал, а звери «говорили» совсем иначе. Здесь вообще что-то третье. Неужели разумные дарки, о которых ходило столько слухов среди охотников-хайова⁈

Отвлеченные мысли-рассуждения почему-то помогли успокоиться. Хха не желал слышать лишнее, такого странного воздействия ни на охоте, ни в бою с речниками еще не случалось. Пугающее ощущение, но если его осмысливать, становится легче и рука не дрогнет…

Не-шаман уже не рисковал поднимать голову – вряд ли длиннорукие враги подслеповаты, вблизи могут заметить. Вздрагивание земли передавало шаги бегущих. Не только длинноруких, но и тяжелоногих…

Джо насмешливо засмеялся, дразня атакующего врага. Щелкнула тетива…

Боевой вождь стрелял быстро, и по этим мгновенно следующим щелчкам Хха понял, что бой идет так себе. Вот издал невнятный звук дикарь – низкое невнятное рычание, казалось, раздалось над самой головой распластавшегося среди травы не-шамана.

– Хрррр! – в две глотки возликовали чужаки.

– Кее-н-наксирапаат! – с угрозой выдохнул боевой вождь, подавая сигнал другу.

Опираясь на одно колено и натягивая лук, Хха выпрямился…

…Нельзя сказать что Джо напрасно растерял все стрелы: оба дикаря были ранены. У левого из плеча торчал обломок стрелы, правый длиннорукий был дважды поражен в ноги. Но враги просто не чувствовали боли. Косматые лица-морды искажала ярость и нетерпение, копья-дубины готовы к сокрушительным ударам. Боевой вождь выпустил последнюю стрелу почти в упор – дикарь с неожиданной ловкостью подставил свое оружие – стрела хрустнула, потеряв каменный наконечник среди сучков, отполированных лапами космача, и бессильно отлетела в сторону… Джо ухмыльнулся, уронил лук, носком мокасина подбросил копье – длинное оружие оказалось в руке воителя хайова…

Хха выбрал своей целью левого врага – еще лежа, по топоту мощных ног угадал, что тот уже поворачивает, заходя за спину боевого вождя и открывая собственную спину. Удачно подставленный голый и грязный зад, выпирающие под шерстью мускулы – прямо матерый бык-бизон, поднявшийся на дыбы на жутко кривых и укороченных ногах…

Стрелять нужно было наверняка, до врага три шага и второго шанса дикарь не даст. Хха нашел взглядом нужную точку на влажной бугрящейся спине – пришлось выгибаться, падать на локоть… валясь на траву, не-шаман выпустил стрелу…

…вошла хорошо – точно под лопатку, наконечник толстую грязную шкуру пробил и древко ушло наполовину. Дикарь словно налетел на скалу, замер, начал поворачиваться.… Откатываясь по траве и накладывая вторую стрелу, Хха увидел глаза врага. Собственных рук было уже не остановить – лук выпустил стрелу – вошла под тяжелую челюсть, задрожало оперенье… Но это было уже напрасно – взгляд дикаря был мертв. Со зверьми так бывает – разум уже умер, а ноги еще держат…

Нужно было уползать, уклоняться – это Хха чувствовал не оглядываясь. У боевого вождя пока ничего не получалось – второго врага сразить не удалось. Не-шаман инстинктивно бросил себя подальше – лягушачий толчок ногами из лежачего положения едва ли был грациозен, но чего-то ужасно неприятного удалось избежать, лишь затылок обдало холодом. Оберегая лук, Хха проехался по траве и, наконец, оглянулся…

Неся за собой копье-палицу, дикарь проскочил мимо и убегал вниз по склону. По положению дикого оружия Хха догадался – это она, палица, только что разминулась с не-шаманским затылком. Врага преследовал Джо – в руках боевого вождя было древко копья, уже лишенное наконечника. Боевой вождь распахивал рот для боевого клича, но устрашать противника было некогда – Джо это уже осознал, метнул бесполезное копье как палку при охоте на птиц…

…Да, дикарь выбрал для маневра крайне неудачное направление – он бежал прямо на спрятавшихся младших хайова. Попросту затопчет.

