Текст книги "История Ближнего Востока в древности"
Автор книги: Юлия Заблоцка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)
Укрепив северные и южные границы своего государства, Яхмос I решил упрочить положение и авторитет царской власти внутри страны. Главное значение должна была иметь беспощадная война, объявленная фараоном сторонникам гиксосов. В городах Среднего Египта и Дельты существовала довольно многочисленная группа египетской чиновничьей аристократии, процветавшей и богатевшей во времена гиксосов и благодаря этому существенно влиявшей на местную политику. Весть об изгнании своих покровителей она восприняла с вполне понятной тревогой. По отношению к фиванским царям она находилась в оппозиции. Яхмос I сознавал опасность, грозившую ему со стороны независимых князьков, тем более что Египет был воссоединен после изгнания гиксосов вначале лишь формально. Желая подорвать самостоятельность верхнеегипетских местных правителей, Яхмос поспешил конфисковать их имущество.
Царской резиденцией оставались Фивы, окончательно превратившиеся в годы чужеземного владычества в центр духовной жизни страны. Отсюда началась и освободительная борьба против гиксосов. Фиванский бог Амон стал главным богом новоегипетского пантеона. Являясь символом возрожденного Египта, отождествленный со старым гелиупольским богом Ра, солнечный бог Амон-Ра стал воплощением всех богов Египта.
Это обстоятельство имело далеко идущие последствия. Во-первых, храм Амона в Карнаке, строительство и расширение которого шло в течение чуть ли не тысячелетия, постепенно сделался одним из крупнейших землевладельцев, имевших рабов и скот. Дело в том, что каждый царь считал своим долгом одаривать бога Амона рабами и другими военными трофеями. Конфискованная у политических противников земля тоже обычно переходила во владение храма Амона (нередко, правда, ею одаривали заслуженных военачальников). Кроме того, до начала правления Тутмоса III существовала тесная связь между царским домом и жреческими родами. К ним принадлежали почти все государственные сановники. Это было возможно главным образом потому, что первые представители XVIII династии не возражали против наследования должностей. Хотя они по примеру фараонов XII династии стремились к возрождению Египетского государства, принципов, которыми руководствовались цари XII династии, они до конца не придерживались.
Зато в полной мере были восприняты идеологические основы царской власти, провозглашенные представителями XII династии. Яхмос I неоднократно подчеркивал божественную природу царской власти. Согласно официальному догмату, он был сыном Амона-Ра, а также сестры и жены своего предшественника на троне, возведенной в ранг божественной супруги. Отсюда – необычайно высокая роль женщин из рода Яхмоса I, среди которых первой была его бабка, Тетишери. Хотя она была нецарского происхождения, но считалась основательницей рода. Ее культ процветал главным образом в Мемфисе и Абидосе, где она особенно почиталась в начальный период царствования династии. После смерти Тетишери место «первой дамы» Египта заняла жена Яхмоса I Нефретари, имя которой обнаружено во многих надписях в Египте, на Синае и в Нубии. Этим замечательным женщинам, несомненно, подражали остальные жены и матери фараонов XVIII династии, в том числе наиболее выдающаяся среди них – Хатшепсут.
Идея «божественного происхождения власти» должна была обеспечить преемственность и подчеркнуть законность царской власти. Той же цели служило восстановление совместного правления фараона и его сына. Новым было появление в царской титулатуре титула «пер-о» – «фараон» («большой дом»). Таким образом, важнейшие и наиболее значительные для возрождавшегося Египта черты появились уже в годы царствования Яхмоса I и Аменхотепа I.
Отсутствие соответствующего материала не позволяет восстановить подробности процесса объединения страны, которое, естественно, не было достигнуто сразу после изгнания гиксосов. По-видимому, имело место сопротивление определенной части знати, не желавшей подчиниться центральной власти. Следует также принять во внимание различия в развитии обеих частей Египта. Однако военные победы двух первых царей Египта, а затем и Тутмоса I не могли не повлиять на процессы, происходившие в стране.
