Текст книги "За ядовитыми змеями. Дьявольское отродье"

Автор книги: Юрий Ильинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

Вечерами мы отправлялись к горячим источникам – маленьким озерам, темная вода которых клокотала и бурлила. В степь старались не углубляться: вечер – время змеиной активности, а мы уже наловили немало пресмыкающихся – корзинка и затянутый частой металлической сеткой фанерный ящик, предназначенные в подарок Марку, были заполнены до отказа.

Сложилось впечатление, что нам поначалу очень повезло, так как змей в этих краях, похоже, было немного, однако происшествие, случившееся с нашим хозяином Федором, заставило нас в своих предположениях усомниться.

Однажды Федор отправился на рыбалку, но вскоре вернулся, оставил удочки во дворе и зашел к нам с маленькой связкой тарани.

– Что с вами, дядя Федя? – спросил Васька. – Вы какой-то не такой.

– Ха! Еще бы! Станешь не таким – чуть было концы не отдал. Честно скажу, натерпелся я страху, ребятки, помирать буду, не забуду!

Отстояв зорю, Федор решил искупаться. Раздевшись, отплыл от берега на порядочное расстояние и лег на спину отдохнуть. Лежал в теплой воде, поглядывал на паривших над морем чаек, размышлял о жизни – делать все равно нечего, рыба не клюет, но вдруг услышал странные, шелестящие звуки. Поначалу не обратил внимания, может, птицы какие-нибудь, – тьма их на побережье. Потом перевернулся на живот, поднял голову, прикрыв ладонью глаза от солнца.

– Издали показалось – чирки. Целая стая. Одни головы торчат, потом пригляделся – и мороз по коже: змеи! Туча! И плывут прямо ко мне. Мать честная, никогда такого не видел! Ну я, конечно, ходу! А куда? Змеи-то от берега плывут, и совсем близко, обогнуть ихнюю стаю не успею. Покуда соображал, а они уже рядом. У меня руки, ноги затряслись, конец, думаю, крышка! Что делать? Набрал побольше воздуха – и нырь. Поглубже. Ухватился за большой камень, чтобы на поверхность не выкинуло, лежу на дне, чувствую, невмоготу, всплывать нужно, не то водичку каспийскую начну глотать. Продержался еще немножко, из последних сил, и торпедой наверх, а змеи уже проплыли и подались дальше, похоже, к островку подались. Вот какая история, уважаемые…

Федор был изрядно напуган. Встреча действительно не из приятных, неизвестно, как повели бы себя змеи, окажись в их стае человек. Да и что за пресмыкающиеся – ядовитые или безвредные?

– Какие змеи были, дядя Федя?

– Змеи? Обыкновенные. Пакость – она и есть пакость.

– Ядовитые?

– А пес их разберет. Укусят – вскрытие покажет…

Местные жители змей побаиваются, дядя Федор их тоже не жалует. Были в его жизни случаи. Весной на рыбалке потревоженная змея бросилась на его жену, и только резиновые сапоги спасли женщину от укуса. Дядя Федя тогда проявил незаурядную смелость: большая змея вцепилась женщине в ногу, прибежавший на крик Федор, схватив змею, оторвал ее от жертвы.

– Не поверите, голыми руками проклятущую ухватил. Боязно стало потом… Но тогда была одна змеища, а сегодня – целое подразделение.

Дядя Федя много лет прослужил в армии, поэтому частенько пускал в ход военную терминологию…

«Как вы можете держать дома змей? – спрашивали меня не раз. – Завели бы канареек». Пернатых перебывало у меня немало – ястреб, попугаи, вороны. Жили они в клетках, исключение составлял лишь филин. Днем он мирно спал на пристроенном под потолком толстом сучке, ночами бесшумно летал по комнате. Глазищи блестят, для непосвященного зрелище жуткое.

Филин имел скверную привычку орать по ночам, от его воплей, как писали раньше, кровь стыла в жилах. Ястреб по кличке Демократ, прозванный так за общительный нрав, поначалу тоже пользовался относительной свободой – ему иногда разрешали летать.

По неведомым мне причинам ястреб люто возненавидел женщин. На мужчин он особого внимания не обращал, но стоило появиться дома представительнице прекрасного пола, как ястреб распускал крылья и бросался на нее с истошным клекотом, напоминавшим яростный вопль кота, которому отдавили хвост кованым солдатским сапогом.

Однажды, впрочем, ястреб изменил своим низменным наклонностям и, когда Васька отважно попытался вступиться за очередную гостью, подвергнувшуюся нападению крылатого хулигана, и хотел его отогнать, отреагировал на вмешательство третьего лица быстро и неадекватно – вырвал «лицу» из пальца порядочный кусок мякоти, после чего едва не был заживо ощипан взбешенным пальцевладельцем.

Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что приходится испытывать, когда в доме содержатся пресмыкающиеся. Разумеется, неядовитые, до ядовитых я так и не дошел и, честно говоря, к подобному не стремился.

…Далекое детство, шестой класс. За хорошие отметки и приличное поведение я поощрен родителями очень скромной суммой на карманные расходы. Возомнив себя крезом, я поехал в Москву и первым делом решил сходить в кино, а перед сеансом заглянуть в зоомагазин. Выхожу из магазина счастливый, сжав кулаки. Один кулак в кармане, в другом – мелочь на метро, все, что осталось от подаренной мне суммы. Дома конечно же «авансовый отчет» не утвердят, но это сущие пустяки в сравнении с тем, что домашним предстоит пережить, – ничего не скажешь, хорошенький сюрприз я им приготовил!

По дороге тщетно придумываю аргументы для оправдания, ох как непросто их отыскать: отправился человек культурно развлекаться, а вместо этого купил… змею! Думаю на улице, думаю в метро. Из задумчивого состояния меня выводит расфуфыренная дама, сидящая напротив. С удивлением замечаю, что ее накрашенное лицо вдруг вытягивается, формой и цветом напоминая незрелую дыню. Что такое?! Осматриваюсь и вижу, что из моего кармана свисает темная полоска. Ах, вот оно что! Спокойно запихиваю сопротивляющуюся «полоску» обратно и покрепче зажимаю карман. Аккомпанементом к сей несложной манипуляции звучит пронзительный визг:

– У него! У него! В кармане!

Всполошившиеся пассажиры недоуменно и подозрительно взирают на меня.

– Что у вас в кармане, молодой человек? – начальственным тоном осведомляется осанистый, полный мужчина. Голос уверенный, звучный, привыкший повелевать. Я отвечаю спокойно, даже сам себе удивляюсь:

– Веревочка…

– Веревочка?! Какой лжец! – возмущается дынеподобная дама. – Я своими глазами видела…

– Что именно? – допытывается осанистый толстяк. – Конкретизируйте.

– Я видела… нечто…

– Ах, вот как! – Толстяк набычился, шагнул ко мне, собираясь меня схватить, – неопределенное, таинственное «нечто» произвело на него сильное впечатление.

К счастью, поезд подходит к остановке, сжавшись, я готовлюсь к побегу, понимая, что меня могут задержать и тогда неприятностей не оберешься: провоз животных в метро запрещен. В моем распоряжении считанные секунды, но я не шевелюсь, толстяк, не подозревая о моих намерениях, открывает толстогубый рот, чтобы учинить мне форменный допрос, но поезд останавливается, я пулей вылетаю из вагона и, когда автоматические створки дверей мягко смыкаются, выхватываю из кармана свою покупку и подношу к дверному стеклу. Толстяк шарахается назад, теряет свою шляпу и вместе с ней всю свою солидность, пассажиры таращат глаза на извивающегося ужа, поезд набирает ход, а я, сунув змею в карман, с такой же скоростью удираю из метро…

С младых ногтей я знал, что держать дома змей хлопотно, особенно если ты живешь не один. И все же ужей, удавчиков, всевозможных полозов у меня перебывало немало. Разумеется, и неприятностей из-за пресмыкающихся было в избытке.

В юности я жил в многонаселенной, напоминающей общежитие квартире, где житейских проблем было предостаточно. Особенно острой была проблема так называемых мест общественного пользования. Утром, в часы пик, возле них постоянно возникали длинные очереди – жильцы нервничали, торопясь на работу, в институты, школы и т. п. Но находились эгоисты, не желавшие считаться с остальными, причинявшие простым смертным массу неприятностей. Никакие внушения, замечания, душеспасительные беседы на общих собраниях, которые устраивали субботними вечерами на кухне, не помогали. И тогда Васька, непременный активный участник всех кухонных дискуссий, сделал сознательному большинству деловое предложение:

– Вот что, уважаемые граждане и гражданочки. Некоторые несознательные товарищи, полностью нас с вами игнорируя, каждое утро оккупируют жизненно важные объекты нашей квартиры и находятся там часами. Что они там делают, не знаю и знать не хочу. Но из-за этих эгоистов мы постоянно опаздываем на работу, что совершенно недопустимо, а посему предлагаю…

Предложение, вызвавшее растроганные аплодисменты аудитории, было принято единогласно. Поздно ночью непосредственные участники операции тайно проникли в туалет и привязали к свисающей от сливного бачка цепочке для спуска воды (ручку с которой сорвали в незапамятные времена) узким бинтом… степного удавчика. Живого! Дисциплинированное большинство населения, заранее об этом предупрежденное, утром любезно уступило очередь человеку, от которого стонала вся квартира. Субъекта этого никто не окликал по имени либо фамилии, называли его Застенщик. Кустарь-одиночка, он весь день стучал за стеной у себя в комнате молотком, гремел и лязгал металлом, чем и заслужил необычное прозвище. Наглый, полностью лишенный совести, Застенщик имел скверную привычку занимать туалет на рассвете, захватив с собой старые газеты, и читать их там от строки до строки, обрекая дожидающихся снаружи соседей на физические и моральные муки. Никакие деликатные напоминания, униженные просьбы поторопиться, никакие мольбы на него не действовали, и Застенщик оставался в импровизированной читальне ровно столько, сколько считал необходимым.

Так было и на этот раз. Застенщик с толстым журналом под мышкой занял свою излюбленную позицию, пробыл там сколько хотел. В тот день 99,9 % жильцов опоздало на работу, лекции и уроки, тем не менее никто из нас Застенщика не потревожил. Наконец послышался плеск воды, оккупант вышел, сонно поглядел на замерших в ожидании соседей, уткнулся в свой журнал и медленно пошел по коридору к своей берлоге. Он не заметил удавчика, даже не ощутил ладонью холодной змеиной шкуры…

Содержание пресмыкающихся в домашних условиях не причиняет их владельцу особых забот, если у него есть террариум. В этом случае змеи находятся в замкнутом пространстве и, если оно не имеет каких-либо щелей или отверстий, можно спать спокойно. В противном случае… Однажды я целый день искал удравшего из террариума степного удавчика, но так и не нашел, хотя перевернул всю мебель. Позднее удавчик выполз сам – проголодался. Где он скрывался, я так и не узнал.

Рассказывают, что змея, долго прожившая под одной крышей с человеком, привыкает к нему и даже становится послушной. Меня всегда интересовало, можно ли приручить змей, особенно крупных. Опыты с полозами успеха не принесли – эти злюки шипели и бросались даже на того, кто их кормил, и я выдерживал ради них бешеные наскоки соседей. Но, побывав в Индии, я узнал, что крестьяне на юге страны держат дома питонов, поручая им охрану маленьких детей, пока родители работают в поле. Специально обученные питоны отлично справляются со своими обязанностями, бдительно охраняют малышей и беспощадно расправляются с ядовитыми змеями или хищниками, которые попытаются проникнуть в хижину. Родители могут быть совершенно спокойны – такая нянька не отступит даже перед тигром.

