Текст книги "Воины Юга (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Глава 4

Когда, проклиная свои не слишком ловкие не-шаманские руки и ноги, Хха отпрыгнул от ременной веревки и оказался стоящим у грани прерий и подножья стены, будущий вождь уже исчез. Но тут донеслось яростное шипение:

– Лови сопляка и прячьтесь! Мышь ведет чужаков прямо сюда.

Но-По-Э попытался вывалиться из расширившейся расщелины прямо на голову не-шамана, но был пойман за леггины, чуть не перевернулся бестолковой головой вниз, но, к счастью, сдержал вопль. Хха придавил мальчишку за шею к земле, отползли в кучи камней и земли, сползших с обрыва во время Дождя. С детства Хха учили держаться подальше от столь опасных мест, но сегодня была слишком поганая ночь, чтобы помнить мудрые советы.

– Готовьтесь! – призвал невидимый Джо. – Они близко.

Сам не-шаман никого не видел, но в некоторых вещах имело смысл полностью доверять будущему вождю. Руки и левое колено болели после спуска, Хха отогнал никчемные ощущения, ослабил петлю, удерживающую копье у перевязи щита, передал оружие мальчишке. Но-По-Э сжал древко, сопляк-Пришлый заметно дрожал, но страха в нем было не больше чем надлежит. После того что наблюдатели видели с обрыва ужас убрался на иную сторону прерий.

– Думай о копье и крови. Мы их убьем! – прошептал Хха.

Донеслось предостерегающее шипение будущего вождя. Сейчас Хха и сам слышал звук бегущих шагов – негромкие шлепки мокасин о землю, шорох травы. Грызущая Мышь устала, видимо, оторваться от чужаков было непросто.

На миг у подножья появилась тень будущего вождя – он успел сбросить куртку, натереть грудь и спину липкой красной землей – казалось, лишь очертания более светлых леггинов промелькнули на осыпи.

– Джо? Хорошо, – прохрипела Грызущая Мышь. – Дай мне свой нож.

Будущий вождь выдернул из ножен свое короткое оружие:

– Ты ранена?

– Не болтай, мальчик. Сейчас мы их убьем. Не подходите близко, стреляйте только в лицо или ноги. У них хорошие доспехи. Не получится – отступите. Утром чужаки придут в Лагерный Холм. Спрячься, Джо.

Будущий вождь безмолвно исчез между глыбами осыпи.

Хха слышал тяжелое дыхание Грызущей Мыши. Воительница-скво сидела на корточках, опустив голову, повязки, сдерживающей волосы, на ней не было, тьма и рассыпанные пряди заслонили лицо, сделав безликой. Пахло кровью. По звуку дыхания не-шаман понимал, что она ранена в грудь, но хрипы и запахи боли ничего не значили – Грызущая Мышь уже была мертва. Или считала себя мертвой.

Обрыв отражал нарастающий топот – чужаки топотали, как стадо вспугнутых бизонов. Это называется – «са-поги» на ногах. Но речники не бизоны, и еще не вспугнутые, хотя тоже устали. Грызущая Мышь уводила их по дуге: сначала почти вдоль берега по направлению к Птичьей стоянке, потом свернула ближе к стене, намекая, что стремится назад, к Лагерному Холму. Шумные хищники стремились догнать жертву до того, как она приблизится к лагерю.

Топот нарастал, было слышно, как один из чужаков споткнулся, непонятно выругался. Грызущая Мышь осторожно втянула в грудь булькающий воздух, поднялась и полезла на обрыв – прямо на откос, где подняться заведомо было невозможно, зато светлая нарядная рубаха воительницы-скво особенно выделялась. Перепрыгнула на камень повыше, под мокасином обвалилась рыхлая часть осыпи…

– Вон ведьма! – загнанно рявкнул кто-то из чужаков. – Не стреляй, я ее и влажно-красную отбарю, суку этакую!

Грызущая Мышь упорно взбиралась на непреодолимую стену, враги рассыпались, окружая подножье осыпи. Теперь Хха хорошо видел ближайшего: молодой, некрасивый парень в кожаной безрукавке с нашитыми поверх богатыми металлическими кругляшами, в руках странное копье с очень широким наконечником. Кстати, бороды на морде нет. Наверное, еще не заслужил право носить варварское украшение. Следующий воин был с массивным топором, очень широкоплечий, но этого врага Хха видел хуже…

Стрела ждала на тетиве, натягивать лук не-шаман не спешил. Рано. С полутора десятков шагов промахнуться сложно, если только… Об этом не думать!

