Текст книги "История Ближнего Востока в древности"
Автор книги: Юлия Заблоцка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)
Такими были религиозные представления, на которые опиралась идея государственной власти, объединившей обе части Египта. Уже представители I династии, считавшие себя воплощениями Хора, включили имя этого бога в свою царскую титулатуру. Египетский царь был потомком Ра и Хора и одновременно сам был Хором. Вера в божественную природу царя являлась одним из главных средств упрочения царской власти; она благоприятствовала объединению страны. Любопытно, что гелиупольская доктрина была далека от нетерпимости – гелиупольские цари не мешали царям в других культовых центрах вести свою родословную от местных верховных богов.
Божественная природа царя-Хора делала его не только владыкой страны, но и единственным посредником между людьми и богами. В представлении древних египтян это посредничество покоилось на неписаном договоре: «Даю, чтобы ты дал». Боги даровали царю долгую жизнь ради счастья и процветания страны, а царь обеспечивал отправление культа и строительство храмов. Бесчисленные рельефы и рисунки во все периоды египетской истории изображают царя среди богов, возносящего молитвы и приносящего жертвы во имя и на благо своего народа. Только царь мог создавать новые культы и назначать жрецов для исполнения обрядов. В дальнейшем мы убедимся, что, несмотря на многие важные перемены, происходившие на протяжении тысячелетий, суть дела со времени I династии оставалась неизменной. Так, в правление Перибсена место Хора занял почитавшийся в Верхнем Египте Сет. Дальнейшие перемены связаны с начавшимся во времена III династии (около 2650 г. до н. э.) возвышением Гелиуполя, который был главным центром почитания бога солнца Ра. В период правления Хеопса (XXVI в. до н. э.) культ солнечного бога Ра, слившийся с культом Хора, сделался основой царской идеологии. Этому прежде всего способствовала наиболее характерная черта египетской религии – синкретизм.
Египетский пантеон представлял собой отнюдь не сумму отдельных воплощений, а божественное начало во множестве воплощений, поэтому разным богам приписывались аналогичные функции и облик. Но в то же время одно божество могло выполнять разные функции и существовать в различных ипостасях. Конкретные боги помимо личных качеств обладали еще всеми атрибутами божества как такового.
Официальная царская идеология имела еще один аспект, тесно связанный с древнейшей верой в загробную жизнь. Царь не только происходил от богов, но и сам после смерти становился богом Осирисом. Культ умершего царя, таким образом, был не менее важен, чем почитание бога. Почитание богов и культ умершего царя – вот в чем царская власть находила свою опору и обоснование. Утверждению этой идеи служили всем понятные символы, получившие отражение в архитектуре и искусстве, отвечавших четко сформулированной идеологической программе, – размер, расположение и убранство отдельных помещений обусловливались потребностями культа.
Любые перемены в культе тотчас находили отражение в погребальной архитектуре. Первые памятники этой архитектуры выглядели достаточно скромно. По сей день сохранились огромные погребальные сооружения в Саккаре, построенные при царях I династии (XXIX в. до н. э.) и имитировавшие дворцовые комплексы. Эти сооружения восходят к герзейским захоронениям, которые имели форму домов. Их убранство, особенно роспись, представляет чрезвычайно ценный материал для историка. Мы узнаем, в частности, что в те времена строили также и крепости из сырцового кирпича и обносили их мощными стенами. Этот строительный материал, кстати, оставался единственным до конца III династии.
Царские погребальные сооружения восходят, однако, и к иной традиции. Они обнаруживают сходство с палатками верхнеегипетских вождей пастушеских племен. В доисторическое время они имели форму земляной насыпи; в монументальной же архитектуре эта традиция привела к созданию мастабы. Эти прямоугольные в основании гробницы, имеющие форму усеченной пирамиды, строили цари I и II династий в царском некрополе вблизи Абидоса. На следующем этапе, во времена III династии, царские усыпальницы приняли иной вид – сначала ступенчатых пирамид, а позднее пирамид строго геометрической формы.
