Текст книги "За ядовитыми змеями. Дьявольское отродье"

Автор книги: Юрий Ильинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

– Не беда – еще почищу.

– Ну, ну. А как звать твоего кабысдоха?

– Загид.

Проводник пояснил, что Загиду шесть лет, пес спокойный, добрый, смышленый и очень образованный – закончил школу служебного собаководства и специальные курсы.

– Профессор, – засмеялся рябой пулеметчик. Он хотел еще что-то добавить, но не успел – раздался оглушительный грохот, и к синему небу взметнулись фонтаны земли: начался артналет. Затем появились немецкие самолеты, пикируя, они роняли тяжелые капли фугасных и осколочных бомб. Едва бомбардировщики улетели, утробно зарычала степь: в атаку устремились танки.

Ударили с флангов наши пушечки, постреляли-постреляли и затихли, подавленные мощными танковыми орудиями. И тогда навстречу бронированным ревущим машинам с четырех сторон метнулись серые тени. Несмотря на тяжелую ношу, собаки стремительно мчались вперед, распластываясь над выжженной солнцем степью. Немцы заметили их, лихорадочно застучали крупнокалиберные танковые пулеметы, пули впивались в сухую землю, срезали метелки пожухлой травы, щелкали по камням, высекая длинные искры. Но овчарки твердо усвоили преподанную людьми науку – добежать во что бы то ни стало, невзирая на любой огонь, достичь вражеского танка и, увернувшись от грозных гусениц, нырнуть под днище. Именно под днище, только под днище. Добежать и нырнуть, добежать и нырнуть.

И собачки сделали все, как положено, выполнили приказ наставников, домчались, ловко проскользнули под брюхо неповоротливых ревущих громадин, проскользнули и… и легкими облачками взлетели к безмятежному синему небу, оставив на изрытой бомбами, перепаханной снарядами и танковыми гусеницами земле пылающие закамуфлированные бронированные машины с черно-белыми тевтонскими крестами на запыленной броне.

– Ура-а! – гаркнул на всю передовую пулеметчик. – Молодцы!

И вдруг побелел – из-за соседнего холма вывернулась серо-зеленая махина и, хищно лязгая гусеницами, ослепительно поблескивая под косыми солнечными лучами отполированными траками, двинулась к траншее, где находились все, кто уцелел из моего взвода, в том числе и его командир. В сгустившемся над степью дрожащем чадном мареве танк казался огромным. «Тигр»!

Да, это был знаменитый Т-6, фашистская новинка, впервые примененная гитлеровцами в сражении под Курском. Приближаясь, танк увеличивался в размерах, распухал, рос как на дрожжах.

– Эй, парень, заснул? Видишь, немец прется? Давай гони свою собаку! Командуй!

Проводник не шевельнулся, отрешенно глядя на овчарку, а пес тревожно и вопрошающе смотрел на хозяина. Пес недоумевал, слыша рев танкового мотора, на который привык реагировать: ведь так учили! Почему не звучит знакомая команда, отчего хозяин медлит?

– Оглох, что ли, парень? Сейчас фриц нас – в лепешку!

Я находился в это время довольно далеко от них, метрах в пятидесяти, сидел в той же траншее, но, конечно, не слышал, что кричал проводнику пулеметчик. Об этом уже потом, после боя, мне рассказали солдаты.

Яростно крутнув ручной пулемет, пулеметчик дал длинную очередь, бил по смотровым щелям, хоть знал, что это бесполезно, пули отскакивают от «тигра» как горох, его и снаряды в лоб не берут, рикошетят. Стрелял, надеясь на чудо, но чуда не произошло, танк подползал все ближе и ближе.

Оставив раскаленный «ручник», пулеметчик подскочил к проводнику, тряхнул за плечо:

– Чего ждешь, в гроб твою душу!! Действуй!

Овчарка свирепо зарычала, проводник, нагнувшись, выдохнул в треугольное ухо:

– Ни с места, Загид, сидеть! Ты слышишь – сидеть! Сидеть! – Схватив увесистую противотанковую гранату, проводник вскочил на бруствер и побежал вперед, увертываясь от пуль, потом бросился на землю и быстро пополз к танку. Механик-водитель инстинктивно почувствовал опасность, резко притормозил, мы в траншее застыли, не сводя глаз с ползущего к танку бойца. Внезапно раздался визг – собака, выглянув из траншеи, тоже следила за своим хозяином и визжала, понимая, что ему грозит опасность. Что творилось в ее голове, один Господь знает, только всю ее трясло, шерсть на загривке вздыбилась, когтистые лапы царапали траншейный бруствер.

