Текст книги "За ядовитыми змеями. Дьявольское отродье"

Автор книги: Юрий Ильинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

Мы брели по горячей пыли. Через поле наискосок петляла узкая дорожка, по ней навстречу нам трусил маленький ослик, худенький и унылый, нагруженный тяжелыми вьюками. Проехали два дехканина на прекрасных породистых скакунах. Впереди мелькали расшитые тюбетейки – шла группа девушек, они оживленно переговаривались, смеялись. И вдруг раздался пронзительный крик, и испуганные девушки бросились врассыпную, разбежались по полю.

Что такое?

Подбежав, мы увидели лежавшую на дороге девушку, возле нее стояли несколько подружек, с ужасом глядя на ее посиневшее лицо и закушенные от боли губы.

– Припадок, что ли? – недоумевал Васька. – Солнечный удар?

– Илан! Илан! – бестолково топчась на месте, затараторили девушки.

Змея! Она затаилась на обочине дороги и, когда девушка проходила мимо, вцепилась ей в ногу. Вскрикнув, девушка бросилась бежать по дороге, змея оторвалась от своей жертвы и поползла вдогонку. Так это было или нет, не знаю, быть может, рядом находилась другая змея, но в общем, когда, споткнувшись, девушка упала, то получила укус в шею.

– Это гюрза!

Марк поспешно сбросил рюкзак, достал ампулы с сывороткой, шприц, мы с Васькой принялись помогать Марку, отнесли пострадавшую в сторонку и, пока одна из девушек бегала в кишлак за лошадью, сделали все, что было в наших силах, впрыснули лекарство, противоядие, отсосали ранки на ноге и шее. Наши усилия оказались не напрасными, девушке стало немного лучше.

Подъехала повозка, мы помогли уложить больную и молча смотрели, как подруги гладили ее черные косички, пытались успокоить. Потом также молча зашагали по пустынной дороге.

До лагеря оставалось километров пять, мы сели отдохнуть, и Павлик задумчиво произнес:

– Жалко девчонку. Вряд ли выживет…

– Ничего, поправится. Молодая…

– Так-то оно так, но укус в шею…

Марк не вмешивался в завязавшийся спор, но, когда все выговорились, заметил, что если укус нанесен одной и той же змеей, то, возможно, она растратила большую часть своего яда, когда нанесла первый, в ногу.

– Будем надеяться на лучшее.

– Будем, – поддержал я. – Ничего другого не остается…

– А все гюрзы проклятые! – буркнул Васька. – Сами на людей бросаются. Вот уж поистине подлые души!

В «змеиный» лес мы дважды высылали «подвижную летучую группу». Такое громкое наименование мне, Павлику и Марку присвоил Васька. Сам он в состав «подвижной и летучей» войти не пожелал, чем добровольно обрек себя на неблагодарную и хлопотную работу экспедиционного повара.

«Змеиный» лес нас здорово выручил. Собранный там «урожай» был настолько обильным, что удовлетворил казавшиеся нам чрезмерными потребности Марка, и спустя несколько дней он дал команду трогаться в путь. Экспедиция закончила свою работу. Прощай, Туркмения! Встретимся будущей весной.

Глава восьмая
Наводнение в Сары-Язы

Стояли раскаленные дни. Горячий воздух обжигал легкие, было трудно дышать, болела грудь. Даже в утренние часы каждый километр в пустыне давался нелегко. От духоты ломило виски, рот спекался в черную лепешку. Пора было, по Васькиному выражению, «складывать посуду», но Марк медлил с отъездом.

Ожидалось очень интересное и весьма примечательное событие. В южных районах Средней Азии непрерывно велись ирригационные работы. Общеизвестно, какое громадное значение имеет вода в Голодной степи, да и повсюду в этом регионе. Вода – это жизнь. В послевоенные годы здесь были орошены десятки тысяч гектаров, и бесплодная прежде земля превратилась в цветущий и плодоносящий сад. В конце пятидесятых годов здесь добились новых успехов. На Мургабе, в районе Сары-Язы (неподалеку от Ташкепри), возникло водохранилище общей площадью более сорока квадратных километров.