Единственным центром, где развивались архитектура и скульптура, создавшие достойное оформление царской власти, был главный город Египта Мемфис, остававшийся царской резиденцией даже в смутные времена VII и VIII династий. С самого начала существования объединенного государства некрополи воздвигались то в одном, то в другом месте. Не только каждая династия, но нередко и отдельные представители одной династии строили свои усыпальницы в пределах мемфисского нома, но в разных его частях{47}. Поиски царями и их архитекторами новых форм, возможно, отражали противоречия, нараставшие внутри господствовавшей верхушки, подобно тому как соперничество Хора с Сетом являлось мифологизированным отображением реальных исторических событий времени двух первых династий. Пока шла борьба за окончательное утверждение единовластия, ведущим конфликтом оставался конфликт между Верхним и Нижним Египтом.
При Джосере на первый план выдвинулись другие противоречия, особенно обострившиеся в период V и VI династий, но уходившие корнями в эпоху зарождения египетской монархии и во времена ее наивысшего расцвета.
Упрочение царской власти
В распоряжении историков имеется ценнейший источник – «Мемфисский богословский трактат», составленный частично во времена основателя III династии Джо-сера, а частично в эпоху IV и V династий. В нем нашли отражение не только гелиупольская теологическая доктрина, но и реальные исторические события. Текст воссоздает атмосферу политических потрясений, приведших к падению II династии. Страна вновь воссоединилась под властью одного царя, резиденция которого находилась в Мемфисе. Такова воля Геба, бога, который решил спор между Хором и Сетом за наследство Осириса и отослал Сета в Верхний Египет, оставив Хору Нижний Египет, где погиб Осирис. Но Геб внезапно меняет свое решение – единственным законным наследником Осириса объявляется Хор, которому должна принадлежать власть над всем Египтом. В Мемфисе торжественно хоронят Осириса и строят резиденцию для его живого наследника, царя Египта. В этом мифе нашел отражение реальный факт: в годы царствования Джосера завершилось перемещение политического центра с Юга на Север. К этому же времени, вероятно, относится окончательное формирование собственности царя – подлинной основы царской власти. Материал источников, касающийся царской собственности, гораздо более скуден, чем сведения, относящиеся к другим видам собственности, существовавшей в первой половине III тысячелетия до н. э. Источники представлены главным образом царскими иммунитетными грамотами храмов. В сочетании с другими материалами эти декреты, служащие косвенными источниками, помогают прояснить происхождение царской собственности и тенденции ее развития, во многом отличные от того, что мы наблюдали в Месопотамии. Если в Месопотамии собственность государства (дворца или храма) была генетически связана с собственностью родовой, а позднее территориальной общины, то в Египте возникновение государственной собственности было обусловлено завоеваниями. На обширных территориях (как правило, слабо заселенных, особенно в Дельте), которые захватывали цари До– и Раннединастического периодов, возникали царские домены, так называемые «Дома Шнау», которым помимо земельных угодий принадлежали зернохранилища, пекарни, ремесленные мастерские и прочие хозяйственные постройки, образующие целый поселок{48}. «Дома Шнау» были не только хозяйственными, но и административными единицами, которым принадлежала власть над окрестными деревнями. Во главе «Дома Шнау» стоял управляющий, чаще всего член царской семьи, ответственный за сбор податей, поступавших непосредственно в царскую казну. Домены, как и прочие населенные пункты, были обязаны поставлять солдат в войско. Не исключено, что Мемфисский ном, первое упоминание о котором содержится в документах царя Сахуры (XXV в.), первоначально являлся царским доменом, так же как более поздний Гелиупольский и многие другие номы.
Царские домены на исконных землях Мемфисского нома возникали в заселенных и освоенных районах. Находившиеся там самостоятельные хозяйственные единицы – поселения – становились их основной частью. Были и домены иного типа, особенно характерные для периода интенсивного строительства пирамид и храмов, создававшиеся на только что освоенных территориях и получавшие название «вновь созданные поселения».
