Текст книги "История Ближнего Востока в древности"
Автор книги: Юлия Заблоцка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)
Ни Давид ни Соломон не создали государства типа великих монархий Египта или Месопотамии. Не возникла и монархия, подобная Хеттскому царству, основанная на договорах, заключавшихся между зависимыми странами и центральной властью. Первая израильская монархия не имела достаточно сил, чтобы надолго подчинить себе Палестину и Сирию. К тому же за пределами государства существовала чрезвычайно сложная ситуация. В этот период была велика активность арамейских племен, создававших более крупные объединения. Возникали первые арамейские государства, наиболее сильным из которых был Арам. К этому же времени относится расцвет городов-государств Финикии.
Главным источником сведений о расстановке политических сил того периода опять-таки является Библия, хотя в последние годы найдено много финикийских надписей, которые существенно пополняют наши представления. Важнейшим из городов Финикии был Библ, в XI в. до н. э. освободившийся от владычества египтян. К югу от него находился Тир, процветание которого началось после поражения Сидона в войне с филистимлянами. Заняв ведущее положение на этом отрезке Средиземноморского побережья, Тир начал колонизацию с целью приобретения для финикийских купцов путей к новым источникам сырья и рынкам сбыта. В эти годы в Тире царствовал Хирам I, поддерживавший дружеские отношения с Давидом и Соломоном и, по всей вероятности, лично заинтересованный в далеких, связанных с новыми открытиями путешествиях своих подданных. Финикийские торговые поселения были основаны на Кипре, Сицилии, Мальте, Сардинии и, вероятно, в Испании: несколько позже, в 814 г. до н. э., на побережье Северо-Западной Африки было создано торговое поселение Карфаген, будущий соперник Римской республики, через несколько столетий сыгравший важную роль в истории древнего мира. Торговые поселения платили метрополии дань, которую нередко приходилось взыскивать с помощью оружия. Все они почитали главного бога Тира, который являлся их собственным богом и основателем колоний, – Мелькарта. Это обстоятельство существенно отличало финикийскую колонизацию от более поздней греческой.
Обнаруженные при раскопках многочисленные изделия художественных ремесел говорят о многовековых культурных традициях. Финикийская резьба по слоновой кости принесла мастерам Финикии мировую славу. Ассирийцы, например, охотно принимали в качестве даней изделия из слоновой кости. Высокого уровня во II тысячелетии до н. э. достигла финикийская живопись. Нас ничуть не удивляет, что Соломон пользовался услугами финикийских ремесленников.
Жизнеспособность финикийских городов-государств, управлявшихся царем и советом старейшин, особенно проявилась в период интенсивной экспансии Ассирии. Несмотря на утрату политической самостоятельности, финикийцы сохранили хозяйственную активность и культурную самобытность. Финикийский язык оставался живым до эллинистических времен, тогда как большинство стран Ближнего Востока к тому времени уже подверглось арамеизации.
Сирия в период независимого существования была поделена на многочисленные мелкие государства, чрезвычайно разнородные с точки зрения этнического состава, исторических традиций и политических устремлений. Несмотря на это, Ассирии пришлось необычайно долго и упорно бороться за овладение этим районом, в то время как халдеи и персы захватили его чуть ли не молниеносно. Дело в том, что ассирийцам, когда они начали свое продвижение на запад от Евфрата, пришлось столкнуться с государствами, большинство которых в то время было молодыми и динамичными. При всем их различии эти государства создавали временные коалиции для совместной борьбы против Ассирии. Вследствие этого они на протяжении многих десятилетий оставались для Ассирии практически непобедимыми.
Глава 11
Ближний Восток
в период ассирийской гегемонии
Месопотамия в эпоху возрождения Ассирии на рубеже X и IX вв. до н. э.
В последние годы царствования Тиглатпаласара I (1115–1077) начался кризис, охвативший Ассирию и Вавилонию и длившийся почти полтора столетия. Источники того времени ничего не рассказывают о ситуации, сложившейся после арамейского и халдейского нашествий. Судить об этом можно лишь на основании позднейших царских надписей, в которых Ассирия предстает истощенной и обессилевшей страной с голодавшим населением, обеспокоенным близким соседством арамеев и нередко находившим единственное спасение в бегстве. Под напором арамейских племен ассирийские цари лишились влияния в Сирии и Северной Месопотамии, сохранив свою власть только в исконной Ассирии, представлявшей собой небольшое и не слишком щедро одаренное природой государство. Его границы проходили по Нижнему Забу, Тигру и предгорьям Загроса. Один из важных притоков Тигра, Верхний Заб, делил страну как бы на две части: Север, с небольшой, но хорошо освоенной территорией, и Юг – обширную территорию между двумя Забами, с редким населением и слабо развитым хозяйством.
