Текст книги "За ядовитыми змеями. Дьявольское отродье"

Автор книги: Юрий Ильинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

– Сюда смотрите, сюда! – Абдулло с мистическим ужасом указал на большой брусок сливочного масла, угол бруска был начисто срезан, четко виднелись отпечатки зубов. – Он откусил! Он!

Окружив столик, мы рассматривали желтый брусок, увиденное сомнений не вызывало – зубы! И какие!

Лица участников экспедиции вытянулись, Васька толкнул Гришу локтем:

– Парень нежный, парень снежный! А он, оказывается, рядом с нами был. Накаркал, студент!

– Он мог на нас напасть! – ужаснулась Люся. – Вы представляете, что он мог с нами сделать!

– Прежде всего тебя бы похитил, – сказал Васька. – А потом… Потом добрался бы и до нас. – Василий хорохорился, но ночной визит и его озадачил.

– Надо скорее уходить отсюда. – Абдулло покосился на профессора. – Плохое место, шайтан место…

Цыпленкин только отмахнулся: не мешай! Замерив спичкой следы зубов, оставленные на бруске масла, профессор путем несложных расчетов пришел к выводу, что побывавший в лагере йети был четырехметрового роста и имел соответствующий вес.

– Боже мой! – Муся боязливо оглянулась по сторонам. – Да он же всех нас съест! А вы не ошиблись, Эразм Модестович?

– Расчеты точные, моя милая. Наука. А она, как известно, иногда требует жертв.

– Не хочу, – плаксиво заныла Люся. – Не хочу быть жертвой. Не хочу!

В лагере царила растерянность, Миша предложил немедленно «сниматься с якоря» и «плыть куда-нибудь подальше». Для повара эти слова прозвучали сладчайшей музыкой. Я решил не высказываться, есть начальник экспедиции, ему и решать, а Васька использовал сложившуюся ситуацию в своих целях – принялся еще больше запугивать обескураженных спутников, «развлекая» их байками одна другой страшнее. В байках фигурировали целые стада нежных-снежных, взбешенных бесцеремонным вторжением в их пределы людей, обглоданные скелеты несчастных, осмелившихся появиться на территории, где властвует йети…

– Что вы такое несете, Вася! – завизжала Люся. – Они же вегетарианцы, эти снежные!

– Вот попадетесь им в лапы, они вам покажут вегетарианцев. Обглодают, как селедку!

Назревал бунт, участники экспедиции потребовали от профессора немедленно сменить место стоянки, откочевать куда-нибудь подальше. Цыпленкин, которому совсем не улыбалось возвращаться в Москву с пустыми руками, попытался воздействовать на своих товарищей, но переубедить их не смог. Неожиданно ему на помощь пришел Васька.

– Вы совершенно правы, Эразм Модестович. Уходить нам нельзя. Снежные подумают, что мы сдрейфили, бросятся вдогонку, настигнут и в лапшу порвут. Собака тоже не терпит, когда от нее убегают…

Напряжение в лагере росло, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы не ослик, возивший кухонную утварь. У всех на глазах он подошел к столику, на котором стоял злосчастный желтый брусок, примерился и откусил большой кусок масла. Абдулло замахнулся на глупую скотину, но рука его повисла в воздухе:

– Начальник! Начальник! Ходи сюда скорей, пожалуйста!

И молча указал нам на брусок, на котором отпечатались два здоровенных зуба.

– Такие же! – охнул Миша. – Один к одному.

– Ах ты, черт лопоухий. – Васька легонько постучал кулаком по лбу ишака. – Ты же нас до полусмерти напугал, ишачишка поганый!

– Вот так рушатся мифы, – с сожалением заметил профессор, уже видевший себя на Международном симпозиуме выступающим с сенсационным сообщением…

Еще недели две мы лазили по горам в тщетных поисках, но «нежных-снежных» так и не нашли. Зато наша с Василием тайна стала секретом Полишинеля. Виной тому была внушительных размеров кобра, невесть каким образом оказавшаяся в лагере. Миша с Гришей, не ведая, кто перед ними, намеревались ее схватить, но были вовремя остановлены Василием, после чего мы с ним, попросив участников экспедиции отойти подальше, продемонстрировали им некоторые приемы охотников за змеями, поймали оказавшую упорное сопротивление змею, упрятали в мешок, унесли на противоположный берег ручья и отпустили с миром. После этого пришлось поведать нашим спутникам о себе.