Хха кратко обратился к духам.

Взбираться вверх Грызущая Мышь уже не могла, тщетно пыталась ухватиться за трещины в камне.

– Иди сюда, прыткая баба. Позабавимся! – отплевывая густую слюну, призвал крупный воин чужаков – видимо, старший из преследователей.

– Я тебе копьем так славно вставлю! – подтвердил дальний воин.

Дальнего врага Хха практически не видел, зато взобравшийся на крайние камни чужак с топором стоял прямо как днем. Очень бородатый, прямо поверить в такую волосатость невозможно. И штаны какие широкие. Не-шаману очень хотелось всадить стрелу в середину бороды, но это было неразумно. Бородач удобнее подставился для Джо, его добычей он и станет.

Грызущая Мышь, ахнула, отчаянно попыталась вновь зацепиться соскользнувшей рукой, не удержалась и покатилась вниз. Хха и не представлял, что угрюмая воительница способна так притворяться. Тело в измаранной землей и кровью длинной рубашке подкатилось почти к сапогам воина-великана. Тот, огромный, тускло блестящий плетеным металлическим доспехом, стоял, широко расставив ноги, и хохотал:

– Сама легла! Чуть левее, ведьма, там земля помягче.

– Поосторожнее, Осин, она прыткая – предостерег дальний воин.

– Похоже, подыхает – с некоторым огорчением признал вожак, упирая конец древка толстого копья в спину неподвижно лежащей Мыши…

Поздно – Грызущая Мышь, не поднимая головы, рванулась к нему, одной рукой обхватила жутко массивную ногу, другой ударила ножом, целя под подол защитной металлической рубахи. Вождь чужаков взревел, попытался отпрыгнуть, но Мышь цепко висела на его сапоге – воин начал заваливаться, словно дубину вскинул копье, целя по голове противнице…

Хха не мог следить за последней схваткой славной воительницы-хайова. Не-шаман, отбросив малейшие сомнения и неуверенности, выстрелил в чужака-юнца – стрела вошла в щеку, враг безмолвно повалился на землю, носы ободранных «са-пог» замерли, обратившись один к Луне, другой к Темной Сестре…

…Стрела будущего вождя тоже, понятное дело, не сплоховала – воин с топором вздрогнул, словно не веря, потянулся к торчащему из глазницы древку, но пощупать черно-белое оперение ему не довелось – безмолвно рухнул на спину…

… звуков не было, потому что тьма аж дрожала от оглушительных воплей вожака чужаков – Грызущая Мышь вновь и вновь вонзала короткое лезвие железного ножа в пах врага, в лицо ей брызгала кровь, поверженный враг еще бил воительницу по голове и плечам древком копья, но эти удары были безумны и хаотичны, словно оружие сжимала рука огромного слабоумного младенца…

– За тем! – призвал Джо, прыгая по камням вдоль стены обрыва. На миг замер, натянул лук и пустил стрелу куда-то во тьму.

Выхватывая из колчана стрелу, Хха бросился в обход «языка» осыпи. Но-По-Э с копьем бежал следом.

– Не приближайся к чужаку! – не-шаман попытался прокричаться сквозь громоподобный рев вожака чужаков, еще ворочающегося на осыпи.

– Я понял! Понял! – пискнул мальчишка.

Обогнув камни, Хха не просчитался – получилось быстрее. Сразу увиделась спина убегающего врага. Уцелевший чужак соображал быстро, но бегал похуже. Устал бородач, и это хорошо.

– Хвост и ку! – предупреждающе крикнул невидимый под обрывом Джо.

– Да, о, вождь! – не-шаман приостановился, выстрелил… куда ушла стрела толком не видел, но в сапог явно не попала.

Топающий беглец оглянулся, попытался бежать быстрее. Наконечник его копья натужно взблескивал в лунном свете. Ха! – от свежих и легконогих хайова не уйти. Молодые воины настигали с луками наготове.

– Остановись, вонючий обезьян, тебе не убежать, – призвал будущий вождь.