Благодаря тому что в этом районе протекали три реки с многочисленными притоками, почти вся равнинная часть Ассирии была достаточно хорошо увлажнена. Обильные дожди и степная растительность обеспечивали необходимую влажность почвы, большую, чем в Южной Месопотамии. При этом влага сохранялась даже в летние месяцы. Вследствие этих причин здесь могло развиваться неорошаемое земледелие, а поселения возникали в самой глубокой древности. И тем не менее возможности для обработки почвы здесь были невелики. Горы чуть не вплотную подходили к берегам рек, а к западу от Тигра простиралась пустыня. Создается впечатление, что в Ассирии уже на заре ее истории ощущалась нехватка продуктов земледелия и что одной из главных задач государства была их добыча. Это, по-видимому, лежало в основе политики Шамши-Адада I по отношению к Мари; с этим были связаны походы Адад-нерари I, завоевавшего земледельческую страну Исану, а также военные операции Тукульти-Нинурты I, присоединившего к Ассирии хурритскую Аррапху.
Когда арамейские племена распространились на территории Месопотамии и в особенности после того, как они начали создавать крупные племенные союзы, а затем и государства, Ассирия оказалась отрезанной от своей сельскохозяйственной базы. Существовала, конечно, возможность расширить посевные площади путем создания ирригационных сооружений, для чего в некоторых местах имелись подходящие условия, но не было людских ресурсов. Невозможно стало и дальнейшее продвижение на юг, поскольку на рубеже XI и X вв. до н. э. арамеи перешли Тигр и начали угрожать Ассирии не только с запада, но и с востока.
Таким образом, хотя коренная Ассирия не была захвачена арамейскими племенами, их присутствие в Месопотамии повлекло за собой глубокий экономический кризис. Нехватка продовольствия усугублялась отсутствием необходимейшего сырья[49], поскольку Ассирия оказалась отрезанной от важнейших его источников: мелкие государства арамеев протянулись вдоль важнейшего торгового пути, который проходил через Северную Месопотамию в Анатолию и Сирию. Бесполезными оказались немногочисленные колонии, основанные в годы царствования Салманасара I к северу от гор Кашиари и предназначавшиеся для того, чтобы связать Ассирию с сырьевой базой на Армянском нагорье. Там обосновались остатки хурритских племен и родственных им урартов. Дальше на запад, на территории бывшего Хеттского царства, поселились многочисленные племена касков, создателей так называемой старофригийской культуры, и др.
Большинство этих племен вело примитивное хозяйство, как все пастушеские племена, постепенно переходившие к оседлому образу жизни. Лишь в конце X – начале IX в. до н. э. начали складываться государства, в частности Фригийское царство со столицей Гордион{105}. Древние цивилизации – Ассирия и Вавилония не имели, однако, возможности вступить с ними в регулярные торговые отношения, поскольку эти примитивные племена не нуждались в товарах, которые им могли бы предложить ассирийские или вавилонские купцы (предметы роскоши, ткани из разноцветной шерсти, изделия из металла и драгоценных камней и т. п.). А может быть, ассирийские и вавилонские ремесленники испытывали нехватку сырья, а потому не могли выступить с предложениями о торговле.
Ассирия сохранила свою превосходную военную организацию, и теперь основной задачей стало ее усовершенствование. Войско должно было путем систематических грабежей или посредством контрибуций и дани обеспечить постоянный приток в страну сырья и сельскохозяйственных продуктов. Таким образом, эквивалентный обмен был заменен грабежом, контрибуциями и тщательно разработанной системой дани{106}. В этих необычайно сложных условиях в Ассирии начала складываться новая форма государственной организации.