Рассказывал конечно же Васька, я помалкивал, изредка одергивая приятеля, когда он уж слишком увлекался. Через несколько дней во время ужина Люся поинтересовалась, что мы сделали с коброй, которую поймали в лагере:

– Вы ее отпустили, конечно?

– Зачем отпускать? – ответил Васька. – Ядовитая змея больших денег стоит. Сдам ее в Москве в научно-исследовательский институт, получу денежку. А пока она в моем рюкзаке живет. По ночам я ее выпускаю и пасу. Показать?

Заявление Василия вызвало страшный скандал, с трудом удалось успокоить наших спутников. Больше других кипятился и негодовал профессор: как-никак он являлся руководителем экспедиции, отвечал за всех, и если бы кобра кого-либо укусила…

– Ерунда! – сказал Васька, выслушав мои упреки по этому поводу. – Профессор просто-напросто труса празднует. Он же Цыпленкин, и этим все сказано!

Спорить с Василием было бесполезно.

И еще один эпизод из раннего детства.

Как-то в воскресенье возвращаюсь из зоомагазина с очередным приобретением. Оно невелико, свободно уместилось в кармане, поэтому шагаю по Москве, засунув руку в карман. Поначалу приобретение слабо сопротивлялось, затем, видимо смирившись со своей судьбой, успокоилось и притихло. Неожиданно из притормозившей у тротуара машины меня окликнули по имени. Дядя Петя!

Да, это он. Рослый, перетянутый крест-накрест блестящими ремнями снаряжения, выправка гвардейская, чапаевские пышные усы, на широкой груди два боевых ордена – по тем временам большая редкость. Герой Гражданской войны, лихой кавалерист, дядя Петя много лет служил на дальневосточной границе.

– Здорово, племяш! Как жизнь? Мать с отцом здоровы? Ну, потом доложишь все по порядку, а сейчас поедем навестим твою тетку, она в клинике, на обследовании. Садись в машину.

Впервые в жизни я в клинике, да не в простой, а Кремлевской, что на улице Грановского. Большой дом, длинные коридоры, просторные, блистающие стерильной чистотой палаты. Тетка обрадовалась мне, чувствовала она себя неплохо, готовилась к выписке. В палате вместе с теткой находилась еще одна больная – полная женщина с надменным властным лицом в красивом китайском халате с драконами. Не желая нам мешать, теткина соседка вышла в холл, мы немного поболтали о том о сем, и вдруг я вспомнил о кармане! Руки моей, конечно, там уже не было.

Сунув руку в карман, я взмок, как мышь, – карман был пуст! Быстро оглядев палату, я неловко уронил платок, поднимая его, заглянул под кровати, где ничего, кроме неизвестного предназначения посудин, не увидел, но сделал очень неприятное открытие – входная дверь неплотно прилегала к полу, следовательно, объект моих поисков выскользнул в коридор.

Змея в Кремлевской клинике – это что-нибудь да значило! Даже мне, десятилетнему мальчишке, было ясно, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Что же делать?

Я незаметно подмигнул дяде Пете, бравый конник понимающе улыбнулся, ответив мне тем же, но тетка это тотчас заметила:

– Вы что это переглядываетесь? Юрочка, тебе нужно выйти?

Да! Мне надо было выйти! Ох как надо! Я просто не мог больше оставаться в палате.

– Что ж ты стесняешься, племяш? Дело житейское. Пойдем покажу, где тут туалет.

В устланном цветным линолеумом коридоре я открыл дяде Пете причину, побудившую меня покинуть палату. Прошедший десяток фронтов рубака остолбенел:

– Так ты – що? Змеюку приволок? Сюды?! – Дядя Петя захохотал, но тотчас, прервав смех, оглянулся по сторонам. – Да ты знаешь, кто в цей больнице лежить? Да твоя гадючка, щоб ей сказыться, всю советскую власть перелякае! – От волнения дядя Петя перешел на «ридну мову». – Давай ее скорийше шукаты, не то будет нам на орехи!

