Текст книги "Воины Юга (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Хха разглядывал трещины в потолке и раздумывал о городе и его порядках. Едва ли соплеменникам об этом следовало знать, но духов в городе полным-полно. Даже в этой таверне есть. Но вялые здесь какие-то духи, все о своем думают-тоскуют, вроде и говорят что-то, но уж точно не избирая живого хайова слушателем. Может и вообще безумны? Калатер, без сомнения, очень нездоровое место, тут и вполне живые люди сплошь на голову больны.

Навязываться хворым духам не-шаман привычки не имел, потому мысли обратились к иным проблемам, по большей части раздумывалось о продаже лошадей. В какие руки они попадут, да и будет ли эта самая «биржевая прибыль»? Продажа, это ведь не нормальный обмен, где все честно и понятно, тут нужна новая городская опытность и пронырливость.

От городской опытности мысли живо ускользили к самому городу. Калатер оказался непостижимо велик, непонятен, и настолько пугал, что даже чем-то уже и восхищал. Очень сложное чувство. Но так ли уж непонятен город? Если вдуматься, все загадочное вполне объяснялось, если хорошенько повспоминать байки сказителя. Конечно, Ноэ все рассказывал «шиворот навыворот», как красиво ругнулась та зеленщица. Но мальчишка в Калатере не бывал, пересказывал слухи об иных городах, понятно, возникали заметные различия. Но что, собственно, непонятно? То, что все горожане норовят обмануть и лишний медный «щиток» выманить? Об этом хайова и сами могли догадаться. Неужели властные стражники загадочны, или тот богатый господин-лорд, проехавший на очень красивом, но болеющем ногами, жеребце? Бесстыдные нищие непонятны или бесстыдные девки, которые сиськи почти голыми выставляют? Нет, если вдуматься, все понятно. Тут для подобных девок целые дома строят и называют «борделями» – сказитель про это рассказывал, хотя и несколько туманно. Нет, дома эти вполне понятные, хотя все равно довольно, хм, интересные. Девицы тоже интересные, и те, что напоказ, и простые. Одеты замысловато, ярки… Да…

Хха увел мысли от ненужного, вновь принялся думать о лошадях. Того меринка, что последним в табун попал, надо бы долечить. Его бы еще дней десять поить настоем брюхалки, тут, правда, эту траву как-то иначе называют. Нужно ли о лечении говорить покупателю или так не принято? Нужно будет посмотреть, как иные продавцы поступают. Хотя какие бы странные привычки у горожан ни имелись, коням от тех глупостей страдать, что ли?

Потолок давил. Хотелось выйти и посмотреть на Луну и Темную Сестру. Но нужно потерпеть, едва ли ночные светила именно в эту ночь решат навсегда исчезнуть. Хотя ночь странная….

Не-шаман слушал подзатихшую таверну. Где-то еще бормотали пьяные, но в большинстве комнат храпели усталые мужчины, в общей зале, где подавали давешнюю пищу, шныряли крысы, подбирая объедки, слизывая с кранов на бочках пивные капли. Вот несчастный город – крысы, и те пьющие.

Хха вновь вспомнил неприятную историю с пробой пива. Вообще нельзя это забродившую жижу пить. И джин нельзя.

Крысы на нижнем этаже были недовольны – хозяин таверны сегодня чрезмерно наразбавлял пиво – крысы знали слово-название отравы, но не знали, что именно оно означает, а не-шаман тоже не знал. Но перед торговыми днями в гостинице вообще лучше ничего не есть и не пить: когда посетителей много, хозяин самое залежалое на стол подает.

Не-шаман с некоторым беспокойством почувствовал тяжесть в желудке, возникшую то ли от недовольства крыс, то ли действительно дурная еда тяжело легла. Опасен и недобр город. Вот и дух, слоняющийся по темному коридору, на судьбу непонятно кому жалуется. Совершенно недостойное поведение для духа. Поганец какой-то, а не дух. С чего было самому себя убивать, а потом по скверно пахнущей таверне год за годом бродить?