В результате разразившегося в начале XII в. до н. э. кризиса в Западной Азии создалась совершенно новая ситуация, способствовавшая еще большему его углублению. Новая форма организации государства, созданная ассирийцами и успешно вводившаяся в последующие годы вплоть до создания Римской империи, сложилась не сразу. В процессе ее сложения можно выделить три этапа. Первый охватывает годы царствования Ашшур-дана II (934–912), Адад-нерари II (911–891) и Ту-культи-Нинурты II (890–884). Ашшур-дану удалось приостановить поток бедствий, обрушившихся на страну за долгие годы кризиса. Он предпринял первый после длительного перерыва поход на восток и северо-восток против кочевых племен, в результате которого Ассирия была избавлена от их соседства. В анналах этого царя нет сведений, на основе которых мы могли бы сделать вывод о его победах. Наоборот, создается впечатление, что ассирийское войско было еще слишком слабым, чтобы вступить в открытое сражение. О попытках его усилить может свидетельствовать краткое упоминание о передаче войску боевых колесниц.
После долгих лет кризиса отступление арамеев от восточных границ Ассирии явилось первым реальным успехом, принесшим свои плоды в годы царствования трех преемников Ашшур-дана II, которые восстановили влияние Ассирии в Северной Месопотамии, что было чрезвычайно важно для нормальной жизни государства. Таким образом, первый этап создания новой формы государственной организации был временем возрождения традиционных основ ассирийской экономики, хотя использование их стало теперь совершенно иным.
Второй этап связан с деятельностью таких царей, как Ашшур-нацир-апал II (884–858), Салманасар III (858–824) и Тиглатпаласар III (745–727). На этом-этапе возникла и получила развитие идея «мировой империи», реализации которой должна была благоприятствовать разработка основных принципов функционирования государственного аппарата на отдельных участках.
Третий этап включает историю так называемой империи Саргонидов, период наивысшего расцвета Новоассирийской державы. Ни одно из ближневосточных государств до той поры не приобретало таких огромных размеров, никогда экономика не достигала столь высокого уровня, как в Ассирии на рубеже VIII и VII вв. до н. э. Однако в то же самое время стали проявляться и отрицательные стороны возникшей на рубеже X и IX вв. до н. э. формы государственной организации. Третий этап начался с царствования Саргона II (722–705) и закончился царствованием Ашшурбанапала (669–631?). При его загадочных преемниках закончила свое существование Ассирийская держава, симптомы упадка которой проявились значительно раньше.
Военные походы, подготовившие территориальную и экономическую основу для будущей империи, начали Адад-нерари II и Тукульти-Нинурта II. Ежегодные военные экспедиции, подробно описанные в царских надписях, позволили первому из них подчинить Ассирии коренную территорию бывшего государства Митанни, так называемую «Страну Ханигальбат», где находилось несколько достаточно сильных арамейских государств, которые были превращены в ассирийские провинции. Поскольку ассирийское войско двигалось обычно через Центральную Месопотамию и дальше вверх по Евфрату, Адад-нерари II разрушил по пути несколько вавилонских городов. В результате Ассирии удалось заключить выгодный мирный договор, урегулировавший наконец вопрос об ассиро-вавилонской границе, являвшейся на протяжении нескольких столетий предметом споров. Текст этого договора известен в специальной литературе под названием «Синхроническая история».
Не меньшее значение, чем войны с арамеями, имели походы Адад-нерари II в «страны Паири». Для государств Месопотамии одинаковую опасность представляли как арамеи, так и хурриты. Войны с ними Ассирийская держава вела до последних дней своего существования. Однако, несмотря на бесчисленные победы Ассирии, покорить эти народы ей фактически так и не удалось.
Завоевания Адад-нерари II закрепил Тукульти-Нинурта II, в точности повторивший путь, пройденный его предшественником. Опыт глубокого кризиса, когда огромное царство Тиглатпаласара I было поглощено арамеями, убедил ассирийских царей в необходимости не только одержать победу, но и подчинить своей власти <а вогнанные страны. Эта задача приобрела особую» актуальность, поскольку вместо разрозненных племен противниками Ассирии стали хорошо организованные государства. Еще не раз в истории Ассирии будут происходить сильнейшие сепаратистские выступления, неизменно повторявшиеся при смене монарха на троне.