Ирригаторы спешно заканчивали свою работу, и затопления ожидали со дня на день. Это интересное событие и задержало нас в Туркмении. Покуда шли последние приготовления, мы бродили по дну будущего водохранилища, вылавливали змей и рассуждали о том, что произойдет, когда мутные воды Мургаба затопят этот район. Как поведут себя насекомые, пернатые, пресмыкающиеся, когда хлынет вода? Что будет со змеями? Марк говорил, что нам предстоит богатый улов ядовитых пресмыкающихся. Все они отлично плавают, однако долго находиться в воде не смогут, будут выбираться на берег и вот тогда-то и попадут в наши руки.

Незадолго до затопления Марк договорился с рыбаками об аренде лодки, и мы целый день конопатили и заливали варом плоское днище. Мешки для змей, суточный запас продуктов и лодка снаряжена полностью, можно пускаться в плавание.

Наступило утро. Началось затопление района Сары-Язы. Еще на рассвете мы сели в лодку и поплыли вниз по течению реки, чтобы выбраться в район затопления.

Вода наступала с запада, заливая траву, прибрежные заросли. Она устремлялась в степь, затопляя низины, проникая в мельчайшие трещины почвы, расселины, норки. Звери, птицы и пресмыкающиеся, не подозревавшие об опасности, застигнутые неожиданным наводнением, в панике метались по равнине.

Трудно даже сказать, кто из братьев наших меньших более всего пострадал от наводнения. Когда вода вплотную подступила к гнездам, тысячи птиц взвились в воздух с тревожными криками: в отчаянии они метались взад и вперед, взмывали в синюю высь и камнем падали вниз, расправляя крылья у самой воды. Подросшие птенцы, неуверенно взмахивая неокрепшими крыльями, устремлялись за родителями. Те же из птенцов, которые не могли подняться на крыло, тонули в волнах. Трагедия, разыгравшаяся в зоне затопления, привлекла внимание хищников. Над водой парили коршуны и орлы; откуда-то слетелись бесчисленные стаи ворон. Пернатые разбойники реяли в вышине, высматривали добычу, пикировали на нее сверху и, наскоро расправившись с жертвой, снова взмывали в воздух.

Наводнение застало врасплох и мелких млекопитающих. Крысы и землеройки, застигнутые в своих норах, насмерть перепуганные, мчались по подземным лабиринтам, преследуемые неумолимой водой, сшибались, грызлись, выскакивали из нор, кучками собирались на холмиках и возвышенностях. Этим воспользовались пернатые хищники, производившие опустошения в рядах грызунов. Жирные, неповоротливые крысы и проворные юркие песчанки также старались найти убежище на деревьях и гибли тысячами.

Десятки тысяч жуков, кузнечиков, пауков, миллионы муравьев и прочих насекомых беспомощно качались на волнах, влезали на деревья и кусты. Тяжелые, закованные в хитиновую броню медведки, срываясь с ветвей, камнем шли на дно. Черные и бурые скорпионы плавать не умели и гибли десятками. Речные рыбы, устремившиеся вместе с водой в затопленную степь, обрадованные обилием разнообразной пищи, проглатывали скорпионов вместе с хвостом, снабженным ядовитой колючкой. Волосатые фаланги во всю прыть удирали от наступающей воды, но в конце концов, застигнутые стремительным потоком, распустив голенастые лапы, замирали и становились добычей птиц.

А пресмыкающиеся вели себя по-разному: одним затопление несло гибель, другие извлекали из создавшегося положения немалую выгоду для себя. Тяжелые неповоротливые черепахи плавать не умели и так и не поднялись с земли, захлебнувшись в потоках. В трудном положении оказались и степные удавчики. Плавали они тоже почти как топор, а тем немногим, кому ценой невероятных усилий удавалось выбраться на сухое место, взобраться на дерево, грозили крылатые хищники. Большеглазые полозы оказались отличными пловцами. Они бесстрашно резали водную гладь во всех направлениях, а увидев, что вокруг в воде барахтается множество грызунов, учинили подлинное побоище. Полозы гонялись за грызунами на образовавшихся островках, преследовали их в воде, ловко ныряли, ввинчивая блестящие тела в воду. Похоже, они были безмерно рады наводнению и не собирались вылезать на сушу.