К счастью, в противоположном конце коридора мелькнула темная полоска: как ужу удалось проползти мимо сновавших по коридору медиков? Очевидно, они просто не смотрели под ноги.

– Бежи, племяш, атакуй ее, а я тут останусь, в засаде.

Уж скользил по гладкому линолеуму с большой скоростью, почти сливаясь с ним цветом, нам пришлось решать сразу две задачи – ловить удиравшее пресмыкающееся, но делать это так, чтобы не привлекать чье-либо внимание. Это удалось не вдруг, наконец дядя Петя совершил подвиг – сграбастал ужа своими огромными лапищами и тут же спрятал их за спину – из ближайшей палаты вышла группа врачей и не спеша проследовала мимо нас. Едва они скрылись за углом, дядя Петя отдал мне полузадушенного ужа, брезгливо вытер ладони платком.

– Гадость какая! Надо спиртом руки протереть… Ты, племяш, катись домой, тетке я объясню, что к чему, отчего и зачем…

Неделю спустя навестившие нас дядя Петя с выписавшейся из клиники теткой со смехом вспоминали этот случай. Дядя Петя хохотал басом, хватался за бока, родители мои негодовали, особенно после того, как тетка сообщила им некоторые подробности:

– Петро мне обо всем рассказал, мы посмеялись, а вечером я спросила соседку, что бы она сделала, если бы увидела в палате мышь?

– Ничего. Я их не боюсь.

– А… змею?

– Зме-ю?! Я выскочила бы в окно!

Мы с дядькой переглянулись – теткина палата находилась на восьмом этаже…

Глава двенадцатая
В сказочной стране

За бортом минус пятьдесят два градуса, а в самолете тепло и уютно. Бессонная ночь позади, иллюминаторы расцвечены багряными, оранжевыми и черными бликами – всходит солнце. Внизу проплывают голубые ледники, тянутся к небу заснеженные пики Гималаев.

Счастье привалило нежданно-негаданно: до последней минуты я не верил ему. Еще бы! С группой туристов еду в Индию. Редактору потребовался очерк об этой стране, а так как в Индии много змей, выбор «главного» пал на меня.

Лайнер пошел на снижение, замелькали зеленые ковры полей, синие блюдца озер, окаймленные деревьями селения. Четверть часа спустя пассажиры ощутили мягкий толчок, и самолет покатился по бетонной полосе делийского аэропорта.

В распахнутую дверь врывается ослепительно яркий солнечный свет, в небе ни облачка; смуглые индусы улыбаются приветливо и лукаво – гости в плотных пальто и шапках. Правда, здесь не так уж жарко, всего-навсего плюс двадцать в тени. По местным понятиям, даже прохладно.

Вареного рака ошпаренней, заканчиваем таможенные формальности, в зале как в предбаннике – теплынь, тем не менее ярко светятся большие электрокамины.

В автобусе прилипаем (в буквальном смысле) к креслам и (в переносном) к окнам, пот течет в три ручья. В отеле наконец-то сбрасываем с себя одежду и долго блаженствуем под душем. Но вот кто-то обнаруживает в саду бассейн, мчимся наперегонки и с ходу ныряем в прозрачную зеленоватую воду. С мистическим ужасом взирают на нас служащие гостиницы: неужели не холодно? Ведь зима… Нам же некогда вникать в душевные переливы обслуживающего персонала, мы бежим в свой номер, наскоро переодеваемся, причесываемся перед висящим на стене зеркалом и внезапно отпрыгиваем назад – из-за массивной рамы зеркала появляется здоровенная ящерица и застывает, словно приклеенная, угольно-черная, на белой стене.

Непрошеная гостья явилась некстати – мы торопимся. Пробуем ее прогнать, но не тут-то было: дикие животные в Индии держатся с большим достоинством и уступать человеку не спешат, чаще бывает обратное. Но что же все-таки делать? Придется пустить в ход оружие.