Благодаря территориальным завоеваниям Адад-нерари II и Тукульти-Нинурты II было решено несколько важнейших для Ассирии проблем. Страна Ханигальбат, расположенная в районе Плодородного полумесяца, обеспечивала Ассирийскую державу продовольствием. Вместе с тем она служила опорным пунктом для продвижения на запад, в Сирию, поскольку под контролем Ассирии оказались оба пути по суше (через Северную Месопотамию) и вверх по Евфрату. Демонстрация силы в районе Наирн открыла перед Ассирией путь к Армянскому нагорью с его богатейшими залежами сырья, в первую очередь меди и железа. Подписание же мирного договора с Вавилонией и приобретение благодаря этому земледельческой Аррапхи, без сомнения, укрепили позиции Ассирии, обеспечив ей, по крайней мере на некоторое время, покой на южных границах.
Все это дало возможность следующим ассирийским царям, великим завоевателям IX в. до н. э., приступить к важнейшему делу – организации войска и государственной администрации. Впервые этим занялся Ашшур-нацир-апал II, вошедший в историю не только как талантливый стратег, но и прежде всего как один из самых беспощадных и кровавых владык Ближнего Востока. Ни в одном памятнике той эпохи мы не встретим такого количества описаний зверских расправ с населением побежденных стран, как в надписях Ашшур-нацир-апала II; ни при одном ассирийском царе не было вырезано столько рельефов для устрашения бунтовщиков, как при нем. Умело раздувавшаяся пропаганда силы ассирийского оружия и могущества царей привела к созданию мифа о беспримерной жестокости ассирийских владык. Однако многочисленные примеры, взятые из истории Ближнего Востока и государств античности, свидетельствуют о том, что ассирийские цари не были более беспощадны по отношению к побежденным, чем их предшественники в других странах; не они придумали зверские расправы с бунтовщиками, известные до них и применявшиеся в более поздние времена, когда уже и следа не осталось от их обширных царств{107}.
В первые семь лет своего царствования Ашшур-нацир-апал II восстановил границы, существовавшие при Тиглатпаласаре I. Следуя примеру Тнглатпаласара, он вновь разделил всю территорию исконной Ассирии и завоеванных стран на провинции. Все мероприятия Ашшур-нацир-апала II преследовали не столько политические, сколько экономические цели. В этом убеждают перечни военной добычи, контрибуций и даней, составлявшиеся после каждой военной экспедиции.
В каждом из таких перечней указывается очень много металла в виде лома и в готовых изделиях. Контрибуция, которую уплатило в 879 г. до н. э. небольшое арамейское царство Бит-Замани, состояла из 2 талантов серебра, такого же количества золота и 300 талантов железа, а также нескольких тысяч медных сосудов. Дань, которую спустя два года после сирийского похода Ашшур-нацир-апала II заплатил правитель Хаттины Лубарна, состояла из 20 талантов серебра, 250 талантов свинца, по 250 талантов свинца и железа, 1 таланта золота, 1000 голов крупного рогатого скота, 10 000 овец и коз, 1000 штук шерстяных и льняных тканей, инкрустированной мебели из бука, 10 рабынь-певиц и т. п.
Не менее богатой была военная добыча Салманасара III, преемника Ашшур-нацир-апала II. В одном только 857 г. до н. э. он получил от правителей Каркемиша и стран, расположенных к западу от Евфрата, 16 талантов золота, 206 талантов серебра, 420 талантов меди и 430 талантов железа.
Приведенные описания, содержащиеся в надписях ассирийских царей, отнюдь не единичные факты; со времени Ашшур-нацир-апала II дани составляли экономическую основу царской власти. Существовало два типа дани. Первая из них – контрибуция, т. е. достаточно большая одноразовая дань, которую обычно выплачивали государства, расположенные на значительном расстоянии от метрополии и не являвшиеся провинциями Ассирии. Контрибуции выплачивали также государства, находившиеся на пути продвижения ассирийских войск, даже если походы повторялись через небольшие промежутки времени. Страна Замуа, например, в 881 г. до н. э. выплатила контрибуцию в виде коней, серебра и золота, а уже в следующем году ей пришлось отдавать очередную дань, которая на этот раз включала рогатый скот, овец и вино. То же произошло и в Хиндану на Среднем Евфрате; в 883 г. до н. э. Ашшур-нацир-апал II получил контрибуцию в виде серебра, золота, меди, свинца, алебастра, пурпурной шерсти и одногорбых верблюдов. А спустя пять лет с правителя этой страны была взыскана очередная дань (серебро, золото, свинец, медная посуда, крупный рогатый скот, овцы, козы). Словно в насмешку, этот вид дани называли «дружественными дарами». Они должны были свидетельствовать о лояльности и покорности тех, кто эти «дары» приносил. Одноразовая дань чаще всего состояла из сокровищ храмов и дворцов. Вообще же ассирийские воины грабили все и всех подряд. Непокорных жителей истребляли. Выразивших покорность переселяли со всем имуществом в Ассирию.