Бородач вновь оглянулся, оценил ситуацию, останавливаться не стал, но сбавил ход. Теперь он двигался напрямую к речному лагерю – до костров было еще далеко – лишь крошечные светлячки и их отражение сияли на воде Гранд-Аванк. Но замысел воина понятен: избегая стрел добраться до своих сородичей.

– И-и, хвост! – скомандовал Джо.

Молодые воины одновременно выпустили стрелы… Почти ку – одна из стрел слегка задела сапог чужака. Бородач оскорбительно засмеялся:

– Грязные дикари, вы стреляете как дети. А этот сопляк с копьем вообще сейчас распердится от натуги.

– Я газы приберегу, – пообещал выносливый на язык Но-По-Э. – Как упадешь, так я на поганую харю все и выложу. Ты под ноги-то поглядывай, поглядывай.

– Тебя, гладкощекого, мы с воинами на четыре кости поставим, – пригрозил речной воин, кидая быстрый взгляд вперед. – Визжать поросенком будешь, рыдать и молить, чтоб быстрее прирезали.

– Еще и извращенцы⁈ Кстати, это сразу заметно, – с готовностью отозвался малолетний сказитель. – Нет, кастрировать вас и кастрировать, тут никаких дискуссий.

Хха одобрительно кивнул мальчишке – продолжай, заговаривай.

– Охолощенный в рабы пойдешь, воду таскать! – вдохновенно продолжил Но-По-Э. – Но сначала термическая кастрация – угольки в кишку, пока эта… как ее, простата мужского духа не пропечется.

– Кому воду носит? Бабам вашим, которые нас тешить будут? – загнанно хохотнул бородач. – Нет уж вашего племени, дикие вы глупцы, одни сучки, да гладкие мальчишки у вас остались.

Индейцы выстрелили, не сговариваясь – духи помогли, обе стрелы нашли цель. Не-шаман, заметивший манеру врага прикрываться копьем, попал в ладонь бородача, упорный Джо всадил стрелу в ногу чуть выше колена.

Бородач заскрипел зубами, сломал торчащее древко и внезапно громоподобно завопил:

– Ко мне, воины Тарса! Спасайте!

Ревел он как матерый баамм – Хха несколько испугался – так и оглохнуть можно.

– Копь…! – начал предупреждать Джо.

Не-шаман едва успел подставить спину со щитом – по части метания копий бородач оказался гораздо искуснее, чем в беге. Кратко зазвенела кожа щита – не-шаман подумал, что наконечник сейчас из кишок выйдет – все же настоящее железо. Но обошлось, только щит отяжелел.

– Ага! Копьецо-то забанилось! – радостно завопил Но-По-Э.

– Помалкивай! – предостерег Джо, накладывая новую стрелу.

Действительно, шуметь было неразумно – со стороны речного лагеря, доносились невнятные, но вполне слышные вопли.

– Ко мне, воины! Я здесь! – вновь заревел бородач, вытирая раненую ладонь о штаны.

Падать он пока не собирался, выхватил меч – Хха впервые видел настоящий вполне годный огромный нож так близко, но это ничуть не обрадовало. Ждать, пока враг кровью истечет и ослабеет было весьма неразумно.

Хха начал стрелять – быстро, не давая врагу передышки – стрелы клевали в железную рубашку, иной раз высекая крошечные искры, бессильно падали под ноги бородачу. Речник рычал, пятился вполоборота, склонял голову в шлеме, прикрывал железным плечом лицо. Шестую стрелу не-шаман вновь выпустил в руку с оружием – каменный наконечник задел тыльную сторону ладонь, но недостаточно сильно. Бородач всхрапнул как раненый бизон, но меч не выронил…

Джо, ставший меньше ростом и почти растворившийся во тьме, подкрался к врагу сбоку, и ударил дубинкой, метя по вражеской шее. Камень в коже довольно звучно бухнул по крепкому загривку и металлическому воротнику – речник неожиданно ловко ответил мечом. Джо, подвижный как молодой оцелот отпрянул, клинок меча лишь задел кромку щита, висящего за спиной индейца.