Кобрам же вода не нравилась, хотя плавали они неплохо, тем не менее, оказавшись в воде, старались поскорее выбраться на берег. Создавшейся ситуацией кобры были явно недовольны, и, хотя повсюду было сколько угодно «дичи», кобры переползали с места на место, взбирались на кусты и деревья, но никого из грызунов не трогали. Иногда обезумевшие мыши в панике пробегали по змеиным телам, метались прямо перед ними, но кобры не пользовались удобным моментом. Страх и присущая этим змеям осторожность портили им аппетит.

Зато гюрзам наводнение открывало неограниченные перспективы. Гюрзы – хорошие пловцы, причем, в отличие от других ядовитых змей, обитающих в Средней Азии, сами охотно лезут в водоемы, подолгу плавают и ныряют, преследуя добычу в воде. Если кобры, упав в воду, стараются, подобно кошкам, поскорее из нее выбраться, гюрзы, напротив, нимало этому не печалятся. Когда воды Мургаба хлынули в зону затопления, гюрзы выбрались из расселин и нор, где пережидали жаркие дневные часы, и стали извлекать из создавшегося положения немалую пользу.

Крупные сильные змеи преследовали грызунов в воде; перепуганные грызуны плыли с большой скоростью, но змеи плыли еще быстрее и, догоняя беглецов, поражали их ядовитыми зубами. Переплывая от островка к островку, на которых спасались незадачливые мыши, крысы и прочие застигнутые наводнением зверьки, гюрзы своим появлением вызывали среди них страшную панику и тотчас же принимались безжалостно уничтожать несчастных «островитян». Закончив истребление на одном клочке суши, гюрзы вплавь устремлялись к другому, чтобы поразбойничать и там. Преследуя свои жертвы, змеи взбирались на деревья, залезали на кусты и плывущие по поверхности воды коряги. Гюрзы явились настоящим бичом для грызунов, в то время как кобры, позабыв об охоте, переползали с места на место – вода их явно тревожила.

Едва наша лодка прошла несколько десятков метров, время от времени касаясь просмоленным днищем залитых водою холмиков и кустов, нам открылось грандиозное зрелище затопления. Повсюду кипела жестокая борьба за существование, борьба не на жизнь, а на смерть, причем слабым приходилось бороться на два фронта – и против разбушевавшейся стихии, и против многочисленных врагов. На каждом дереве, кусте, на каждой коряге разыгрывались сотни маленьких трагедий.

– Рыбы, рыбы! – крикнул Павлик.

За бортами лодки отчетливо просматривалось песчаное дно. Хотя вода непрерывно прибывала, до дна было еще менее метра. Действительно, мургабские рыбы обрадовались затоплению. Стайками бросались они на тонущих насекомых, очищали дно от жуков и муравьев.

– Слева по борту змеи, – доложил Васька.

Стайка узких, тоненьких змеек, судорожно дергаясь и извиваясь, рывками спешила к спасительной суше. Змеи плыли из последних сил, одна за другой они шли ко дну. Это были знаменитые змеи-стрелки, красивые, быстрые, как ветер на суше, в воде они оказались беспомощны…

Марк попросил остановить лодку. Мы с Павликом выдернули из воды шесты, а Васька подозрительно посмотрел на зоолога.

– Уж не собираешься ли ты их спасать?

– Как ни странно, именно эта мысль пришла мне сейчас в голову. Ты, Вася, случайно не провидец?

– Очевидец, – сухо сказал Василий. – Очередной глупости. Эти стрелки тебе очень нужны? Ах, не очень! А ты знаешь, как они поведут себя в лодке? Ах, не знаешь! А с меня хватит. Видел, как они на земле летают. Не заметишь, как в нос вцепятся!

– А ты свой нос не подставляй!

Вместо ответа Васька выхватил у Павлика шест и сильным толчком послал лодку вперед. Я помог ему, и утлое наше суденышко направилось к центру нарождающегося водохранилища.

Мимо медленно проплыла унесенная водой коряга, на которой, словно потерпевшие кораблекрушение пассажиры, сидели рядком шесть серых крыс и мокрый, дрожащий от страха тушканчик. Параллельно коряге, лениво извиваясь, плыла крупная гюрза. Оцепеневшие крысы, не отрываясь, смотрели на змею. Тушканчик сгорбился и раскачивался на тонких задних ножках, сжавшись в комочек.