Особое значение имела экспедиция Тутмоса I в Сирию. Он дошел до Евфрата, поскольку ханаанейские и хурритские города не оказали сопротивления. Здесь египтяне впервые встретились с самой могущественной месопотамской державой того времени – государством Митанни. Хотя тогда дело не дошло до вооруженного столкновения, сам факт встречи египтян с митаннийцами представляется знаменательным со многих точек зрения. С этого момента четко определились сферы интересов отдельных ближневосточных государств, стали явными территориальные притязания, обозначился будущий основной конфликт, главной причиной которого были виды на Сирию. С середины XV в. до н. э. соперничество Митанни и Египта за гегемонию в этом районе станет наиболее характерной чертой истории того периода.
Поход на Сирию Тутмоса I существенно повлиял и на внутреннее развитие страны. Этот поход, правда, был лишь демонстрацией силы египетского оружия, не принесшей никаких территориальных завоеваний, однако стало ясно, что центр тяжести внешней политики переместился на Север. Первым признаком этого явилось оживление нижнеегипетских городов. Вновь ожил старый Мемфис, в котором разместился сильный гарнизон, включавший, между прочим, колесничные отряды. Порт на Пиле приобрел значение морского порта. Мемфис стал резиденцией старшего царевича, занимавшего пост начальника гарнизона. Короче говоря, город превратился во вторую столицу государства. Новое административное деление, осуществленное позднее Тутмосом II (около 1512–1504), отразило эти перемены. Со времени Тутмоса II в Верхнем и Нижнем Египте имелись свои везиры, делившие между собой управление страной и имевшие резиденцию соответственно в Фивах и Мемфисе.
Фивы сохраняли прежнее значение отчасти благодаря возросшему влиянию храма Амона, отчасти вследствие интенсивного строительства, которое развернули Тутмос I и его преемники в так называемой Долине царей, расположенной к западу от Фив. Комплекс погребальных сооружений превратился в настоящий город мертвых, имевший собственный аппарат управления. Рядом образовалось поселение писцов, жрецов и ремесленников. Должности, как правило, передавались по наследству и переходили внутри отдельных семей от отца к сыну. Это поселение – Дер эль-Медина, где французская археологическая экспедиция обнаружила многочисленные керамические черепки со школьными упражнениями в письме и с рисунками. Другую группу находок составляют черепки, содержащие ежедневные сводки о работах, выполненных ремесленниками, и ведомости о продовольственных пайках, которые выделялись им ежедневно. Кроме того, найдены фрагменты переписки и документы юридической практики.
Памятники архитектуры с их богатой внутренней отделкой говорят историку не столько об эволюции архитектурного стиля, и об эстетических представлениях, сколько о благополучии государства. Регулярно поступавшие из Нубии богатства, оживленные контакты с портами Финикии и Сирии явились основой для развития египетской государственности. Весьма показательно время правления царицы Хатшепсут, которая вначале была правительницей страны при малолетнем царе Тутмосе III, а затем сама взошла на египетский престол. Став полноправным фараоном, Хатшепсут выказала неуемное властолюбие и склонность к всевозможным причудам. Хозяйничанье временщиков, интриги Тутмоса III против ненавистной тетки и мачехи – все это, казалось бы, должно было ослабить государство, особенно если учесть международную обстановку тех лет. На самом деле этого не произошло. Напротив, правление женщины-фараона, отмеченное интенсивной строительной деятельностью, ознаменовалось процветанием страны.
По всей вероятности, царица Хатшепсут связывала величие Египта прежде всего с господством над Нубией. Единственный имеющийся в нашем распоряжении документ, свидетельствующий об отступлении царицы от миролюбивой внешней политики, называет военную экспедицию в Нубию. Это – граффити из Сегеля, цитируемое Д. Б. Редфордом{79}. Морская экспедиция в Пунт (Сомали или Эритрея) имела мирный характер.
При Хатшепсут были воздвигнуты большой храм в Карнаке в честь праздника Хебсед и прекрасный архитектурный ансамбль ее погребального храма в Дер эль-Бахри, обнаруженный польскими археологами, – место отправления заупокойного культа самой Хатшепсут и ее отца Тутмоса I. Поблизости возникла гробница верховного жреца, зодчего и временщика Хатшепсут Сененмута, руководившего строительством ее храма и других сооружений. Гробница Сененмута, в конце жизни впавшего в немилость, не единственное погребальное сооружение частного лица в Долине царей. В Фиванском некрополе найдено много скальных гробниц сановников тех времен. Подобно мастабам III тысячелетия до н. э. они украшены стенной росписью. Представленные там сцены битв и картины повседневной жизни прекрасно дополняют материал письменных источников. Новым следует считать появление в этих усыпальницах изображений богов, что прежде допускалось только в царских гробницах.