– Иди сюда, дикарь! – загнанно потребовал бородач, но в этот миг стрела не-шамана, наконец, пронзила его предплечье. Чужеземный воин с проклятьем попытался перехватить выпадающий из руки меч, но вновь оказавшийся рядом Джо, выбил опасное железо…

Хха, не оглядываясь, вскинул открытую ладонь – мальчишка за спиной не сплоховал – копье легло в пальцы хайова, оставалось лишь повернуть его тупым концом вперед. Не-шаман ударил дважды – в плечо и голень врага – бородач выронил уже выхваченный нож, упал на одно колено. Джо расчетливо опустил дубинку на затылок противника – наконец-то поверженный враг ткнулся волосатой мордой в песок.

– Вот это ку! – хрипло оповестил Джо.

Хха ощутил, что его как-то странно и неуместно дергают назад – оказалось, это Но-По-Э пытается выдернуть копье, застрявшее в щите не-шамана.

– Туго засело! – нервно пояснил мальчишка.

– Потом! – подскочивший Джо ударом трофейного меча легко отсек древко от застрявшего наконечника. – Пора уносить хвосты!

Действительно, крики от речного лагеря нарастали, Хха с опозданием увидел огни приблизившихся факелов. Вот, жабу их надуй, могут и догнать.

Болтать и обсуждать не было смысла, вместе с Джо подхватили под руки бесчувственного пленника, поволокли спиной вперед. Щит за плечами не-шамана полегчал, зато ноги врага тяжко волочились, то, что именовалось «са-погами» цепляло свежую траву прерии, собирало старый бизоний навоз и иной мусор. Отчего у чужаков задние ноги вообще такие массивные?

– Мы весьма заметны, – отметил будущий вождь, оглядываясь на оставляемый след.

– Возможно, это неплохо, – просопел Хха.

– Да, но мы наметили след уже достаточно, – Джо приостановился, закряхтел, забрасывая тяжеленного чужака себе на спину, не-шаман подхватил ноги пленника – не только массивные в глупейшей обуви, но и удивительно вонючие.

Теперь бежали чуть помедленнее, зато без вопиющих следов. Но-По-Э, нагруженный оружием, задыхался, но не отставал.

– Что там? – спросил пошатывающийся под грузом будущий вождь.

Хха оглянулся – огни факелов остались примерно на том месте, где был захвачен пленник.

– Не приблизились. Они не особенно спешат.

– Это хорошо. Спрячем пленника, возьмем Грызущую Мышь и отойдем к Лагерному Холму.

– Она уже не пойдет, – не задумываясь просопел не-шаман.

– Мышь – выносливая воительница, – возразил Джо, всегда предпочитающий верить в лучшее.

Хха промолчал. День и ночь оказались удивительно плохими.

Мир накрыла тень обрывов, Но-По-Э немедленно споткнулся и попытался упасть, но удержался. Разведчики выбежали к осыпи под наблюдательным постом. Грызущая Мышь, упираясь локтями в колени, сидела на камне.

– Это ку, – невнятно сказала она, взглянув на пленника. – Послушайте меня, хайова, у меня мало сил.

Индейцы бросили тяжелого бородача, Хха указал мальчишке, чтобы следил за прерией.

Грызущая Мышь явно едва держалась на камне, подбородок ее был в черной, вытекающей изо рта крови.

– Это был плохой день. Чужие нас околдовали. Начался пир, наши воины сидели наготове, ели и пили только вместе с врагами. Но… Силы внезапно покинули хайова. Не знаю, как это получилось. Когда бородатые обнажили оружие, немногим нашим воинам удалось вскочить. Еще меньшим удалось начать драться. Лишь Старое Копье и я прорвались сквозь врагов. Старое Копье слишком ослабел, но он пал с томагавком в руке и боевым кличем. Остальных хайова враг убивал и вязал как сонных обезьян-пупок. Колдовство победило нашу силу и храбрость… – Грызущая Мышь умолкла, пережидая пока изо рта выползет огромный сгусток крови.

– Скольких убили вы? – прошептал Джо.

– Одного. Всего одного, – не поднимая взгляда, прокашляла Грызущая Мышь. – Я стыжусь, хайова. Мой нож сломался, и меня протыкали как жалко мычащего теленка.

– Тебе нечего стыдится. Там было колдовство, здесь мы убили троих и взяли одного в плен, – объявил Хха, предав своему голосу особую убежденность почти-шамана.