Хха подумалось, что в таком огромном городе наверняка обитают очень разные духи. Возможно, это только в гостинице столь захудалые духи, или как их тут называют – призраки. А в домах господ-лордов, в воинских башнях, в борделях, духи посерьезнее. Хотя в борделях вряд ли…. Наверное, в королевском замке настоящие духи.

Хайова полагали, что увидят короля. Должен же он на конный торг в большой торговый день приходить – ведь это немаловажное событие! Ноэ утверждал, что короли на торги ходят нечасто. На самом деле выяснилось, что в Калатере король вообще очень странный и народу почти не является. Король-отшельник – так называется. Видят его горожане несколько раз в год, по большим праздникам, да и то мельком. Поговаривают, что нездоров король. Вот это было странно: главный вождь, по возрасту вроде бы молодой, и вообще не показывается своему племени? Даже сказитель признал, что это непонятно. Но горожане привыкли, живут себе и без вождя.

Тут Хха пришла интересная мысль. Вот в этом-то все и дело: все эти люди не нужны друг другу. Лорды вполне обходятся без короля, воинам нет дела до нищих, девки не заговаривают с водоносами, уличные торговцы не поднимают голову, чтобы взглянуть на высоченный королевский замок. Все живут бессмысленным огромным племенем и не знают имен друг друга. На берегах Гранд-Аванк все было иначе, и…

И это нужно учесть. В городе очень тесно, но горожане тысячами глаз видят все и в тоже время многое не видят. Свое, привычное им вообще неинтересно. Город – тут все наоборот. Это как Ноэ, который очень тщательно прячет свой меч. Честный трофей, которым можно гордиться, но нужно прятать. И здесь это правильно! Все наоборот – вот основное правило города. Нужно будет объяснить Джо и девчонке. Сказитель хоть и старательно толкует о том же, но уж слишком запутанно. Двумя словами объяснить самое важное много проще. Не всегда, конечно, но вот в этом случае.

Утром не-шаман объявил племени о своем прозрении. Ну, в двух словах не получилось, пришлось шесть слов затратить. Дурно выспавшиеся хайова задумались.

– Что, совсем все наоборот? – с сомнением уточнил бывший вождь. – Например, лепешки здесь такие же, как везде.

– Не всё, конечно. Люди на двух ногах ходят, солнце утром встает. Это-то нас и обманывает, – пояснил Хха. – А все главное – наоборот. Тут племен нет, каждый из горожан сам себе племя. Все враги. Не только нам, но и вообще.

– И еще тут все чрезмерное. И стены, и вонь, – поддержала Трик, вернувшаяся из бесстрашного похода в уборную.

– В философском подходе вы абсолютно правы, – подтвердил сказитель. – Есть нюансы, к примеру, во время большой войны племя Калатера может выступать заедино. Но сейчас время мирное, за лишнюю «корону» брат брата удавит. Таковы нравы местного феодального капитализма. Человек человеку – змея! Руководствуемся этим правилом. Напрыгнуть могут на каждого из нас, то, что видение было именно про Джо, ничего не доказывает. Видения ведь могут возникать не в хронологическом порядке, в смысле, вообще беспорядочно. Пошли на торг?

* * *

Торг порядком изнурил племя. Сначала все шло по плану битвы: цены хайова договорились держать чуть ниже средних, лошади табуна были в хорошем состоянии, вопросов к «подправленным» тавро у покупателей не возникало. Трик, сидящая на жердях крааля, скромно улыбалась и привлекала покупателей и зевак. Калатерцы, как и многие цивилизованные людишки, оказались охочи глянуть на подрастающих нездешних девчонок, но грубостей и наглостей себе не позволяли – все таки конский торг считался серьезным местом. Одета юная торговка была прилично: поверх старенького платья еще и мужская рубашка, шрам на плече надежно скрыт. Трик отвечала на начальные вопросы покупателей, рассказывала об отличных пастбищах на реке Рыбной, тыкала пальцем в лошадей, называя первую цену. Всерьез заинтересовавшиеся покупатели переходили к Хха, тот сдержанно, но подробно демонстрировал достоинства выбранной лошади. Покупатель начинал собственно торг, тут уж в дело вступали Джо и сказитель. Бывший вождь, представительный и немногословный, изображал приказчика, Ноэ – ученика писаря, которому доверили вести список продаж. Бумажной отчетностью на конском торге не злоупотребляли, внезапно возникшие записи и чернильница прибавляли уважения и солидности к грядущей сделке.