…древко копья все же сыграло свою роль – попав между кривых ног, сбило дикаря с шага – тот чуть не упал, но бывшее копье попросту хрустнуло и разлетелось на щепки. Видят духи, это не дикарь, а какой-то таамм прямобегающий…

…Неудобно сидя на траве, Хха выстрелил. Метил в печень дикарю-таамму – примерно туда и попал. Но неизвестно, имеют ли вообще печень такие дарк-люди? По виду враг просто не почувствовал глубоко ушедшую стрелу, а зарычал оттого, что прямо из-под его ног выскочили младшие воины. Неистово вереща, Три Камушка метнула камень – лоб врага отозвался явственным костяным звоном. Удар сказителя оказался более действенен – сжимая копье двумя руками, Но-По-Э изо всей дури ткнул оружием впереди себя. Глаза при этом он зажмурил, но промахнуться мимо туши широкого врага было сложновато. Отличный железный наконечник пронзил пах дикаря…

…Теперь визга Три Камушка уже не было слышно. Собственно, вообще ничего не было слышно – уши заложило. Дикарь ревел как целое стадо взбешенных тааммов. Судорожный рывок полу-пронзенного тела врага отшвырнул цепляющегося за копье сказителя – мелькнули мокасины мальчишки. Болезненно раненый дикарь, не достал сопляка дубиной, вновь взмахнул, собираясь снести Три Камушка – юная скво показала, что с ногами у нее все в порядке – метнулась вниз по склону. Едва ли она бегала быстрее кривоногого охотника, но тому порядком мешало засевшее в паху копье. Продолжая оглушать мир неистовым ревом, косматый охотник ухватился за древко, пытаясь освободиться от длинного оружия. Успевший перекинуть на руку щит Джо оказался рядом, проверенная дубинка боевого вождя стукнула чужака по затылку. Но дикарь сражался вообще не по правилам: мощный удар ему, похоже, не повредил, падать он не собрался, отмахнулся дубино-копьем. Джо принял удар на щит, но боевого вождя все равно отшвырнуло на несколько шагов назад…

Хха выпустил стрелу, целясь в шею дикаря – вроде бы там у них достаточно уязвимое место. Сейчас не так повезло – попал в морду, стрела пронзила обе заросшие щеки. Космач выкатил налитые кровью глаза, затрещала перекусываемая стрела, брызнули щепки и кровавые сгустки. Ладно, по крайней мере, замолк громогласный таамм…

Судорожно вертя окровавленной башкой, дикарь, наконец, выдернул торчащее из паха копье. Как никчемную тростинку швырнул в сторону боевого вождя.

Джо на всякий случай прикрылся щитом и предположил:

– Может, он зачарованный, а? Что-то вообще не дохнет.

– Вряд ли. Просто жилистый, – у Хха на тетиве лежала новая стрела.

Мимо изуродованной головы дикаря пролетел камень и не то, что совсем не попал – Джо пришлось отражать и этот снаряд – щит ответил торжественным гулом.

– Что-то мы совсем разучились сражаться, – посетовал из-за щита боевой вождь.

Дикарь тупо озирался – видимо, ранение все же сказывались. Выбрал двух старших воинов, покачиваясь, шагнул к Джо.

– Иди сюда, пахучий герой, – боевой вождь сделал пару плавных шагов навстречу врагу.

Выглядело это безумием – самому лезть под длинную копье-палицу. Наверное, дикарь обрадовался, шагнул пошире. Но Джо, если и уступал кривоногому племени в скорости бега, зато знал толк в боевых танцах. Легко отпрыгнул в сторону, грозил своей дубинкой. Враг потянулся следом…

На этот раз стрела нашла шею дикаря. Кажущийся неуязвимым охотник зашатался и повалился на бок.

– Это – ку! – провозгласил боевой вождь.

– Не сглазь! Вот же дерьмовый обезьян, – застонал Хха, видя, что дикарь поднимается на колени.

К врагу решительным шагом приблизился Но-По-Э, взмахнул своим знаменитым мечом. В последний момент мальчишка вновь зажмурился, но силу удара не сдержал. Отрубленная голова дикаря бухнулась на траву.