– Да, – Грызущая Мышь выпустила на свою почерневшую рубаху еще один кровавый ком. – Джо, уводи с Лагерного Холма кого сможешь, не медли. Ночью, пройдете по берегу. Наверное, чужакам нужны наши лошади, мы об этом догадывались. Дурной день. Мальчики, я хочу умереть, взяв ку. Помогите мне…

– Ты уже взяла великое ку, убив великана, – напомнил Джо, помогая воительнице встать. – Мы расскажем о твоем подвиге.

Отвечать у Грызущей Мыши уже не оставалось сил. Видимо, в глазах у нее темнело – Джо и Хха помогли воительнице перебраться через камни, нащупать лежащее тело. Крупный бородач лежал на животе, из-под него воняло кровью и вскрытыми кишками. Грызущая Мышь опустилась коленом на спину врагу, взяла за волосы и с трудом приподняла голову мертвеца. Джо нагнулся вместе с женщиной, помогая удерживать нож в бессильных пальцах. Круговое движение клинка, будущий вождь коротко ударил мокасином в шею трупа, чмокнула-лопнула сорванная с черепа кожа.

– Ке-н-ии-накисипанаййй! – с кровью выдохнула Грызущая Мышь, сжимая скальп.

Воительница сползла с тела на камень, села, с облегчением вытянула ноги, еще раз кашлянула, и ее голова свесилась на грудь.

– Достойная смерть, – прошептал Хха.

– Да, нам бы так. Но сейчас нужно спешить, – Джо смотрел в прерию.

Казалось, факела удаляются к речному лагерю. Видимо, речники не рискнули преследовать хайова во тьме.

* * *

Имело смысл разделиться – так разведчики и сделали. Джо и Но-По-Э поспешили к Лагерному Холму, не-шаман занялся работой на месте. Снять с мертвецов броню и защитные куртки оказалось непростым делом – выяснилось, что под железной плетеной рубахой надета еще одна, «подкладная», которую тоже явно следовало забрать. Хха понадежнее связал пленника, увязал оружие и доспехи, оскальпировал своего мертвеца. Получилось довольно кривовато – у Джо со своим вышло куда быстрее и ловчее. Вообще-то, свежий скальп у пояса никаким торжеством душу Хха почему-то не преисполнил. Истинно сказали все живые и мертвые – дурная ночь.

Дальше ночь становиться получше не спешила – не-шаман выбился из сил, поднимая на обрыв добычу. Лазить туда-сюда пришлось неоднократно, веревка была коротка, а пленник весом – беременная самка-баамма. От толчков и ударов о стену, бородач пришел в себя, вздумал дергаться и извиваться, Хха слегка уронил его на один из уступов, это груз на время утихомирило.

Наверху гулял ветер, холодил взмокшую кожу. Хха сделал из баклаги-тыквы крошечный глоток – воду следовало экономить – и продолжил нелегкие труды. Луна светила хорошо, осмотреть раны пленника удалось быстро. Кровоточила только одна – на ладони.

– Помочиться на руку можешь? – осведомился не-шаман.

Пленник с перехваченным ремнем ртом лишь бешено косил глазом. Странный человек, и брови у него странные: густые, словно еще одна борода над глазами растет. Как таким уродливым существом жить можно?

Хха позволил себе передохнуть, послушать ночь. Пленник тайком жевал перехватывающий пасть ремень. Ему бы силы поберечь, они еще пригодятся. А ремень, выкроенный из хребтовой кожи, можно жевать до следующего Дождя. С другой стороны, что тут до утра осталось-то?

Тут Хха стало не до размышлений – сквозь высокую траву к обрыву крался оцелот. Шорохи были едва слышны, но в эту ночь не-шаман улавливал и самые мелкие подсказки – иначе было никак нельзя. Наложив стрелу на тетиву, Хха обратился к зверю – уйди, завтра придешь – мяса будет много…

Шорох не повторялся. Прикрыв глаза, не-шаман видел силуэт припавшего к земле зверя, плавающие в лунном свете пятна нарядной шкуры, вздрагивающие усы – снизу, из-под обрыва сильно пахло свежей кровью. Ветерок стих, даже пленник перестал мять зубами ремень – видимо, тоже почувствовал что-то.

Оцелот решил придти завтра. Хха открыл глаза и улыбнулся пленнику – скоро твой рот освободится, наш незваный гость, и ты призовешь духов, богов, и всех кого вы там цените, дикие обросшие люди.