К обеду табун распродали. Последним пришел оптовый покупатель, взял сразу четырех лошадей, в том числе и еще не выздоровевшего меринка. Хха подождал, пока рассчитаются, догнал покупателя и сказал насчет мерина и настоя брюхалки.

– Хворый товар подсунули, да сами и признаетесь? – прищурился крепкий мужчина.

– Конь хороший. Сам выздоровеет. Но если настоем выпоить, он быстрее оправится. И ему лучше, и вам. Не хотите брать, оставляйте лошадь, деньги вернем, – сказал Хха.

– Да я вижу, что мерин справный. А ты, значит, коновалом у них? – покупатель кивнул в сторону опустевшего загона.

– До коновала мне далеко. Дед считался настоящим лошадиным лекарем, от него подучиться чуть-чуть довелось, – отвечал Хха, как уславливались с остальными хайова.

– Скромен ты, однако. И что там с той брюхалкой? Не слыхал я про такие настои…

Поговорили о настоях, потом покупатель попросил глянуть на других лошадей. Обошли только что купленных лошадей, все оказались вполне здоровы – торговец выбирать умел. Но вот дорогой крапчатый жеребчик был не в настроение, все норовил любого проходящего мимо лягнуть. Хха осторожно спросил у нервного животного – тот объяснить не мог, но стало понятно, что в зубах дело. Новый владелец позвал конюхов-помощников, придержали жеребца, полезли коню в рот. Не-шаману такого прежде видеть не приходилось, а хозяин догадался, принялся ругаться. Оказалось, бессовестные продавцы коню напильником зубы «подправили», да еще подкрасили чем-то жгучим-горьким. Хха посмотрел, как жеребчику промывают пасть, поудивлялся городским уловкам.

– Это ж Калатер, тут только зазевайся. Вроде и опыта у меня хватает… – хозяин в сердцах сплюнул. – А тебе спасибо. Молодой, но знающий. Представляйся коновалом, не трусь, в городе над скромными парнями только смеются. Вы, вроде, с реки Рыбной? А это вообще где?

Хха объяснил, намекнув, что добраться тяжко, переправы сложные.

Торговец ухмыльнулся:

– Да я уж по клеймам вижу, что «переправы сложные». Мне-то что, на заядлых душегубов вы не похожи, лошадей обхаживать умеете, а в нашем деле лишняя придирчивость ни в чести. Держи вот монету за совет, пива с родичами выпьете. Если что, я за тобой пришлю, глянуть приболевшую лошадь согласишься? Ты, внук коновала, к лошадям сердечен. Я, откровенно говоря, их тоже поболе людей люблю.

Вечером Хха рассказал о лестной оценке своих коновальских умений и племя дружно зачло ему ку. Вообще день вышел утомительный, но удачный, расторговались, «корон» заметно прибавилось, так что самое большое ку по праву отдавалось сказителю, так хитроумно и расчетливо провернувшему торг. Кстати, Ноэ тоже получил деловое предложение, «скучное, но выгодное» – по счетоводско-писарскому делу. Понятно, платить собираются как ученику, а спрашивать как с опытного писца. Но первый скальп – всегда обтрепанный.

Получила предложение – на этот раз внезапно приличное – и Трик. Помогать в лавкесбруйно-седельного товара, торгуют там недешево, покупатель идет неспешный, благородный, ему надобно, чтоб встречали прямо от дверей, вежливо и знающе, пусть даже девочка на подхвате, но чтоб толковая.

– Дядька сразу сказал, что женатый и без глупостей. Когда отлучается, жена в лавке приглядывает, и с девицей ей поспокойнее будет. А я девица знающая и толковая! – Трик многозначительно глянула на сказителя.

– Ты толковая, но заманивают тебя для рекламных целей. Здесь с такими скулами и глазами девочек не так уж много, – вздохнул Ноэ. – Но в лавку тебе нельзя, ты за спину Джо ответственная.