Схватив в ванной комнате щетку на длинной рукоятке, один из нас, предусмотрительно оставаясь на значительном расстоянии от стены, сделав штыковой выпад, нанес ящерице оскорбление действием, а проще говоря, легонько шлепнул ее по спине. Пресмыкающееся негодующе зашипело и нехотя переместилось на люстру. Оттуда оно долго и укоризненно разглядывало невежливых постояльцев, вызывающе подмигивая желтым глазом, и, похоже, освобождать помещение от своего присутствия не собиралось. Как быть? Не оставлять же это страшилище в комнате на ночь – кто знает, какие идеи зреют в сплющенной бородавчатой головке?

Зашедший за нами сотрудник советского посольства засмеялся:

– Не обращайте на нее внимания. Здесь такие почти в каждом доме. Эти малосимпатичные существа уничтожают мух, москитов разных…

Вечером мы гуляли по старому тенистому парку. В густых кронах могучих, в три обхвата деревьев пересвистывались, устраиваясь на ночлег, птицы. Другие кружили в розовом небе, снижались, рассаживались на ветвях. Птиц в этой стране очень много, в городах и селениях тысячи и тысячи птах неутомимо носятся взад и вперед, стрелами мелькают зеленые попугаи, парят в нагретом воздухе коршуны, ястребы, орлы. Пернатые уничтожают отбросы и нечистоты на окраинных улочках, копаются на свалках.

Птицы в парке сонно перекликаются, встряхиваются, перелетают с дерева на дерево. Небо бороздят во всех направлениях летучие мыши – кувыркаются, переворачиваются в воздухе, пикируют к земле, круто взмывают ввысь. Одни не больше воробья, другие – покрупнее ворона. Некоторых красивыми не назовешь – длинные уши, подковообразный нос, свирепая бульдожья физиономия. На рассвете они повисают на сучьях вниз головой, напоминая диковинные плоды.

Окна гостиницы забраны специальными сетками, их предназначение вызвало у нас споры. Кто-то полагал, что сетки защищают от насекомых; врач из Новосибирска, большой шутник, поведал кошмарную историю, утверждая, что рукокрылые отнюдь не безобидны, иные не прочь полакомиться кровью спящих людей.

Сообщение не обрадовало, все насторожились, ободренный произведенным эффектом сибиряк, пряча улыбку, пояснил, что слюна вампиров содержит анестезирующее вещество, следовательно, никакой боли жертва не чувствует и только впоследствии ощущает слабость и головокружение. Следов эти милые создания за собой не оставляют, но если хорошенько присмотреться, можно заметить на коже пострадавших крохотную, как булавочный укол, точку.

– Беда в том, – продолжал сибиряк, – что вампир – зверюшка упорная и пока всю кровь не высосет у тех, кто ему приглянулся, не отстанет, каналья.

Слушатели многозначительно переглядывались, вздыхали. Успокоил нас соотечественник, геолог, проработавший в Индии несколько лет. О кровожадных летучих мышах он тоже кое-что слышал, однако ни самих вампиров, ни обескровленных ими людей видеть не доводилось. В Латинской Америке, кажется, вампиры водятся…

– Значит, оконные сетки спасают только от комаров?

– Почему? Кобра может заползти…

Ночью я подошел к окну, откинул защитную сетку. Ярко блестели крупные звезды, начищенной медью отливал лунный диск. Мелодично звенели цикады, теплый ветерок доносил протяжные печальные звуки, это выплакивали свои обиды шакалы. Их вопли потревожили моего соседа, сибиряка, он беспокойно заворочался в постели, сел.

– Юрий, прикрой на всякий случай окошко.

– Вампиров опасаешься? Им же сюда из Латинской Америки не прилететь. – Я опустил сетку.

– Нисколечко. Мне эти кровососы не страшны, я полнокровный. А вот шуршит тут кто-то, а где – не пойму. Неужто не слышишь?

Я поспешно включил ночник. На потолке застыла извилистая тень: ящерица, старая наша знакомая, вышла на ночную охоту.