В результате исследований было установлено, что царские владения возникали не только в результате завоеваний, но и за счет освоения по инициативе царя пустошей (додавался ли царский некрополь, воздвигался ли храм или строилась новая крепость, как, например, на Элефантине во времена одного из потомков Джосера (что было равнозначно установлению египетской границы по первым нильским порогам), заселялась ли восточная часть Дельты во времена X династии либо оазис Фаюм во времена XII династии – во всех случаях это происходило на землях, представлявших собой собственность царя. Хотя площадь царских владений не совпадала с границами Египетского государства, царские хозяйства в Египте, без сомнения, были гораздо обширнее собственности месопотамских царей.
Анализ возникновения царской собственности проливает свет и на проблему происхождения зависимых людей, составлявших в египетском обществе III тысячелетия до н. э. немалый процент. Захватывая новые земли, цари одновременно подчиняли своей власти живших там свободных членов сельских общин. Завоевание не означало экспроприации населения, поскольку уровень социального развития победителей и побежденных был одинаков. Изменялось лишь положение общины, которая из самоуправлявшегося организма превращалась в территориальную единицу, подчинявшуюся царским сановникам. Излишки продуктов, которые прежде оставались в общине и принадлежали либо всем ее членам, либо определенной социальной группе, теперь стали отсылаться в царскую резиденцию прямо или через посредство доменов. Таким образом, уже на заре истории в Египте существовала категория зависимых людей – так называемых «царских».
Хотя вопрос о «царских» людях в Египте Древнего царства до сих пор специально не изучался, тем не менее можно предположить, что эта социальная группа не была однородной, так как уже в Додинастическую эпоху наметились признаки имущественного расслоения. В некоторых общинах имелось много ремесленников, в других хорошо развитый храмовой комплекс с культовым персоналом. Внутри таких общин могла возникнуть и аристократия, дальнейшая судьба которой, однако, неизвестна.
По приказу египетских царей во вновь созданные поселения перемещали жителей других районов. Эту практику первыми ввели правители I династии, о чем, по-видимому, свидетельствует та часть надписи на «Палермском камне», которая говорит о времени Аджиба. Мы читаем: «Наполнены [?] области [?] всеми подданными с запада, севера и востока», что можно интерпретировать как насильственное переселение.
Нет сомнения, переселяли тех людей, которые в результате завоевания лишались прав свободных членов общины. Были ли среди них богатые люди? Об этом источники молчат. Наряду с земледельцами, по-видимому, переселяли и ремесленников, на которых был большой спрос всюду, где во времена I–VIII династий развертывалось строительство.
Ремесленники сооружали для себя дома, постепенно из временного лагеря вырастало поселение городского типа. Иллюстрацией могут служить поселения, возникшие по соседству с мастабой царицы Хенткав, состоявшие из трех групп домов, различавшихся размерами, отделкой и расположением. Самые богатые находились рядом с храмом, дома поменьше – в непосредственной близости от пирамиды, а к северу от храма размещались очень скромные жилища{49}. Очевидно, городок вырос в соответствии с определенным планом. Поэтому, надо полагать, среди тамошних ремесленников с самого начала, еще до переселения, не было равенства. Среди них имелись люди побогаче и победнее, что, вероятно, зависело от характера ремесла и квалификации ремесленника. Не исключено, что самые бедные жилища занимали те, у кого не было никакой квалификации.
Среди подневольных (царских) людей находилась достаточно многочисленная группа лиц, лишенных экономической самостоятельности. Из них формировались трудовые отряды для работы в каменоломнях. Партия работников насчитывала приблизительно 1100–1600 человек, разделенных на небольшие группы по 10–15 человек, которые работали под надзором. Организация и оснащение подобных экспедиций были возможны только при наличии централизованного государственного аппарата, царской собственности и людских резервов, которыми царь мог свободно распоряжаться. Многочисленные надписи, обнаруженные в каменоломнях в Абу-Спмбеле и Асуане, сообщают названия отрядов, объем выполненных ими работ, а также рассказывают о том, как был организован надзор и продовольственное снабжение, но о социальном положении входивших в эти отряды работников сведений нет. Возможно, на работу в каменных карьерах посылали рабов, поскольку труд в каменоломнях во всех обществах древности считался рабским[24]. Обработка же камня, по-видимому, в принудительном порядке поручалась свободным, но зависимым людям. Вообще же, рабов в III тысячелетии до н. э. было очень мало, поскольку пленных убивали.