Существовал еще один вид дани – ежегодная дань, носившая характер кары за неповиновение. Ее размер, по всей вероятности, зависел от богатства того государства, с которого взыскивалась дань, но был точно определен для каждого из них. Так, небольшое государство на Среднем Евфрате, Тильабна, ежегодно должно было поставлять в Ассирию 10 мин серебра. Сирийский город Хаттнна по приказу Салманасара III обязан был ежегодно поставлять 200 стволов кедра, 1 талант серебра, 2 таланта пурпурной шерсти{108}. Если ко всему этому прибавить, что во всех важных стратегических пунктах были построены крепости с ассирийскими гарнизонами, находившимися на полном содержании местного населения, станет ясно, насколько тяжелым было ассирийское ярмо для побежденных. Беспощадную жестокость царя ощущали и сами ассирийцы, жители упомянутых крепостей, с течением времени становившихся ассирийскими колониями. В качестве примера можно привести историю старинной митаннийской крепости Элухат, в которой Салманасар I создал ассирийскую колонию. Ассимилировавшиеся в среде хурритов, потомки ассирийских колонистов взбунтовались против новой администрации Ашшур-нацир-апала II. Царь приказал истребить их всех вместе с семьями. Таким образом, военный террор не только применялся для подавления завоеванных народов, но и распространялся на самих ассирийцев.
Вся эта система, начало которой положил Ашшур-нацир-апал II, служила обогащению только царя и его дворца. Надо полагать, что в Ассирию поступали неисчислимые богатства, в том числе и чрезвычайно ценные для страны металлы. Большинство этих богатств превращалось в сокровища и обеспечивало царю независимость. Об этом свидетельствуют, например, большие запасы железа, обнаруженные при раскопках в Ниневии. Царь использовал их на дары храмам{109}, а также для нужд строительства.
Огромные средства были затрачены, например, на перестройку города Кальху, который при Ашшур-нацир-апале II стал царской резиденцией. Работы по расширению и украшению новой столицы потребовали огромного количества строительных материалов, которые поступали в Ассирию главным образом в виде дани, тогда как сырье, необходимое для ремесленного производства, являвшегося, кстати, монополией дворца, добывалось иным путем. В Ассирию и Вавилонию его привозили ассирийские купцы, которые прибывали в завоеванные страны почти одновременно с войском и скупали у солдат захваченную ими добычу.
В связи со строительными работами в Кальху обращает на себя внимание еще одна деталь, весьма характерная для политики ассирийских царей, – переселение. Строительство требовало рабочих рук, которых не хватало. Нехватка рабочих рук вообще является характерной чертой всего древнего периода истории. Поэтому надо полагать, что переселение 881–879 гг. до н. э. скорее всего было связано со строительством Кальху. Завоеванные земли, таким образом, служили для Ассирии не только сельскохозяйственной и сырьевой базой, но и источником рабочей силы. После окончания строительных работ оставшаяся в живых часть депортированных людей продолжала жить на той же территории, содействуя лучшему освоению исконных ассирийских земель. Бессмысленные разрушения, грабежи, истребление людей, переселения – все это приводило к тому, что большинство завоеванных ассирийцами территорий обращалось в пустыню.
После смерти Ашшур-нацир-апала II у порабощенных народов пробудилась надежда на освобождение от ассирийского гнета, но его сын и наследник Салманасар III перечеркнул все надежды. Прежде всего он повторил поход своего отца к Средиземному морю. По древнему обычаю он омыл свое оружие в его водах, что должно было символизировать принятие власти над Сирией. Это было в 858 г. до н. э. Однако вскоре царя постигло горькое разочарование: ни сирийские государства, ни княжества, расположенные между Евфратом и рекой Балих, не пожелали подчиниться его власти. Несколько лет он вел борьбу с арамейским царством Бит-Идини, в котором еще были живы позднехеттские традиции. Расправа с упорно защищавшимся врагом, преграждавшим путь в Сирию, была беспощадной. Ассирийцы угнали в плен 17000 арамеев, вновь подчинили себе Каркемиш, а страну превратили в свою провинцию.