Наконец-то! Обрыв отражал глухой стук копыт – внизу шел табун хайова. Хха встал с копьем на краю обрыва, зная, что снизу, на фоне неба он отчетливо виден. Стоило поддержать скво, занятых непривычной работой – все же не совсем одинокими женщины остались.

Сверху лошадей и немногочисленных всадниц разглядеть было сложно: сплошная масса теней, частью норовящих уйти левее, на вольную прерию. Тяжело удержать табун, не чувствующий привычной твердой руки погонщиков-мужчин. Но вот двое всадников настигли и завернули-направили непослушных лошадей. Один из всадников коротко вскинул руку в приветствии – узнать Джо по кругляшу щита за спиной можно было и без этого жеста. В хвосте табуна шли смирные лошадки с вьюками, ведущих их всадниц не-шаман так и не смог узнать – одна из погонщиц едва держалась в седле, неловко стучала пятками, подгоняя лошадку.

Табунщицам-хайова предстояла тяжелая ночь и мучительная дорога. Но не только им.

Стук копыт стих. Хха наблюдал за огнями лагеря у реки. Никакого движения. К счастью, ночь действительно темная.

Не-шаман выждал еще немного и решил, что пора начинать. Развязал рот пленника, стряхнул с хорошего ремня вязкие слюни бородатой обезьяны, смотал. Поднял тыкву-баклагу, взболтнул. Очень надеясь на отказ, спросил:

– Пить хочешь?

Пленник, гримасничавший, пытавшийся размять полуразрезанные ремнем губы, немедля зарычал:

– Дай воды, жестокий дикарь! Вы раскололи мне голову и продырявили руки и ноги. Ты знаешь, что сделают с тобой наши воины, когда поймают⁈

Хха дал глупцу напиться, бросил опустевшую тыкву и, слушая угрозы, разглядывал оружие. Сколько острого железа! Истинное богатство, еще вчера племя чувствовало бы себя счастливым. Но получилось наоборот. Но сейчас железо лучше отложить, уместнее привычный костяной нож.

– Что ты собираешься делать, патлатый полуголый урод⁈ Что за костяшка? – облизывая губы, спросил насторожившийся пленник.

– Я собираюсь страдать от жажды. Мне хочется пить, ведь я великодушно отдал воду гостю, которому требовалось восстановить силы. Но ты сквернословишь и оскорбляешь меня, и я начинаю жалеть о своей доброте. Только дружеская беседа способна меня развлечь и утешить. Но ты, злобный колдун с лицом, подобным промежности старой обезьяны, едва ли охотно порадуешь меня красочным и искренним рассказом. Думаю, тебя придется пытать. Не волнуйся, мохнатолицый воин, ты отдохнул, утолил жажду, ты выдержишь длинную боль…

Хха помнил рассказы, о том, что сердце воина, пытающего сильного врага, преисполняется счастьем и восторгом. Врали. Пытки – довольно трудное и утомительное занятие. Возможно, счастье не испытывалось оттого, что не-шаман не позволял гневу вырваться на свободу – пленник должен был мучиться, кричать, но не умирать. Что требовало полного хладнокровия палача. Есть такое слово – хладнокровие – это слово не из Старого языка, но вполне известное хайова.

…Временами у Хха закладывало уши. Пленник начинал лихорадочно говорить, вновь вспоминал о своем упрямстве, и нужно было выдумывать ему новую боль. Костяной нож быстро затупился, но это было даже кстати.

«Люди Тарса»… звучит как-то глупо. Но вот они приплыли сюда, и лучшие воины хайова мертвы или с ними произошло худшее…

…Вновь кричал бородач, так кричал, что Луна и Темная Сестра дрожали на небе. Он кричал и кричал – вознося звездам и обрыву проклятия и мольбы, взывая к своим странным богам – хотя о них Хха как раз и не спрашивал. Слушала Верхняя Прерия вой и стоны боли, вновь подходил оцелот, но приблизиться не решился. Хха не знал, долетают ли крики до лагеря на берегу Гранд Аванк, но очень на это надеялся…

Восток уже отчетливо пламенел, когда силы пленника окончательно иссякли. Хха бросил испорченный нож с обрыва – тел у осыпи еще не было видно. Кончается плохая ночь, но едва ли зарождающийся день будет лучше. Хотя шансы славно умереть вполне есть, тут судьба может быть милосердна. Ничего «особо-шаманского» Хха, естественно, во время пыток не испытал. Какие уж здесь знаменья и пророчества – потрошить бизонов много легче, там хоть много думать и много запоминать не требуется.