Вот бывшего вождя никто никуда не приглашал, за что Джо тоже полагалось ку – его горло и все остальное останется целее.

– Мы имеем некоторые деньги и первый опыт – положительный! – городской жизни, и перед нами встает ключевой вопрос… – сказитель покачал на ладони кошель с серебром. – Что дальше, хайова? Закупаем провизию и покидаем этот городишко, пока он не показал свои ядовитые клыки, или еще присмотримся, подзаработаем, изберем интересную цель в иных местах, снарядимся как следует, и уж тогда двинем! Пока непонятно, куда идти, надо бы что-то интересное узнать-нащупать. С другой стороны, возможно, сейчас не только Трик в лавку льстиво подманивают, но и всех нас хитрый город пытается обольстить. Города, они каверзные и зловещие, не будем обманываться.

– Я бы сразу ушел, – пробормотал Хха. – Пусть все пока неплохо, но ведь были дурные предчувствия. Может, от них все же можно уйти? И вообще в прерии дышится лучше.

– В прерии мы были и еще будем, – напомнил Джо. – А сейчас получится, что я бегу от страха, как дряхлый перепуганный шакал. Только заглянули в город и обратно выскочили? Нет, это торговое ку – пока очень мелкое ку. Ну, не то что вообще мелкое, а для меня мелкое – я ведь почти ничего не делал. Давайте осмотримся, еще слегка разбогатеем, короля увидим. Иначе нас спросят – вы были в Калатере, ну и как там? А мы только про торг рассказать и можем.

– Верно, чего мы тогда приходили? – поддержала Трик. – А короля скоро показывать будут. Тут все ждут свадьбу его родственницы. Будут пиры и празднества!

– Вроде бы не королевской родственницы свадьба, а просто бракосочетание каких-то высокопоставленных придворных особ, – поправил сказитель. – Но события этого действительно ждут, видимо, дело в политике. Политика – штука крайне опасная, с другой стороны, маловероятно, что нас на свадьбу пригласят, так что мы не особо рискуем. А празднования действительно будут, можно было бы глянуть для общего развития. Вот только до этой самой свадьбы еще почти два месяца. Будем мы столько ждать?

– Посмотрим как пойдет охота на серебро, – сказал Джо. – Полагаю, здешние свадьбы нам не очень понравятся. Но и покидать город в спешке-панике я не согласен! Нужно уйти достойно, после того, как все осмотрим и все узнаем.

Хха пожал плечами. Город пока казался местом неприятным, но интересным. А от дурного знаменья все равно не уйти. Лучше разобраться с горлом вождя прямо здесь, чем предреченную опасность увозить с собой в нормальную прерию.

– Давайте здесь еще побудем, интересно же. Но только переселиться нужно! – озабоченно призвала девчонка. – Если вы хотите опять здесь в таверне клопов гонять, то я не согласна, тогда лучше сразу в прерию уйти.

– Деньги есть, пристанище найдем подостойнее, – сказитель вновь звякнул серебром. – Это будет вполне уместно, поскольку эти денежки не только завтрак нам обеспечивают, но и с легкостью приманивают незваных гостей. Можете считать, что я жабу дую, но вновь напомню – мы в городе! Это битва!

Глава 6

Попался Хха довольно глупо. Только спрыгнул с крыши пристройки, вышел на улицу, как заорали:

– Да вот же он!

По раннему утреннему времени улица была почти пуста: только замерший перепуганный разносчик лепешек, да сам Хха. Ну и стражники. Аж пятеро морд при алебардах. Орал, правда, шестой – этого не-шаман узнал по остроносой роже – сын старосты квартала. Экий он зоркий. Ну, смотри, пока глаза не выкололи.

Хха твердо знал, что разыскивать человека по хорошему поводу стражники не будут – калатерская стража известна на весь мир своей злобой и придирчивостью. Но бежать было некуда: вояки с алебардами как нарочно оказались с обеих сторон. Хха попятился.

– Куда⁈ – зарычал старший стражник. – Стоять, урод!