Судя по всему, Египет в те времена редко воевал за своими пределами. Тексты рассказывают о битвах с воинственными «племенами Чехена» (I, II и V династии), о войнах за территорию между первым и вторым порогами, которые вел Джосер, о карательной экспедиции на Синай при Пепи I (VI династия).
Наиболее вероятно, что рабочие отряды комплектовались в основном из подневольных жителей Египта. Значительная часть рабочей силы в те времена была занята на строительстве пирамид. Самая величественная из них, пирамида Хеопса (Хуфу) в Гизе (IV династия), возводилась около 20 лет. Исследования польских египтологов показали, что на ее строительстве постоянно работало не более 20 процентов населения Египта; на сооружении же многочисленных храмов и гробниц в то время было занято еще меньше людей. В целом, как выяснилось, на непроизводительных принудительных работах было занято менее половины населения Египта. Сказанное противоречит существующему со времени Геродота (II, 108) представлению, будто все жители древнего Египта были вовлечены в рабский труд, в особенности связанный с возвеличением царя. Та же мысль высказывалась и в отношении других стран Востока, где в древности существовали условия для развития абсолютной власти. Между тем следует учитывать, что большинство работ в древнем Египте диктовалось географической средой и уровнем развития техники и что они были связаны с выполнением жизненно необходимых задач. Освобождение определенных групп общества от производительного труда было возможно только в таком объеме, при котором не оказались бы подорванными основы его существования.
Тот факт, что почти половина населения Египта была занята – прямо или косвенно – на строительстве пирамид, храмов и прочих культовых сооружений, свидетельствует не только о тщеславии великих фараонов IV династии, но и о высоком уровне социально-экономического развития, который стал возможен благодаря росту производительных сил, обусловленному конкретными техническими достижениями времен I и II династий. Среди них следует назвать прежде всего медные орудия и деревянную соху. Изобретение сохи, в которую первоначально впрягался человек, а позднее тягловый скот, не только положило начало новому этапу в земледелии, но и дало толчок развитию скотоводства.
Безусловно, имело значение и то обстоятельство, что наряду с царскими доменами, в которых зависимые люди на выделенных им участках вели самостоятельное хозяйство, выплачивая подати и неся воинскую повинность, развивались, очевидно, и такие населенные пункты, в которых жили свободные люди. Существовали поселения, которыми, в отличие от царских хозяйств, руководили члены данной общины, назначенные на эту должность вышестоящими инстанциями. Вполне вероятно, что правовое положение подобных общин отличалось от положения поселений, входивших в домены. В настоящее время из-за отсутствия соответствующего материала эта проблема не может быть решена.
Непосредственным производителем был человек, экономически самостоятельный, пользовавшийся собственными орудиями труда и рабочим скотом на земле, принадлежавшей царю или общине. Не позднее середины III тысячелетия до н. э. на основе общинной собственности стала складываться частная собственность. Об этом, свидетельствуют документы (времени III династии) частной юридической практики о купле-продаже земельных участков, которые подобно аналогичным архаическим шумерским текстам представляют собой договоры между коллективным продавцом и индивидуальным покупателем. Первый представлен членами патриархальной семьи – владельцами гражданского надела{50}. Другой стороной чаще всего являлся представитель знати.
