Текст книги "История Ближнего Востока в древности"
Автор книги: Юлия Заблоцка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)
Все жители карума Каниша, как и местные правители, писали на староассирийском диалекте аккадского языка. Ассирийские купцы в XX в. до н. э. на территории Анатолии были, по-видимому, единственной демографической группой, имевшей собственную письменность. Письменность была необходима для ведения сложнейших торговых операций, осуществлявшихся в торговых поселениях. О разнообразии этих операций свидетельствуют всевозможные документы – долговые расписки, пометки о выплате долга, замысловатые договоры о кредите, заключавшиеся между группами купцов. и т. п. Благодаря судебным протоколам мы можем представить, каковы были отношения между карумом и дворцом.
Исходя из всего сказанного, можно полагать, что карумы возникли как торговые поселения и что их деятельность была выгодна не только купцам, но и правителям городов.
В настоящее время известны названия десяти торговых колоний типа карума Каниша, но кроме него идентифицировать удалось только два. Это Амкува (Алишар-Хююк) и Хаттуса. В общей сложности в торговле участвовало около 120 городов и поселений Анатолии. В текстах часто упоминаются различные пастушеские племена: возможно, благодаря им некоторые торговые поселения, особенно в северных районах, становились относительно независимыми от местных правителей, хотя и платили дань купеческому городу Канишу. Каниш был главным транзитным пунктом в торговле медью. Здесь формировались большие караваны[37], а на складах в ожидании отправки хранились товары. Существовавшее мнение о гегемонии Ашшура на анатолийской территории полностью опровергается, ибо ввозной пошлиной в Канише облагалось только олово, один из. основных предметов торговли ашшурских купцов{66}.
Установив торговую монополию, карум Каниша подчинил себе таким образом остальные торговые центры, Так же поступил Аниттас из Куссары. В годы, предшествовавшие захвату власти Аниттасом, в Анатолии существовало несколько городов, общественное устройство которых позволяет квалифицировать их как древнейшие политические образования типа городов-государств. Отношения между ними были не всегда дружественными, что, вероятно, и дало возможность Питханасу (конец XIX в. до н. э.), а позднее Аниттасу объединить под своей властью часть Анатолии. Хеттский документ, который дошел до нас в позднейшей копии XIV в. до н. э., сообщает, что несколько городов, в том числе Неса и Хаттуса, были захвачены и разрушены. Хотя завоеватель под угрозой проклятия запретил отстраивать Хаттусу, город в начале XVII в. до н. э. был не только восстановлен, но и превращен в царскую резиденцию. Возможно, Питханас и более поздний царь Лабарнас принадлежали к двум различным этническим; группам. Это, правда, пока не подтверждено материалами источников, но данные археологии представляются бесспорными. Археологические исследования показали, что все идентифицированные торговые пункты были разрушены, а староассирийский язык вышел из употребления. Судить о причинах этого мы не можем из-за отсутствия памятников письменности. Чужеземное нашествие, по-видимому, следует исключить, поскольку до сих пор не обнаружено следов внезапного исчезновения местных культур. Таким образом, период, предшествовавший возникновению старохеттской монархии, пока еще ждет своего изучения.
Создатель Старохеттского государства Хаттусилис I (около 1650 г. до н. э.) является первым правителем, деятельность которого получила отражение в разных хеттских текстах. Прежде всего следует упомянуть о двуязычной аккадско-хеттской надписи, которая сообщает о военных походах этого царя. В ней говорится, что Хаттусилис с переменным успехом совершал набеги на юго-восточные районы, перешел горы Тавра и ненадолго захватил царскую резиденцию Алалах.
Очевидно, в этот период произошло первое столкновение хеттов с хурритами. Во-первых, Алалах был сильно хурритизирован, а во-вторых, текст сообщает об осаде войском Хаттусилиса хурритского государства Уршу, поддержанного войском Ямхада. Попытки части анатолийских правителей, воспользовавшись неблагоприятным внешнеполитическим положением Хаттусилиса, освободиться от его гегемонии не увенчались успехом.
В надписях Хаттусилиса впервые появляется такая форма исторического повествования, когда в центре внимания находится личность царя и его деятельность. Царь относится к богам с должным почтением и жертвует нм часть военной добычи, но победу над врагом он одерживает самостоятельно, силой своего оружия, без помощи и поддержки богов. Подобное отношение к богам было чуждо шумерским, аккадским и аморейским правителям, не встречается оно и в надписях египетских и ассирийских царей.
Таким образом, если мы захотим найти в каком-либо из государств древнего Востока зачатки «историографии», нам следует обратиться к Анналам хеттских царей. Правители периода Новохеттского царства нередко именовали себя «любимцами» бога, подчеркивая, что боги вручили им власть, однако мы напрасно бы искали в надписях этого периода упоминания о воле бога, определившей деятельность царя.
Анналы хеттских царей имеют для нас тем большую ценность, что в них отсутствует элемент иррационального. Этим они выгодно отличаются от надписей других ближневосточных правителей. Хеттские тексты часто сообщают о заговорах и дворцовых переворотах, о военных поражениях и прочих событиях, которые, как правило, не отражались в официальных документах других народов. При этом в них всегда реально оцениваются причины неудач. Так, например, текст, повествующий о длительной осаде Уршу, определенно указывает на упущения хеттских военачальников.
Таким образом, надписи хеттских царей отражают иной образ мыслей, чем надписи других правителей древнего Востока. Хотя этот вопрос пока никем специально не изучался, можно предположить, что определяющими факторами здесь были географические условия и особенности Хеттского государства.
Можно, конечно, сказать, что Египетское царство тоже возникло в результате завоевания. Но эта аналогия ничего не прояснит, поскольку природные условия были совершенно различны, а кроме того, неодинаков был уровень социального развития обоих народов. Это нашло свое отражение в религиозных представлениях и, главное, в отношении людей к созданным ими богам.
Природные богатства, особенно металлы (медь, серебро, свинец, золото), и благоприятные почвенно-климатические условия Анатолии способствовали возникновению верований, в которых страх перед богами играл меньшую роль. Рациональный характер религиозных представлений жителей Анатолии ярко выступает, например, в молитвах о дожде, обращенных к богу бури. В старохеттском пантеоне этот бог и богиня солнца Вурусему составляли главную пару божеств, восходивших, между прочим, к хаттским религиозным представлениям. В молитвах к богу напоминалось, что послать на землю дождь в его же собственных интересах, поскольку в случае засухи люди не смогут выпекать, для него жертвенных хлебов.
Большое значение в формировании подобного отношения людей к богам имел тот факт, что жители Анатолии обращались к ним непосредственно. Ритуальные обряды совершались чаще всего на открытом воздухе – у подножия скал, в рощах и тому подобных местах. Иногда возносили молитвы к статуе божества, которая, по-видимому, стояла под открытым небом. Это были очень древние обычаи, вышедшие еще из дохеттских времен, но сохранившиеся во многом даже в период Новохеттского царства. Общий характер культа определил и индивидуальные молитвы, выражавшие мысль молившегося. С одной такой молитвой мы уже познакомились. Взывая к милосердию бога, человек обещал взамен принести подарок. Прославляя в молитвах богов, хетты никогда не упускали случая подчеркнуть свои заслуги. Им было чуждо сознание своей ничтожности. Они ждали от богов справедливой оценки своих заслуг и соответствующего этому воздаяния.
Однако в середине II тысячелетия до н. э. произошли серьезные перемены, обусловленные, с одной стороны, близкими контактами с хурритами, а с другой – влиянием месопотамских верований, которые проникали к хеттам через посредство хурритов либо в результате непосредственных хетто-вавилонских контактов. В это время получили распространение всевозможные гадания, магические действия и т. п.; обряды усложнились, а их отправление стало поручаться специальному культовому персоналу. Доступ к статуе бога превратился в привилегию чрезвычайно узкого круга лиц.
Как и другие ближневосточные правители, хеттские цари были носителями тройной власти: административной, военной и религиозной. Уже древнейшие письменные памятники говорят о том, что царь заботился о культе. Аниттас и Хаттусилис I щедро одаривали богов и строили для них святилища. К этому времени относятся сообщения о «священных городах» – Аринне, Ципланде и других, следы которых пока не найдены.
Широко распространено мнение, будто власть в Хетт-ском государстве носила теократический характер. Однако доступный нам материал не позволяет принять эту точку зрения. Источники, наоборот, свидетельствуют о зависимости храма от царя. Хеттские храмы не были хозяйственными единицами, как месопотамские или египетские. Мы чаще всего узнаем о спорадических или регулярных дарах в виде скота, продуктов земледелия, ценностей или людей, о периодической передаче храмам части натурального налога, поступавшего во дворец. Этим можно объяснить тот факт, что при храмах имелись хранилища и сокровищницы, а также некоторое количество работников, занимавшихся, например, выпасом или убоем скота. Обо всем этом сообщает упомянутая выше билингва Хаттусилиса I, а также более поздние документы. Данных о наличии у храмов в этот период земельной собственности или о какой-либо производственной деятельности в них мы не имеем. Этим, видимо, объясняется и то, что до сих пор не найдено ни одного храмового архива[38].
Подводя итоги, можно сказать, что положение храмов определялось своеобразным отношением хеттов к богам. Они были послушны богам, почитали их, но при этом старались оказывать на них воздействие. Обычай обожествления здравствующего правителя был им еще чужд. Очевидно, рационализм древнехеттских верований не согласовывался с представлением о боге-царе. Лишь в период Нового царства начинается посмертное обожествление царей.
В каких отношениях с богами находились раннехеттские цари-узурпаторы? Ведь большинство их богов принадлежало к пантеонам побежденных народов. Месопотамские правители в таких случаях обычно прибегали к помощи бога, утверждая, что действовали по его повелению. Что же касается ранне– и старохеттских царей, то факты установления ими гегемонии они объясняли исключительно реальным военным перевесом. После первых побед и завоевания новых территорий Аниттас принял титул «великого царя». Его примеру последовали Хаттусилис I и другие старохеттские правители. Для сравнения напомним, что в Египте первыми носителями этого титула были Аменхотеп III и Аменхотеп IV (Эхнатон) на рубеже XV и XIV вв. до н. э., а в Месопотамии Ашшурубаллит I (середина XIV в. до н. э.).
Но именно в Хеттском государстве «величие» царя в тот период представляется сомнительным. Его власть в значительной степени ограничивал панкус – совет старейшин, который, очевидно, восходит к старинному собранию, объединявшему всех мужчин, способных носить оружие. Со временем совет старейшин все более откровенно превращался в совет богатых людей. Его значение определялось тем, что он утверждал престолонаследника, назначенного правящим царем. С течением времени роль совета постепенно сужалась, по крайней мере так было в центральной части Хеттского государства. Этот процесс занял несколько столетий, на протяжении которых складывался царский административный аппарат; к нему переходили функции, первоначально принадлежавшие панкусу. В середине II тысячелетия до н. э. роль панкуса свелась к малосущественным культовым судебным функциям. Лишь в пограничных районах административная власть по-прежнему находилась в руках советов старейшин общин. Но и здесь они подчинялись приказам царя.
Таким образом, царская титулатура в момент ее возникновения не отражала фактического положения дел. Вместе с тем она носила вполне светский характер, в ней не было, например, такого эпитета, как «любимец богов», появившегося лишь в период Новохеттского царства. По-видимому, это не было случайностью.
Хеттское царство сложилось в результате завоевания множества племен с различными культурными традициями. Уровень социально-экономического развития побежденных решительно превосходил уровень развития хеттов. На какую бы точку зрения мы ни встали – будем ли считать, что создателями первых государств в Анатолии были хетты или что Аниттас и его род принадлежали народу Хатти, – и в том и в другом случае при выборе верховного божества (бога-покровителя царской власти) должны были возникнуть непреодолимые трудности. И еще один момент: изучение более поздних этапов развития хеттской религии приводит к мысли, что названные племена отводили богам лишь служебную роль, поэтому принятие нейтральной, хотя и несколько претенциозной, царской титулатуры, являлось вполне удовлетворительным решением, имевшим важное политическое значение.
До нас дошел свод «Хеттских законов» в копии XIII в. до н. э., который позволяет судить не только о характере государственной власти, но и о хеттском обществе первой половины II тысячелетия до н. э. Практически это единственный источник, дающий представление об имущественных отношениях того периода, тем более что до настоящего времени не удалось обнаружить документов частной юридической практики. «Хеттские законы» большое внимание уделяли условиям заключения сделок. Однако контракты, записывавшиеся, по всей вероятности, на недолговечном материале, например на деревянных табличках, не сохранились. Это предположение подтверждается частым упоминанием о «писце деревянных табличек».
Согласно «Хеттским законам», существовало два вида земельной собственности – сельской общины и царская. В связи с этим часто цитируется фрагмент текста времени Хаттусилиса III, в котором говорится: «Страна принадлежит Богу бури. Небо и земля, а также люди принадлежат Богу бури. Он сделал Лабарнаса, царя, своим наместником и дал ему всю страну хеттов». Этот текст обычно приводят для подтверждения идеи о теократическом характере царской власти; к тому же он, как полагают, свидетельствует о верховных имущественных правах царя. Не следует, однако, забывать, что это лишь литературный документ, возникший на фоне абсолютистской власти царей Новохеттского царства, и что на его основе не могут быть объяснены отношения, существовавшие за триста лет до его создания.
В Старохеттском царстве сельская община состояла из свободных земледельцев. Основной социально-экономической единицей была семейная община, владевшая определенным земельным участком, передававшимся по наследству. Семейная община платила соответствующие размеру этого участка подати и несла обязательную воинскую повинность. Все это четко изложено в «Хеттских законах». Кроме того, в них указано, что вне общин находились служебные наделы царских чиновников. Существовали также хозяйства царя и членов его семьи, в которых – как можно прочесть в письме хеттского царя правителю Угарита – трудились «рабы рабов царя». Подлинных рабов, т. е. пленных и должников, среди них, очевидно, было немного; большинство составляли выходцы из общин.
Если «Хеттские законы» позволяют реконструировать структуру старохеттского общества, то «Указ» Телепинуса дает возможность проследить отдельные этапы роста могущества государства: Мурсилис I (около 1600 г. до н. э.), преемник Хаттусилиса I, завоевал столицу Ямхада Халеб, а затем разрушил Вавилон (1595 г. до н. э.).
Указ содержит также богатый материал, указывающий на чрезвычайно сложную обстановку в правящей верхушке. Члены царской семьи и прочие сановники каждый раз пользовались отсутствием царя, чтобы захватить власть. Создается впечатление, что это обстоятельство, а также рост могущества государства Митанни не дали возможности царю воспользоваться плодами своих военных побед. В результате старохеттские цари на протяжении полутораста лет оставались в стороне от значительных международных событий.
Расцвет и падение государства Хаммурапи
Если учесть необычайную сложность политико-этнической обстановки в Месопотамии начала II тысячелетия до н. э., то покажется поразительным огромный скачок, который проделало Вавилонское царство после того, как в 1792 г. до н. э. к власти пришел Хаммурапи. Это государство включало немногим больше десятка городов (Сиппар, Киш, Дильбат, Казаллу и др.), расположившихся в радиусе около 80 км вокруг царской резиденции – Вавилона. Таким образом, территория, на которую распространялась власть молодого царя, была невелика. Значительно более могущественным в этом регионе было государство Ларса, где с 1822 г. до н. э. царствовал Рим-Син; Северная Месопотамия в это время находилась под властью искушенного политика Шамши-Адада I. Едва ли Хаммурапи в первые годы своего царствования мог проводить самостоятельную политику.
Часть переписки из Мари свидетельствует о тесных связях между Хаммурапи и Шамши-Ададом. Из нее мы, например, узнаем про обещание выдавать вавилонских беженцев, оказавшихся на территории Мари; Хаммурапи, в свою очередь, гарантировал безопасность ассирийскому каравану. И если в датировочных формулах Хаммурапи, созданных с 12-го по 29-й год его царствования, мы читаем о его победах над Уруком и Рапикумом, то речь идет скорее всего о мероприятиях, санкционированных Шамши-Ададом, либо о тех, что осуществлялись после предварительной с ним договоренности и при его поддержке. Урук и Иссин находились под властью Рим-Сина из Ларсы, Мальгум и Рапикум – в сфере влияния Эшнуны. А поскольку Ларса и Эшнуна в то время достигли вершины своего могущества, кажется невероятным, чтобы Хаммурапи отважился вступить с ними в борьбу, не заручившись поддержкой и помощью Ашшура.
События, последовавшие после смерти Шамши-Ада-да I, в значительной степени это подтверждают. Лишившись сильного союзника, Хаммурапи на протяжении последующих 18 лет своего царствования лавировал между тремя великими правителями того времени: Рим-Сином, Ибаль-пи-Элем из Эшнуны и Зимри-Лимом из Мари, который пользовался поддержкой могущественного Ярим-Лима II из Ямхада.
Датировочные формулы Хаммурапи сообщают только о мероприятиях внутри страны – о строительстве городских стен и каналов, о создании и восстановлении статуй вавилонских богов, о сооружении статуи «царя справедливости» и т. п. Эти сообщения не случайны. Они, по всей вероятности, точно отражают политическую обстановку тех лет. Хаммурапи тогда не только не одержал ни одной серьезной военной победы, но и скорее всего понес кое-какие потери. Однако в последующие годы города Мальгум и Рапикум вновь упоминаются в числе его завоеваний.
Все это, по-видимому, свидетельствует о том, что в тот период отдельные государства вообще не имели возможности вести самостоятельную завоевательную политику. Сложная система тайных или открытых политических соглашений, взаимные обещания военной помощи, разветвленная шпионская сеть – таковы характерные признаки двадцатилетия, наступившего после смерти Шамши-Адада I, когда Зимри-Лим, вернув себе трон в Мари, приобрел некоторое превосходство. Однако было бы преувеличением утверждать, будто Мари в тот период было могущественной державой. В те времена мощь любого из государств зависела от того, какими союзниками ему удалось заручиться и насколько прочными окажутся эти союзы. Все решала не столько военная сила государств-сателлитов или племен-союзников, сколько постоянно изменяющаяся политическая обстановка Месопотамии.
Государство Мари в то время находилось в надежном союзе с Ямхадом, и в этом заключалась его сила, что хорошо понимал автор известного и широко цитируемого в различных трудах письма к Зимри-Лиму. В нем говорилось: «Нет царя, который бы сам по себе был сильнейшим. Десять или пятнадцать царей идут за Хаммурапи, мужем из Вавилона. Столько же идет за Рим-Сином, мужем из Ларсы, столько же – за Ибаль-пи-Элем из Эшнуны, столько же – за Аму-пи-Элем из Катны, и двадцать идет за Ямри-Лимом из Ям-хада».
Подобным образом рассуждал и Хаммурапи, заручившийся дружбой с правителем государства Мари. Речь шла, с одной стороны, о том, чтобы обезопасить северо-западные границы государства, где проходил важный для него торговый путь. С другой стороны, как показывает переписка из Мари, Хаммурапи неоднократно получал военную помощь государства Мари и благодаря его посредничеству – Ямхада. Войсками этими он пользовался, как правило, лишь для демонстрации своей силы перед Ларсой, Эшнуной и дружественным ей Эламом. Из датировочных формул явствует, что в эти годы дело не доходило до военных столкновений, хотя конфликт постепенно назревал, вынуждая противников находиться в постоянной боевой готовности. Это вызывало недовольство союзников Хаммурапи. В связи с тем, что обстановка на юго-восточных границах все более осложнялась, Хаммурапи, нарушая соглашения, медлил с возвращением наемных войск в Мари и Ямхад. Правители этих государств напряженно следили за ходом событий, поскольку Хаммурапи был для них столь же важным союзником, как и они для него. Вавилонские войска не раз поддерживали Зимри-Лима в его бесконечных стычках с пастушескими племенами.
Так сложился тройственный союз (Вавилон, Мари, Ямхад), который, по всей видимости, был особенно выгоден Хаммурапи. Транспортировка войск из Мари вниз по Евфрату представляла значительно меньше трудностей, чем передвижение в обратном направлении – из Вавилона вверх по реке. Это обстоятельство Хаммурапи неоднократно использовал в качестве предлога, чтобы нарушить свои обещания по отношению к союзникам. Позднее в письмах Зимри-Лиму он ссылался на неблагоприятные условия судоходства, помешавшие ему своевременно выслать наемные войска. В другом случае чрезмерный подъем уровня воды в Евфрате не позволил ему выслать в Мари обещанные отряды вавилонских воинов. Все это были, конечно, лишь отговорки. На самом же деле из-за сложной политической обстановки и непрочного положения Хаммурапи среди его конкурентов на юге Месопотамии каждый воинский отряд был для него на вес золота, потому что именно он мог решить исход борьбы.
Соотношение сил изменилось лишь во второй половине правления Хаммурапи (30-й год царствования считается переломным). Подстрекаемый Зимри-Лимом из Мари и, возможно, при его активном участии, Хаммурапи выступил против коалиции Элама, Субарту и Эшнуиы. Он нанес своим противникам решительный удар, Эшнуна была разрушена и навсегда вышла из политической игры.
С этого времени Хаммурапи приступил к последовательной реализации давно вынашивавшихся им планов подчинения всей Южной Месопотамии. На 31-м году царствования он выступил против могущественного соседа Рим-Сина и захватил не только Ларсу, но и страну Ямутбал, входившую в состав Элама. После этого пришел черед его недавнего союзника Зимри-Лима. Подробности этих событий неизвестны, о них лишь вскользь упоминают датировочные формулы. На 33-м году царствования Хаммурапи подчинил своей власти государство Мари, а два года спустя были разрушены его» городские стены. Мы ничего не знаем о судьбе правителя Мари и его двора, поскольку все местные источники умолкли навсегда.
В те же годы Хаммурапи вел войну с городом-государством Ашшур. В какой мере ему удалось подчинить его себе, трудно сказать. Упоминание в прологе к Законам Хаммурапи о том, что этот царь позаботился об ассирийских городах (Ашшуре и Ниневии), не дает достаточных оснований считать, что эти города были им завоеваны.
Во всяком случае, на 35-м году царствования Хаммурапи объединил под своей властью большую часть Южной и Центральной Месопотамии. Победы Хаммурапи, без сомнения, были подготовлены событиями того периода в истории Вавилона, когда это государство уже приобрело независимость и пользовалось поддержкой своих союзников, но еще не играло важной политической роли. Сохранять в тех условиях независимость было делом чрезвычайно нелегким, приходилось не только маневрировать и идти на всякого рода политические уловки, но и проводить организационно-хозяйственные мероприятия. Царь вынужден был считаться с аристократической верхушкой гражданских общин, с купцами, жрецами, богатства которых превышали средства дворца.
Вместе с тем для представителей названных социальных групп все более очевидной становилась необходимость подчинения воле сильной и обладавшей политическим чутьем личности. Такой личностью был царь, сумевший организовать оборону границ государства и упрочить его внешнеполитическое положение. Правящая верхушка должна была считаться также с ростом авторитета царя в области хозяйства. Косвенную информацию об этом содержат датировочные формулы, которые как о важнейших событиях 9-го, 19-го и 23-го годов царствования Хаммурапи сообщают о строительстве каналов, при помощи которых, по-видимому, предполагалось обводнить пустоши, чтобы затем заселить их и таким образом укрепить экономическую базу царской власти. Однако наибольшее значение имел, несомненно, захват новых территорий, и особенно завоевание Ларсы, где Рим-Син на протяжении многих лет успешно осуществлял политику ограничения частной хозяйственной инициативы. Заняв территорию государства Иссин, Рим-Син и там начал ставить препоны неконтролируемому обороту частной земельной собственности. Единственным способом обогащения для частных лиц была аренда земельных участков. После захвата Хаммурапи государства Ларса в Вавилонии начали распространяться такие же порядки{67}.
Вполне вероятно, что на политику Хаммурапи повлиял не столько пример Рим-Сина, сколько хорошо организованная система дворцовых земельных владений, полученная вавилонским царем после победы над Рим-Сином. Суть системы заключалась в том, что небольшие участки земли обрабатывались царскими людьми. Она и образовала ту основу, на которой укрепилось единовластие Хаммурапи. К этому он и стремился чуть ли не с первых шагов своего правления.
Как сообщают датировочные формулы, Хаммурапи на 2-м году своего царствования установил «справедливость в стране». Имеется в виду тот факт, что он аннулировал долговые обязательства. Подобные реформы известны со времен Уруинимгины. Переоценивать их значение не следует, поскольку ни одна из них, в том числе реформа Хаммурапи, не запрещала ростовщичества. В результате этого вскоре после «установления справедливости» крестьяне вновь оказались в долговой кабале. В поисках выхода царь, очевидно на 9-м году царствования, приказал начать строительство канала. На обводненных царских залежных землях должны были селиться обнищавшие крестьяне. Таким образом (впервые за двести лет истории), царь обеспечил пристанище (иногда принудительное) и дал возможность прокормиться всем, кто утратил статус крестьян и членов гражданской общины.
Это мероприятие чрезвычайно укрепило положение царя в государстве. Пауперизованные крестьяне, составлявшие на протяжении двух столетий резерв рабочей силы для частных землевладельцев, с этого времени могли обеспечить себе существование лишь работой на царских землях. Поскольку проблема рабочей силы во все времена древней истории имела первостепенное значение, реформой Хаммурапи был нанесен серьезный удар по частному хозяйственному сектору. Хотя в начале царствования Хаммурапи возможность расселения бедняков на царских землях была ограничена, события развивались именно в этом направлении, что в конечном счете привело к установлению царского контроля во всех сферах экономической жизни.
Одновременно началась эволюция социальной группы, чрезвычайно разнородной с точки зрения имущественного положения и места в социальной иерархии – так называемых царских людей. Эту категорию, существовавшую уже в III тысячелетии до н. э., но без наименования, первоначально составляли пауперизованные крестьяне. Позднее она пополнилась за счет представителей других социальных групп и образовала новый слой. Всех их объединяла служба царю (в хозяйстве, администрации или войске) и общее название – «мушкенум»{68}.
Особенно много сведений относительно неоднородности этой группы содержится в Законах Хаммурапи. В прологе к Законам перечислены завоеванные царем города и государства. Исходя из этого перечня, можно предположить, что Законы были записаны не ранее чем на 37-м году царствования. А скорее всего это произошло лишь на 40-м году. Совершенно очевидно, что этот величайший из всех до сих пор известных памятников права древнего Востока не мог возникнуть за короткий срок и что работа над ним была начата значительно раньше, точно так же как структура общества, нашедшая свое отражение в этих законах, явилась результатом длительного развития, определявшегося экономическими и политическими условиями.
Собственность дворца, благодаря которой могли существовать «царские люди» или по крайней мере та группа, которая не имела иных средств к существованию, в начале царствования Хаммурапи была невелика. Невелико было и его государство, но хозяйство городских и сельских общин находилось в полном порядке. Политическая обстановка начала XVIII в. до н. э. не благоприятствовала завоеваниям, и «царских людей», получавших земельные наделы взамен за службу царю, главным образом в войске, насчитывалось немного. Что же касается увеличения ареала царских земель, то это было возможно только за счет расширения ирригационных систем.
Наряду с описанной выше группой существовала, по-видимому, еще одна категория «царских людей», к которой принадлежали военачальники, служащие царской администрации, купцы, имевшие собственные успешно развивавшиеся хозяйства и более или менее добровольно попадавшие на царскую службу. Весьма вероятно, что на том этапе развития Вавилонского царства они, оставаясь членами своих общин, не требовали от царя ничего, кроме защиты имущества, гарантии сохранности своего гражданского участка.
И наконец, среди «царских людей» имелась группа лиц, непосредственно обслуживавших дворец, – дворцовая челядь, различного рода ремесленники, служащие царской канцелярии, музыканты и другие люди, трудившиеся за паек, преимущественно рабы.
Категории «царских людей», права и обязанности которых четко определены в Законах Хаммурапи, сформировались задолго до их записи. Законы Хаммурапи традиционно рассматриваются как памятник, отразивший структуру и правовые нормы всего старовавилонского общества в целом. В последние годы исследователи, правда, начали задумываться о правомерности подобного суждения. Документы юридической практики, обнаруженные в различных частях государства Хаммурапи, свидетельствуют о том, что сфера приложения его Законов была не столь широка, как полагали прежде. Взять хотя бы максимальный размер роста по займам. Законы Хаммурапи устанавливают 20 процентов для серебра и 33 и одну треть процента для ячменя. Однако на практике при заключении сделок обязательные, казалось бы, законы соблюдались редко и рост по займам определялся «по правилам, установленным в храме бога Шамаша» (главном святилище бога закона и справедливости в Сиппаре), или «в соответствии с местным обычаем»[39].