Не-шаман замер. Стража – это неприятность, но уводить неприятности к Элэзе будет совершенно не ку.

– Вот так. А то мог бы ногу сломать. Иль даже обе, – самодовольно ухмыльнулся стражник, постукивая о мостовую окованным торцом древка алебарды. – Ты Харом будешь? С нами пойдешь.

Нож у Хха имелся, но сражаться против пяти длинных оружий коротким клинком – тоже весьма сомнительное ку. Может, потом, когда дело прояснится. Выламывать руки, выбивать зубы, забирать нож и кошель стражники пока не спешили.

– С вами, так с вами, милорд, – миролюбиво отозвался не-шаман. – А куда?

– Там узнаешь, – старший стражник указующе махнул ладонью в дорогой кольчужной перчатке. – Не трясись, не в Подвалы сажаем. Подзаработаешь, если лишних вопросов задавать не вздумаешь.

– Милорд, я не трясусь. А спрашиваю оттого, что если какая скотина приболела, так уместнее лекарства и снадобья взять. Я ж голыми руками лечу плохо, – Хха показал пустые ладони – по уверениям ушлого сказителя этот миролюбивый жест должен действовать безотказно.

– Снадобья? – стражники неуверенно переглянулись. – Не, за снадобьями потом пошлем. Если понадобятся. А сейчас шагай, коновал, куда ведут и помалкивай.

Да, на этот раз пустые ладони не особо помогли, а выхватывать нож было пока рано. Шагая между громоздкими стражниками, Хха подумал, что во всем виновата тяга к развлечениям. Тем самым, плотским. Недавно говорили об этом с Джо, как раз про умеренность и осторожность. Ходить на свидания рядом с домом – неразумно. Но кто виноват, что Элэзе живет на соседней улице.

Хайова снимали комнату и конюшню у вдовца в безымянном овражном тупике, но ветхий рассыпающийся дом и крошечный дворик задним забором соседствовал с благородной Старо-Бараньей улицей. Ночью очень удобно перебираться прямо через стену, при свете дня этот хороший короткий путь, понятно, не подходит, приходится вокруг гулять. Кстати, сегодня не стоило задерживаться до рассвета. Накликал….

В последнее время никаких подсказок от духов и видений не замечалось. Зато был спрос на врачевание зверей – Хха третьего дня даже к кошке приглашали – редчайшее и очень интересное животное, только царапучее. Кроме хождений по лечениям, не-шаман обсуждал с племенем планы дальнейшего похода, мыслями хайова склонялись к побережью, искушало желание взглянуть на знаменитый океан. Еще пересказывали разные любопытные калатерские новости-сплетни и утешали сказителя – тот чуть не выл: заказы на переписывание с подправкой всяких писем и прошений на несчастного Ноэ так и сыпались. Платили хорошо, и, хотя самому сказителю только половина денег доставалась, но все равно хорошо. Вот только работа сложная, кропотливая. «Ре-дак-тирование» называется. Ноэ требовал, чтобы никто не проболтался о скором уходе племени, а то его «вообще на цепь посадят». Хайова не имели племеннойпривычки выбалтывать секреты чужим людям, но изнемогший Ноэ уж очень боялся, что теперь всю жизнь над бумагами просидит.

А еще была Элэзе. Была далеко не каждую ночь, а лишь когда ее муж по делам уезжал, но весьма скрашивали эти непредсказуемые свидания поднадоевшую городскую жизнь не-шамана.

Элэзе имела черные глаза, бездушного мужа-грубияна, втрое старше себя, и нестерпимую жажду как можно чаще обманывать этого нелюбимого супруга. Служанка молоденькой купчихи была ей под стать, даром, что еще дева незамужняя. Собственно, Хха сначала переглядывался через стену с улыбчивой служанкой, полагая, что небогатого приезжего коновала без патента и хорошенькую зажиточную госпожу Элэзеничто общее связывать не может. Ошибался. Постель и всякие разные опыты на ней еще как связали. Соседка жаждала попробовать многое, а муж, в силу возраста, немалого пуза и еще большей торговой занятости, помочь бедняжке не мог, да и не догадывался, что надо бы.

