Текст книги "За ядовитыми змеями. Дьявольское отродье"

Автор книги: Юрий Ильинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

Глава седьмая
Гюрзы! Гюрзы!

С тех пор как мы поселились на живописном берегу Мургаба, прошло две недели. Мы наловили много полозов, удавчиков, степных гадюк и прочих змей; поймали восемь кобр, но с гюрзами нам почему-то не везло. Между тем Марку нужны были именно гюрзы, и притом в неограниченном количестве. Пришлось заняться розысками.

Мы обходили высокий берег Мургаба, залезали в расселины и катакомбы, тыкали палками в каждый куст, но поймали всего три небольших экземпляра, причем одна змея была больна и попала к нам в полубессознательном состоянии. Сутки спустя Марк, проклиная неудачную охоту, снял с нее шкурку и, томясь от безделья, сделал себе из нее такой великолепный галстук, что при виде его все московские пижоны стонали от зависти. Подумать только! Галстук из шкуры смертельно ядовитой змеи. Экзотика!

Однако галстучное производство нас не прельщало, и мы совершили далекий марш на восток. Шли, не расставаясь с компасом и картой. Сгоряча в спешке мы поручили Ваське следить за маршрутом, но вскоре убедились, что он слишком вольно обращается со столь необходимым в походе предметом, как компас, и отказались от его услуг. Впрочем, спохватились мы слишком поздно, но зато у нас оказалось часов двенадцать «свободного» времени, в течение которых мы уносили ноги из безводной пустыни, куда Васька нас завел по свойственному ему легкомыслию.

Однажды мы встретили чабанов. Узнав, что мы ищем, пастухи брезгливо сплюнули, поглядели на нас с безмерным удивлением, но все же необходимую информацию мы от них получили. Змей в округе было немало, в том числе и желаемых нами гюрз. Чабаны со страхом рассказывали, что эти коварные и злобные существа по ночам иногда подползают к спящим людям и кусают их, так что спать в степи на земле – дело рискованное. Иногда гюрзы хватают спящего за палец.

– Полагают, что это мышь, – предположил Марк. – Гюрза – хищник, охотится за теплокровными животными главным образом ночью или поздним вечером. Гюрзы способны преследовать добычу, хотя порой ее не видят, тем более в темноте. Однако они совершенно точно ориентируются и определяют направление безошибочно, не так, как один наш хороший знакомый.

Васька смущенно крякнул, почесал крепкий затылок, а Павлик спросил:

– Каким же образом змеи отыскивают дичь? Ведь зрение у них как будто слабое…

– У гюрзы есть свой секрет. На голове у нее имеются две небольшие ямки. Некоторые змееловы считают, что эти ямки воспринимают тепловые излучения. При помощи этого своеобразного радара гюрза принимает тепловые сигналы, исходящие от теплокровных животных, ползет им навстречу и в конце концов настигает. Это очень интересное приспособление, как думают некоторые охотники, позволяет гюрзе легко отыскивать пищу. Гюрза ловко лазает по деревьям, нередко забирается в птичьи гнезда, лакомится яйцами, птенцами, а иногда пожирает и взрослых птиц: подкрадывается она неслышно, а ночью пернатые спят. «Тепловые ямки» порой приводят гюрзу в норы сусликов, которыми она тоже не брезгует.

В этот вечер мы легли спать прямо на земле, под открытым небом: палатку тащить с собой не хотелось, и было так душно, что все змеи Средней Азии не заставили бы нас забраться в спальные мешки. Перед сном мы долго разговаривали. Дневное сообщение зоолога о нравах и обычаях гюрз если не взволновало, то, во всяком случае, вызвало всеобщую бессонницу. Даже сам Марк не мог заснуть и долго курил, разглядывая звездное небо. Наконец Васька не выдержал, развязал рюкзак, достал оттуда длинную толстую веревку и окружил ею наш лагерь.

– Теперь можно спать спокойно. Ни одна змея, коснувшись веревки, не переползет через нее. Верное средство!

– Батюшки, как просто! – восхитился непосредственный Павлик.

– Все гениальное просто, – скромно ответил Васька. – Научный факт.

Мы с Марком молчали. В этих краях действительно кое-где применяли в качестве «змеиной ограды» веревки. Возможно, ящерицы и пугливые желтопузики, наткнувшись на неизвестный предмет, отступали, но для кобр, и особенно гюрз, которые ничего не боятся, веревочный круг был, так сказать, понятием абстрактным.

Утром мы снова отправились ловить змей. Первым наткнулся на пресмыкающееся Васька.

– Эй, ребята, гюрза лежит!

– Где? – обрадовался Марк и, не дожидаясь ответа, крикнул: – Хватай ее скорее, чего смотришь?

Васька, однако, явно не торопился, полез в карман за папиросами, долго чиркал спичками. Мы взбежали на холм и увидели гюрзу. Змея лежала неподвижно, при нашем приближении она не шелохнулась.

– Дохлая, – сказал я, – на сей раз, парень, не удастся тебе нас разыграть.

Васька поклялся, что не шутит. Мне наскучили его многословные заверения, я подошел к змее поближе, а Васька, обиженный несправедливым подозрением, швырнул в нее комком глины. Сделал он это просто так, как говорят юристы, «без заранее обдуманного намерения». Тем не менее этот комок глины спас мне жизнь. Гюрза мгновенно развернулась и метнулась к моим ногам с открытой пастью; упала она на землю в каком-нибудь десятке сантиметров от моих сандалий и торопливо скручивалась в клубок, готовясь повторить прыжок. Но я уже опомнился и не стал дожидаться, покуда в ногу вопьются ядовитые зубы пресмыкающегося. Я проворно отскочил в сторону. Некоторое время змея пыталась преследовать меня, потом, злобно шипя, поползла по пологому склону холма.

– Вот тебе и дохлая! – сказал Васька. – Хитрая, каналья, притворилась.

Змея, не торопясь, уползала, выискивая укрытие. Мы с Марком переглянулись: хороши охотники! Добыча удирает, а они стоят как приклеенные. Марк нерешительно проговорил:

– Пусть уползает. Она, видно, уже успела познакомиться с человеком. Научена горьким опытом. Бог с ней. С такой хлопот не оберешься.

Но я был против такой пассивности. Если мы эту тварь не изловим, гюрза может погубить не одного человека. И кроме того, мы же пришли сюда специально за гюрзами, зачем же ее упускать? Махнув зоологу рукой, я побежал за змеей. Гюрза сразу же обнаружила погоню. Конечно, она меня не видела, зато великолепно слышала, точнее, ощущала мое приближение. Змеи не имеют наружного уха, но чувствуют малейшие сотрясения почвы, воспринимают тончайшие звуковые колебания, которые не в состоянии уловить человеческий звуковой аппарат.

Мы все же изловили беглянку, но мне это дорого стоило. Гюрза, испугавшись преследования, поползла быстрее, заскользила по земле, ища укрытия. Ей повезло. Подбежав, я увидел, что на поверхности остался только хвост, головой же гюрза нырнула в сусличью нору и, продвигаясь по ней, втягивала туда длинное тело.

Не долго думая, я ухватил ее за кончик хвоста и дернул к себе. Гюрза очень сильная змея; почувствовав себя плененной, она яростно задергалась, и мне пришлось понемногу выпускать хвост, в противном случае змея могла повредить себе позвоночник. Норка суслика была довольно узкой, и я был далек от мысли, что змея может развернуться, подтянув голову к хвосту, и укусить меня в руку. С коброй, гибкой, как лоза, подобные эксперименты проделывать я бы не рискнул, но гюрза – толстая и неуклюжая змея, поэтому подобного подвоха с ее стороны я не опасался.

И продолжал дергать змею за хвост. Гюрзы – существа «вспыльчивые», мгновенно приходят в бешенство, причем зачастую без видимых на то причин, поэтому столь невежливое обращение довело гюрзу, как говорится, до белого каления. Марк, наблюдавший мои манипуляции издали, подошел с недовольным видом почти вплотную, и в этот момент в каком-нибудь метре от нас из-под земли выскочила с разинутой пастью гюрза и ринулась ко мне. Я инстинктивно откинулся назад, едва не сшиб зоолога, но хвоста из рук не выпустил. Здоровенная гюрза, выпростав из сусличьей норы треть своего жирного тела, злобно разевала пасть. Марк отпихнул ее рогулькой, гюрза, мимоходом куснув палку, вернулась в исходное положение, приготовилась к атаке, явно намереваясь укусить меня прямо в лицо. Наступил критический момент, змея готовилась к броску. Медлить было нельзя, с сожалением я выпустил хвост и отпрыгнул в сторону, хвост тотчас же исчез, но зато атаковавшая меня гюрза выскочила из норы, словно сорвавшись с невидимой подземной цепи, и бросилась на нас. Завязалась такая борьба, какой я никогда еще не испытывал. Змея наступала, нам приходилось обороняться. Разумеется, мы могли бы попросту задать стрекача, но отказываться от такого экземпляра грешно…

Прыгая во все стороны, увертываясь от выпадов смертоносного врага, я то и дело поглядывал на нору, в которой скрылась первая гюрза, та, которую я дергал за хвост. Если ей вздумается выползти и присоединиться к атакующей, нам придется туго. Но змея не показывалась, и мы сосредоточили внимание и усилия на второй гюрзе.

Марк сорвал с головы легкую кепку и стал поддразнивать гюрзу, размахивая кепкой перед ее носом. Гюрза дернулась, вцепилась в кепку, зоолог поднял руку, оторвал змею от земли, чем я незамедлительно воспользовался и схватил пресмыкающееся за хвост. Покуда разъяренная гюрза жевала кепку зоолога, Марк перехватил змею за затылок, и дружными усилиями мы затолкали гюрзу в мешок. Теперь можно было малость отдохнуть.

Тяжело дыша, мы присели на камень, рядом билась в мешке плененная гюрза. Подошел Васька, протянул нам коробку папирос. Прикуривая, я заметил, что папироска в руке зоолога заметно подрагивает. Марк увидел, что я наблюдаю за ним, и ему стало неловко.

– Действительно, я немного струхнул, но ты на себя посмотри. Белый как стена…

– А ты, Маркуша, держался молодцом!

– Кончайте обмен любезностями, – вмешался Васька. – Вы оба проявили чудеса храбрости. Больно видеть, как двое ражих мужиков мучают вдвоем несчастную змейку.

– Втроем мы бы управились быстрее, – многозначительно произнес задетый за живое зоолог.

Я поддержал Марка.

– Мне кажется, что ты ошибаешься, Маркуша. Вася отлично справится один. Будь добр, развяжи мешок и вытряхни оттуда эту «несчастную змейку». И пусть наш храбрый Вася ее поймает.

– В самом деле, – Марк взялся за мешок, – неплохая мысль. Сейчас увидим, кто из нас настоящий змеелов, а кто… так…

– Не трудись, Марк, не стоит. Очень жарко. Бегать за змеями по такой жаре – самоубийство.

Все, в том числе и Васька, расхохотались. Посмеявшись, мы принялись за дело – нужно было выловить еще ту змею, которая укрылась в норе: терять такую добычу не хотелось. Мы вскрыли нору и глазам своим не поверили: змеи и след простыл, только ее резкий, противный запах прочно держался в нешироких рукавах норы. Куда же делась гюрза? Мы тщательно обследовали нору в поисках ответвлений, но никаких других ходов не обнаружили. И тогда мелькнула мысль:

– Ребята! Да ведь эта гюрза у нас в мешке!

В самом деле, норка суслика напоминала латинскую букву «V», входное и выходное отверстия расположены близко друг от друга. Гюрза нам попалась настолько крупная, что, в то время как я держал ее за хвост, голова змеи вынырнула из выходного отверстия норы, и создалось впечатление, что появилась другая гюрза.

– Мы подвергались опасности, – констатировал Марк. – В дальнейшем следует учитывать сусличью архитектуру, да и вообще, стоит ли ловить змей таким способом?

Мы недоуменно взглянули на Марка. Зоолог, который в течение всего путешествия пилил нас за недостаток гюрз и сокрушался по этому поводу, теперь вводил какие-то ограничения… Марк беспокоился за нас…

А на охоте нам по-прежнему не везло, количество отловленных гюрз почти не увеличивалось. Время летело незаметно, сжигая драгоценные дни отпуска. Мы с Васькой забеспокоились всерьез. Марку хорошо – у него научная командировка, а нас через какие-нибудь две недели ждут в Москве. На «военном совете» было решено использовать для охоты и дневные часы, когда мы обычно отсиживались где-нибудь в тени. Нельзя сказать, что это было гуманным решением – солнце испепеляло нас, мы ходили вялые, сонные, «вареного рака ошпаренней»; кроме того, днем в пустыне змеи попадались редко, тоже прятались от безжалостного солнца.

Тем временем наша экспедиция пополнилась: два паренька-железнодорожника, которых мы однажды встретили в пути, испросив у начальства трехдневный отпуск, отправились с нами в пески. Игорь и Толя (так звали наших новых друзей) самоотверженно лазили по холмам и барханам, отыскивая ядовитых змей. Ребята предпочитали держаться вместе, в качестве инструктора с ними шел Павлик, которого новички именовали «ангелом-хранителем». Но в общем вся троица держалась уверенно и воображала, что за какие-нибудь полчаса-час наполнит змеями мешки до отказа. Марк, неодобрительно поглядывая на веселых парней, сказал мне:

– Хотя с ними и «ангел-хранитель», ты броди где-нибудь поблизости. Народ горячий, может произойти неприятность.

Волей-неволей пришлось мне наблюдать за «новобранцами». У зоолога, честно говоря, были основания для волнений. Толя, смуглый, синеглазый, белозубый, шел напролом, не проявляя ни малейшего страха. Подвиги Павлика были нам уже известны, от него можно было ожидать каких угодно фокусов. Правда, в последнее время Павлик начал относиться к пресмыкающимся серьезнее, однако в схватке со змеями или в пылу погони моментально забывал все инструкции и наставления опытных змееловов. Лично меня тревожил Игорь, невысокий, аккуратный, очень вежливый юноша.

Он довольно хладнокровно помогал нам ловить змей, но сам никогда их в руки не брал, любезно предоставляя это делать другим. В решительные минуты Игорь держался поодаль и подавал советы ловцам, укрывшись за чьей-либо спиной. Конечно, не все люди способны сразу привыкнуть к столь необычному занятию, как ловля ядовитых змей, поэтому мы надеялись, что постепенно Игорь обретет необходимые навыки, если в дальнейшем захочет посвятить себя этому хлопотному и опасному делу.

Но случилось иначе: Игорь был с позором изгнан из нашего маленького коллектива, и нам стоило немалых трудов удержать вспыльчивого Ваську от немедленной расправы над ним. Это произошло вечером.

Жара начала спадать. Перебравшись на другой берег реки, мы шли медленно, заглядывая в каждую расселину, переворачивая каждую сухую корягу. Здесь должны водиться змеи – места для них самые подходящие. Марк тщательно осматривал кусты, втягивал ноздрями воздух: змеи издают специфический резкий запах. Опытные змееловы могут по запаху определить породу змеи, хотя поверить этому трудно, тем не менее рассказы о похождениях некоторых охотников за змеями изобилуют сообщениями о таких фактах. Мне лично это не удавалось, хотя запах гюрзы я мог отличить от других.

Шли мы долго, но вот в кустах зашуршало, показалась толстая, серебристая в лучах заходящего солнца змея. Мы сразу же бросились на нее, стараясь захватить пресмыкающееся врасплох. Завязалась схватка, продолжавшаяся довольно долго. Ломая кусты, мы гоняли испуганную змею, стараясь улучить удобный момент для ее поимки, а в это время невдалеке, на самом берегу, разыгралась трагедия.

Игорь заметил большую гюрзу, крикнул о своей находке, и ребята побежали к нему. Василий в это время сидел на берегу реки разувшись, вытряхивал из ботинок набравшийся песок, и поэтому в погоне не участвовал. Толя и Игорь, обойдя неповоротливого Павлика, бросились на удиравшую змею. Змея, которой некуда было скрыться, вступила в бой. Игорь наступил ей на хвост и, если бы не Толя, жестоко поплатился бы за свою ошибку. Ловкий Анатолий прыгнул вперед, прижал змею палкой, а затем перехватил ее руками:

– Хватай за хвост! Не выпускай!

Но гюрза, – а это была она собственной персоной, – стала так извиваться и биться, что побледневший Игорь выпустил ее и отбежал в сторону. Толя сразу же попал в очень тяжелое положение. Не имея опыта, он все же знал, что выпускать змею из рук ни в коем случае нельзя, и изо всех сил старался удержать ее. Но бороться с разъяренной гюрзой один на один – дело необычайно трудное. Чувствуя, что слабеет, он снова позвал Игоря на помощь, однако Игорь не трогался с места. Руки Анатолия от напряжения вспотели, стали скользкими, удерживать пресмыкающееся было все труднее, а гюрза вертела головой, разевая страшную пасть.

Стараясь не смотреть на желтые, изогнутые зубы змеи, Толя продолжал держать гюрзу позади головы. В таких случаях иногда полезно попросту слегка придушить пресмыкающееся, с тем чтобы немного охладить его пыл, сломить сопротивление. Проделывать подобный эксперимент можно отнюдь не со всеми змеями, но с гюрзой можно. Анатолий знал о таком методе, но прибегать к нему не пожелал, опасаясь сломать змее шею, а экспедиции, как уже говорилось, нужны были живые змеи.

Чувство долга погубило Анатолия. Пытаясь удержать змею, он совершил серьезную ошибку: левой рукой сдавил нижнюю челюсть змеи. Просчет оказался роковым и едва не стоил парню жизни.

Крупные змеи имеют длинные ядопроводящие зубы. Когда змея пребывает в спокойном состоянии, зубы отгибаются внутрь, но едва открывается пасть – они выпрямляются. Бывает, что змея так быстро захлопывает пасть, что зубы не успевают вернуться в исходное положение. Тогда они пробивают нижнюю челюсть пресмыкающегося насквозь. Такая ситуация особенно опасна для змеелова, так как ядовитые зубы, пройдя сквозь нижнюю челюсть змеи, могут поранить ничего не подозревающего ловца. Так случилось и с Анатолием. Разъяренная гюрза, пытаясь поразить врага, захлопнула пасть, верхние зубы пробили нижнюю челюсть и вонзились юноше в указательный палец возле самого ногтя. В этот момент подоспел Павлик, схватил змею и отправил ее в мешок так ловко, словно всю жизнь только этим и занимался.

Когда подбежали мы с Марком, Анатолий сидел на земле, виновато улыбаясь, Васька отсасывал кровь из пораненного пальца, а Павлик топтался тут же и подавал советы. Мгновенно сообразив, что случилось, Марк сделал пострадавшему два укола сыворотки «Антигюрза», Ваську погнал на станцию за машиной, а мы, перетянув Анатолию руку выше локтя, понесли его в поселок.

Анатолия доставили в больницу, где врачи, порядочно повозившись, спасли ему жизнь. Обычно от укусов гюрзы погибает более тридцати процентов укушенных. Многое в таких случаях зависит от принятых мер и того, куда нанесен укус. Толя, к счастью, не вошел в число этих тридцати процентов, но провалялся парень в больнице месяца четыре и едва не лишился руки.

Когда молодой врач-туркмен заверил, что предпримет все, чтобы спасти нашего товарища, мы пришли в себя и, немного успокоившись, обрели возможность рассуждать и поступать в какой-то степени логично. Собравшись у палатки, мы тщательно обсудили происшествие, разобрались в некоторых деталях и пришли к единодушному решению, которое тотчас же было выражено Васькой – самым горячим и нетерпеливым из нас. Виноват в случившемся конечно же был Игорь, малодушно уклонившийся от схватки со змеей. Мало того, что сам струсил, но он не помог в трудную минуту товарищу – это не укладывалось в голове, было чудовищно! Васька, не привыкший сдерживать свои порывы, подошел к побледневшему Игорю вплотную, тряхнул его за грудь:

– Проваливай отсюда, подлый трус! Катись на третьей скорости!

Игорь порывался что-то сказать в свое оправдание, но Васька сжал кулаки. Марк схватил его за руку.

– Так нельзя, – проговорил он, хотя и сам дрожал от волнения.

– Так, значит, нельзя, а так, как поступил этот козел, значит, можно?

Мы одернули Василия, но нам самим очень хотелось высказать Игорю все, что мы о нем думаем. Почувствовав это, Игорь на всякий случай отодвинулся от Василия и примирительно проговорил:

– Незачем ссориться. Бывает…

– Бывает, – согласился Васька. – Но больше не будет. Сматывай удочки, и поскорее.

Игорь ушел. Больше мы его не встречали.

И снова мы ловим гюрз. Гюрзы, гюрзы, гюрзы – нет им конца. Толстые, обросшие бородавками, грязно-серые. Павлик уверяет, что стал видеть их во сне, Васька откликается на это сообщение ехидным замечанием, смысл которого в том, что было бы для всех лучше, если бы Павлик видел их наяву. Павлик сделал вид, что намека не понял: гюрзы – змеи серьезные, и после случая с Анатолием Павлик уяснил это достаточно хорошо.

К сожалению, гюрзы по-прежнему встречаются редко. Вероятно, мы выбрали неудачное место для охоты, либо просто-напросто наступила для нас полоса невезения. Марк хмурится, а Васька называет гюрз подлыми душами. По-моему, он прав: коварнее змей я не встречал. От гюрзы змеелов должен ожидать любой пакости. Змеи эти настолько злобны, что в порыве ярости кусают сами себя и погибают от собственного яда. Гюрзы обладают отвратительными свойствами – они совершенно непредсказуемы, причем возраст змей совершенно не влияет на их характер. Маленькие змееныши, едва вступив в жизнь, становятся такими же злобными и коварными, как их родители. Рассчитывать на неопытность или миролюбие змеенышей наивно, они так же молниеносно наносят укус, как и взрослые гюрзы.

Пожалуй, кроме человека, взрослая гюрза не боится никого. Тем не менее, несмотря на это обстоятельство, гюрзы стараются поселиться неподалеку от людей. Бывали случаи, когда гюрзы обосновывались где-нибудь в саду или в огороде, иногда они заползают в дома и прочно утверждаются на чердаке, под лестницей, в подполье, и выкурить незваных гостей оттуда не так-то просто.

В Туркмении гюрзы нередко селятся прямо на хлопковых полях. В зарослях снует много мышей, ночами гюрзы устраивают на грызунов подлинные облавы.

Во время хлопкоуборочных работ дехканам приходится внимательно следить, не мелькнет ли поблизости змея, то и дело поглядывать под ноги, чтобы не наступить на пригревшееся на солнце пресмыкающееся. Прокладчики арыков рассказывали, что им не раз приходилось пускать в ход тяжелый кетмень, расправляясь с гюрзами, не желавшими покинуть район работ.

Гюрзы – наглые воры. В поисках пищи они забираются в курятники, лакомятся яйцами, цыплятами, а иногда не прочь погубить и кур. Домашние животные в Туркмении очень боятся и остерегаются змей и тем не менее частенько подвергаются укусам. Особенно страдает крупный рогатый скот, находящийся на выпасе. Прячущиеся в траве гюрзы наносят животным укусы в голову, что в большинстве случаев приводит к печальным последствиям…

Берег реки зарос невысокими деревьями, приземистый колючий кустарник приносил нам немало неприятностей – колючки рвали одежду, царапали кожу. Мы кляли их на чем свет стоит и очень обрадовались, увидев впереди зеленый оазис. Столько дней провели в пустыне, среди сплошных песков, и вот судьба нас вознаградила за все тяготы и лишения.

Мы остановились на опушке леса, на ветвях деревьев перекликались птицы, удивительный лес, среди жаркого марева песков, словно возник из сказки, жара почти не чувствовалась, веяло прохладой, где-то поблизости мелодично журчал ручей.

Над развесистым, отдельно стоящим деревом кружилась, попискивая, стайка пестрых пичуг, другие носились взад и вперед, оглашая окрестности тревожными криками.

– Похоже, на дерево кто-то залез. – Васька сдвинул на лоб фуражку с большим козырьком. – Уж не кот ли озорует?

Дикие коты действительно водились в этих местах – злобные, кровожадные хищники, сильные и ловкие. Им ничего не стоило залезть на дерево и опустошить гнездо. Коты большей частью выходили на промысел по ночам, разбойничали под покровом темноты, исчезая на рассвете в своих укромных логовах, но иногда хищники нарушали свое расписание: очевидно, так случалось, когда ночная охота бывала неудачной.

Прикрыв глаза ладонью, мы смотрели вверх, но ничего подозрительного не увидели. Павлик снял рюкзак и подошел к дереву.

– Влезу, проверю…

– Подожди, лучше я, – остановил его Васька. – Я проворнее, быстрей управлюсь.

Павлик проворчал что-то под нос, но послушался, а Васька сбросил ботинки и белкой вскарабкался на дерево. Птицы с писком носились над самой макушкой дерева. Васька встал на толстый сук и что-то разглядывал, его рыжая голова пламенела, как маленькое солнце.

– Тут ничего нет! – крикнул он. – Заберусь повыше.

Василий полез к вершине и исчез в густой листве. До нас доносилось лишь кряхтение и негромкая ругань.

– Ты чего, Вася?

– Поцарапался, – перевел дыхание Василий. – Я сейчас слезу. Душно в этой листве, дышать нечем.

Мы с Павликом отошли от ствола, чтобы лучше видеть Василия. Слева над головой у него чернело птичье гнездо. Павлик крикнул, чтобы Васька заглянул в гнездо, а я попросил его – птенцов ни в коем случае не трогать.

– Есть не трогать! – донеслось с дерева.

Васька забрался повыше, полез по толстому суку, оперся ногой о развилину. Гнездо находилось теперь прямо над его головой, и Василий старался дотянуться до него рукой, однако безуспешно. Мне наскучила возня с гнездом, нужно было идти дальше, и я уже собирался сказать об этом Ваське, когда странная тень в листве привлекла мое внимание. Справа от Василия торчал толстый обломанный сухой сучок, Васька повернулся, и сук оказался у него за спиной. Неожиданно «сучок» дрогнул, заколебался и словно поплыл в воздухе. Я подумал, что приятель неосторожно задел его плечом или рукой, но «сучок» вдруг резко изогнулся в характерной угрожающей позе. Гюрза!

Что делать? Крикнуть Ваське, чтобы побыстрее спускался вниз – не послушается. Сказать правду – перепугается, от неожиданности, чего доброго, упадет с дерева и разобьется. Но медлить нельзя, змея может напасть в любую секунду. Стараясь говорить как можно спокойнее, я сказал:

– Вася. Быстро слезай!

– Это еще зачем? – не поворачивая головы, осведомился Васька, не отрывая взгляда от манившего его гнезда. – Шуточки? То влезай, то слезай! Что я, рыжий, что ли, чтобы по деревьям в такую жару лазить, как обезьяна?

– Слезай, тебе говорят, и побыстрее! На дереве змея.

– Брось заливать, мастер художественного свиста!

Васька захохотал так, что дерево закачалось. Гюрза подползла ближе, свесилась, изогнулась, еще несколько мгновений – и она нанесет молниеносный удар ядовитыми зубами Ваське в голову, в шею… Кричать бесполезно, да и поздно, я схватил двустволку, заряженную бекасинником, и выстрелил навскидку из одного ствола, а затем из другого.

Трах! Трах!

Дробь хлестнула по сухой листве, застучала по сучьям. Обомлевший Васька сорвался с сука, на котором стоял, ухватился за ветку, повис, беспомощно болтая в воздухе босыми ногами, с трудом подтянулся и, одним духом добравшись до ствола, разразился страшными проклятиями. Подождав, пока товарищ успокоится, я предложил ему слезть с дерева. Васька тотчас же согласился, обуреваемый жаждой мести. Покуда он слезал, обдумывая, каким образом мне отомстить за глупую шутку, Павлик обследовал сбитую выстрелами змею и, когда Васька очутился на земле, лаконично, по-военному, отрапортовал:

– Пресмыкающееся – гюрза, длина сто восемьдесят один с половиной сантиметр.

Тут только Васька опомнился и, увидев, что ему угрожало, испугался. Горячо поблагодарил меня, вытер платком багровое лицо:

– Вот подлая душа! На дереве сидела, видать, птиц караулила. И замаскировалась как – даже я не заметил!

– Вот почему птицы переполошились: змея разоряла гнезда.

Василий осмотрел змею, брезгливо перевернул ее палкой, покачал головой. Обычно веселый и шумный, он задумчиво стоял возле убитого пресмыкающегося.

– Мне думается, – сказал Марк, – мы должны сделать из этого случая выводы: нужно быть осмотрительнее. Змея может появиться там, где вовсе не предполагаешь ее встретить. Змеелов всегда должен быть начеку. В противном случае…

– Ясно, ясно, – поспешно согласился Васька.

Солнце клонилось к западу, когда мы вошли в прибрежный лес, совершенно лишенный листьев. Очевидно, здесь похозяйничали гусеницы или другие вредители – листва была начисто уничтожена. Странное, мрачное зрелище являл собой лес, лишенный листвы. Извилистые, изогнутые ветки темнели на светлом фоне предвечернего неба. За лесом виднелись нескончаемые хлопковые поля. Там мы должны заночевать и утром вернуться обратно. Покуда, к сожалению, успехами похвастаться мы не могли – никаких пресмыкающихся, кроме подстреленной на дереве гюрзы, мы не встретили.

Через лес вела узенькая тропинка, вытоптанная кабанами. Мы пошли по ней гуськом. Но вот Васька заметил на дереве змею, другую увидел я – толстая гюрза свесилась с ветки прямо над тропинкой, по которой мы шли, и раскачивалась наподобие маятника.

– Да их здесь тьма! – воскликнул Васька. – Смотрите! На этом дереве и на том!

В самом деле, нелепый, лишенный листьев лес кишел змеями. Жирные тела пресмыкающихся в лучах заходящего солнца отливали металлическим блеском.

– Гюрзы! – прошептал Павлик. – И как их много!

Это было сказано с такой неподдельной радостью, что если бы Марк мог слышать младшего братишку, он был бы весьма обрадован. Мы с Василием переглянулись: рискованное дело – снимать гюрз с деревьев. Змеи обвились вокруг веток, и снять их оттуда нелегко. В таких случаях нередко применяют шест, которым толкают змею. Змея кусает палку несколько раз, затем, приняв ее за сук, обвивается вокруг шеста, после чего ее снимают, укладывают на землю, и начинается второй этап борьбы, требующий терпения, опыта и сноровки.

Решение снимать змей с деревьев было принято единогласно, но, как известно, принять решение проще, нежели его осуществить. Мы с Васькой, вооружившись палками, полезли на деревья и стали сбрасывать оттуда гюрз. Это удавалось не всегда: подчас змея обвивалась вокруг сучка и сбросить ее на землю было невозможно.

Работа на деревьях требовала напряженного внимания, так как заметить змей на бурой коре в неверном розовом свете заходящего солнца было нелегко. Гюрзы отлично маскировались, и мы, естественно, не спешили.

Сбросив на землю пару змей, мы спустились вниз и помогли Павлику быстро изловить оглушенных падением гюрз. Солнце клонилось к горизонту, а заниматься ловлей в сумерках было рискованно, поэтому мы решили сделать перерыв, отойти подальше от «змеиного сада» и устроить ночлег, приняв меры предосторожности. С сожалением покидали мы лес, ветки которого были отягощены столь необычными плодами. Проходя мимо развесистого, с искривленным шишковатым стволом дерева, Василий увидел на нем несколько змей. Схватив валявшийся на земле обломанный сук, он трахнул по стволу так, что гул пошел. Две небольшие змейки сорвались с веток и упали едва ли не на голову бесшабашному парню. Василий собирался повторить свой маневр, однако я удержал его.

– Это тебе не яблоки в соседском саду стряхивать. Упадет гюрза за шиворот, что тогда запоешь?

Утром мы двинулись в обратный путь. Чтобы не идти той же дорогой, описали дугу и зашагали краем хлопкового поля. Возвращались домой довольные, «змеиный район» обнаружен, и наш долговязый зоолог сумеет наконец удовлетворить свои запросы: чего-чего, а гюрз он тут наловит столько, сколько сможет унести.