Откуда ни возьмись прилетела ворона и, спикировав на корягу, схватила пискнувшую крысу. «Пассажиры», стряхнув оцепенение, заметались, ища спасения. Ворона нагло уселась тут же, зажав когтями жертву, и уже собиралась с ней разделаться, но произошло удивительное – одна из крыс прыжком покрыла расстояние, отделявшее ее от птицы, и вцепилась вороне в бедро. Ворона хрипло заорала, заработала клювом, захлопала крыльями, столкнув нападающую в воду. Словно караулившая поблизости гюрза бросилась к барахтающейся крысе и схватила ее.

Павлик зацепил корягу багром, и я снял с нее дрожащего тушканчика, крысы, остававшиеся еще на «палубе», попрыгали в воду. Тушканчика устроили на корме, мы хотели плыть дальше, однако Марк сказал, что следует попытаться выловить плывущую невдалеке гюрзу. Тотчас утихли шутки и смех, экипаж стал серьезным: ловить ядовитых змей в воде никому из нас еще не приходилось.

Пока мы раздумывали, каким способом поймать гюрзу, она, словно разгадав наше намерение, стала поспешно отплывать. По команде Марка мы догнали змею, я попытался схватить ее за мелькавший в воде хвост, но скользкое тело пресмыкающегося удержать трудно, и змея легко освободилась. Разинув пасть, она шипела, не подпуская к себе, с остервенением бросалась навстречу. Положение осложнялось.

Взяв шест, Марк начал тыкать его концом в рассерженную змею. Гюрза шипела, кусала дерево, но не делала никаких попыток удрать.

– Этак она растратит весь яд, – заметил Павлик, втайне надеясь, что лишенная яда змея брату не понадобится: очень уж не хотелось Павлику проводить операцию по поимке пресмыкающегося в утлой лодке, которая и без этого, того и гляди, перевернется – слишком уж перегружена.

– Растратит – не беда, новый накопится, – успокоил брата Марк. – Готовьте мешок.

Зоолог методически погружал гюрзу в воду, чем в значительной мере уменьшил ее активность. Холодные ванны охладили воинственный пыл змеи, она начала задыхаться, обессилела. Тогда Марк протянул змее «руку помощи», то бишь шест, и гюрза, изнемогая от усталости, обвилась вокруг него. Марк подтянул шест к борту, наступил самый ответственный момент.

Держа шест на приличном расстоянии от лодки, Марк отдал соответствующие распоряжения. Ваське было предложено стоять с палкой наготове и в случае опасности отразить атаку. Павлику вменялось в обязанность находиться на корме в обществе тушканчика и ни в коем случае в схватку не вступать. Тяжеловес мог запросто опрокинуть суденышко, а перспектива очутиться в воде рядом со шныряющими поблизости гюрзами нам совсем не улыбалась.

– Внимание! – Марк подтянул шест и положил его поперек носа лодки. – Юрка, держи ее за хвост. – Сам Марк ловко ухватил змею за затылок. Это удалось ему довольно легко, змея почти не сопротивлялась, однако как отцепить ее, точнее – «отвинтить» от шеста? Наши попытки ни к чему не привели.

– Может быть, сунуть ее в мешок вместе с частью шеста, а потом стряхнуть? – неуверенно посоветовал Павлик.

– Держи ее крепче, начальник. А я буду разматывать хвост, – осипшим от волнения голосом сказал я. Марк не возражал. На всякий случай он сдавил гюрзу так, что отбил у змеи всякую охоту сопротивляться. Я принялся «разматывать» змею, разгибая виток за витком.

Работа шла успешно, толстое тело змеи повисло в воздухе. Наконец снят последний виток, и змея, оторванная от шеста, очутилась в мешке. После этого мы с Марком сели на скамейку и жадно закурили.

– Больше такой эксперимент повторять нельзя, – глухо проговорил Марк.

– Мокрых змей хватать – последнее дело, – осуждающе сказал Васька и великодушно закончил: – Ладно, можешь не оправдываться.

Немного передохнув от пережитых волнений, мы поплыли к видневшимся вдали островкам, решив, что будем брать змей только на суше и только в сухом виде.