А проводник ближе и ближе подбирался к танку, вот он поднялся, чтобы в несколько прыжков преодолеть оставшееся расстояние, и упал навзничь. Овчарку словно кнутом ожгли – выпрыгнула из траншеи – и вперед! А танк снова двинулся с места, да пошел не медленно и неуверенно, как прежде, а попер на предельной скорости прямо на лежащего неподвижно парня.

– Раздавит! Ох, раздавит его! – орал пулеметчик. – Пропал малый!

Танк был уже совсем близко, горой навис над беспомощным солдатом, но навстречу грохочущей бронированной махине стремительно неслась собака. Овчарка оказалась проворнее, с ходу юркнула под танк, грянул взрыв, и танк, густо задымив, застыл…

Выстояли мы тогда, и парнишку-проводника ночью вынесли, ранение у него оказалось пустяковым, только контузило его взрывной волной. Парень сильно горевал, корил себя, что не сберег собаку, да как ее сбережешь, если командование ей такую должность определило – погибать на поле боя?

Проводника отправили в санроту, а я всю ночь не спал – думал о славных наших друзьях, которых мы толком и не знаем, по-настоящему еще не оценили и которые в трудную минуту готовы ради сбережения нашего, не раздумывая, не колеблясь, пожертвовать своим единственным достоянием – самым бесценным и самым дорогим…

И еще несколько фактов о боевой деятельности собак – истребителей танков.

Из донесения командующего 30-й армией генерал-лейтенанта Лелюшенко от 14 марта 1942 года

«В период разгрома фашистских войск под Москвой пущенные в атаку танки противника были обращены в бегство собаками истребительного отряда. Противник боится противотанковых собак и специально за ними охотится.

…50 немецких танков пытались прорваться в расположение наших войск. 9 отважных истребителей танков из истребительного отряда старшего лейтенанта Шанцева подожгли 7 немецких танков».

Из сводки Совинформбюро от 2 июля 1942 года

«В 6-й Гвардейской армии в боях на Белгородском направлении собаками-истребителями уничтожено 15 танков противника».

Из донесения командующего 30-й армией генерал-лейтенанта Лелюшенко от 14 марта 1942 года

«Практика применения в армии собак 1-го отряда истребителей танков показала, что при наличии массированного применения противником танков противотанковые собаки являются неотъемлемой частью противотанковой обороны».

Всего собаки-противотанкисты уничтожили 300 танков противника. Три сотни танков! Трудно, невозможно подсчитать даже приблизительно, что могли «натворить» эти танки, не останови их наши славные собачки. Сколько человеческих жизней потребовалось бы для этого, какой огромный урон эта армада могла бы нанести нашей армии. Но не будем забывать, однако, что и за ценой мы, а вернее, наши собачки, не постояли: триста собачьих душ – такова цена этой победы.

И еще одна деталь. Весьма и весьма существенная. Выше уже говорилось, что собак – истребителей танков нередко называют собаками-камикадзе. Думаю, это неверно, не соответствует действительности. И вот почему. Камикадзе – это воины, добровольно решившие пожертвовать своей жизнью во имя достижения определенных целей – военных целей. Подчеркиваю, что камикадзе (например, в японской императорской армии) упорно добивались, чтобы их зачислили в отряд смертников, шли на это, руководствуясь высшими соображениями, шли сознательно, без приказа. Перечисленное выше, естественно, никоим образом не может быть распространено на собак.

Наши четвероногие друзья беспрекословно верят нам, любому хозяйскому слову, полностью доверяют воспитавшему их человеку, который (в данном конкретном случае) учит их так: добежишь до танка, нырнешь под днище – получай заслуженную награду – лакомый кусочек, и собака с большой охотой и рвением выполняет команду-приказ, не зная, что человек посылает ее на смерть! Мы же обманываем верного друга самым подлейшим образом, оправдываясь, что это диктуется насущной необходимостью. Жалкий лепет оправданья, как сказал поэт. Жалкий!