Всадника и лошадей Хха увидел издали – начинало всерьез светать. То, что Джо верхом, было неудивительно – наверняка позаботился увести табун далеко, оставить погонщиц в относительной безопасности и пешком едва ли успел бы к рассвету. Но зачем он крапчатого с собой привел? Вряд ли не-шаману доведется сесть в седло…

Джо махал издали, не-шаман показал, что видит, подхватил приготовленный нетяжелый узел с оружием. С тропки оглянулся: остальная добыча спрятана, бородатый – до пытки его звали Казз – еще дышал. Если умирающему повезет, к нему придет оцелот. Если нет, «человека Тарса» к полудню добьет солнце – оно жестче пятнистой кошки. В любом случае, разговаривать бородатый мертвец уже неспособен. По-правде говоря, Хха не был уверен, что пленник под конец пыток оставался в своем уме. Отрезать безумцу язык – разве не милосердие?

Собственный язык пока оставался при не-шамане, пусть и ненадолго, но язык вполне чувствовался, поскольку ссохся и пить хотелось просто страшно.

Хха спустился на скальную тропу Лагерного Холма. Снизу – от крааля – доносились голоса: естественно, будущий вождь добрался раньше, и теперь все оставшиеся в лагере расспрашивали о том, как удалось уйти табуну.

К разговорам не-шамана абсолютно не тянуло – Хха заглянул в ближайшую палатку, взял горшок с водой и долго пил, разглядывая разбросанные вещи. Скво в спешке собирали самое необходимое – скорее всего, выживут лишь ушедшие с табуном, их и следовало снарядить должным образом. Все верно – хайова умеют достойно умирать, если рядом нет колдовства. Которое, по правде говоря, не совсем колдовство.

Хха попил еще немного и решился спуститься.

У крааля сразу замолчали. Собралось четырнадцать человек: старые женщины, две матери с младенцами, сухоногий Ходивший Туда, ну и прочие, решившие не покидать лагерь. Три Камушка сразу посмотрела на скальп на поясе не-шамана. Остальные продолжали молчать. Да, едва ли тут кто-то спокойно спал из-за криков на дозорной вершине и мог не размышлять об их причине.

Что сказать Хха не знал, поэтому строго обратился к Но-По-Э:

– Ты мог бы ехать с табуном.

– Да какой из меня ездок? Так и не успел научиться, – мальчишка крепче перехватил древко копья. – А здесь я при деле, вот наверх лазил, за тылом присматривал.

– По Верхней Прерии они подбираться не будут, – заверил Хха.

– Многое узнал? – осторожно уточнил будущий вождь.

– Не слишком многое. Но бородатые придут прямо сюда. Они любят сражаться строем и опасаются открытой прерии. Нам следует приготовиться, – громко известил не-шаман.

– Мы убьем нескольких! – твердо сказал Ходивший Туда.

– Это уж точно. Духи на нашей стороне. И колдовства больше не будет – духи это подтвердили. Но железа у врага все равно много и воины речники не из последних, – напомнил Хха.

– Не пугай, мы про железо помним, – крикнула Цветущий Кизил, оставшаяся удивительно сварливой даже в это нелегкое утро. – Но точно ли не будет колдовства?

– Разве что мы подпустим бородатых обезьян вплотную. Но тогда что железо, что колдовство – нам будет все равно, – объяснил Хха. – Займитесь делом, все мы знаем, что делать.

Остатки великого племени хайова действительно знали, как надлежит оборонять Лагерный Холм – рассказы о давних битвах помнили все. Вот только умельцев держать оружие, как должно истинным воинам, здесь осталось маловато.

Джо и не-шаман, действуя толстой жердью-рычагом, задвигали камнями проход подъема у крааля.

– Зачем ты привел моего крапчатого? Он мог бы пригодиться ушедшим скво, – прокряхтел Хха, налегая на неудобную жердь. – Не желаю, чтобы он попал к чужакам.