– Можешь спать спокойно. Нас охраняют.

– Спать, спать… А на голову она не свалится?

«В окрестностях Джайпура убита тигрица-людоед, на протяжении длительного времени терроризировавшая всю округу».

Эту информацию, опубликованную в местной газете, мы прочитали в день отъезда, в противном случае были бы более осмотрительны, когда наш автобус неожиданно остановился у подножия горбатой горы, поросшей густым колючим кустарником. Тогда же мы пребывали в блаженном неведении и очень обрадовались возможности немного поразмяться после утомительного и долгого пути. Однако, едва мои спутники вышли из машины, рассыпались по обе стороны узкого и пустынного шоссе, водитель, монументальный сикх в зеленом тюрбане, быстро-быстро замахал руками, словно собираясь взлететь. Его помощник, худенький большеглазый подросток, подскочил к гиду, что-то испуганно залопотал, и гид разом утратил напускную степенность:

– Пожалуйста, не расходитесь, господа. Это опасно. Тигры!

Гид разделял тревогу водителей, вдобавок он отвечал за нас перед организовавшей поездку туристической фирмой. Что, если вместо кого-либо из его подопечных придется предъявлять администрации начисто обглоданный скелет?!

Гид настойчиво пытался нас остановить, уверяя, что тигров в джунглях видимо-невидимо. Они бесстрашны и дерзки, причиняют большой ущерб местным жителям, похищая скот. Встречаются среди этих хищников и людоеды… Пока шоферы заменяли спустившее колесо, гид говорил не умолкая.

Возможно, он не слишком преувеличивал: много лет провел в Индии известный британский исследователь и писатель Джим Корбетт, автор многих увлекательных книг. Он бродил по горам и долинам, выслеживал в джунглях тигров, а подчас и сам становился объектом их повышенного внимания. Хорошо изучивший повадки тигров, Корбетт утверждал, что раненый зверь становится смертельно опасным, мстит человеку.

Но кто виновен в том, что тигры подчас выходят на «тропу войны»? Причем «воюют» они не только с теми, и даже чаще всего не с теми, кто причинил животным жестокие страдания: для покалеченного зверя все люди одинаковы – и хищник-браконьер с полуавтоматической винтовкой, и работающий в поле под палящим солнцем крестьянин.

Гид волновался все больше, а мы посмеивались – какие там еще тигры?! Гид клялся, что лес кишит кровожадными хищниками и все они горят неукротимым желанием слопать без остатка первого встречного. В качестве бесспорного аргумента гид указал на висевший над серой лентой шоссе дорожный знак – в центре большого круга красовалась голова разъяренного тигра. Интересно, как реагировали бы лихие московские водители, появись подобный знак на улицах столицы?

– Наших ребят этим не удивишь, – заметил один из туристов. – Иные гаишники кажутся им лютее самого злющего тигра. Особенно когда собираются за что-нибудь штрафануть.

Гид между тем своих усилий не прекращал, однако реакция моих спутников была своеобразной: люди немолодые, солидные, внезапно охваченные необъяснимым мальчишеским задором, дружно устремились в джунгли, втайне надеясь повстречаться с их экзотическими обитателями. Впрочем, на разведку отправились не все – двое благоразумных вдруг заинтересовались оборудованием кабины и, презрев жару и духоту, полезли в автобус.

Джунгли казались вымершими – бурые кусты, сухая, растрескавшаяся земля, чахлая трава, серые пески. И ни ветерка, легкая рубашка липнет к телу, пот слепит глаза. Побродив по крутым и обрывистым горным склонам, мы вернулись разочарованные – зверей обнаружить не удалось. Обидно. Тогда мы еще понятия не имели, что тигры прекрасно маскируются на местности и способны, оставаясь незамеченными, неслышно ступая на мягких лапах, подкрасться к человеку вплотную…

Джайпур – жемчужина древней страны раджпутов – выплыл из-за гор подобно розовому облаку. По горбатому горному кряжу протянулась высокая каменная стена, бессменными часовыми застыли на холмах источенные ветром и дождями, изъеденные временем сторожевые башни. Город походил на праздничный фейерверк – пурпурные дома, дворцы, изумрудные озера, растревоженным ульем гудят торговые ряды, золотом искрятся изделия ремесленников, причудливые светильники, всевозможная посуда, разнообразные гонги, без которых не обходится ни один храм. Вдохновением художников звонкая медь превращена в поэму. А над всем этим великолепием – лазурный шатер неба.