– Вот это – ку! – в один голос воскликнул Хха и взбирающаяся по склону Три Камушка.

– Я же говорил – это хорошее оружие, прямо для истинных ку, – дрожащим голосом начал пояснять сказитель. Похоже, его всерьез тошнило.

– Нет, истинное ку нам еще предстоит, – предрек боевой вождь, и, как ни странно, его голос тоже дрогнул.

Джо смотрел назад, в сторону рощи и озерца. Там, из-за деревьев вываливала толпа людей. Мелкие и крупные, с ношей и без, но сплошь кривоногие. И все эти лохматые чужаки смотрели на холм, на котором отчетливо виднелись лежащие тела поверженных охотников и стоящие над ними победители.

– Там все их племя! – пролепетала Три Камушка, зачем-то объясняя совершенно очевидное печальное обстоятельство.

Глава 2

Существует масса занятий, недостойных воина. Например, бег. Хха и раньше приходилось бегать. Но трое суток – это чересчур. Вспоминались байки сказителя про ад: такое специально отведенное духами место страданий для трусливых и ленивых воинов.

Впрочем, сегодня размышлять, вспоминать и думать сил не имелось. Беглецы сосредоточились на единственном: дышать и переставлять ноги. Слышался лишь шелест высокой травы и хрипы рвущихся легких.

Четвертый день беглецы-хайова пытались оторваться от преследователей. Похоже, проще было взлететь и упорхнуть на Темную Сестру. Несколько раз индейцам казалось, что удалось запутать врага и кривоногие космачи потеряли след. Но стоило упасть, полежать, прислушиваясь к топоту копыт сердца и шорохам прерии вокруг, как воины обнаруживали приближающихся орко-питеков. К счастью, сейчас враг шел шумно, надеясь многоголосыми криками и завываниями вселить страх в загоняемую добычу. В общем-то, у космачей получалось.

Самый опасный момент этого бесконечного убегания от вонючего и многочисленного страха случился, когда враг применил столь несвойственную космачам хитрость. Индейцы переводили дух, рухнув на склоне речного берега. Перед этим сделали петлю, надеясь уверить дикарей, что добыча продолжила бегство вдоль реки. Джо собирался увести своих воинов по воде, потом подняться на противоположный берег и скрыться среди уходящих к западу густо заросших расщелин. Орко-питеки вроде бы поверили, вопли и улюлюканье благополучно удалялись вдоль реки. Младшие хайова повеселели, Три Камушка принялась наскоро латать расползшийся мокасин… Появление дикарей в сотне шагов от беглецов оказалось совершенно неожиданным. Пришлось отбиваться, тратя драгоценные стрелы. Повезло – на индейцев наткнулась группа в шесть косматых охотников, видимо, преследователи наугад разослали небольшие дозоры в разные стороны. Стрела Джо подранила одного из дикарей, хайова успели переправиться через узкую реку. Хха известил местных небольших аванков, что «идет добыча» – некрупные в здешних местах речные хищники, конечно, не рискнули нападать на могучих космачей, но выплыли полюбопытствовать. Это задержало преследователей: дикари с ящерами разговаривать не умели, да и вообще аванков не особо любили. Индейцы успели удалиться от берега, прежде чем племя охотников собралось и сообща начало переправляться…

…Потом была беготня в колючих зарослях. Нужно признать, что хотя космачи были слабоваты по части охотничьих хитростей и уловок, они брали упорством и неутомимостью. Теряя след, вновь разделялись на группы, нащупывали добычу. Потом уж основная часть племени двигалась по короткому пути, неся запасы мяса, шкур, младенцев и прочего имущества. Оборванные и измученные хайова вновь оказались выдавлены в плоскую прерию, где неутомимость кривых ног оказывалась важнейшим преимуществом.

От всего лишнего индейцы давно избавились, оставив только оружие и баклаги с водой. Остатки пеммикана дожевали два дня назад, но желудки все равно не просили пищи. Думать, переваривать еду, чувствовать боль и усталость было некогда – убегать, убегать, убегать. Хуже всего было с ногами – запасы готовых мокасинов подходили к концу еще до встречи с космачами, сейчас приходилось менять рваную обувь на чуть менее рваную…

… – Там горы, – прохрипел Но-По-Э. – Может, в ущельях уйдем?

Старшие воины промолчали. Индейцы бежали по кромке каменистого склона. Восточнее действительно виднелись горы: гряды одинаковых каменистых пиков, невысоких, зато острых и кажущихся бесконечными. Похоже на челюсти давно усопших шакалов, плотно разложенные каким-то великим духом, мучавшимся скукой. Возможно, космачи непривычны к таким местами и действительно потеряют след. Но к зубастым скалам не привыкли и хайова. Впрочем, к чему об этом думать? До шакальих гор еще полдня пути, а впереди речная долина, голая, взрезанная единственной глубокой раной обрывистого русла-каньона. Вода блестит внизу, зажатая красно-серым камнем, наверняка течение очень бурно, а ведь для переправы еще нужно отыскать спуск и доступный подъем на другой берег. Космачи не дадут это сделать: ближе к реке даже кустов и травы нет, там путь беглецов легко предугадать. У реки и настигнут.

– Скажи, не-шаман? – прохрипел Джо.

– Только по этому склону. У реки окружат, – невнятно откликнулся Хха.

Беглецы продолжили путь по краю приречного плато, но тут духи, пресытившиеся всей этой беготней, окончательно отвернулись от хайова. Гребень начал заворачивать к западу; впереди открылся спуск, выводящий на не слишком ровную, но пустынную каменистую равнину. Джо оглянулся: до головных преследователей было не так уж далеко, можно было разглядеть косматые точки голов, скрывающиеся и появляющиеся среди камней. Теперь следовать повороту склона было бессмысленно – заметив маневр добычи, охотники живо сократят расстояние.

– Вот сейчас плохо, – оповестил боевой вождь.

– Спускаемся? Может, у реки повезет? – Но-По-Э пытался сплюнуть, но во рту было столь сухо, что нити слюны паутиной липли к подбородку. Девчонка выглядела не лучше.

– Ты сохраняешь ясность мысли, о, сказитель! Вы неутомимы! – ободрил младших воинов Джо. – Едва ли нам удастся подучить следующие буквы, но мы останемся преисполнены гордости за своего знающего наставника. Слушаем тебя и идем к реке.

– Я польщен, о, вожди! – попытался закивать мальчишка. – Эх, а куда, млять, тут еще удирать-то?

Спуск оказался рискованным. Склон изъели узкие, но глубокие трещины, сломать лодыжку тут было проще простого, измученные ослабевшие ноги и так едва держали хозяев. Поворот беглецов вниз не остался незамеченным – преследователи радостно завыли. Все верно: путь хайова вел к их последнему славному ку.

…Теперь беглецы бежали по красноватым камням, густо изрезанным впадинами-капканами. Через широкие трещины приходилось переносить шатающуюся Три Камушка – ноги девчонку окончательно переставали держать. Как ни странно, сказитель все еще рысил самостоятельно.

– К тому высокому месту, – прохрипел Джо, сам чуть не оступаясь в трещину.

– Да, вождь, – Хха за руку тянул-направлял девчонку.

Судя по бессмысленному взгляду и неуверенности движений, Три Камушка готова была упасть. А жаль. Больная рука ей совсем не мешает, залечилась. Вот так лечишь людей, лечишь, а смысл? Воистину «жопская жизнь», как любят повторять куриные люди.

– Еще немного, и ты отдохнешь. А лубок-колчан мы зря бросили, – попенял не-шаман. – Такой больше не сделать. Редкая лечебная вещь.

Взгляд девчонки на миг прояснился – хотела ругаться, но рот слишком пересох. Ничего, сейчас любая щепоть бодрости к месту.

Джо оглянулся на преследователей:

– Не спешат. Возможно, они знают этот берег. Хотя какая тут охота? Сюда разумные люди не ходят. Впрочем, выбора у нас нет, духи тому свидетели.

Хха кивнул, и символически сплюнул под левый мокасин. Плевок не вышел, да и мокасина не было – на щиколотке болтался один верх с завязками. Если бой станет все же не последним, следующий месяц не-шаман будет занят излечением ног соплеменников. Все четверо хайова оставляли за собой неяркие, но отчетливые кровавые следы.

Джо вел отряд к самому выделяющемуся прибрежному утесу. Каменный обрыв здесь вздымался над соседними уступами, образуя высокий зуб-мыс. Должно быть, ночами наверху хорошо сидеть, общаться с духами и ждать приятных знамений. Приятные знамения – это такая досужая выдумка или «миф», как сказал бы сказитель. Впрочем, это никакого значения не имеет.

Хха не был уверен, что хайова доживут до ночи.

У самого мыса оказалось круто: скальные уступы поднимались широкой, но прерывистой «лестницей», ступени словно кто-то нарочно выдолбил под шаги здоровенных ступней, только обладатель подобных ног должен был быть раза в три покрупнее орко-питеков. Три Камушка из последних сил карабкалась на карнизы, сказитель не особо учтиво подпихивал и подтаскивал подружку. Хха наверх спешить не стал, подбежал к обрыву о подножья мыса. Нет: вниз уходила практически вертикальная скала, да еще края опасно слоились. Спуститься к воде, конечно, можно. Но перебраться через бурлящую в теснине воду и взобраться на откос противоположного берега нечего и думать. Поток мгновенно унесет, размозжит головы о камни. Плохая река, тут наверняка и аванки не водятся. Имелось бы время поискать удобное узкое место, попробовать перебросить веревку… Но кто ж даст время? Лохмачи рычат все слышнее, предвкушают. Впрочем, и веревки нет.

Хха глянул на друга, отрицательно покачал головой.

– Мы уже слишком устали, – без особого сожаления сказал боевой вождь, и полез на следующий уступ.

Младшие воины обернулись, но молчали. Уже достаточно опытны, чтобы все понимать. Три Камушка плакала, но это скорее от усталости, чем от страха.

Хха выбрался на вершину последним. Сородичи озирались, оценивая место последнего лагеря. Вид отсюда открывался прекрасный, жаль, его портили приближающиеся космачи. Когда-то не-шаман видел старого, больного клещами бизона – плешивая шкура на животном так и кишела черными самоуверенными насекомыми. Вот так эти, приближающиеся по плато, орко-питеки и выглядели.

Хха решил в ту сторону пока не смотреть, время есть. Река интереснее. Каньон бурлил белой пеной, местами вода взлетала, накидывалась на стены, влажный камень окрашивался в насыщенные красный цвет, и тут же неспешно бледнел, подсыхая. Берега еще хранили жар дневного солнца. За змеящейся прорезью каньона лежали безжизненные скалистые бугры, уходящие, насколько хватало взгляда. Наверняка в полдень там случайный воин собственные яйца может поджарить. Но все равно очень хотелось там оказаться. Хорошее место.

– Послушай, Но-По-Э, ты говорил, что бывает мир с одной луной. А бывает мир с двумя солнцами?

Все задумались. Потом Три Камушка прокашляла:

– Нет, два солнца – это уже чересчур.

– Частично ты права, – подтвердил сказитель, утирая потную рожицу. – Два солнца иногда бывают, но у нас нет никаких свидетельств о жизни на подобных планетах. Для бега и боев такие миры абсолютно непригодны.

– Да, духи предков о нас позаботились, мы можем умереть достойно, под единственным милосердным солнцем. Давайте этим и займемся! – призвал боевой вождь.

С боем особой спешки не было. Лохмачи приближались уже не спеша, сказитель взялся их пересчитывать – для научных целей и собственного успокоения. Боевой вождь осматривал подъем и предугадывал будущий ход сражения. Хха с девчонкой занялся менее достойным, но необходимым делом.

Большую веревку бросили еще три дня назад, но не-шаман собрал имеющиеся шнурки, из них связали шнур подлинней и привязали к ней пустую тыквенную баклагу. Все равно не хватало, но тут Но-По-Э вспомнил, что у него на поясе рыболовная леска. Хха лег на край скалы и все-таки зачерпнул воды, ее перелили во вторую баклагу, вновь наполняли «удочную», и, наконец, напились. Сказитель вернулся к подсчетам противника, выделяя отдельно: воинов, лохматых скво, детей мелких и детенышей относительно опасных. Племя кривоногих смотрело на засевших на скале врагов, перекликалось, выкрикивало непонятные рычливые оскорбления, грозило копье-дубинами и камнями, юные лохматые смельчаки подбегали к подножью мыса, издевательски трясли причинными местами. Но-По-Э тоже ворчал ругательства, не столько от великой оскорбленности, как от неупорядочности врага – постоянная беготня лохмачей мешала точному подсчету.

– Не плачь, – тихо сказал Хха девчонке. – Ты вела себя достойно, как настоящая хайова, и живой к врагу не попадешь.

– Еще бы! – Три Камушка утерла слезы. – Если вы меня не успеете убить, я прыгну в реку. Я плачу оттого, что даже стоять не могу. Я слишком слабосильна для хорошего сраженья.

– Кидать камни можно даже сидя. Правая рука не болит?

– Только когда с силой взмахиваю. Но она стала слабее левой руки.

– Неудивительно. Возможно, слабость должна пройти со временем. Жаль, мы это уже не проверим. Лечить твою руку было интересно, – не-шаман помог девочке собрать еще камней и пошел к боевому вождю.

Джо проверял оставшиеся стрелы и поглядывал на врага.

– Странные в наше время войны, – задумчиво молвил боевой вождь. – Мы сражались с воинами, имевшими а-балеты, весьма сведущими в письменах и имеющими уйму великолепного железа. Теперь все наоборот. Вон – эти космачи никак огонь развести не могут. Полагаю, нас жарить собираются. Но я не об этом. В старину войны были куда правильнее: с честным оружием, правильными скальпами и славными рассказами о великих подвигах. Когда мы попадем к предкам, что мы им расскажем? Что нас забили дубинами косматые вонючки? Будет ли это считаться хоть каким-нибудь ку?

– Вонючки здорово бегают. К тому же, их надлежит называть орко-питеками, так звучит куда славнее. Я не думаю, что кто-то из хайова вел войну с таким племенем.

Джо ухмыльнулся:

– Верно. Сказитель уверяет, что насчитал почти полторы сотни дикарей, не считая кривоногой мелочи. Вчетвером против полутора сотен копий! Это звучит уже получше. Думаю, они скоро атакуют. Мы все устали, а у них остается надежда на хороший ужин.

– Они точно людоеды?

– У меня хорошее зрение, и было время рассмотреть тех первых – на нашем холме у рощи. Лохмачи носят украшение из человеческих костей. Возможно, эта дань уважения костям предков, но едва ли: кости мелковаты и без кривизны.

Хха сплюнул. Не под левый мокасин, а в сторону врага.

– Пусть едят. Оружие у нас хорошее, едоков мы им поубавим. К тому же я намерен собрать свои не-шаманские силы и встать им поперек костью в горле.

Джо засмеялся:

– Достойная угроза! Пусть начинают, что-то я уже тоже хочу есть. Но мы в любом случае обречены поститься – орко-питеки крайне не аппетитны.

Орко-питеки атаковали в сумерках. Вероятно, надеялись, что полутьма собьет прицельную точность индейских луков. Разумнее дикарям было бы тогда подождать до темноты, но лохмачи предпочитали простые планы.

Удобных проходов к вершине имелось три с половиной. Узкую правую щель прикрывала, как выразился сказитель, «камнеметная артиллерия». Джо взял себе два левых подхода, не-шаману остался центральный.

Боевые действия последних дней и недостаток стрел привели воинов хайова к разумной мысли – нет смысла убивать врага «насмерть», стоит лишь выводить из строя. Хха стрелял в животы и бедра, рискую пустить смертельную стрелу лишь в очень хорошо и удобно подставленное горло. Получалось неплохо: в проходе образовалась воющая и рычащая окровавленная куча, враги мешали друг другу, некоторые пытались взбираться прямо через высокие «ступени», но, почему-то, очень плохо подсаживали друг друга и медлительно взбирались на уступы. Хха счел, что орко-питеки не рождены для боя в скалах, временами опускал лук, и кидал камни. На сраженье это походило не очень, скорее, какая-то глупая и кровавая игра. Весьма помогало то, что Хха чувствовал простые и тяжелые мысли врага – они думали как-то все вместе, скопом, то вдруг целым десятком решая перебежать к другому проходу, то так же малоосмысленно и разом начиная кидаться камнями. Казалось бы то, что вверх камни летят гораздо хуже, чем вниз, должно быть понятно даже очень вонючим людям…