Как отметил несчастливый в своей чрезмерной грамотности Ноэ: «Калатер – город удивительно прогрессивный и распущенный по части сексуальности». Се-ксуальность – так в сложном интернатском мире обзывают всякие разные соития и тягу к ним. Опытный Джо тоже признавал, что городские скво свой стыд давным-давно в реке утопили, камнями привалили и то место позабыли. Горожане мужского пола не отставали от дам, и временами не-шаман наблюдал такое, что хотелось вернуться в ту крольчиную долинку – там нравы посдержаннее. С другой стороны, хайова в город пробрались вовсе не для порицания нравов местных племен, так какой смысл несдержанность калатерцев обсуждать? Джо не скучал, да и не-шаман узнал много нового от Элэзе, нельзя сказать, что особо магического, но увлекательного. Вот и Трик подробности выпытывать пыталась – исключительно на будущие времена, поскольку неизвестно какие умения пригодятся в жизни, вдруг и постельные тоже.

…Стража и подконвойный свернули на центральную Коронную улицу. Впереди начинался подъем к Замковому мосту и не-шамана охватило нешуточное смятение. Похоже, действительно не в Налоговый дом ведут, а прямо в замок. Вроде и хорошо – пытать сходу за незаконное врачевание скота без патента и утаивание доходов не начнут, но зачем в замок-то?

О королевском замке слухи ходили разные, но сплошь недостоверные. Вот в былые времена, когда городом и страной правил мудрый и великий лорд-опекун Дагда, попасть в замок считалось величайшей честью и великим риском. В замке могли простого горожанина внезапно наградить и немалую должность дать, а мог человечек и сгинуть без следа, лишь много позже судебная стража к нему бы домой заявилась, дабы объявить, что был пропавший злодей нечист помыслами и злонамерен связями с дарками, живенько конфисковали бы добро и дом, а семья бы тоже незаметно исчезла. Велик и удивительно проницателен был лорд Дагда, ничего от его недреманного ока скрыться не могло, все знал и твердый порядок хранил. Но то было давно. Уж лет десять как не вернулся из боевого похода мудрый лорд-опекун, с тех пор жизнь городская становилась все хуже и хуже. Стража и лорды стали брать взятки, в суд без задатка в три «короны» даже и не сунься, а чванливые писчие Налогового дома приноровились почти открыто королевские деньги себе в кошели перекладывать. Иной раз прямо в дверях говорят задержанному: или ты мне двадцать монет приносишь, или прямиком в налоговую пыточную идешь.

Во все эти городские дела Хха особо не вникал: задерживаться в городе хайова не собирались, готовились к скорому отъезду, медлили лишь из любопытства – хотелось на празднество глянуть. Но в городе объявили, что свадьба переносится ибо «ждут важных гостей», и индейцы вновь подзадержались. И вот…. Теперь, похоже, глупый не-шаман окончательно в городе застрял.

– Милорд, если мы в замок, мне бы переодеться. Куда так-то неприлично, опозорюсь… – осторожно начал Хха.

Старший стражник хмыкнул:

– «В замок»… Кто в замок, а кто в замковую конюшню. Она, конечно, тоже королевская, но там и не таких оборванцев видала. Рубаху поправь и сойдет.

Виду Хха не показал, но слегка полегчало. Может, врут-успокаивают, чтобы не трепыхался, а может действительно по конскому делу ведут. Хотя неужели у них в королевской конюшне нет знающих коновалов?

Перешли высокий мост – далеко внизу, в темном ущелье, журчала-пенилась река. Впереди нависли серые каменные стены, недобро темнели тяжеленные, окованные железными полосами, ворота. На конвой глазела группка нищих и просителей – эти по вечной традиции сидели у замковых ворот. Когда Хха вслед за стражником переступал порог узкой «воротной» калитки, вновь шевельнулось недоброе предчувствие – но уж такое смутное, что не поймешь: истинное предупреждение или это лишь недостойный страх дернулся в душе хайова?

Замковая стража на подконвойного особого внимания не обратила. Воины перемолвились несколькими словами, и дальше Хха повел уже один стражник, в особо нарядной и начищенной кольчуге, но неразговорчивый.