Свидетельствует ли это о демократизации культа или о росте влияния чиновничьей аристократии, происходившей главным образом из жреческих родов, трудно сказать. Второе кажется вполне вероятным, если обратиться к политике Тутмоса III (около 1504–1450), ставшего единовластным фараоном лишь после смерти Хатшепсут в 1482 г. до н. э.
С приходом к власти Тутмоса III кончился краткий мирный период в истории Нового царства. Политическая жизнь страны резко изменилась. Тутмос III стал назначать на высокие государственные должности военных. Одним из мотивов его действий было яростное желание уничтожить саму память о его предшественнице. Он опирался прежде всего на войско и новую служилую знать. Политическая ситуация тогда благоприятствовала созданию новой социальной базы власти фараона.
В начале царствования Тутмоса III хурриты захватили всю Палестину, в том числе ханаанейские города. Интересы Египта в этом районе оказались под угрозой, прежде всего потому, что ранее дружественные города-государства изменили свое отношение к Египту. Во главе оппозиции стоял город Кадеш на Оронте. Тутмосу III пришлось изменить свою политику по отношению к азиатским городам. Около 1480 г. до н. э. начался первый поход в Палестину. Войска Тутмоса захватили города Газу и Яффу на побережье, а затем, пройдя через перевал в горах Кармел, молниеносным ударом разгромили коалицию сирийско-палестинских князей в долине Мегиддо. Царек Кадеша спасся бегством, а его войско попало в руки победителей. Остальные палестинские князьки подчинились Египту и в качестве его вассалов вернулись в свои владения. Их сыновья были угнаны в Египет как заложники. Кроме того, по всей Палестине, до гор Ливана, были расставлены египетские гарнизоны.
В результате нескольких последующих походов Тутмос III подчинил себе города Финикии, сделав их базами для нападений на Сирию. Отсюда около 1470 г. до н. э. он и двинулся в глубь Сирии и после победоносного сражения с царем Митанни дошел до Каркемиша. На обратном пути в Египет войско Тутмоса III ворвалось в упорно сопротивлявшийся Кадеш. Таким образом, египетский фараон стал фактическим гегемоном на всей территории Сирии и Палестины. Его влияние простерлось до Евфрата. Для поддержания своего верховенства фараону приходилось посылать многочисленные карательные экспедиции, так как местные правители то и дело поднимали мятежи, тем более что в конце своего царствования Тутмос III, разделив Сирию на три провинции, основное внимание перенес на Нубию. Вполне вероятно, что антиегипетские выступления в Сирии инспирировались царем Митанни, потерпевшим поражение под Халебом, но не отказавшимся от своих притязаний в этом районе.
Вскоре ему представилась удобная возможность, поскольку сын и соправитель Тутмоса III Аменхотеп II (1450–1425), узнав о смерти отца, поспешно отвел египетские войска на родину. В этот момент Сауссадаттар митаннийский одним броском овладел всей Северной Сирией. Анналы Аменхотепа II сообщают о трех походах на Сирию – на 3-м, 7-м и 9-м годах его царствования. Чрезмерно «победоносный» тон, которым проникнуты эти описания, заставляет отнестись к ним скептически.
По всей вероятности, в этот период установилось некоторое равновесие сил, и нарушить его ради своей выгоды египтянам не удалось. Начались мирные переговоры, не приведшие к подписанию соответствующего соглашения. Египет утратил влияние в Катне, Ние и Тунибе. Финал наступил во времена Тутмоса IV (1425–1417), когда не стало могущественного Сауссадаттара, а государство Митанни все более ощущало натиск со стороны хеттов. Мир был заключен, это было соглашение между равными партнерами, закрепленное браком Тутмоса IV с митаннийской принцессой, руки которой он просил семь раз.
Начавшаяся экспансия хеттов стала одной из причин, которые привели к упадку могущественной Митаннийской державы. Египту же пришлось на сирийской территории встретиться с новым сильным соперником. Это было возродившееся Новохеттское царство.