И все-таки змеям доверять нельзя, даже удавчикам – существам, в общем-то, безобидным. Однажды я пришел в одно столичное издательство, для которого готовил книгу о змеях. Редактор сам придумал ей название, забраковав мое. Теперь оно звучало интригующе – «Змея в мешке».

– Читателя надо интриговать, – поучал редактор. – Прочтет человек название и обязательно купит книгу.

Возможно, он был прав, мой развеселый редактор: реклама – залог успеха. В одном я был с ним не согласен, хотя и не сумел отстоять свою правоту: прочитав окончательный вариант рукописи, редактор заявил тоном, не допускающим возражений:

– Вещь получилась, поздравляю. Никаких замечаний у меня больше нет. Кроме одного…

– А именно?

– Рукопись необходимо сократить в три раза!

– Почему?!

Читатель, не искушенный в тонкостях книгоиздательского дела, не ведающий писательских и журналистских проблем, пожмет плечами: что ж тут особенного – сократить так сократить. Профессионал, однако, подобным требованием будет сражен наповал – оплата в те незабвенные годы осуществлялась по количеству написанных страниц, по объему, книга, фигурально выражаясь, оценивалась, как колбаса в магазине, – на вес, таким образом весельчак-редактор намеревался сократить причитающийся мне гонорар ровно втрое, с чем я, естественно, не согласился, выразив недоумение.

– Потому, – разъяснил редактор, – что иначе никто не поедет поднимать целину!

Подведя, так сказать, теоретическую базу, ссылаясь на призыв партии и правительства к молодежи осваивать целинные и залежные земли, редактор твердо стоял на своем и ни на какие уступки не шел, в результате чего книга в свет так и не вышла. Но разговор этот состоялся значительно позже события, о котором я хочу рассказать.

Как уже упоминалось выше, редактор очень любил интриговать, напускать туману, наводить тень на плетень. Коллектив эту маленькую слабость своего шефа знал и охотно играл с ним в ту же игру, притворяясь страшно заинтригованным, а потом посмеивался над столь редкостным хобби своего шефа. Необычное увлечение редактора имело непосредственное отношение и ко мне, редактор неоднократно намекал, что хотел бы познакомиться со змеями поближе, и всякий раз, когда я уходил, просил меня в следующий раз притащить в издательство парочку змеек.

Я отнекивался, ссылался на разные уважительные причины, но в конце концов согласился и однажды, вернувшись из очередной экспедиции, пришел в издательство с маленьким лакированным чемоданчиком, достал из него степного удавчика и продемонстрировал его редактору.

Редактор поспешно отошел к двери, надел очки и довольно долго созерцал пресмыкающееся с видимым отвращением. Когда он брезгливо поджал губы, я понял, что пора испаряться, запер свое сокровище в чемоданчик и поспешил откланяться. Но в коридоре меня уже поджидали прослышавшие откуда-то о змее сотрудники, пришлось снова доставать удавчика из узилища и показывать его ахающим и охающим корректорам и техредам. Завершив демонстрацию, я хотел уйти, но не тут-то было: слух о бродящем по этажам факире пронесся по издательству, и меня буквально затаскивали в каждую комнату подряд.

И в каждой повторялось одно и то же. Я вытаскивал удавчика, терпеливо объяснял собравшимся людям, что за существо я им демонстрирую, отвечал на вопросы. Появлялись все новые и новые сотрудники – работники столовой, бухгалтерии, художники, снова и снова приходилось вынимать злосчастную змею из чемоданчика, а затем водворять ее обратно. Мне эта однообразная процедура надоела до чертиков, а удавчику – тем более, змея разозлилась и, воспользовавшись тем, что было очень жарко и руки мои вспотели, неожиданно ловко вывернулась и впилась в мою кисть.