Шли двором, похожим на западню. Не-шаман вновь почувствовал себя как в первый день в городе: кругом нагромождение стен, высоко сложенный камень давит на спину, теснит, как будто уже рухнул и навалился. Но здесь стены и правда чуть ли не до неба – изнутри замок выглядел даже выше, чем когда из города смотришь, да еще и оказался жутко сложно выстроенным. Переходы, арки, галереи, внутренние стены, башни непостижимые – снизу шпилей вообще не разглядеть, и сотни темных щелей окон-бойниц отовсюду на хайова щурятся. Хха подумал что умереть здесь и мига хватит, о ку вообще подумать не успеешь, но тут навстречу успокаивающе пахнуло конюшнями….

Жилось королевским лошадям недурно: стойла просторные, солома свежая, навоз тщательно убран. Потолок добротный, весь в резьбе. Вот только люди нервничают….

Главный конюший на приведенного чужака, похоже, вообще смотреть не желал. Повел взглядом поверх голов подчиненных, пару слов выдавил, смолк, а на благородном лице застыла непонятная гримаса: брезгливость пополам с желанием быстрее уйти. Одет королевский конюший богато, приказывать привык, оружие даже в своих владеньях носит, а ведь боится чего-то. Очень скрытно боится.

Остальные конюхи оказались куда разговорчивее. Как понял Хха, конюшня была очень большой: служило здесь общим числом с десяток конюхов. Но здесь сейчас собралось лишь трое самых опытных. И никаких королевских коновалов на конюшне нет, поскольку старшие конюхи знали-умели побольше любого лекаря. Очень сведущие по коням люди, этого не отнять, не-шаман таких бы с уважением послушал, но не сейчас. Эти трое тоже чего-то опасались. Странно, дело-то простое и не срочное.

Хха вновь взглянул на жеребца и вновь зачаровался. Таких великолепных лошадей хайова видеть еще не приходилось.

Жеребец был мастью черен, как илистое дно в безлунную полночь. Высокий, с точеными ногами, великолепной формы бабками, неповторимым изгибом шеи. Весь лоснился, не только вычищенный, но и смазанный чем-то не по-конски ароматным. Не жеребец, а украшение какое-то, живое и огромное. На взгляд Хха, слегка портили коня странновато подстриженная грива и хвост. Впрочем, если такая мода – в цивилизованном городе с этой модой последний ум утеряли – то королевским конюшням и надлежит быть наиболее моднее и замысловатее.

…– Но не кроет, – мрачно повторил конюх с разными глазами. – Жрет как матерый аванк, а крыть не хочет, хоть на месте ты умирай. Даже не смотрит на кобыл. Вчера вот… эх, да что там говорить!

– Должен крыть, – кратко и отстраненно молвил главный конюший.

Хха не понимал. Нет, конечно, жеребенок от такого черного красавца уйдет за добрую сотню «корон» уйдет, а то и дороже. Но к чему такая мрачность и спешность? Можно подумать, если сегодня случку не устроят, конюхов на кол посадят. У Большого рынка на колах сейчас трое сидят. Не конюхи, естественно, а невнятные злодеи, но зрелище все равно неприятное. Насчет казней законы в Калатере многоумные, все расписано, все по тем правилам, что еще лорд Дагда завещал, а мудрый лорд знал толк в наказаниях и пытках. Это все правильно, без казней не бывает, но отчего тела через денек не снять? Вонища невозможная, а рядом пироги продают.

Через воспоминания о пирогах отгадать причину беспокойства конюхов не удалось, и Хха вернулся к изначальным мыслям. Жеребец раздражен, но здоров. Это вроде бы очевидно, конюхи не могут не видеть.

– Яйцами он здоров. Кажется, просто не хочет сегодня, – осторожно предположил не-шаман. – Не в настроении. Может такое быть?

Конюхи помолчали, потом толстый конюх сокрушенно вздохнул:

– Может. Отчего же нет, ежели он живой. С каждым может случиться. Не хочет. А надо чтоб хотел.

– Надо! – эхом подтвердил конюший. – Должен покрыть прямо сегодня.