Египет в период царствования XVIII династии
После окончания войн в Азии Египетское государство достигло вершины своего расцвета, чему содействовало золото, регулярно поступавшее из Ваата и Нубии. Летописи Тутмоса III подробно перечисляют богатства, которые, особенно в последние годы царствования, поступали во дворец фараона. Одна их часть подлежала тезаврации, другая шла на нужды широко развернувшегося строительства.
От этого периода до нас дошли первые сведения о профессиональных египетских купцах, обслуживавших царское хозяйство. Купцы поставляли дворцу предметы роскоши, такие, как ковры с Крита или мебель из Финикии. Привозили они и сырье, например материал для изготовления стекла. Те немногие изделия из стекла, которые сохранились до наших дней, были изготовлены именно в годы царствования Аменхотепа III. Особенно широкое распространение получили памятные скарабеи, составлявшие в тот период предмет египетского экспорта и обнаруженные повсеместно на территории Сирии вплоть до Угарита.
Об экономическом и социальном положении Египта во времена XVIII династии нам известно вопреки ожиданиям очень немного. Сравнительно недавно был опубликован чрезвычайно богатый материал источников по экономической истории этого периода, но он пока не изучен. Так же обстоит дело и с проблемой социального устройства. Исследования в этой области пока ограничиваются анализом терминологии. Все это делает затруднительным синтез материала. Вместе с тем мы знаем, что в земледелии существовала некая категория рабов, зафиксированная значительно раньше в военных поселениях и на территории Месопотамии, – рабы, являвшиеся не только объектом, но и субъектом права. Будучи экономически независимыми, они имели семьи и жили в деревенских поселениях наравне со свободными людьми. Принадлежали ли они и частным лицам или только царю, трудно установить. Документы частной юридической практики свидетельствуют об увеличении численности рабов прочих категорий, особенно в частных хозяйствах. Эти документы, кроме того, содержат первые сведения о найме рабов. Все эти данные – пока лишь сырой материал, требующий дальнейшей обработки и тщательного исследования, что затрудняется нехваткой статистических данных, на основании которых можно было бы судить о географическом распространении отдельных категорий рабов. Структура египетского общества была весьма сложной, и ограничиться традиционным делением на свободных и рабов никак нельзя. Египетское общество было чрезвычайно неоднородным с любой точки зрения. Существовали различные степени зависимости (до рабства включительно), однако современные исследователи пока ограничиваются лишь констатацией наиболее очевидных явлений. Широкий социально-экономический фон и вытекающие из него важнейшие тенденции развития пока не изучены.
Лучше исследованы отношения внутри правящей верхушки, хотя и в этом вопросе много неясного. Материал источников свидетельствует о том, что, начиная с царствования Тутмоса III, там происходили существенные перемены. Все более важную роль в качестве опоры центральной власти играла военная аристократия, происходившая из начальников чужеземных (ливийских, нубийских) воинских подразделений. Тогда же впервые выявились разногласия между царем и жреческой аристократией, которая в предшествовавшие годы пользовалась исключительным правом занимать высшие должности в административном аппарате.
Принципиальные перемены произошли, однако, лишь во времена Аменхотепа II, когда на первый план в общественной иерархии выдвинулись люди, обязанные своим положением личным связям с фараоном, т. е. сыновья его мамок, друзья детства и т. п. Но пока велись войны и пока храмы, получая щедрые дары, участвовали в дележе награбленной добычи, до открытого конфликта дело не доходило. Между тем почти сорокалетнее правление Аменхотепа III (1417–1379) было на редкость мирным. Он строго соблюдал мирный договор с Митанни, придерживался нейтралитета во время войн между его вассалами. Аменхотеп III недооценил опасность, грозившую со стороны азиатских пастушеских племен. В результате в Ливане возникло новое государственное объединение Амурру, постепенно подчинившее себе все города сирийского побережья. Будучи формальным вассалом Египта, государство Амурру на деле оставалось свободным, поскольку Египет фактически не пользовался своими правами сюзерена.
Подобная политика царя, естественно, не находила поддержки аристократии, избалованной добытыми на войне богатствами. Фараон, однако, решительно подавлял всякую оппозицию, в случае необходимости лишая своих сановников прибыльных должностей. Ломая традиционный взгляд на царскую власть, он подчеркивал абсолютный характер своей личной власти. Выражением этого явился его брак с Тии, дочерью чиновника незнатного происхождения из Ахмина. Желая оказать честь своему тестю, он назначил его начальником колесничного войска и построил для него гробницу в Долине царей.