Значительно тяжелее было бороться с сирийской коалицией, особенно после того, как в начале 80-х годов вновь вспыхнул старый конфликт с Вавилонией. Вавилония позднее, чем Ассирия, оправилась после глубокого кризиса, поскольку здесь, в отличие от Ассирии, осели некоторые халдейские племена. Лишь древние храмовые центры – Борсиппа, Кута, Вавилон и некоторые другие сохранили независимость и не допустили расселения пришельцев на своей территории.
«Синхроническая история» связывает возрождение Вавилонии с деятельностью Набу-шум-укина I (899–888) и его преемника Набу-апла-иддина (888–855). В этот период Вавилония жестоко страдала от набегов сутиев. Слово «сутии» к этому времени утратило свое этническое содержание и стало обозначать массу неоседлого населения. Набу-апла-иддин отбросил их за Евфрат и таким образом избавил вавилонских крестьян от беспрестанных грабежей и разрушений. По-видимому, это сделало возможным возрождение вавилонской экономики. Подробности данного процесса из-за отсутствия источников остаются неизученными. Однако мы можем судить о нем на основании косвенных данных. О многом говорит, например, строительная деятельность Набу-апла-иддина, при котором широко развернулись работы по обновлению чуть ли не всех крупных храмов в Вавилоне, Борсиппе, Сиппаре и Уруке. Одновременно он подарил этим храмам большие участки земли. С тех пор отдельные города стали идентифицироваться с их храмами, что было равнозначно превращению этих городов в так называемые гражданско-храмовые общины, которые, как правило, не подчинялись царской администрации, а в последующий период стали единственными полноправными гражданскими коллективами. Следует при этом обратить внимание на тот факт, что известная элитарность этих центров не спасла их от арамеизации, начавшейся в Вавилонии значительно раньше и проходившей энергичнее, чем в соседней Ассирии. Все говорит о том, что арамейский язык уже в первой половине IX в. до н. э. получил в Вавилонии широкое распространение.
В своем стремлении восстановить Вавилонское царство Набу-апла-иддин дошел до Приморья, где закрепилась халдейская династия. По всей вероятности, вавилонский царь не имел намерения завоевывать это государство, тем более что оно не проявляло никакой враждебности. (Экспансионистские устремления правителей этого царства проявятся намного позднее.) Надо полагать, что Набу-апла-иддин собирался ограничиться лишь демонстрацией силы. Вавилону в это время уже приходилось считаться с Ассирией, отношения с которой вновь обострились. Ассирия к этому времени усилилась благодаря захвату Северной Месопотамии. Поскольку ассирийцы закрепились на Среднем Евфрате, Вавилония лишилась доступа не только к Персидскому заливу, но и к Сирии.
Растущая враждебность Вавилонии по отношению к ассирийским завоеваниям не могла быть безразлична Салманасару III. Поэтому, когда в 851–850 гг. до н. э. началась борьба за вавилонский трон, он, ловко воспользовавшись случаем, повел дело так, что на него вступил проассирийски настроенный представитель династии Мардук-закир-шуми I. Ассирийский царь воздал почести великим вавилонским богам, а во время южного похода получил дань от халдейских государств: Бит-Амукани, Бит-Дакури и Бит-Якини. Эта победа, скорее политическая, чем военная, была необходима Салманасару III, так как походы в Сирию и «страны Наири» оказались безуспешными.
Ассирия, Сирия и Урарту в IX–VIII вв. до н. э.
Накануне ассирийской экспансии Сирия и Палестина представляли собой конгломераты нескольких десятков государств и мелких княжеств, чаще всего враждовавших друг с другом. Однако ассирийская угроза была столь велика, что им пришлось создать коалицию.
Инициатива в IX в. до н. э. принадлежала Дамаску, т. е. государству Арам, и его правителю Бенхададу I (880–841). Это молодое государство, успешно развивавшееся в великолепных условиях дамаскского оазиса., вскоре начало угрожать соседнему Израилю. Израильскому царю Омри (885–874) пришлось примириться с созданием в Самарии дамаскской торговой колонии (экономическую независимость от могущественного Арама ему удалось сохранить). Эти события, а также дипломатические усилия финикийцев, обеспокоенных экономической экспансией Дамаска, склонили Ахава израильского к установлению дружественных отношений с Иудеей.