Наш кормчий Павлик, размеренно налегая на шест, посылал лодку вперед; мимо проплывали сухие ветки, шапки свалявшейся высохшей травы, клубки перекати-поля. Лодка подошла к маленькому пятачку суши. Со всех сторон к островку подступала вода, над ее поверхностью возвышался небольшой холмик. На нем (в тесноте, да не в обиде) уместились два ежа, несколько крыс и черепаха величиной со сковородку. Марк предложил задержаться и посмотреть, как будут вести себя четвероногие бедолаги, когда вода зальет островок.

Ждать пришлось недолго, мутные волны заставили животных сбиться в кучу. В это время к островку прибило течением корягу, на которой находилась мокрая, дрожащая песчанка и внушительных размеров степной удавчик. Змея тотчас же переползла на землю и присоединилась к скучившимся здесь робинзонам. Они не шевелились: страх перед наводнением буквально сковал их.

А вода прибывала и прибывала, затопляя последние клочки суши, и вот наконец весь островок покрылся водой.

– Вараны! – воскликнул Марк, указывая на приближающиеся к лодке маленькие торпеды. Действительно, трое варанов спасались вплавь. Выглядели они необычно – странно надувшись, вараны усиленно работали мощными лапами. Длинный хвост, с которым некоторым из нас пришлось в свое время познакомиться, извивался в воде, помогая варану двигаться вперед. Вараны плыли прямо на нас, и Марк скомандовал Павлику остановиться.

– Уж не хочешь ли ты… – начал Васька, с беспокойством поглядывая на варанов.

– Ты, как всегда, угадал, – улыбаясь, кивнул Марк. – Надеюсь, возражать не станешь?

Марк взялся за дело всерьез. Волей-неволей пришлось ему помогать: не оставлять же товарища один на один с варанами, да еще плывущими. Проклиная в душе Марка и всех варанов на свете, я схватил ближайшего пловца за заднюю ногу и швырнул его в лодку. Тотчас же на нас обрушился град ударов. Увернуться, отскочить мы конечно же не могли, но и в лодке оставаться было невозможно – подобный бичу хвост пресмыкающегося доставал нас всюду.

Один за другим мы попрыгали за борт, ничего другого не оставалось. Павлик, оказавшийся самым стойким, задержался на корме, готовясь защищаться шестом. Бедный Павлик! Он еще не имел счастья познакомиться с варанами поближе. Теперь такой случай представился, и юноша получил некоторое представление о характере и наклонностях сухопутного крокодила.

Толчок шестом, яростное шипение, хлесткий удар хвостом, и Павлик очутился за бортом. Победитель-варан, оставшись один, застыл на корме подобно древнему изваянию.

Павлик, лишившийся в первый момент дара речи, под влиянием холодного душа обрел способность излагать свои мысли и чувства и выразился более чем красноречиво. Мы так и не поняли, к кому адресовался Павлик: к варану, изгнавшему его из лодки, или к своему братцу, коему вдруг пришла в голову столь гениальная идея. Мокрые и злые, мы стояли по пояс в воде. Невозмутимый Марк удержал лодку за борт, взял шест и довольно невежливо спихнул варана в воду, после чего мы забрались в свое суденышко. Павлик, охая от боли (варан хлестнул его хвостом на совесть), вновь утвердился на корме и погрузил шест в пенившуюся воду. Вымокший экипаж зловеще молчал, Васька, как всегда, высказался первым:

– Какие очаровательные варанчики пошли, – нараспев растягивая слова, сказал он. – Нужно сейчас же поймать парочку. Обязательно. Почему ты молчишь, Марк? Я просто отказываюсь тебя понимать… А еще зоолог…

Неизвестно, сколько времени еще зубоскалил бы Васька, но я заметил неподалеку на только что затопленном островке большое дерево, буквально обвешанное змеями. Лодка устремилась к нему. Дерево и впрямь оказалось змеиным, змеи примостились на ветках и, похоже, нашему появлению не обрадовались.

Пресмыкающиеся вели себя по-разному. Выше всех забрались кобры, толстобрюхие удавчики боязливо жались к стволу, полозы облюбовали нижние ветки. Одинокая гюрза, свирепо поглядывая на приближающуюся лодку, туже сворачивала кольца, обвиваясь вокруг обломанного сука.

Положение осложнялось тем, что ядовитые змеи расположились довольно высоко и добраться к ним было не просто – дорогу преграждали полозы, чей драчливый нрав и вздорный характер были нам отлично известны.

– Давайте спихнем полозов в воду, плавают они неплохо, доберутся до берега, не утонут.

Друзья согласились, Васька с Павликом схватили шесты.

– Только не сбросьте нам на голову кобр, – напутствовал Марк. – С вас станется.

– Мы постараемся…

Ребята замахали шестами, сбитые с веток змеи плюхнулись в воду, полозы, злобно шипя, плавали вокруг лодки, пытаясь в нее залезть. Когда последний полоз слетел вниз, Марк взял у Васьки шест и осторожно поддел небольшую темно-серую кобру. Кобра испугалась, но попала в мешок так быстро, что не успела опомниться. Одну за другой Марк снял с дерева четырех кобр. Он работал так четко, что все мы невольно залюбовались рассчитанными движениями ученого. Стало даже немножко обидно – исчезла романтика охоты на змей: ни яростного сопротивления, ни острой борьбы, к которой так привыкают змееловы. Трудно сказать, почему кобры почти не оказывали сопротивления, возможно, их напугало наводнение и они недоумевали, очутившись в необычной обстановке.

Гюрзы же вели себя иначе. В этом нам пришлось убедиться, когда мы снимали с дерева единственную висевшую на нем гюрзу. Она яростно бросилась на шест, несколько раз укусила дерево, грозно шипела. Почувствовав опасность, змея обвилась вокруг ветки, и спихнуть ее вниз никак не удавалось. Марк орудовал шестом осторожно, стараясь не причинить змее вреда. К сожалению, подобная тактика отнимала много времени, однако мы надеялись, что змея быстро утомится и прекратит сопротивление.

Шест плавал в горячем воздухе, гюрза дергала треугольной головой, кусалась, шипела, но по-прежнему крепко держалась на дереве. Было очень жарко, мы устали и основательно проголодались, пора было заканчивать ловлю и, по крайней мере, позавтракать, но прекращать борьбу, не добившись результата, не в наших правилах. Мне наскучило однообразное занятие, и я полез на дерево, крикнув Марку, чтобы он продолжал отвлекать гюрзу. Подобравшись к змее с тыла, я схватил ее за затылок и принялся потихоньку «отвинчивать» с ветки, к которой она «привинтилась». Гюрза почему-то почти не сопротивлялась, и мне удалось выполнить задуманное – оторвать ее от сучка. Однако, когда последний «виток» был снят и я прислонился спиной к стволу, опершись на него, чтобы удобнее было упрятывать пресмыкающееся в мешок, гюрза внезапно рванулась, и ее хвост выскользнул из моей руки. Толстое тело змеи тотчас мелькнуло в воздухе, и случилось непоправимое: гюрза в ярости так изогнулась, что переломила себе позвоночник.

Когда я спустился в лодку, то прочел в глазах товарищей неодобрение. Пожалуй, они были правы: потратить столько времени и сил напрасно! Издыхающую гюрзу выбросили за борт, она медленно опустилась на дно.

А мы снова приближались к очередному острову. Васька стоял на носу лодки, разглядывая из-под ладони островок, солнце било прямо в глаза, но Василий все же заметил, что на глинистой почве лежит крупная змея.

– Ребята! На острове гюрза!

Марк тотчас же приказал Павлику увеличить скорость. Змея могла улизнуть. Василий приготовился прыгать на остров, сжимая в руках тяжелый шест. Марк легонько оттеснил его плечом.

– Извини, но я, пожалуй, пойду первым. Ты человек пылкий, горячий, можешь с гюрзой не поладить, а мне такие большие экземпляры крайне необходимы.

Лодка подошла к островку. Встревоженная змея зашевелилась и быстро поползла к воде. Марк, видя, что добыча ускользает, одним прыжком перемахнул через борт, едва не опрокинув лодку, и, очутившись на земле, погнался за гюрзой.

К несчастью, зоолог не учел, что островок размок и глинистая почва местами превратилась в трясину. Марк настиг удиравшую гюрзу у самой воды и попытался придавить ее ногой к земле. Резиновый сапог вдавил змею в мягкий, раскисший грунт, гюрза легко вывернулась, вся перепачканная глиной, и тотчас нанесла нападавшему ответный удар. Марк вскрикнул. Нам с лодки не было видно, как извивалась и рвалась схваченная зоологом гюрза. Когда мы подоспели, змея уже билась в мешке, а Марк, странно улыбаясь, стаскивал сапог.

– Достала-таки, подлая, – отметил зоолог, осматривая ногу. – Так и есть, царапнула выше колена…

Гюрза прокусила брюки, на смуглом теле Марка виднелась небольшая царапина. Мы смотрели на Марка с ужасом, Васька хотел высосать ранку, но Марк остановил его:

– Не нужно, это лишнее. Возможно, она царапнула лишь кончиком зуба…

У некоторых пород ядовитых змей отверстие, куда поступает яд из ядовитых желез, находится в середине зуба, на некотором расстоянии от его острого кончика. Бывали случаи, когда змея, нанеся укус, не успевала впустить в ранку яд. Подобные явления крайне редки, и, когда Марк стал настаивать на своем, у меня мелькнула мысль, что он просто-напросто хочет избавить нас от лишних хлопот, точнее, от излишнего риска – во рту человека, который отсасывает ранку пострадавшего от укуса ядовитой змеи, может быть ранка, и тогда…

На пререкания уходили драгоценные минуты, медлить было нельзя. Обругав бедного Марка за столь бессмысленное поведение, я сделал ему укол, ввел противозмеиную сыворотку. Марк, наблюдая за мной, иронически щурился, посмеивался над нашим волнением. Видимо, он всерьез считал, что опасность ему не угрожает. Однако вскоре он почувствовал себя плохо, нога распухала на глазах.

Павлик и Васька напряженно работали шестами, гоня лодку на бешеной скорости к берегу; а ногу зоолога тем временем раздуло так, что пришлось вспороть ножом штанину. К счастью, нам удалось раздобыть машину и отвезти зоолога в больницу. По дороге он бормотал нечто несвязное, затем и вовсе отключился, потерял сознание, покрылся холодным потом. Несколько позже он очнулся, и его тут же вырвало. В больнице зоолога унесли в приемный покой, вскоре оттуда вышел врач в распахнутом белом халате.

– Вызываем санитарный самолет, – сказал врач. – Вашего товарища придется срочно отправить в Иолотань.

– Неужто так плохо, доктор? – спросил потрясенный Васька.

Врач посмотрел куда-то поверх наших голов, пожевал губами, негромко, но твердо проговорил:

– Хуже не бывает…

Васька резко отвернулся и зашмыгал конопатым носом. Покуда ждали самолет, врач разрешил нам побыть возле больного. Мы вошли в палату, оправляя халаты. Марк был в сознании и слабо махнул рукой.

– Не повезло… – проговорил он сквозь зубы. – Ничего, не робейте, мальчики. Васька, ты чего молчишь? На тебя это не похоже. Соври что-нибудь, сделай одолжение…

Мы заговорили наперебой, стараясь отвлечь Марка от невеселых мыслей, но он перебил нас:

– Хватит меня утешать, переживем как-нибудь, выкарабкаюсь потихонечку. В общем, ничего страшного не случилось, только боль адская. Такое впечатление, будто мясо отдирают от костей. Запиши, Юрка, сие образное выражение, тебе пригодится…

Пришел доктор, Марку снова сделали укол. Издали, вытянув шеи, мы смотрели с содроганием на чудовищно распухшую, напоминавшую бревно ногу нашего друга, на ней виднелись какие-то темные линии.

– Отечные явления, – пояснил нам доктор. – Отек распространяется.

Прилетевший самолет увез Марка в больницу. Павлик отправился вместе с братом. Мы с Васькой остались, чтобы забрать наше имущество и вывезти пойманных змей. Перед тем как проститься, Марк, кряхтя от боли, проинструктировал нас. Кормить и поить змей не было необходимости: они могут и немного поголодать без особого для себя ущерба. Марка больше волновала транспортировка – тут могли возникнуть осложнения. Но у меня уже был некоторый опыт в этой области.

Мы с Василием благополучно добрались до Москвы, в дороге никаких приключений с нашим шипящим багажом не произошло. Змей мы сдали по указанному Марком адресу, а вскоре получили письмо от Марка. Он поправился, но ходил на костылях. Опухоль на ноге спала, на месте укуса образовалась язва размером с ладонь. Язва долго не заживала. Только в конце лета Марк окончательно выздоровел, вернулся домой, и мы торжественно отметили это событие.