Следующим шагом явилось назначение на пост «начальника жрецов Нижнего и Верхнего Египта» Аменхотепа, сына Хапи, военного писца из Атрибиса. Тезка фараона был талантливым скульптором, пользовавшимся расположением многих знатных семей. Его резцу принадлежит, например, известное скульптурное изображение престарелого фараона, сидящего в традиционной «позе писца». Поскольку скульптор передал индивидуальные черты лица фараона, эта статуя считается одним из самых ранних воплощений новой тенденции египетского искусства, достигшего необычайных высот в амарнский период. Аменхотеп, сын Хапи, несомненно, был выдающейся личностью. Но это в глазах фиванского жречества отнюдь не оправдывало его головокружительной карьеры: ведь занятый им пост традиционно принадлежал верховному жрецу храма Амона в Фивах.
Назначение чуждого этой среде человека было воспринято жречеством как глубочайшее оскорбление. О том, что Аменхотеп III стремился укрепить свою власть путем привлечения в различные сферы государственного управления преданных ему людей незнатного происхождения и что он опирался на круг новых лиц, свидетельствуют просопографические исследования, показавшие, что подавляющая часть чиновников этого фараона происходила из Мемфиса и других северных городов.
Окончательный разрыв между фараоном и фиванскими жрецами произошел при Аменхотепе IV (Эхнатоне) – 1379–1362. Религиозная реформа Эхнатона и перенос на 6-м году его царствования столицы в Средний Египет подытожили деятельность его предшественников. Своей реформой молодой царь объявлял войну фиванской аристократии и жрецам Амона при сохранении тесного союза с войском, свободным от традиционных религиозных представлений. Аменхотеп IV, как и его предшественники, опирался в первую очередь на знать Нижнего Египта, в том числе на жреческую аристократию, что являлось знаменательной особенностью его политики. Фараоны XIX и XX династий, стремившиеся ликвидировать какие бы то ни было следы деятельности Эхнатона, в этом смысле следовали его примеру.
Суть реформы Аменхотепа IV состояла в том, что он ввел новый общегосударственный культ бога Атона, почитаемого в образе солнечного диска – по-египетски ate — с исходящими от него лучами. Это была наиболее абстрактная форма культа солнца, элементы которого существовали уже во времена его отца Аменхотепа III. Но если религиозная концепция времени Аменхотепа III, развивавшаяся на основе гелиупольской теологической доктрины, содержала мифологические элементы, то концепция Эхнатона, свободная от этих элементов, была более рационалистичной. Обожествлялась животворящая сила солнца. Новый культ должен был способствовать укреплению царской власти, поскольку царь провозгласил себя единственным сыном и воплощением нового божества. Борясь с самим именем бога Амона, входившего в состав его собственного личного имени, царь переименовал себя в Эхнатона («Полезный Атону»), а свою столицу назвал Ахетатон – «Горизонт Атона» (ныне городище Эль-Амарна). Эхнатон был, по-видимому, глубоко убежден в правильности своей концепции. Позицию фараона разделяла его главная жена Нефертити. Эхнатон является автором многочисленных гимнов богу, а автобиографические надписи его чиновников свидетельствуют о том, что он охотно давал пояснения относительно новой религии и ее различных аспектов. Его внимательными слушателями были и скульпторы – многочисленные наброски, эскизы, модели и другие произведения искусства отражали новую религиозную концепцию, прославлявшую жизнь, эмоциональность и любовь к природе. Традиционные темы египетского искусства в то время были заброшены или облечены в новую, возникшую во времена Аменхотепа III форму.
Интерес к вопросам религии, мирная внешняя политика создали Эхнатону репутацию безвольного мечтателя, с которой он вошел в историю. Хотя молва о безволии этого правителя не соответствует правде, авторитет Египта на международной арене в годы царствования Эхнатона тем не менее упал. Однако не следует забывать, что падение международного престижа Египта началось еще при Аменхотепе III. По всей вероятности, Эхнатон понимал, какими могут быть последствия такого положения дел и попытался развернуть деятельность, направленную на укрепление авторитета фараона и его страны на международной арене. На 10-м году царствования Эхнатон приказал всем египетским вассалам явиться и принести дань в Ахетатон. Однако, судя по всему, подобные мероприятия не имели большого политического значения.
Гораздо существеннее были результаты внутренней политики фараона. Среди особо пылких приверженцев новых верований, которые так и остались не понятыми основной массой населения, имелась группа старых чиновников, которые вместе с царем покинули Фивы и переехали в новую столицу. Благодаря этому были сохранены традиционные принципы управления государством. Царь в большей мере, чем когда-либо, единолично решал все государственные дела. Новостью было участие в их обсуждении членов царской семьи. Преклонение перед новым богом, привязанность к семье, любовь к природе не мешали Эхнатону быть беспощадным к врагам. Это испытала на себе и Нефертити, по непонятной причине на 12-м году царствования Эхнатона попавшая к нему в немилость.
Действительно ли целью религиозной реформы Эхнатона было введение монотеизма? Литература не дает однозначного ответа на этот вопрос. Часть историков и специалисты по истории египетской религии отвечают на него положительно (С. Моренц, Ю. Я. Перепелкин, М. А. Коростовцев), другая часть (Ж. Веркуттэ, И. Беккерад, К. Олдрид) пишет о цели этой реформы с большой осторожностью, которая вполне оправданна, поскольку многое говорит об известной двойственности политики Эхнатона.
Фараон развернул широкое строительство храмов, посвященных новому богу. Храмы строились в Ахетатоне, Мемфисе, Гелиуполе. Менее крупные храмы воздвигнуты в Нубии, на Элефантине, в Фиваиде, в Среднем Египте и в Дельте. Полностью восстановить территорию, на которой был распространен культ Атона, невозможно, поскольку в период господства Рамессидов почти все уцелевшие к тому времени храмы этого бога были уничтожены.
Утверждение культа Атона сопровождалось преследованиями культа Амона. Содержавшиеся в надписях имена этого бога и его супруги Мут стесывались. Гонениям подвергся и старинный культ богини Нехбет. Зато многочисленные местные культы главных и менее значительных богов, особенно в периферийных районах, остались нетронутыми. В этих районах храмы старинных египетских богов стараниями местного населения пережили период гонений.
Археологические работы на месте столицы царя-реформатора принесли интересные данные о распространении новой идеологии в этом городе. Предметы, обнаруженные, например, в частных жилых домах «Горизонта Атона», свидетельствуют о том, что их обитатели в четырех стенах своих домов помимо Атона и царской семьи, как и прежде, почитали бога-обезьяну Тота и бога-крокодила Собека. Так же относилось к новой религии и население деревень в окрестностях Ахетатона. В жилых домах города и даже во дворце найдены привезенные из окрестных деревень кувшины для вина, украшенные эмблемами Птаха, Хора и даже Амона.
Все это доказывает, что намерение Эхнатона установить монотеистическую религию, даже если оно у него было, проводилось в жизнь не слишком последовательно. Приведенные примеры говорят о том, что вопросы, не касавшиеся непосредственно важнейшего религиозно-административного центра – Фив, – никого особенно не интересовали.
Лишение бога Амона главенствующего положения в египетском пантеоне было равнозначно упадку его храмов и связанных с ними людей. Поэтому против реформы выступили не только жрецы, но и высшие государственные сановники, на протяжении многих поколений связанные с Фивами. Реформа лишила их влияния в стране, поскольку Эхнатон взял в свои руки все стороны управления, она отняла у них и экономическое могущество, так как контроль над храмовым хозяйством тоже оказался в руках фараона.
Недовольна была и военная аристократия. В результате военных успехов хеттов кардинально изменилась политическая расстановка сил в Сирии. Египетские вассалы, князьки Угарита, Амурру и Кадеша, перешли на сторону победителей. Египетский фараон был не в силах этому противодействовать. Создавшаяся сложная политическая обстановка послужила предметом переписки, обнаруженной в Эль-Амарне. Богатый материал найден также в архивах Угарита, города, достигшего в тот период наивысшего расцвета, после которого наступила его гибель в 1365 г. до н. э. в результате землетрясения.
Возможно, незадолго до смерти Эхнатон позволил восстановить запрещенные традиционные культы, и прежде всего культ Амона, что должно было смягчить нараставшие противоречия. В этом участвовал, по-видимому, зять и преемник Эхнатона Семнехкара, построивший в Фивах святилище Амона. Последующие события показали, что восстановить гегемонию Фив доамарнского периода невозможно. Ни Тутанхамон, ни его преемники Эйе и Хоремхеб не намеревались восстанавливать могущество фиванских жрецов и связанной с ними знати. Правда, в борьбе эти цари пользовались иными, чем Эхнатон, методами.
Когда вскоре после Эхнатона умер Семнехкара, на трон вступил другой зять Эхнатона, Тутанхамон (1361–1352), которому тогда было неполных десять лет. К этому времени в Ахетатоне сложилась очень сильная оппозиция, в которой одну из главных ролей играл конюший дворца фараона Эйе, носивший титул, смысл которого пока неясен, – «божественный отец». К оппозиционной группировке принадлежал, по-видимому, еще один чиновник – Хоремхеб.
Выношенный оппозицией план был осуществлен на 2-м году царствования юного фараона. Специальным эдиктом восстанавливались традиционные египетские культы во главе с культом Амона. Взяв себе новое личное имя – Тутанхамон, – фараон покинул Ахетатон и отправился в Мемфис (его двор с того времени пребывал в основном на Севере). Вместе с ним в новую резиденцию перебралась часть государственных сановников, в том числе Эйе и Хоремхеб, которых Тутанхамон наградил высшими званиями. Туда же, по-видимому, переместилась большая группа художников, продолжавших развивать амарнский стиль. Замечательны произведения искусства того времени – трон Тутанхамона и другие предметы, обнаруженные в его гробнице.
Несмотря на восстановление фиванского культа Амона, сторонники Атона не подвергались преследованию. При Сети I в Мемфисе даже существовал его храм. Той же линии поведения придерживался Хоремхеб. Знаменательно, что позднейшие «царские списки» времен Рамессидов именно Хоремхеба называли прямым преемником великого Аменхотепа III, оставляя без внимания не только царствование «еретика» Эхнатона, но и время правления Тутанхамона, а также «божественного отца» Эйе. Хоремхеб действительно был царем, который вывел страну из кризиса, связанного с реформой Эхнатона и царствованием его непосредственных преемников.
О том, какова была политическая линия фараона Хоремхеба, свидетельствует эдикт, высеченный на стеле в Карнаке, а также надписи на его гробнице в Долине царей. О многом говорит и царская титулатура, всегда представлявшая собой некую политическую программу. Царская титулатура Хоремхеба убеждает нас в том, что он вел мирную политику. Хотя этот царь и предпринял несколько походов в Сирию, его целью было не расширение влияния Египта на международной арене, а укрепление северных границ страны.
Все свое внимание Хоремхеб посвятил внутренним делам. Прежде всего он перенес царскую резиденцию в Мемфис. После коронации, которая по традиции состоялась в Фивах, он сразу же отправился на север. Очень важны его мероприятия по восстановлению дисциплины в войске. Чрезвычайно суровые наказания, применявшиеся по отношению к военачальникам и чиновникам, занимавшимся стяжательством, по всей вероятности, принесли желанный эффект. Хоремхеб реформировал судопроизводство. Взамен продажных судов он создал новые. При нем было реорганизовано храмовое хозяйство, наблюдение за которым было поручено новым жрецам, назначавшимся фараоном. Все главные должности в государственной администрации Хоремхеб отдал в руки заслуженных военачальников.
Так завершился процесс, начало которому было положено во времена Тутмоса I. В течение двухсот лет окончательно сложилась новая аристократия, коренным образом отличавшаяся от всех группировок, которые когда-либо составляли в Египте правящую верхушку. Новая аристократия, формировавшаяся в основном из; чужеземцев, служивших в египетском войске, не была связана со староегипетской традицией, которая при определенных условиях тормозила поступательное движение государства и общества. Не желая, чтобы их считали узурпаторами и выскочками, представители новой знати создавали для себя вымышленную генеалогию, которая должна была свидетельствовать об их родстве со старой египетской аристократией. При этом имелся в виду не столько идеологический, сколько экономический выигрыш: доказав свое родство с потомственной египетской аристократией и разрушив таким образом представление о себе как об узурпаторах, новая знать устраняла препятствие, мешавшее пользоваться храмовыми доходами.