Такова была обстановка, при которой Салманасар III на рубеже 854 и 853 гг. до н. э. готовился к своему великому походу в Сирию. Бенхададу I без труда удалось убедить северные сирийские города объединить свои силы против Ассирии. Ему активно помогал царь Хамата Ирхулени. Даже Ахав выставил в поддержку коалиции, состоявшей из 12 государств, сильное войско. В битве при Каркаре участвовало почти по 70 000 воинов различных родов войск с каждой стороны. Вопреки тому, что утверждается в ассирийских анналах, сражение закончилось поражением Ассирии. Самым убедительным свидетельством этого является отсутствие каких-либо упоминаний о данях, непременно сопутствовавших всякой победе. После этого поражения Салманасар III немедленно приступил к реорганизации ассирийского войска. Однако когда он спустя три года вновь вторгся в Сирию, его ждало новое поражение.
Лишь в 841 г. до н. э., после того как из-за внутренних неурядиц распалась сирийско-палестинская коалиция, Салманасар III наконец одержал победу. Взять Дамаск ему так и не удалось, зато была вновь подтверждена гегемония Ассирии в Сирии и Финикии. Кроме того, Ассирия установила контроль над чрезвычайно важным торговым путем от Евфрата до побережья Средиземного моря. Перед ассирийцами открылась и дорога на север – в государство Куэ, владевшее Киликийскими воротами, в Мелиду и Куммаху, за которыми находилась граничившая с фригийцами страна Табал. Однако ни одна страна к западу от Евфрата не была тогда превращена в ассирийскую провинцию. Эти страны по-прежнему управлялись своими правителями, хотя и были обложены данью.
В результате многолетнего царствования Салманасара III ассирийская знать достигла небывалого процветания. Во все периоды истории Ассирийского царства помехой для аристократии был порядок назначения должностных лиц. Царь брал на государственную службу угодных ему людей, которые отправляли свои должности до конца царствования. А поскольку Ашшур-нацир-апал II и Салманасар III царствовали необычайно долго, государственные чиновники оказались в очень выгодном положении. Возросли их престиж и влияние, а самое главное, увеличились доходы{110}. Отсутствие материала не дает возможности установить, как именно ассирийская знать использовала свое положение, но ее участие в мятеже Ашшур-даян-апли бесспорно.
Непосредственным толчком к открытым выступлениям явилось, по-видимому, то обстоятельство, что сын царя был обойден отцом при назначении наследника. Хотя истинная причина этой первой из большой серии гражданских войн коренилась гораздо глубже: она заключалась в сочетании элементов аграрного, социального и административного кризисов. Существовала, например, резко выраженная диспропорция между размерами провинций: в пределах исконной Ассирии провинции были невелики, а за ее пределами – чрезвычайно обширны и, несмотря на разрушения, приносили наместникам огромные доходы. Неудивительно поэтому, что участниками мятежа были прежде всего наместники исконных ассирийских провинций. Верность Салманасару III и его законному наследнику Шамши-Ададу V (824–811) сохранили, очевидно, только наместники отдаленных провинций и четыре высших государственных сановника, которые, как об этом сообщают датированные документы, в годы мятежа повторно были эпонимами. Мятеж, длившийся пять лет (827–822), парализовал политическую активность Ассирии.
Лишь помощь вавилонского царя взамен на уступки, на которые вынуждена была пойти Ассирия, позволила Шамши-Ададу V расправиться с бунтовщиками. Под влиянием этих событий Шамши-Адад V, судя по «Канону эпонимов», предпринял реорганизацию чиновничьего аппарата. Однако наибольшее внимание он уделял отношениям с Вавилоном, поскольку главным его желанием было вернуть утраченное верховенство над этой страной. Несколько военных экспедиций в Вавилонию (816–814) показали военное превосходство Ассирии. В результате была установлена выгодная для Ассирии линия границы. Следуя примеру Салманасара III, Шамши-Адад V обложил данью царей халдейских государств Вавилонии, а также подчинил себе племена, кочевавшие по нижнему течению Тигра.