До нас дошла автобиография одного из типичных представителей новой чиновничьей аристократии – Мечена, которую можно рассматривать в качестве древнейшего образчика этого жанра, чрезвычайно распространенного в древнеегипетской литературе, и на основании которого нам нетрудно составить себе представление о том, как возникала частная собственность аристократии. В наследство от отца Мечен получил много людей и овец. За долгие годы царской службы, многократно покупая участки пахотной земли, Мечен увеличил свое состояние. Кроме того, он получал от царя землю и царских людей, полагавшихся ему по должности. Вполне понятно, что на одном этом примере невозможно решить сложную проблему эволюции частной земельной собственности в Египте, которая остается предметом дальнейших исследований.
Сравнительно хорошо изучен вопрос об организация и совершенствовании государственного аппарата, хотя и здесь еще остается немало пробелов. Неясно, как и когда возникали те или иные органы административной власти, поскольку большинство ведомств и учреждений фигурирует в источниках только со времени III и IV династий, хотя многие из них, по всей видимости, существовали значительно раньше.
Высшей должностью в государственной иерархии была должность везира, учрежденная, как считалось до недавнего времени, царем Снофру (IV династия). Однако печати на сосудах из пирамиды Джосера называют некоего Менкаи, «великого судью и везира».. А если судить по иконографическим источникам (группа фигур на палетке Нармера), должность везира существовала значительно раньше, очевидно, уже в Додинастический период (под другим названием и с более скромными полномочиями). Авторитет везира всегда был очень высок, поскольку он был первым среди приближенных царя.
В древнеегипетском управленческом аппарате помимо везира было огромное число других должностей, большинство которых до сих пор не удалось идентифицировать. Во времена I династии существовала должность «казначея царя Нижнего Египта» (можно предполагать, что он следил за поступлениями в казну и обменом). Мы не знаем, каковы были функции «хранителя печати», должность которого отправлял в конце царствования I династии некто Хемака, древнейший из названных по имени царских чиновников. Одной из наиболее важных задач администрации был, несомненно, сбор податей, которыми в силу существовавших отношений собственности облагалось население на всей территории страны. Уже при первых двух династиях фигурирует «управляющий белым домом» и «управляющий красным домом» – чиновники, ответственные за сбор податей в Верхнем и Нижнем Египте. Со времени III династии вместо названных двух появилось одно должностное лицо – «управляющий двойным белым домом». Это был начальник государственной сокровищницы, где велся тщательный учет поступавших со всех концов страны податей, которые затем пересылались в так называемое «двойное хранилище», находившееся во дворце и управлявшееся особым чиновником. Другие должности – «поверенный царского дома», «начальник центрального зала» – менее ясны. Неизвестно также, каково было соотношение между отдельными должностями и какое место они занимали в бюрократической иерархии. Одному лицу могло принадлежать несколько различных должностей, которые все вместе определяли объем его власти. От некоторых титулов, таких, как «единственный друг», «друг царя» и некоторых других, в большом количестве фигурирующих в биографических надписях сановников Египта Древнего царства, следует абстрагироваться, поскольку за ними не стояло никакого реального содержания. Они использовались лишь для удовлетворения самолюбия спесивых чиновников. Большинство же должностей было связано с определенными обязанностями, выполнение которых приносило конкретную материальную выгоду. Назначением чиновников и перемещением их с одной должности на другую ведал царь. Круг обязанностей отдельных чиновников трудно очертить, поскольку неясно, занимал ли данный чиновник перечисленные в надписях посты одновременно или последовательно, т. е. связаны ли его полномочия с отправлением суммы должностей или один государственный пост включал столь широкий круг обязанностей.
Многочисленной была и армия мелких чиновников, прежде всего писцов и должностных лиц, осуществлявших власть на местах. Часть ведомств и учреждений возникла на основе организационной структуры Додинастической эпохи. Эта структура определила существование большинства более поздних областей и их правителей. Как уже отмечалось, египетские области греки называли «номами», а их правителей «номархами» (греческие термины впоследствии утвердились в специальной литературе). Деление Египта на номы (невзирая на все изменения, которые там происходили, например – числа номов и статуса номархов) сохранилось на протяжении всей древней истории Египта, что говорит о стабильности созданного в стране административного устройства. Не помешали и всякого рода перемены в организационной структуре номов. Если первоначально ном представлял собой единый организм, в который входили городские центры как равноправные части, то к концу Древнего царства метрополия, местопребывание номарха, позднейшего «областеначальника», начала доминировать над другими поселениями городского типа. Во времена Среднего царства существовала даже отдельная администрация для метрополии и для сельскохозяйственной периферии. Это мероприятие способствовало усовершенствованию административного аппарата, и номы, дожив до времен Римской империи, в принципе остались тем, чем они были на заре египетской истории, – посредниками между отдаленной периферией и метрополией.
Первоначально во главе области стоял «копатель канала», основной задачей которого было наблюдение за строительством системы бассейнов. Этот титул мы находим в письменных источниках начиная с времени I династии, из чего, однако, не следует, будто уже в тот период весь Египет был поделен на номы. Административное деление осуществлялось постепенно, в соответствии с конкретными местными условиями.
В долине Нила местные племенные вожди, руководившие бассейновыми системами, видимо, постепенно заменялись царскими чиновниками, «копателями каналов». Обязанности этих чиновников с течением времени расширялись, они стали «господами крепостей» и «судьями». Это значит, что к ним перешли важнейшие функции давнего самоуправления общины. В Раннединастический период в Верхнем Египте было 16 областей, а в Нижнем – всего 10. Это объясняется тем, что в Дельте существовали царские домены, которые служили административными центрами вновь образовавшихся областей. Некоторые населенные пункты Дельты, например Буто, пользовались особыми привилегиями – они не подчинялись администрации округа, а имели своих управляющих.
Процесс организации областей закончился во времена VI династии. «Декрет из Копта» (XXIII–XXII вв.) сообщает о существовании 22 областей в Верхнем Египте и 20 —в Нижнем. (Эти цифры обычно приводятся, когда речь идет об административном делении древнего Египта.) К тому же времени завершились и организационные преобразования внутри областей. В каждом из них имелось «двойное хранилище», куда стекалась часть податей, предназначавшихся для вознаграждения местным чиновникам низшего ранга. За счет податей содержались также государственные рабы и зависимые люди, не имевшие собственных доходов. Излишки отсылались в царскую резиденцию. Они шли на содержание царской семьи и различных дворцовых учреждений с их персоналом. Система областей-номов, оказавшаяся очень устойчивой, просуществовала долго. С этим связана и далеко зашедшая децентрализация власти в Египте.
Как номархи, так и прочие государственные сановники во времена I и II династий принадлежали к царской семье. Это, по всей вероятности, должно было обеспечить первым правителям Египта бесконфликтное царствование. Вполне возможно, что подобная практика являлась продолжением патриархального обычая: царь-патриарх обеспечивал жизнь и безопасность всем членам коллектива – своего рода, в узком смысле, и всей страны – в широком. Члены же коллектива, в свою очередь, были обязаны нести определенные повинности. По этой же причине единственным местом, где жили и трудились сановники, в начале существования монархии была царская резиденция. Сановники находились на содержании дворца не только при жизни, но и после смерти. Усыпальницы для крупных вельмож и родственников царя строились в ближайшем соседстве с царскими гробницами. Вокруг пирамид простирался большой «город мертвых» – погребения знати. Царский заупокойный ритуал в храме умершего царя, жертвоприношения в его честь относились также и к остальным покойникам, захороненным на территории некрополя. Так тип аграрных отношений и соответствовавший им характер верований обеспечивали сановникам благополучное существование не только на земле, но и в загробном мире, что в свою очередь служило гарантией их лояльности по отношению к власти.
Лишь во времена III династии высших государственных чиновников стали награждать земельными наделами вместе с людьми. Причиной этих перемен следует считать то обстоятельство, что к государственной службе начали привлекаться люди нецарского происхождения. Раньше других в источниках упоминается имя Имхотепа – мудреца, гениального зодчего, строителя первого каменного монументального сооружения – ступенчатой пирамиды основателя III династии фараона Джосера и древнейшего каменного храма. Не будучи членом царской семьи, Имхотеп благодаря своему необыкновенному таланту достиг очень высокого поста. Ему даже оказывались божеские почести. Прославившись в веках как искусный целитель, он стал богом врачевания.