Обычно змея наносит укус молниеносно, человеческий глаз далеко не всегда успевает зафиксировать мгновенное движение; если бы нечто подобное произошло, так сказать, в естественных условиях, возможно, окружающие заметили бы только, как голова змеи метнулась вперед и тотчас же возвратилась в исходное положение. На сей раз, однако, все было иначе. Острые зубы степного удавчика, пробив кожу тыльной стороны кисти, застряли, змея старалась вытащить зубы, я деятельно ей помогал. Боли не чувствовал, только когда пресмыкающееся наконец освободилось, брызнули тоненькие струйки крови – очевидно, был пробит мелкий сосудик.

Водворив змею в чемодан, я вытер кровь платком и увидел, что окружающие взирают на меня с мистическим ужасом, убежденные, что вот сейчас я грохнусь на пол и скончаюсь у них на глазах в страшных конвульсиях. Разумеется, этого не произошло, и я приношу запоздалые извинения сотрудникам уважаемого издательства в том, что не смог оправдать их радужные надежды. По той лишь простой причине, что степные удавчики неядовиты. Тем не менее вечером у меня поднялась температура, по-видимому, в ранку попала инфекция, что весьма вероятно, так как удавчики – хищники и на зубах у них нередко остаются мельчайшие кусочки пищи, содержащие трупный яд.

Утром мне стало хуже, пришлось прибегнуть к медицинской помощи. Приехавший врач долго меня осматривал, измерял давление, расспрашивал, попутно развлекая пациента бородатыми анекдотами. Доктор оказался малым разбитным, компанейским, и мы быстро нашли с ним общий язык, посмеялись разным веселым историям. Собираясь уходить, доктор поинтересовался, почему моя рука залеплена пластырем.

– Ерунда. Змея укусила.

– Змея?! – Доктор насторожился. – Вы были в лесу?

– Нет, в городе.

– Постойте, постойте… В Москве? А что за змея?

– Степной удавчик.

– Удавчик?! Невероятно! Откуда он взялся?

Я собирался удовлетворить любопытство врача, но вмешался приехавший навестить меня Васька, и сразу же, как всегда бывало в подобных случаях, вмешательство Рыжего резко обострило ситуацию.

– Минуточку, доктор… – Васька удалился в соседнюю комнату и вернулся с тем самым моим чемоданчиком, в который он, как я понял, успел пересадить из террариума виновника вчерашнего происшествия. Подойдя к доктору, сидевшему за столом, Васька положил перед ним чемодан:

– Вы, уважаемый эскулап, конечно, смотрите телепередачу «Очевидное невероятное». Сейчас вы увидите нечто не менее увлекательное. – С этими словами Василий начал отпирать замки, причем делал это нарочито медленно.

Мохнатые бровки доктора взметнулись.

– Что это значит? Уж не собираетесь ли вы… Что у вас там? У вас там эта… как ее… И вы хотите… ее выпустить?! – Язык уважаемого медика разом окостенел, беспомощно толокся во рту, и, несмотря на все усилия, доктор так и не сумел сказать то, что хотел.

– Вы правы, доктор, у нас там… эта! Эта самая. – Васька эффектным жестом извлек из чемодана удавчика. – Берите его. Так вам будет удобнее его, тьфу ты, ее рассматривать.

Раздался резкий скрип, побелевший врач отпрянул от стола вместе со стулом, безжалостно избороздив паркет. Глаза доктора округлились, рот беззвучно открывался и закрывался, словно у вытащенного на берег судака. Намеренно не замечая состояния доктора, Васька любезно протянул ему удавчика.

– Не правда ли, красавец? Перед вами пресмыкающееся породы змеюс вульгарис. Половозрелая особь. Встречается в Юго-Западной Африке, на Филиппинах и на острове Фиджи. Обратите внимание на тусклые глаза – бедная змейка просто ошалела от голода, бесится, несчастная, оттого и глаза потускнели.

– А она… ядовита?

– Других не держим. Страшнее Черной Мамбы, валит наповал. В западных странах используется как сторож, охраняет ювелирные магазины. Обратите внимание на характерный цвет спинки – он означает, что запас яда не израсходован. Вам хорошо видна расцветка?

Васька протянул змею через стол, мохнатые бровки врача встали вертикально. Большим усилием воли доктор все же сумел сохранить спокойствие и церемонно откланялся. Когда врач ушел, я набросился на Ваську и высказал все, что о нем думаю. Досталось Рыжему изрядно, но Васька принадлежал к породе непробиваемых, увещевания на него не действовали. Тряхнув буйным чубом, Васька широко улыбнулся:

– Ну чего ты на меня взъелся? Что я такого особенного натворил? Просветил человека, пробудил у него интерес к живой природе, расширил его кругозор. За это меня благодарить нужно, а не ругать…

– А ты не находишь, что твои шуточки порой граничат с самым настоящим хулиганством?

– Хулиганством?! Ничего подобного! Обыкновенная психотерапия. Очень результативное средство!

Васька был неисправим, но сердиться на него невозможно…

Длительное общение с такими малосимпатичными существами, как пресмыкающиеся, постоянно сопровождалось разными смешными и не очень смешными историями, в которых так или иначе, прямо или косвенно были замешаны как мои товарищи, так и я сам. Но однажды змеи сыграли свою роль самостоятельно, хоть и произошло это не без помощи людей.

Жаркое июньское утро. Заваленная цветами аудитория вечернего Редакционно-издательского техникума, где автор этих строк имел честь быть в то время директором, находилась на четвертом этаже. Длинный стол покрыт зеленым сукном, на стенах развешаны диаграммы, ученые плакаты, схемы и иные наглядные пособия. Экзаменационная комиссия скучает – до начала экзаменов полчаса.

Спускаюсь вниз, к студентам, ведем речь о выпускном вечере, настроение у всех приподнятое, праздничное. И вдруг наверху крики, топот – по лестнице с диким визгом и воплями промчалась почтенная комиссия в полном составе, стремительно пробежала по первому этажу, вылетела во двор и, проскочив сквозь толпу удивленных студентов, скрылась за углом здания техникума.

Догадавшись, в чем дело, я поспешил наверх. На работу я ходил с маленьким черным чемоданчиком, носил в нем нужные бумаги, рукописи, книги, а иногда и взятые из прачечной свеженакрахмаленные сорочки. Сослуживцы не раз подтрунивали над заветным чемоданчиком и его содержимым. И вот председатель экзаменационной комиссии – дама энергичная, веселая, томясь от скуки, уговорила коллег шутки ради изъять содержимое директорского чемоданчика и положить туда что-нибудь другое, например, кирпич, уверяя, что подмену я обнаружу только дома. Обрадованные педагоги быстро отыскали на задворках кирпич, обернули его газетой и открыли чемоданчик, благо он никогда не запирался на ключ. В следующее мгновение озорники уже мчались по лестнице, обгоняя друг друга. И неудивительно – в чемоданчике сорочек не оказалось, вместо них там сидели два полоза, которых я накануне привез из очередного путешествия по Дальнему Востоку и которых после экзаменов я должен был отвезти знакомому биологу в качестве подарка. Полозов в чемодане основательно растрясло, и настроение у них было неважное…

С большим трудом удалось собрать разбежавшуюся комиссию, взволнованные педагоги ни за что не хотели возвращаться в аудиторию, им чудились десятки ползающих под столами пресмыкающихся, причем никто не верил, что полозов было всего только два.

– Интеллигентный человек, директор техникума носит в учебное заведение змей! Кто бы мог подумать!

Экзамены тем не менее все же состоялись, правда, с небольшим опозданием…