Особую роль на войне, в послевоенные годы, а также и в наше время играли и играют собаки-минеры, вернее – пиротехники. Пиротехник – это солдат либо офицер, обезвреживающий мины, бомбы, снаряды, гранаты, другие взрывоопасные предметы, оставшиеся в тех местах, где велись боевые действия. Снаряды и авиабомбы чаще всего не лежали на поверхности, а уходили глубоко в землю. В земле находились также и мины, фугасы, прочие подрывные устройства, которые противник закапывал, прятал, маскировал специально, чтобы впоследствии эти взрывные устройства сработали и подорвали какие-либо важные объекты, уничтожили людей. Работа минера-пиротехника складывается как бы из двух этапов: первое – найти взрывоопасный предмет, обнаружить его, что само по себе очень и очень не просто – на виду такие вещи не оставляют; второй этап – обезвреживание и уничтожение. Собаки-пиротехники выполняли лишь первый этап работ – должны были найти снаряд или бомбу, обнаружить ее, предоставив уничтожение ее воинам-пиротехникам. На вооружении бойцов пиротехнических подразделений была специальная техника, приборы-миноискатели, которые нередко называют металлоискателями, а также и бомбоискатели, с помощью которых можно было обнаружить бомбу или снаряд, находящийся в земле на глубине до шести метров. Однако приборы эти не всемогущи; учитывая, что они реагируют на металл, противник применял мины в картонной оболочке или в деревянном ящике, которые миноискатель «засечь» не мог; зная о возможностях бомбоискателя, немцы зарывали фугасы на глубину более шести метров, и можно было сто раз прочесать бомбоискателем по поверхности земли, но упрятанный «сюрприз» так и не обнаружить.

Собаки же в этом отношении были поистине незаменимыми помощниками пиротехников, прекрасное обоняние позволяло им точно определять, где зарыта взрывчатка, запах которой служил натренированным животным отличным ориентиром. И собаки не ошибались никогда, в отличие от миноискателя или бомбоискателя, которые могли среагировать на любую находящуюся в земле железку, например на ржавое ведро.

Старинный Софийский собор в Киеве спасла собака-пиротехник. Гитлеровцы, решившие его взорвать, заложили мощный фугас на глубину шести с половиной метров (учли предельные возможности бомбоискателя), а собачка взрывчатку учуяла!

Из директивы начальника инженерных войск Советской Армии по всем фронтам от 17 ноября 1944 года

«При быстром продвижении войск 2-го Украинского фронта каждая рота, выделяемая для проверки и разминирования одной дороги, выбрасывалась на автомашинах повзводно вдоль проверяемого маршрута. При такой организации скорость обследования маршрутов увеличивалась до 40–50 километров в сутки против прежних 15 километров. Ни на одном из маршрутов, проверенных собаками-миноискателями, не было случаев подрыва живой силы и техники».

Огромное количество наших четвероногих соотечественников принимает самое активное участие в войне, ведущейся вот уже много лет, войне, конца которой не видно, – войне с преступностью, одерживая победы, проявляя чудеса храбрости, неся потери…

Полагая, что я добросовестно перечислил заслуги «братьев наших меньших» в годы войны, я хотел было закончить рассказ об активных ее участниках, но, вспомнив один эпизод, произошедший во время штурма Будапешта, понял, что поторопился. Главную роль в этом эпизоде сыграла… кошка. Да, да, обыкновенная беспородная кошка из тех, что ютятся в подъездах домов, на чердаках, развлекают нас по весне жуткими ночными концертами. Вот такая безвестная кошечка пришла на помощь нашим войскам в ситуации, можно сказать, безвыходной.

В Будапеште шли ожесточенные бои, противник яростно сопротивлялся, не испытывая недостатка в вооружении, и особенно в боеприпасах: снаряды и мины, выпущенные из минометов, рвались беспрерывно, нанося не только большой урон наступающим нашим частям, но вдобавок к тому усугубляли их положение, уничтожая линии связи: телефонные провода то и дело рвались, перебитые осколками мин, снарядов и бомб, а оставшиеся без связи подразделения не получали приказов командиров и в свою очередь не могли докладывать командирам о положении на данный момент. И тогда встал во весь рост вопрос: каким образом обезопасить линию связи, уберечь ее от повреждений? А нужно сказать, что провод связисты должны были перебросить через шоссе, именно на этом участке линия связи получала больше всего повреждений, «нитка» то и дело рвалась; едва протягивали новую, она тут же выходила из строя.

Выход был найден, но выход чисто теоретический: под шоссе проходила труба, и если пропустить через нее провод, для осколков снарядов и мин он станет недосягаемым. Но как это сделать? Труба узкая, связист в нее не протиснется, как же пропустить через нее провод? Думали, прикидывали – ничего не получалось. Но вот молоденький курносый солдатик предложил неожиданный вариант: поймать кошку, прикрепить к ней провод, сунуть кошку в трубу, и она, пробежав по трубе, вытащит провод с другой стороны насыпи.

Отвечавший за связь с командованием офицер, небритый, усталый, хоть и поглядел на бойца недоверчиво, отвергать рационализаторское предложение не стал, приказав парнишке и двум связистам немедленно добыть кота, что вскоре было выполнено – кота изловили в подвале ближайшего дома.

– Только к хвосту не привязывай провод: зацепится за что-нибудь в трубе – и хвост оторвется.

– Зачем – к хвосту? Это ж не консервная банка. Мы в школе однажды…

Упавший поблизости снаряд не дал парнишке закончить рассказ. Боец сделал маленькую шлейку, прикрепил ее к туловищу кошки (или кота – пол животного за недостатком времени не определили) и, несмотря на яростное сопротивление, запихнул животное в трубу: беги на ту сторону!

Но не тут-то было! Кошка бежать не собиралась. Больше того, сделав несколько шагов по трубе, кошка села, подобрала под себя лапки, устроилась поудобнее, всем своим видом показывая, что ей здесь хорошо и спокойно, снаряды и мины не рвутся, никто ее тут не потревожит, к тому же, возможно, здесь есть мыши, разбежавшиеся из домов, поэтому нет никакого смысла покидать приятное местечко.

Между связистами вспыхнула короткая перепалка, обсуждали животрепещущую тему – как заставить кошку пробежать по трубе и выйти с противоположного конца. Кто-то предлагал пальнуть из автомата холостыми патронами, кто-то – поторопить упрямую кошку шестом. Но холостых патронов в наличии не оказалось, подходящий шест тоже не нашли, и тогда все тот же курносый боец притащил откуда-то маленькую собачку, пустил ее в трубу и крикнул:

– Кошка! Возьми ее!

Венгерская собачка конечно же по-русски не понимала, но с кошками у собак всей планеты отношения не самые лучшие, поэтому под землей, в трубе, началась гонка, собака и кошка промчались по трубе и выскочили наружу, где кошку уже ждали благодарные связисты, сняли с нее провод, наградив кусочком сала из офицерского пайка…

Пассивными участниками войны были лошади, мулы, ослы, с помощью которых перевозили всевозможные грузы – боеприпасы, продовольствие, обмундирование, топливо и так далее. На Севере для этих целей использовались оленьи и собачьи упряжки. Своеобразным транспортным средством, во всяком случае нестандартным, иной раз были быки, а также коровы, на которых не только перевозили поклажу, но использовали их подчас и как верховых лошадей, привязав к рогам длинные ленты – солдатские обмотки – неотъемлемую часть солдатского обмундирования, с помощью которых всадники управляли своими медлительными «скакунами».

Все эти животные, старательно выполняя порученную им человеком в военной форме работу, разделяли с ним все тяготы войны, голодали, холодали, погибали от пуль и осколков бомб, снарядов и мин, падали замертво, надорвавшись от неподъемных грузов, гибли от ран – госпиталей для «служивших» в армии животных у нас не существовало; свалившиеся в изнеможении на обочинах, оставленные отступавшими или наступавшими войсками животные тихо умирали на нескончаемых дорогах войны.

Жертвами войны становились все без исключения животные, волей обстоятельств оказавшиеся в зоне военных действий. Особенно страдали от войны живущие в селах и городах домашние животные: бежать в леса и поля, скрываться от войны они не могли – сотни поколений их предков жили рядом с человеком, предоставившим им кров и пищу.

Еще хуже приходилось диким животным, обитавшим в ограниченных, замкнутых пространствах, например в зоопарках. Война – состояние необычное; неожиданно столкнувшиеся с ней животные терялись, пугались и, будучи не в силах понять происходящее, как-то приноровиться, приспособиться, чтобы просуществовать в экстремальных условиях, погибали.

Брошенные на произвол судьбы бежавшими от войны людьми, домашние животные не покидали дома, где жили и умирали, раздавленные обломками разрушенных зданий, гибли в пламени пожаров, умирали от голода и жажды…

В конце войны небольшой немецкий городок, превращенный противником в мощный опорный пункт, часть, в которой я служил, брала штурмом. Ожесточенный бой продолжался несколько суток, дома неоднократно переходили из рук в руки, обе стороны несли большие потери.

Моей роте было приказано очистить от врага небольшой зоопарк. Но так получилось, что немцы ночью скрытно отошли, а наши, не зная этого, но получив сведения от разведчиков, что на территории зоопарка есть многочисленные доты и дзоты, жестоко обстреливали район. Когда же после огневого налета рота вошла на территорию зоопарка, гитлеровцы совершили огневой налет, и бой возобновился с новой силой. Снаряды и мины летели с двух сторон, и я со своими солдатами оказался как бы в эпицентре.

Снаряды разрушили клетки, многие животные, оказавшись на свободе, в панике метались по аллеям и погибали, скошенные пулями, осколками мин и снарядов. Легче было птицам, они просто разлетелись кто куда, но четвероногим спрятаться было негде, а покинуть территорию они не могли – зоопарк был обнесен высокой оградой.

Олени, лани, косули, винторогие козлы сломя голову носились взад и вперед и падали, срезанные смертоносной сталью; крупных хищников я не видел, возможно, их клетки каким-то образом уцелели, не знаю, но обезьянник был разбит снарядами, и насмерть перепуганные обезьяны метались по усыпанным песком дорожкам.

Но вот огонь прекратился, а обезьяны, оглушенные разрывами, израненные, ошалевшие, продолжали метаться и падали, падали, падали, словно сбитые пулями и осколками, хотя стрельба давно стихла. Не берусь утверждать, но потом говорили, будто многие обезьяны погибали от того, что не выдерживало сердце, так, во всяком случае, полагал наш батальонный военврач.

Тяжкой была картина разрушения зоопарка, безжалостного истребления его обитателей, на солдат она подействовала удручающе. Прошедшие войну закаленные бойцы с горечью говорили об этом. Впоследствии я узнал от пленных, что многие немецкие солдаты и офицеры, видя в бинокли, что творилось на территории зоопарка, были подавлены происходящим.

Стать солдатами могут очень многие люди, но далеко не каждый солдат способен убивать животных…

Остается сказать о животных, которых в силу присущих им повадок условно можно выделить в особую группу, – животные, использующие войну себе во благо, в какой-то степени существующие за ее счет.

Таких не слишком много – они обитают на разных континентах, в том числе и континенте голубом. К этой категории могут быть отнесены изголодавшиеся хищники, которые в обычных обстоятельствах ничем подобным не грешат; животные, питающиеся падалью, – шакалы, гиены; некоторые хищные птицы – стервятники, черные грифы, вьющееся тучами над полями битв воронье и, как ни странно, такие милые птицы, как чайки. Что же касается четвероногих… Однажды в Карпатах мои солдаты расстреляли из автоматов кабанов, устроивших на поле недавнего боя отвратительное пиршество.

Особенно омерзительны в этом отношении крысы. Зимой 1942 года наша часть стояла в обороне на околице сожженной деревни. После короткой стычки на нейтральной полосе остались лежать убитые, вынести их было невозможно – противник стрелял по всему движущемуся.

Ночью на заснеженном поле кто-то зашевелился, фашистский снайпер тотчас же взял его на мушку – выстрелил раз, другой, третий, стрелял еще и еще. После каждого выстрела человек замирал, затем снова начинал шевелиться. Не выдержав, я послал двух опытных разведчиков в маскхалатах на выручку раненому бедняге. Вернувшись, разведчики долго облегчали взволнованные души солеными словами, когда же добрались до сути, не выдержал и я – крысы!

Война на море доставила немало радости и акулам, жертвами которых становились моряки затонувших судов и летчики подбитых самолетов, спасшиеся на парашютах. Сколько людей было убито акулами, никто не знает.