Другим примером карьеры, сделанной незнатным человеком, может служить карьера сына писца Мечена. Начав свою службу в качестве писца, он впоследствии занимал все более высокие должности, в том числе был управляющим различными областями в Дельте.
Во времена V династии подобные карьеры не были редкостью. Сказанным, естественно, не исчерпывается сложный комплекс перемен, происходивших в египетском обществе в период укрепления царской власти. Многое в этом вопросе еще не изучено, немало проблем остается предметом дискуссии. Спорна, например, проблема роли храма и значения пожертвований для мертвых.
Говоря о египетской религии, следует иметь в виду два аспекта. С одной стороны, это культ богов и обожествлявшихся царей, с другой – культ мертвых. Основным источником наших представлений о культе мертвых в III тысячелетии до н. э. являются «Тексты пирамид», записи царского заупокойного ритуала, частично восходящие к очень давней традиции, частично возникшие под влиянием более поздних религиозных представлений. Их цель – облегчить царю путь в потусторонний мир, помочь ему в загробной жизни, особенно в случае забвения его культа. Впервые эти тексты были вырезаны внутри пирамиды последнего представителя V династии – царя Униса (середина XXIV в. до н. э.). Возможно, они должны были заменить дорогостоящий заупокойный ритуал.
Самые поздние «Тексты пирамид» обнаружены в склепе царя Ибби, которого «Туринский папирус» считает последним царем Древнего царства (XXII в. до н. э.). «Тексты пирамид» весьма точно воспроизводятся в «Текстах саркофагов». Дело в том, что множество старинных формул и заклинаний получило распространение в самых широких слоях общества. Вначале их произносили во время погребальных обрядов, потом, в надежде, что они принесут покойному большую пользу, стали записывать на саркофагах, а со времени Среднего царства – на свитках папируса, который клали рядом с покойным в саркофаг. В итоге возникла так называемая «Книга мертвых», содержащая не только старинные формулы из «Текстов пирамид», но и религиозные тексты и заклинания, восходящие к «Текстам саркофагов».
На материале трех приведенных памятников трудно составить представление об эволюции верований, связанных с загробным существованием, тем не менее можно сделать вывод о живучести традиций и универсальности культа мертвых.
Основой культа мертвых была вера в загробное существование. В загробном мире царствовал Осирис, главный центр почитания которого находился в Абидосе. Цари после смерти отождествлялись с Осирисом и получали вечную жизнь. Постепенно культ Осириса распространился на культ мертвых вообще, и сложилось представление, что загробное бытие не зависит от социального положения умершего, а обусловлено только его поведением при жизни. Праведность умершего на суде в загробном царстве оценивает высший судья царства мертвых – Осирис. Распространение этих представлений в египетском обществе способствовало «демократизации» заупокойного ритуала, за которой последовало широкое распространение обычая пожертвований для мертвых.
По представлениям египтян, вечная жизнь зависела от сохранности телесной оболочки. Отсюда попытки мумификации трупов, предпринимавшиеся уже в глубокой древности. Кроме того, покойного снабжали необходимыми в загробной жизни вещами и продовольствием, совершали заупокойные обряды, с течением времени становившиеся все более сложными и дорогостоящими. Постоянные жертвоприношения, которые ввел, по-видимому, Джосер, должны были обеспечить умершему вечную жизнь в потустороннем мире.
Как свидетельствуют более поздние документы, пожертвования, предназначавшиеся на поддержание заупокойного культа умершего царя, направлялись обычно в селения при пирамидах, где ими распоряжался специальный культовый персонал. Особые инструкции, составлявшиеся при жизни жертвователя, точно определяли обязанности управляющего и исполнителей воли умершего.