Джо, одаренный воинскими умениями куда щедрее соплеменников, убивал с уверенностью старого аванка, подстерегшего у водопоя наивных телят. Копье и палица – проверенные и героические – были пока отложены, боевой вождь пользовался лишь луком и железным топором. Всадив пару стрел, Джо бросался к проходу, без стесненья принимал на щит летящие снизу камни. Тычки копье-дубин оказались не особо опасны – косматые охотники, бьющие снизу вверх, порядком утеряли свое преимущество грубой силы. А вот острый топор легко отбивал и расщеплял неуклюжие копья, через раз отсекая и сжимающие их волосатые руки. Как доказала столь продвинутая тактика: дикарь, лишенный кисти или лапы по локоть, гораздо безопаснее дикаря со стрелой в печени или копьем в паху. И главное – орко-питеки просто не понимали, почему такое происходит. Склон скалы оглашал многоголосый вой боли раненых…

Главная опасность заключалась в том, что Джо приходилось защищать два прохода. Боевой вождь метался как оснащенный щитом молодой оцелот, и пока успевал. Главным образом из-за того, что дикари просто не могли толково осмыслить ситуацию и атаковать строго одновременно. Хха чувствовал, как они пытаются сообразить, но не успевают: ярость толкала лохмачей вперед, вождь их был ранен, и это тоже вносило порядочную бессмыслицу в общие действия племени кривоногих….

Духи свидетели – истинное сражение непредсказуемо. Хха метнул еще один камень, расплющив пальцы, взбирающемуся на высокий уступ врагу, и тут не-шамана самого ударило – не дубиной или камнем, а вражеским торжеством. Один из орко-питеков прорвался на вершину скалы и победно взревел, племя разом откликнулось…

…Протискивался сквозь расщелину кривоногий воин под градом камней юных воинов – попаданий хватало, пусть смазанная смесью глины и жира прическа дикаря и служила некоторым подобием шлема, но и кровью его уродливая голова тоже щедро раскрасилась. К сожалению, ни одна из ран не смутила нечувствительного героя. Ободрав косматое бедро, он преодолел щель, торжествующе встряхнулся и взревел. В рукопашной схватке орко-питек по праву считал себя сильнее…

…Копья Но-По-Э лишился сразу – тонкое индейское оружие не выдержало столкновения с грубым вооружением дикаря. Сказитель швырнул в противника обломок древка и ругательство, выхватил меч. Кривоногий охотник с некоторым удивлением взглянул на необычный, тускло блестящий и длинный нож, и захохотал. Вот это было страшно: зубы у орко-питека выглядели не особо острыми и хищными, но тупизна клыков компенсировалась их количеством и размером. Тембр смеха тоже не радовал. Дикарь замахнулся своим оружием и протянул свободную лапу, предлагая отдать ему забавный длинный нож. В этот миг в дикаря угодил камень – двинул прямиком в выступающую надбровную дугу. К сожалению, кидать достаточно массивные снаряды Три Камушка попросту не могла – точное попадание не повредило толстую бронированную кость черепа – дикарь лишь замотал головой. Терять Но-По-Э было нечего – он, молча, кинулся под копье-дубину, упал на колени, рассчитывая поразить врага снизу. Как ни странно, прием вновь увенчался успехом. На это раз мальчишка зажмуриться не успел и видел, куда угодил клинок. Снизу дикарь оказался весьма мягким – железное острие, почти не встречая сопротивления и отсекая все лишнее, снизу-вверх погружалось под лобок врага. Но-По-Э успел подумать, что почему-то все время сражается бесчестно (видимо, куриные гены сказываются), и надо бы все-таки зажмуриться… Но закрывать глаза не понадобилось. Орко-питек ощутил чудовищную боль, с ревом подпрыгнул, его мощное колено угодило в лоб мальчишке, и битва для Но-По-Э завершилась…