– Крапчатый выразил желание умереть вместе с любимым хозяином. Шучу, – будущий вождь утер взмокшую морду. – У меня есть план, а для него нужны лошади. Хватит тебе прохлаждаться, вот поднимешь свой засидевшийся зад и поможешь другу. Правда, план пока невыполнимый.

– Что задумано? – не-шаман втиснул конец жерди под следующий камень.

– Когда я провожал табун и скво, мы видели стадо бизонов. Стада уже близко, почти напротив Птичьей стоянки. Крик Короткое Заклятье и ее дочь – смелые скво и недурно сидят в седле. Они попробуют погнать бизонов к нам.

– Не справятся. И потом, стадо наверняка пойдет ближе к реке.

– Справятся, особенно если найдется кому помочь Крик Короткое Заклятье. Вообще-то, они с дочерью и сами крепкие и отчаянные скво.

– Обе? – не скрыл удивления Хха. – Крик Короткое Заклятье была подругой моей матери.

– Говорю же – они хорошие женщины, а на возраст и прочие мелочи лично мне духи не советуют обращать внимание, – несколько раздраженно пояснил будущий вождь. – Думай о деле, о великий не-шаман. Или созданные чары утомили твой разум? Это я могу понять.

– Какие еще чары? Я сидел и слушал рассказы врага. Не то чтобы он был разговорчив… В общем, мне не понравилось. Но втащить его и добычу на обрыв было куда труднее, чем выслушать.

Джо странно молчал, пока не подкатили последний камень. Потом оперся локтями о еще прохладный каменный бок и пробормотал:

– Твой собеседник был разговорчив. Я слышал его крики еще у Птичьей стоянки, и даже дальше. Мы уходили, и подгонять лошадей не было нужды.

Хха глянул вопросительно – будущий вождь вроде бы не шутил.

– Но это очень далеко, – неуверенно напомнил не-шаман.

– Поэтому я тебе об этом и рассказываю. Ладно, в эти дни полно странностей, и твои не-шаманские странности плывут в одном ряду с иными. Но что нам нужно знать в первую очередь о враге?

– Ну, у них на лодках есть метательные луки. Не такие как у нас, стреляют медленнее. Называются «а-болет»…

– Опять куриные слова⁈ – возмутился Джо. – Нужно позвать нашего сказителя. Вонючие штаны, са-поги, прорва железа, еще и эти «а-болеты» – может, мальчишка про них слышал…

Обсудить успели многое, да хорошо позавтракать удалось – кур в лагере осталось явно больше чем необходимо. Хха жевал слегка недопеченную куриную ногу, слушал Но-По-Э – про странное оружие сказитель вроде бы знал, но толку от этого было немного – непонятно, как такой сложный лук действует в сражении, да и вообще зачем он нужен. Мальчишка этих подробностей тоже не знал. Что ж, битва покажет.

Меж тем «люди Тарса» не спешили идти на штурм. Они вообще почему-то до сих пор торчали в лагере у реки, словно ленясь начинать битву относительно прохладным утром. Но Хха знал, что они непременно подойдут к Лагерному Холму. Такие уж люди эти чужаки.

– Слушай, может, они новое колдовство готовят? – слегка занервничал Джо, уже проверивший все свои стрелы.

– Нет, о вождь. Они без колдовства обойдутся.

– Почему ты так уверен? Было знаменье?

– Какое еще «знаменье», надуй его в жабу⁈ Говорю же, я не шаман! А колдовства не будет, потому что его и не было, – мрачно сказал Хха.

– Это как? Грызущая Мышь говорила…

– Она, – пусть ее охота в Мире предков будет вечно удачна, – говорила правильно. Только это было не колдовство, а яд.

– Чужаки и наши воины ели и пили одну пищу. Речная Нога был мудр и не позволил бы себя так обмануть…

– Это была хитрость. Мой крикливый друг уверял, что их воины привычны к определенному яду. Они много дней принимали его по чуть-чуть и их толстые животы привыкли к отраве. Не думаю, что он лгал, это было в середине нашей беседы…

– Такое могло быть, – заверил Но-По-Э, пытавшийся подточить трофейный топор, сидя на уступе выше воинов. – Человек может привыкнуть к малым dozam яда, и если тщательно соблюдать dozirovku…

– Выплюнь куриные слова и перестать нас подслушивать!

– Я знаю некоторые нужные вещи, пусть знаю и очень поверхностно, – кротко напомнил сказитель.