Начальники конюшни уставились на Хха, потом разноглазый прямо спросил:

– У тебя возбуждающая трава есть? Или питье какое?

– Для жеребцов? Нету. Они у нас сами по себе хотят. Считай, на воле пасутся, не скучают, – пробормотал не-шаман. – Нужды в снадобьях не испытываем.

Конюхи переглянулись, толстый прошептал:

– Да помогут нам боги, а делать-то что? Слушай, парень, свари снадобье. Мы уж все свои использовали, да что толку. Надо, чтоб Мрак хотел. Вот хоть как, хоть яйца ему ошпаривай, но хотел! Сделай. С каждого из нас по «короне» получишь.

– По пять «корон». С каждого, – глядя в угол конюшни, пробормотал главный конюший.

– Добрые господа, я же со всем уважением. Но снадобья нет, и травы нет. Это же редко востребованное лечение, у меня его вообще ни разу его не спрашивали, – объяснил Хха, стараясь совладать со страхом.

В замковой конюшне все сплошь явно посходили с ума. Самый нормальный здесь был как раз жеребец Мрак, который просто не хочет. Остальные хотят, чтобы конь непременно хотел, и это настолько раздутая и непонятная жаба, что…. Нет, Хха не собирался спрашивать-выпытывать, кому и зачем эта случка столь срочно понадобилась. Этак услышишь нечто, за что и кола не удостоят, а немедля на что-то похуже усадят. Видимо, обряд какой-то черный, недаром же жеребец вороной… или причуда кому-то в голову бахнула… недаром говорят, что король давно не в своем уме. То-то конюхи трясутся….

Хха совладал с неуместными мыслями – нужно что-то сделать, а то дело грозит обернуться самым дурным последствием. Опыт городской жизни, и многочисленные, не такие уж глупые размышления-предупреждения сказителя, подсказывали: если сразу кучу «корон» сулят, то следующей доводом будет пытка.

– Милорды, конь-то все больше волнуется, – намекнул Хха. – Давайте разойдемся, помолчим, пусть успокоится. А мы как раз подумаем.

Жеребец действительно косил яростным иссиня-черным глазом. Совершенно напрасно при нем об ошпаренных яйцах упомянули. Не нужно быть не-шаманом, чтобы понять, что любой самец при таких словах сильно взволнуется.

– Думай, только побыстрее, – потребовал главный конюший. – А то нам всем плохо придется. И Мраку тоже.

Конюхи отошли за колонны, возвышающиеся в проходе между стойлами, и о чем-то зашептались. Хха погладил хищные ноздри жеребца и попробовал заговорить…

Мрак оказался животным хоть и городским, но неглупым. Беспокойство насчет ошпаривания и грозящего меринства у него имелись, но не были единственными и главными. Примерно так о подобных несчастьях любой самец беспокоится. Но были у жеребца и иные страхи и отвращения. Тонкостей не-шаман не уловил, что, наверное, и к лучшему. В целом, стало понятно. Чем утешить коня Хха не знал, просто рассказал о прериях и мустангах. Мрак удивился, задумался. Не-шаман посоветовал про то подумать потом, не спеша, а сейчас сделать, что люди говорят, а то они вообще не отстанут. Мрак был о людях того же мнения – приставучие животные, хуже москитос…

Хха вышел из стойла, кашлянул и сказал:

– Милорды, предполагаю, что делу можно помочь. Ведро моркови – чищенной! – на него полгоршка меда, полгоршка сметаны. Перемешать, слегка взболтать. Ближе к вечеру должно подействовать.

– На кого подействовать? На тебя? – не удержался толстый конюх. – Это разве снадобье⁈ Смех один!

– От настойки, которой вы опоили, у Мрака изжога. Морковь с медом быстро сок пустит и изжогу уймет, – попытался объяснить не-шаман.

– Намешайте жеребцу морковь, вдруг поможет, – с тоской приказал конюший. – Едва ли успеем, да уж все равно.

Конюхи поспешили куда-то вглубь конюшни, видимо, там таилась дверь наверх, в замковые помещения. Конюший отсутствующе посмотрел на Хха и спросил: