Текст книги "История Ближнего Востока в древности"
Автор книги: Юлия Заблоцка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)
Действия Египта, направленные на укрепление своего господства на Ближнем Востоке, на этом закончились. С тех пор «царь Египетский не выходил более из земли своей, потому что взял царь Вавилонский все, от потока Египетского до реки Евфрата, что принадлежало царю Египетскому» (4-я Цар. 24, 7).
После 601 г. до н. э. доминирующей силой стало Вавилонское царство. Однако его гегемония была кратковременной, поскольку в эти годы возродилась Лидия, окрепла Мидия, а вскоре появилась и совершенно новая: сила – персы.
Ближний Восток в период гегемонии
Халдейского царства
Халдейские племена, осевшие в XI в. до н. э. в Южной Месопотамии и через 200 лет начавшие объединяться в государства, считали себя законными продолжателями славных традиций Вавилонского царства. И что любопытно – всякая узурпация (особенно в VIII в. до н. э.) сопровождалась попытками реконструировать древневавилонские имущественные отношения. Это явление хорошо документировано для времени Мардук-апла-иддина II (721–710, 703 гг. до н. э.), разделившего дворцовые земли на участки, которые он раздал отдельным семьям[52]. Это мероприятие, носившее исключительный характер, привело к частичному восстановлению древней общины, чему способствовали, с одной стороны, переход к оседлости кочующих племен арамеев и халдеев, нуждавшихся в организации, которая соответствовала бы уровню их социально-экономического развития, с другой – реакция на мероприятия ассирийцев, которые весьма произвольно изменяли существовавшие на территории Вавилонии имущественные отношения, откровенно покровительствуя храмам{121}.
В период ассирийской гегемонии все попытки проникнуть на подвластные Ассирии территории были заведомо обречены на неудачу. Победа халдеев стала возможна только после падения Ассирийской державы. Благоприятная для халдеев ситуация сложилась, когда умер ставленник Ашшурбанапала Кандалану (627 г. до н. э.). Тогда в Ассирии целый год не спешили с возведением на вавилонский трон очередного царя. Этим воспользовался ассирийский наместник Приморья халдей Набопаласар. В 626 г. до н. э. он захватил трон и основал самостоятельную династию.
Господство в Вавилонии халдейской династии (626–539) повлекло за собой большие перемены во всех областях государственной и общественной жизни, которые не только были связаны с деятельностью халдеев, но и обусловлены историческими традициями Вавилонии, экономические потребности которой нуждались в соответствующей политической программе.
До тех пор пока Месопотамия находилась под властью Ассирии, Вавилонии ничего другого не оставалось, как пребывать в тени этой могущественной державы. Но после поражения ассирийских и египетских войск под Каркемишем перед Вавилонией открылся путь в Сирию, а тем самым и возможность установления гегемонии. Пришедший к власти после смерти отца Навуходоносор II (605–562) чуть ли не с первых дней царствования начал проводить политику, которую он позаимствовал у ассирийских царей, тем более что Египет, пользуясь старыми, хорошо отработанными методами, продолжал подстрекать сирийских и финикийских князей к войне. Растущая в этих странах антивавилонская оппозиция вынуждала Навуходоносора II предпринимать все новые карательные экспедиции. По примеру ассирийцев он взимал с покоренных стран дани, уводил в рабство и аристократов и ремесленников.
Поражение египтян в 601 г до н. э. умерило их активность, но Иудея, единственное в этом регионе независимое государство, оставалась очагом антивавилонских выступлений. Будучи вассалом Ассирии, Иудея, в отличие от остальных государств Сирии и Палестины, сохранила свой основной человеческий потенциал. На рубеже VII и VI вв. в Иудее сконцентрировались все элементы, враждебные захватнической политике халдейской Вавилонии. Невзирая на предостережения пророка Иеремии, деятельность которого приходится как раз на это время, в 598 г. до н. э. в Иудее было поднято антивавилонское восстание. В ответ на него Навуходоносор II вторгся в Иудею, захватил Иерусалим (597 г. до н. э.) и, как сказано в Библии, «выселил весь Иерусалим и всех князей, и все храброе войско, – десять тысяч было переселенных, – и всех плотников и кузнецов; никого не осталось, кроме бедного народа земли» (4-я Цар. 24, 14). Царем Иудеи Навуходоносор сделал Седекию.
Всякому неглупому человеку в то время было ясно, что союз мидян и халдеев давно утратил единственно реальную основу – ненависть к Ассирийской державе. После падения Ассирии близкое соседство Мидии, непосредственно примыкавшей с севера и востока к Халдейскому царству, становилось для Навуходоносора все опаснее, тем более что мидяне начали продвижение к Анатолии. Вавилонская гегемония оказалась под угрозой; под удар мог попасть и Египет. Это понимал Нехо II, державшийся после 601 г. до н. э. в стороне от вавилоно-сирийских конфликтов. Менее искушенный политик, Априй намеревался, по-видимому, восстановить давние позиции Египта в Сирии и Палестине. Возможно, он хотел взять своего рода реванш за неудавшуюся в годы непродолжительного царствования Псамметиха II (595–589) попытку захватить северную часть государства Напата{122}.
Так или иначе, когда иудеи вновь подняли восстание против Навуходоносора II, Априй пришел на помощь осажденному Иерусалиму. Одновременно египетский флот атаковал Тир и Сидон. Выступление египтян было связано с большим риском, поскольку оно ставило под угрозу равновесие политических сил. В те годы мидяне вели ожесточенную борьбу за Лидию. В случае победы они захватили бы в свои руки гегемонию на Ближнем Востоке.
Каков был финал египетско-вавилонского конфликта, мы не знаем, известно лишь, что Навуходоносор II вновь взял Иерусалим (586 г. до н. э.) и увел большинство его жителей в «вавилонский плен». Те, кому удалось спастись во главе с Иеремией, нашли приют в Египте. Позднее, после длительной осады, Навуходоносор захватил Тир (585–573). Существует поврежденный текст, из которого следует, что в 568 г. до н. э. Навуходоносор со своим войском направился в Египет, намереваясь. захватить Дельту и обеспечить себе безраздельное господство в Восточном Средиземноморье. Чем закончилась эта экспедиция, мы не знаем. Ясно одно: разгром Иудеи укрепил власть Навуходоносора на территории Сирии и Палестины; эта власть осталась нерушимой до самой его смерти.
Победы Навуходоносора II настолько подняли его престиж, что он выступил в качестве арбитра в конфликте между Лидией и Мидией. С его помощью в 585 г. до н. э. между этими государствами был заключен мир и определена граница по реке Галис. Это было крупной дипломатической победой вавилонского царя, позволившей сохранить политическое равновесие в международных отношениях и создавшей благоприятные условия для развития Вавилонского царства. Царь Вавилонии получил доступ к источникам сырья. Его запасы ежегодно пополнялись за счет богатой дани, которой были обложены страны, входившие в состав монархии. Время правления Навуходоносора было временем экономического и культурного расцвета Вавилонии. Впер-вне после нескольких сотен лет Вавилон опять стал главным городом богатого и сильного государства.
Благоприятное положение Вавилонии в этот период отражено в сотнях строительных надписей, которые наряду с хрониками служат основным источником сведений о политической истории халдейской Вавилонии. Правители ее не следовали традиции ассирийских царей, которые свои деяния увековечивали в анналах. Они, в соответствии с шумерскими и старовавилонскими обычаями, составляли строительные надписи, являющиеся своеобразной формой хроники деяний царя.
Не следует забывать, что, несмотря на активную пропаганду мира, которой халдейские цари придавали очень большое значение, в их распоряжении было многочисленное боеспособное войско, состоявшее главным образом из пехоты. С точки зрения беспощадности и жестокости это войско ничем не отличалось от ассирийского. За короткую историю Халдейского царства оно совершило немало кровавых деяний. Одним из основных методов политики в побежденных странах был террор. Нередко войско участвовало в дворцовых переворотах, например в свержении Амель-Мардука (561–560) и возведении на трон Нергаль-шар-уцура (559–556).
В царствование Навуходоносора II особенно острых конфликтов внутри страны не происходило, что не только было личной заслугой царя, умелого политика, использовавшего военные успехи для упрочения своей власти, но и результатом гармонического развития общества и хозяйства Вавилонии. Хотя по этому вопросу имеется чрезвычайно богатый материал источников, попытки синтеза наших знаний представляются преждевременными. Более или менее основательно изучены в настоящее время только две группы источников – материалы, относящиеся к развитию Урука в VI в. до н. э., и группа документов V в. до н. э. из Ниппура. Современный уровень знаний позволяет обратить внимание на два явления, необычайно характерные для развития Южной Месопотамии в халдейский период. Во-первых, расцвет храмовых городов, изучение которых позволяет пролить свет на проблему имущественных отношений; во-вторых, появление крупных частных банкирских домов, свидетельствующее о развитии товарно-денежных отношений. Во владении вавилонских храмов, особенно в касситский период, находились большие земельные участки. Храмы, по-видимому, сохранили свои владения и в годы великого кризиса XII в. до н. э., поскольку вавилонские города являлись тогда единственными опорными пунктами в борьбе с халдейско-арамейским проникновением. Крупные вавилонские храмы, многократно подвергавшиеся грабежам эламитов и ассирийцев, сумели, однако, сохранить экономическую самостоятельность, чему благоприятствовали распри внутри ассирийской правящей верхушки. Благодаря этой внутриполитической борьбе храмы освобождались от податей, а в годы упадка Ассирийской державы приобрели политическую независимость.
Показательным примером может служить эволюция храма Эанна в Уруке, который в VII и VI вв. до н. э. был самым крупным землевладельцем в Южной Вавилонии. Его хозяйства находились также в Мараде, Сиппаре, Приморье. Храм занимался кредитными операциями{123}. Хозяйством руководил совет жрецов во главе с начальником и царским наместником, резиденция которого находилась в Уруке. В годы царствования Набонида (556–539) контроль царя над храмами усилился. Была учреждена должность управляющего «царской кассой», в обязанности которого входила, по-видимому, передача в казну регулярной храмовой подати. Возможно, это был один из факторов, ограничивавших вмешательство вавилонских жрецов в политику. С той же целью, вероятно, Набонид стал выдвигать на первый план культ бога Луны Сина из Харрана. Политический кризис, вызванный экспансией персов, помешал Набониду довести свои реформы до конца. Зато жрецы радостно приветствовали персов – они рассчитывали вернуть былые привилегии. Кир, как известно, с уважением отнесся к вавилонским богам, но восстановления давней экономической мощи храмов не допустил.
Было бы ошибкой думать, будто владельцами пахотной земли были только храмы. Вследствие восстановления в конце VIII в. до н. э. определенного числа сельских общин вновь появилось свободное крестьянство. Это были, очевидно, в основном халдеи. Документы частной юридической практики свидетельствуют о том, что тогда в вавилонских городах также существовала частная собственность на землю, собственность гражданская. Определенная часть земель, безусловно, принадлежала царю{124}.
Таким образом, имущественные отношения в халдейский период существенно отличались как от старовавилонских, когда храмовая собственность была составной частью собственности государства, так и от тех, что сложились в Ассирийской державе, где положение храмов полностью зависело от царя. Халдейский период в этом отношении (по крайней мере до царствования Набонида) представлял собой необычное явление.
Столь же исключительным явлением была деятельность частных банкирских домов, которые в отличие от храмов, процветавших именно в этот период, развивались и в более позднее время. Наиболее характерным примером может служить торгово-кредитный дом братьев Мурашу, который в V в. до н. э. охватил своей деятельностью всю Южную и Центральную Вавилонию. Фактором, способствовавшим процветанию этого дома, было, в частности, введение персами денежного налога взамен традиционных податей в натуре{125}. Другим примером служит торговый дом братьев Эгиби, весьма скромное начало которого относится к VII в. до н. э. Чрезвычайно активная деятельность нескольких поколений этого рода прослеживается до первых лет V в. до н. э. Торгово-кредитные дома, а также успешно развивавшиеся частные ремесленные мастерские знаменовали собой новый этап социально-экономического развития, связанный, правда, с процессом индивидуализации хозяйства в Старовавилонский период, однако резко отличавшийся от него фактом освобождения от опеки со стороны дворца.
Решительные перемены, особенно заметные в городах, имели место и в социальной структуре. Все более отчетливо выступали различия между полноправным населением, т. е. гражданами, и определенной категорией храмовых рабов, так называемых «ширку». Хотя ширку не были однородны ни с точки зрения происхождения, ни по роду выполняемых работ, они составляли особую категорию рабов, принадлежавших всему гражданскому коллективу и не подлежавших продаже. Особенно интересно, что ширку жили в своего рода казармах и трудились под надзором и за паек{126}. Разумеется, наряду с ширку существовали и другие категории рабов, принадлежавших храмам или частным лицам. Но ширку по своему положению были ближе всего к рабам классического типа. Возможно, появление особой категории лиц, противостоящих коллективу граждан, было связано с преобразованием храмового комплекса в гражданскую общину. Среди прочих типов населенных пунктов гражданская община представляла собой необычайное явление: только в ней существовало самоуправление, реализовавшееся через народное собрание и совет старейшин, которому принадлежали судебные функции.
Гармоничное развитие страны, богатства, которые поступали благодаря завоеваниям, позволили халдейским царям, особенно Навуходоносору II, развернуть широкую строительную деятельность в Вавилоне, который в результате гражданских войн VII в. до н. э. понес большой урон. Помимо монументальных сооружений, таких, как улица Процессий и ворота богини Иштар, великолепие которых по сей день свидетельствует о высоком искусстве и эстетическом вкусе архитекторов и строителей того времени, Навуходоносор построил ряд стратегических объектов, например новую мощную оборонительную стену – «восточную» – на левом берегу Евфрата. Позднейшие события подтвердили целесообразность этого сооружения: все более явной становилась угроза со стороны Мидии.
Образование Персидского государства
и объединение обществ Ближнего Востока
в мировую державу Ахеменидов
Появление на исторической арене родственных друг другу мидян и персов до сих пор вызывает споры. Дискуссионным остается вопрос об их прародине, а также география и хронология передвижений{127}. По данным современной науки, ираноязычные племена, двигаясь с северо-востока в западном направлении{128}, достигли Иранского плато и Средней Азии уже во II тысячелетии до н. э. Здесь образовались две большие группы племен: северная, занимавшая территорию от Нижнего Дуная до Аральского моря (скифы, саки, массагеты, а также создатели «Авесты»), и южная, расселившаяся в районе от озера Урмия и реки Араке до Туркмении (мидяне, персы и др.)[53].
Согласно надписям ассирийских и эламских царей, а также по данным ономастики и топонимики, в IX в. до н. э. иранские племена занимали значительную часть территории стран Замуа, Парсуаш, Маади и Эллини, являвшихся объектами ассирийской экспансии. Необходимость отражать ассирийские нашествия ускорила объединение местных племен и возникновение племенных союзов. Граница одного из таких союзов племен (мидийских) проходила по линии расположения современных городов Хамадана, Тегерана, Исфахана. Персидский племенной союз, первоначально осевший в стране Парсуаш, располагавшейся к югу и юго-западу от озера Урмия, на рубеже IX и VIII вв. до н. э. переместился к югу, заняв коренную эламскую территорию в юго-западной и южной частях Ирана (Парс).
Сама география расселения мидийских и персидских племен оказала решающее влияние на дальнейшее развитие обеих племенных групп, поскольку на занятых ими территориях продолжало жить местное население – носитель разнообразных исторических традиций. Лишь в конце VIII в. до н. э. вся обширная территория, занятая мидийско-персидскими племенами, подверглась окончательной иранизации. Тогда же стали возникать первые политические союзы, древнейшим из которых было царство Манна, располагавшееся к югу от озера Урмия. Ассирийский наместник Дайякку (Дейок) при помощи своей дружины лишил власти родовых старейшин и не без поддержки Русы I в 716 г. до н. э. освободился от ассирийского господства. Однако вскоре, когда Руса I потерпел поражение от войск Саргона II (714 г. до н. э.), Дайякку попал в плен. Любопытно, что небольшой эпизод, связанный с царством Манна, в интерпретации Геродота (I, 96) превратился в начало государства мидян, ибо, по Геродоту, Дейок объединил все мидийские племена и основал свою резиденцию в Экбатанах (Хамадан).
На рубеже VIII и VII вв. до н. э. на северо-западе Ирана создалась весьма сложная обстановка. К урартско-ассирийскому конфликту прибавилась проблема переселения киммерийцев и скифов, конница которых представляла серьезную угрозу для ближневосточных государств вообще и мидян в частности. Неудивительно поэтому, что в начале VII в до н. э. ускорился процесс их консолидации. В 673 г. до н. э. мидяне подняли восстание против ассирийской гегемонии. Его возглавил Каштариту (мид. Хшатрита), которого греческая традиция называет Фраортом. В союзе с мидянами против ассирийцев выступили киммерийцы и скифы. Хотя Асархаддон нейтрализовал скифов, выдав свою дочь замуж за их вождя Партатуа, мидяне продолжали бороться и в следующем году создали независимое царство. Государство Каштариту постепенно подчинило себе остальные мелкие мидийские княжества. Его силы росли. Воспользовавшись трудностями, которые в середине VII в. до н. э. испытывал Ашшурбанапал, Каштариту в 653 г. до н. э. предпринял поход против Ассирии. Война закончилась поражением мидян и гибелью Каштариту. Скифы, выступившие в это время в качестве союзников Ассирии, заняли территорию Мидии и установили над ней свою гегемонию, сохранявшуюся до 625 г. до н. э.{129}.
Возрождение независимого Мидийского царства и объединение местных племен связано с именем Киаксара (625–584), сына Каштариту. Нанеся поражение скифам, Киаксар сделал своей столицей Экбатаны. Создав взамен племенного ополчения регулярное войско, которое он распределил по родам оружия (копьеносцы, лучники и конница), Киаксар закрепился на иранской территории. Располагавшиеся там мелкие персидские княжества получили независимость. Теперь пришел черед Ассирии. Готовясь к борьбе с Ассирией, Киаксар, заключил союз с первым царем халдейской династии Набо-паласаром. Ассирии предстояло ответить за унижения, которым она подвергла Мидию, Вавилонию и другие страны. В 614 г. до н. э. был взят город Ашшур, что укрепило позиции мидийского царя. А когда два года спустя он совместно с халдеями захватил Ниневию, стало ясно, что в истории Ближнего Востока открылась новая страница. Поделив с халдеями распавшуюся Ассирийскую империю, Киаксар двинулся на север и северо-запад. Мидяне нанесли поражение скифам, захватили царство Урарту и его столицу Тушпу (590 г. до н. э.), а затем подошли к границам Лидии, которая после падения Ассирийской державы вновь достигла расцвета. Своими успехами Лидия была обязана прежде всего царю Алиатту (правнуку Гига), который подчинил своей власти Смирну, а также многие другие греческие колонии и в начале VI в. до н. э. направил свою экспансию на восток.
Конфликтная ситуация, сложившаяся в то время в Восточной Анатолии, привела к длительной тяжелой войне между Лидией и Мидией, закончившейся в 585 г. до н. э. неожиданным компромиссом. 28 мая 585 г. до н. э. во время битвы на реке Галис произошло солнечное затмение, которое было воспринято воюющими сторонами как плохое предзнаменование. Это (а также дипломатические усилия Навуходоносора И) заставило противников заключить мирный договор, согласно которому были установлены границы между Лидией и Мидией по реке Галис. Раздел Анатолии на сферы влияния был закреплен браком между дочерью Алиатта и сыном Киаксара Астиагом, которому предстояло стать последним мидийским царем.
Так общими усилиями было восстановлено политическое равновесие на Ближнем Востоке. Однако то и дело возникали новые конфликты, поскольку ни один из правителей не желал отказаться от захватнических намерений.
Лидия до поры до времени удовлетворилась условиями мирного договора и полностью переключила свое внимание на греческие колонии, расположенные на побережье Эгейского моря. Большим успехом было завоевание преемником Алиатта Крезом (562–546) Милета, одной из самых сильных колоний, на протяжении многих десятилетий успешно защищавшейся от нападений. В результате этой победы Лидия приобрела безраздельное господство на анатолийском побережье Эгейского моря. Велики были ее шансы установить свою гегемонию также и на сирийском побережье.
Дело в том, что вавилонский контроль в эти годы ослаб, поскольку уже в последние годы царствования Навуходоносора II в халдейской Вавилонии обозначился внутренний кризис. Со смертью этого великого царя кризис углубился, о чем выразительно свидетельствует краткий период царствования его сына Амель-Мардука, который «не уважал законов и правды». После смерти Амель-Мардука трон занял престарелый военачальник и крупный землевладелец Нергаль-шар-уцур. В годы кратковременного царствования (560–556) он все внимание посвятил делу расширения и украшения Вавилона.
В последний год Нергаль-шар-уцур направился в Анатолию, чтобы оказать поддержку правителю страны Куэ в его борьбе против Лидии. Хотя война открыла традиционный путь, соединявший Месопотамию с государствами, расположенными на реке Галис, что было чрезвычайно важно для экономики Вавилонии, у границ Лидии столкнулись интересы двух наследников Ассирийской державы – халдеев и мидян. Полностью обнажились противоречия между ними, решить которые должно было вооруженное столкновение. Два других государства – Лидия и Египет, определявшие политическое равновесие, в те годы переживали расцвет, благодаря чему они могли воспользоваться неудачами своих партнеров.
Об этом прежде всего свидетельствует политика Амасиса (570–526), ловко пользовавшегося малейшими упущениями в политике своих партнеров-конкурентов. Восхождением на египетский трон он был обязан главным образом антигреческим настроениям, насаждавшимся в эти годы в египетском войске. Тем не менее его прозвали «другом эллинов». Создавая видимость необычайного дружелюбия по отношению к грекам и делая вид, будто наделяет их исключительными привилегиями, Амасис на самом деле последовательно ограничивал права греков, проживавших на территории Египетского царства. Эти ограничения в равной мере касались как греческих военных колонистов, так и купцов. Объединив этнически неоднородные отряды в единое войско, основное ядро которого размещалось в Мемфисе, Амасис тем самым упразднил самостоятельные гарнизоны. Кроме того, он постепенно ликвидировал греческие поселения, сконцентрировав всю торговлю с Грецией в Навкратисе. Принадлежавшая ему торговая монополия и блестящее развитие гончарного производства явились основой процветания этого города. Прославился он также своими скарабеями и греко-египетскими скульптурными произведениями, получившими распространение во всех странах Средиземноморья.
Сосредоточение торговли с Грецией, а также с островами и городами анатолийского побережья в одном пункте существенно облегчило контроль над ней египетской администрации. Амасис так неторопливо и ловко осуществлял свои преобразования, что в греческой среде они воспринимались как привилегии. Между тем Навкратис приносил фараону немалый доход{130}. Каково было население Навкратиса? Здесь жили выходцы из собственно Греции, из городов анатолийского побережья и с островов Эгейского моря. Наряду с колонистами из Милета жителями этого города были купцы с Хиоса, Теоса, Фокеи, Родоса, из Книда и Галикарнаса и многих других островов и городов. Каждая прибывшая сюда группа возводила собственный храм, а кроме того, был построен так называемый Элленион – общегреческий храм. Так Навкратис превратился в центр общегреческого значения.
В середине VI в. до н. э. ч результате упрочения внутриполитической ситуации и укрепления царской власти Египет стал серьезнейшим претендентом на роль гегемона в ближневосточном мире, тем более что положение его соперников осложнилось вследствие усиления еще одного союза иранских племен – персов.
Необходимость защищаться от ассирийской экспансии ускорила консолидацию не только мидийских, но и персидских племен, а захват персидскими племенами территорий с высокоразвитой эламской цивилизацией форсировал процесс создания у них государств. В конце VIII в. до н. э. выдвинулись вожди из знатного рода Ахеменидов. Один из них, Чишпиш, как указано в надписи Дария I на Бисутунской скале, имел свою резиденцию в Анчане. В начале VII в. до н. э. Чишпиш объединил под своей властью все персидские племена, оставаясь в то же время, как и его сын Кир I, данником Ашшурбанапала. Вожди из династии Ахеменидов уже в то время, по всей вероятности, подчинили себе всех остальных вождей персидских племен. Упадок Ассирии вызвал среди них оживление, которое, однако, не привело к завоеванию ими политической самостоятельности.
Пользу из создавшейся ситуации извлекли прежде всего мидяне. Вступив в ходе борьбы со скифами на территорию Южного Ирана, они сделали персов своими вассалами. Данниками Мидии были также Кир I и Камбиз I (около 600–559).
Мидийским царем после смерти Киаксара стал сын и наследник Киаксара Астиаг (584–550), зять Алиатты лидийского. Чуть не с самого начала своего царствования Астиаг, отрекшись от обычаев своих предков, окружил свой двор роскошью, как это делали прежние месопотамские правители. Особое недовольство аристократии вызвало покровительство, оказываемое Астиагом племени магов, которых он наделил исключительным правом занимать жреческие должности. Растущая оппозиция, по-видимому, вынудила его установить более тесную связь с Камбизом, которому он отдал в жены свою дочь Мандану. От этого брака родился сын Кир (Кир II), с именем которого связано окончательное объединение Персии и завоевание ею независимости (550 г. до н. э.). Кир великолепно держался в седле и был отличным воином, предпочитавшим походную жизнь пребыванию во дворце, Став в 559 г. до н. э. персидским царем, он отказался повиноваться царю Мидии, рассчитывая при этом не только на силу персидского оружия, но и на поддержку мидийских старейшин, что говорит о его умении ориентироваться в политической обстановке, чего явно не хватало Астиагу. В 553 г. до н. э. Кир II поднял восстание против мидийского царя и победил. В первом сражении значительная часть мидян перешла на его сторону, во втором был взят в плен Астиаг. В 550 г. до н. э. Кир II занял мидийскую столицу Экбатаны и стал царем как Персии, так и Мидии. В следующем году Кир подчинил своей власти Элам (549 г. до н. э.), а затем завоевал восточного соседа Мидии, Парфию, и ее северо-западного соседа, Армению. Так в 547 г. до н. э. персидский царь оказался у границ Лидии.
Понимая, что со стороны Кира II грозит серьезная опасность, лидийский царь Крез начал тщательно готовиться ко встрече с ним. Он заключил союз со многими странами (Египтом, Вавилонией, Спартой, Афинами, Самосом) и создал сильное войско, главным образом из наемников. В 546 г. до н. э. Крез перешел реку Галис, по которой с 585 г. до н. э. проходила граница между Лидией и Мидией. Это было равнозначно объявлению войны Киру II. Выступление Креза не принесло ему победы – у обоих противников были одинаково сильные войска. Лидийский царь вскоре отошел со своим войском к Сардам. Воспользовавшись чрезвычайно выгодной ситуацией (граница Лидии оказалась открытой), Кир II захватил восточную часть страны и разбил войска Креза неподалеку от столицы. Ворвавшись в Сарды, войска Кира разграбили город и взяли в плен Креза. Это был последний и чрезвычайно драматический эпизод в истории Лидийского царства, которому ни один из его союзников не пришел на помощь: слишком явным стало в это время военное превосходство персов.
Победа персов над Лидией повлекла за собой ряд далеко идущих последствий на международной арене. Прежде всего греческие города на побережье Анатолии (за исключением Милета) добровольно подчинились власти персидского царя. Благодаря этому Кир II получил выход к Эгейскому морю, а также базу для дальнейших завоеваний. Отсюда он мог угрожать как городам Сирии и Месопотамии, так и Египту.
Первые победы персов свидетельствовали не только об их безусловном военном превосходстве, но и о дальновидности политики Кира II. В отношениях с завоеванными странами он придерживался основного принципа, который состоял в политической и культурной терпимости. Это касалось и аристократии, приравненной в правах к персидской знати, и прочих групп населения, которое не подвергалось никаким преследованиям со стороны победителей{131}.
В этом смысле можно говорить о начале совершенно нового этапа в истории древних обществ. В своей религиозной и социальной политике Кир II пользовался совершенно иными методами, чем предшествовавшие ему ближневосточные завоеватели. Тех же методов твердо придерживались и преемники Кира II, а также Александр Македонский, эллинистические правители и большинство римских императоров. Терпимость и мягкость по отношению к побежденным, характерные для царствования Кира II, были важным фактором формирования социальных основ его власти.
Особенно убедительным примером может служить вступление в 539 г. до н. э. персидских войск в Вавилон. В Халдейском царстве в предшествовавшие упадку годы углубился кризис. В 556 г. до н. э. власть узурпировал «по приказу Мардука» Набу-наид (Набонид), занимавший в царствование Навуходоносора II и Нергаль-шар-уцура высокие должности в государственном аппарате. Набонид был родом из Харрана, находившегося после падения Ассирийской державы под властью Мидии. Через свою мать, жрицу в храме бога Сина в Харране, он был тесно связан с харранским жречеством. Почтение, с каким Набонид относился к ассиро-вавилонским историческим традициям, поклонение традиционным богам Вавилонии должны были послужить оправданием узурпации власти. Помимо вавилонских богов, почитавшихся его предшественниками, Набонид поддерживал семитские культы астральных божеств: Иштар, Сина и Ша-маша. Это явилось причиной конфликта с вавилонскими жрецами, вылившегося в открытую борьбу, когда после освобождения Харрана от власти мидян Набонид провозгласил идею универсального бога. Стремясь утвердить эту идею, он с большим энтузиазмом занялся строительством харранского храма бога Сина. На 7-м году его царствования была составлена надпись, сообщавшая о голоде и беспорядках в Вавилоне. Деморализация среди жрецов и жителей остальных священных городов росла. В связи с этим Набонид покинул Вавилонию и поселился в оазисе Тейма в северной части Центральной Аравии, куда он перенес свою резиденцию и где прожил десять лет. Создается впечатление» что существовали еще какие-то, более серьезные причины для ухода царя из страны, где в это время царствовал его сын Бел-шар-уцур (известный из Библии как Валтасар). Одной из причин был, без сомнения, религиозный конфликт, возникший в связи с ущемлением прав вавилонских жрецов; второй – неблагоприятная международная обстановка. От Персидского залива да анатолийского побережья Вавилонию блокировали персы, угрожавшие ее северным и восточным границам. Имея в своем распоряжении одно войско в Месопотамии, другое в Центральной Аравии, Набонид легче мог организовать оборону. Кроме того, владение Аравией имело большое значение для экономики Вавилонии. Важно было удержать в своих руках торговый путь по пустыне через оазис Тейма в Египет, тем более что к середине VI в. до н. э. Персидский залив у берегов Месопотамии был занесен песком и морская торговля через гавань города Ура стала невозможной, а морской порт Худимир находился в руках персов.