В городе много старинных сооружений: величественное здание, похожее на пчелиные соты – Дворец Ветров, – приводит нас в восхищение. Туристов сюда пускают по специальному разрешению, обезьянам же разрешений не требуется, они хозяйничают тут безраздельно. В резных окошечках, бойницах Дворца то и дело мелькают их круглые головы. Обезьян здесь великое множество, они носятся взапуски по крыше, бегают вверх и вниз по роскошным мраморным лестницам, разгуливают по карнизам, безнаказанно вторгаются в окружающие Дворец дома, совершают опустошительные набеги на квартиры местных жителей, особенно интересуются кухнями. Джайпурцам приходится постоянно быть настороже, стоит немного зазеваться, и ловкие воришки мгновенно вынесут из дома все съестное.

Привольно в городе и коровам, население считает их священными и всячески ублажает. Таких коров в Джайпуре более чем предостаточно, они встречаются буквально на каждом шагу.

По широкой главной улице мы направляемся в старинную обсерваторию, навстречу течет шумная, пестрая толпа. Много легковых автомобилей, грузовичков, сплошной поток велосипедистов грозит нас захлестнуть. Велосипедисты мчатся на бешеной скорости, соперничая с мотоциклистами, «тойоты» и «хонды» оглушительно ревут. То и дело возникают пробки, нередко происходящие по вине братьев наших меньших. Вот и сейчас тощая грязная корова преспокойно разлеглась и отдыхает прямо посреди мостовой, создав аварийную ситуацию. Шоферы справедливо негодовали, прохожие им сочувствовали, однако прогнать нарушительницу порядка не осмелился никто: горе посягнувшему на божество!

Инцидент, впрочем, закончился благополучно. Появился ветхий старичок, покопался в своей сумке и почтительно протянул корове апельсин. Животное покосилось на старца недоверчиво, долго созерцало его из-под опущенных ресниц, раздумывая, брать или не брать подношение, затем не торопясь сжевало сочный плод, после чего нехотя поднялось на ноги и соизволило уступить дорогу транспорту. Застоявшиеся велосипедисты рванулись вперед, победно взревели мотоциклы: корова постояла на тротуаре, не спеша подошла к лотку с апельсинами и принялась методично пережевывать спелые плоды – так у нас, где-нибудь на Псковщине, вернувшиеся с пастбища буренки вяло мусолят клок прошлогоднего сена, вроде и есть не хочется, но не пропадать же добру?

Торговец, благоговейно сложив руки, взирал на уничтожение своего ароматного товара. Он был счастлив, его удостоило своим вниманием божество! А божество тем временем продолжало спокойно уплетать апельсины, отгоняя хвостом докучливых мух.

В Джайпуре много слонов, они большие труженики – валят деревья, таскают бревна, придерживая их короткими обломанными бивнями, корчуют огромные пни, используются в качестве транспортного средства.

В расположенную неподалеку старинную крепость при желании можно добраться и на слонах. Неповоротливые гиганты подходят к высокой каменной платформе – своеобразному слоновьему причалу; наверх ведет каменная лесенка. Поднявшись на причал, нужно забраться в закрепленный на спине слона деревянный ящик с балдахином и тонкими перильцами, сесть на мягкие подушки и закрепить скобы перил, дабы не вывалиться на землю, – на ходу изрядно качает, и людям, подверженным приступам «морской болезни», совершать дальние путешествия на слонах не рекомендуется.

Деревянное «седло» рассчитано на четырех пассажиров, пятый – погонщик – сидит впереди и управляет слоном с помощью копьевидной металлической палки. Слон разукрашен красной, белой и зеленой краской, покрыт расшитой попоной и, несмотря на грозные бивни, выглядит мирным и покорным, вероятно, не один десяток лет катает экзальтированных туристов и потому привык, примирился со своей участью – как-никак работенка на лесоповале потруднее…

Заиграла музыка, и слоны вперевалку зашагали по извилистой тропе. Рядом шли музыканты с маленькими, странными на вид инструментами, некоей помесью скрипки и трубы, наигрывая что-то протяжное и печальное. Слоны шагали неторопливо, ящик-седло ритмично раскачивался и поскрипывал, сияло солнце, золотом горели ребристые крыши храмов, чудесный розовый город уплывал вдаль.

Слоны – богатство Индии. Хозяин слона с голоду не умрет, постоянным заработком он всегда обеспечен. Слоны, как и скот, передаются по наследству от отца к сыну. Угоны автомашин в стране нередки, случаются и угоны слонов. Ночами слоны иногда срываются с привязи и отправляются на прогулку, разгуливают по спящему городу, особое внимание уделяя овощным и фруктовым лавкам, а если таковых на пути не окажется, бесстрашно запускают цепкий хобот в распахнутые окна домов и могут стянуть что-либо вкусное. Ночные прогулки слонов довольно опасны. Слоны очень осторожны, однако, задумавшись, могут наступить на спящего человека. При нас в Дели был такой случай. В Старом городе немало бездомных и нищих, которые ночуют прямо на тротуарах под открытым небом. Одного из этих несчастных и раздавил слонявшийся по городу толстокожий гигант.

Домашний слон – ультрамирное существо, однако при всем своем добродушии он порой способен проявлять бешеный нрав, особенно когда с ним дурно обращаются. Опытный погонщик никогда не ударит слона, даже если тот в чем-либо провинился. Слоны обладают прекрасной памятью и однажды могут припомнить обиду, нанесенную человеком. Тогда обидчику несдобровать – если не спасется бегством, от него останется мокрое место.

Однажды несправедливо обиженный хозяином слон внезапно схватил его поперек туловища, поднял высоко в воздух и долго размахивал перепуганным человеком, словно выбирая, куда его можно зашвырнуть. Продержав погонщика над землей более получаса, слон сменил гнев на милость, бережно поставил человека на ноги и тихо отошел в сторонку. К сожалению, столь благополучный исход бывает далеко не всегда…

Высадив пассажиров, слоны поклонились, выпрашивая подаяние. Мы осмотрели дворец магараджей; величие великих подтверждали многочисленные надписи и изречения о их деяниях, вырезанные на камне или металле руками искусных умельцев. Черно-белые плиты пола отполированы ногами десятков тысяч паломников; в одном из покоев установлена шестиметровая статуя Шивы. Хмурый бог-разрушитель мрачно взирает на пришельцев. Перед статуей склонились в молитвенном экстазе монахи, горят тонкие свечи, источая нежный аромат, к ногам бога возложены венки живых цветов.

На мраморном возвышении возле храма табличка с санскритской вязью – это своего рода лобное место, где в древности совершалась слоновья казнь. Нет-нет, лопоухих великанов тут не казнили, здесь они сами выступали в роли палачей. Специально выдрессированный слон подходил к приговоренному высочайшим указом к смерти преступнику и наступал ему на живот. Правитель и пышная свита с неподдельным интересом взирали на уникальное зрелище.

Отель в Джайпуре так же розов, как и прочие постройки. У ворот врылись колесами в землю позеленевшие от времени пушки. Много лет назад британские колонизаторы, расправляясь с восставшим народом, привязывали к их жерлам мятежных сипаев. Потом пушки служили местному магарадже. Нынче магараджи не в почете, правительство вежливо, но твердо предложило им трудиться, а пушки вместе с резиденциями у некоронованных владык изъяли.

По утрам на пушках разминались и неистово орали павлины. Их старались перекричать всевозможные торговцы. Взвалив на плечо тючок с товаром, они подолгу простаивали на улице, дожидаясь покупателей, а завидев их, бросались навстречу, навязывали сувениры из меди, слоновой кости, хрусталя. Предлагали и товары особого сорта – змеиные шкурки. Узорчатая кожа четырехметрового питона продавалась просто за гроши. Разносчик размахивал связкой узких шкурок, украшенных рисунком, напоминавшим очки: кобра!

Галстук из кожи очковой змеи – кто перед таким устоит?

Как же так? – спросит читатель. Благословенная страна, подлинный рай для всех бегающих и плавающих, ползающих и летающих. И наряду с этим баснословно дешевые шкурки. В чем дело? Неужели животные, в том числе и пресмыкающиеся, поставлены здесь вне закона?

Вопрос закономерен, однако ответить на него не просто. С малых лет родители приучают здешних ребятишек любить все живое и бережно к нему относиться. Дети и животные, особенно в сельской местности, постоянно общаются друг с другом и никогда друг друга не обидят.

В некоторых штатах уходящие в поля крестьяне оставляют своих малышей на попечение таких нянек, перед которыми спасуют и свирепый тигр, и коварная пантера, – жилище охраняют питоны – сильные, ловкие, бесстрашные. В случае опасности питоны – надежная защита, на появление в доме чужого человека бдительный охранник отреагирует незамедлительно, и в этом случае незнакомцу, конечно, разумнее всего удалиться, сделав это как можно скорее.

А как же торговля шкурами? Их в основном привозят из соседних стран. Существуют и браконьеры, но им в случае задержания с поличным не позавидуешь: закон, защищающий животных в Индии, суров. За умышленное убийство священных коров виновный, по мнению населения, должен наказываться как за убийство собственной матери.

В Индии немало общественных организаций, опекающих домашних и диких животных, однако пропагандировать любовь к малым сим здесь вряд ли есть необходимость – любовь к животным культивируется в народе тысячелетиями, поэтому самый убогий, несчастный и голодный бедняк готов отдать бездомной собаке последнюю корку хлеба…

Не обижают здесь и змей, в том числе смертельно опасных. Однажды в Бомбее мы с сибиряком вернулись в гостиницу поздно вечером и, когда вошли в свой номер, услышали в соседнем страшные крики. Выйдя в коридор, мы увидели метавшуюся там перепуганную женщину, находившуюся в совершенно невменяемом состоянии. Когда ее удалось успокоить, выяснилось, что женщина эта, вместе с подругой вернувшись в свой номер, зажгла свет, и в этот момент с ее постели поднялась и встала в боевую стойку огромная королевская кобра! Подруга упала в обморок, а ее соседка по комнате, выскочив в коридор, забилась в истерике.

Что делать? Вступать в схватку с королевской коброй? Но эта змея, достигающая нескольких метров длины, очень сильная, а яд ее убивает почти мгновенно. Пока мы раздумывали над возникшей неожиданно проблемой, появился представитель администрации; узнав, в чем дело, он ненадолго отлучился, затем вернулся с каким-то старичком; старик вошел в номер, через несколько минут вернулся оттуда с большим мешком, в котором что-то шевелилось.

– Все о’кей! Все о’кей! – сказал администратор, принося свои извинения за причиненное гостям беспокойство. Гостиничный врач привел в чувство впавшую в беспамятство постоялицу, поклонился и ушел, в гостинице воцарилась тишина. А утром я спросил администратора, что сделали со змеей. Убили?

– Ах, что вы, сэр! Как можно! Ее выпустили на волю.

Более подробно о судьбе этой кобры выяснить не удалось – несколько минут спустя мы уехали в аэропорт, предстояло лететь в Мадрас – город на побережье Индийского океана.

Привольно животным в городских парках Индии! Навстречу посетителям выбегают маленькие полосатые бурундуки, охотно принимают из рук угощение, бесстрашно взбираются вам на колени, позволяют себя гладить, ластятся, вопросительно заглядывают вам в глаза: что-нибудь вкусненькое принес?

Разноцветные попугаи более бесцеремонны, способны с той же меркантильной целью в буквальном смысле сесть вам на голову, разворошить мощным клювом волосы, выпрашивая лакомства. Хорошо, если у вас пышная шевелюра, а каково лысым?