Текст книги "История Ближнего Востока в древности"
Автор книги: Юлия Заблоцка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)
Однако эта победа не могла вернуть Египту утраченные позиции. Несколько десятилетий переселений и войн с «народами моря» радикально изменили этническую и политическую ситуацию в Анатолии и Сирии. На развалинах Хаттусы возникло небольшое поселение, в котором обосновались пришельцы с Балкан и которое просуществовало до VI в. до н. э. Но поскольку здесь не образовалось новое государство, этот район оказался в стороне от политических событий. Государственные организмы стали создаваться в других частях Анатолии и в соседних с ней сирийско-месопотамских регионах.
На всей территории от Каркемиша до Хамата стали образовываться позднехеттские государства. Хеттским было государство Табал, расположенное между горами Кашиари и Тавра. К востоку от него, на территориях, захваченных племенами касков, начало складываться государство Мелида, с которым на востоке граничили мушки. На самом побережье, на стыке Анатолии и Сирии, одним из «народов моря» было основано государство Куэ. К северо-западу от него, в Конийской долине, в это время стала развиваться этнически неидентифицированная культура, условно названная старофригийской{92}.
Изменилась и ситуация в Палестине, где Рамсес III создал несколько военных поселений из пленных. Эти поселения располагались вдоль египетского караванного пути у побережья, а также в самом Египте. Огромное значение для будущего имело то обстоятельство, что военнопленных поселяли компактными группами, во главе которых чаще всего оставался их начальник. В условиях нараставшего кризиса египетской государственности племена пелесет (филистимляне)[42] и цикар сравнительно быстро стали самостоятельными и независимыми от Египта. Палестина пока еще оставалась под властью Египта, однако Рамсесу III все чаще приходилось воевать с древнеизраильскими полукочевыми племенами, впервые появившимися на этой территории еще во времена Мернептаха и поселившимися в районе Гезера. Отдельные группы дошли даже до Восточной Дельты. Перемещения этих племен находились в тесной связи с наступлением кочевников-арамеев из Аравийской пустыни.
Рамсесу III не раз приходилось усмирять мятежи ливийцев. Последняя победа над ними завершилась созданием ряда новых крупных военных поселений, на этот раз в северной части Центрального Египта.
Хотя переселение «народов моря» не коснулось непосредственно египетской территории, некоторые перемены произошли и там. Создание поселений из чужеземных племен в разных частях Египта, а также в Палестине явилось одним из проявлений внутреннего кризиса этого государства. Оборонительные войны Рамсеса III были последними войнами, принесшими славу египетскому оружию. После этого как в военной, так и в других сферах жизни египетского общества все четче стали выявляться признаки приближавшегося краха.
Автор «Папируса Харрис», огромного текста, составленного во времена Рамсеса IV, подтверждавшего пожалования Рамсеса III храмам, наблюдал первые проявления кризиса еще во времена XIX династии, когда «каждый воевал с каждым». Известно, однако, что на отдельных участках государственная администрация еще функционировала вполне исправно. Были даже случаи, когда чиновники, служившие в конце царствования XIX династии, продолжали отправлять свои должности и при первых фараонах XX династии. В чиновничьей среде, которой стали чужды высокие представления о долге, пропагандировавшиеся правителями XVIII династии, широко распространилась коррупция. Своим положением злоупотребляли как высокие государственные сановники, так и простые надсмотрщики, служившие в рабочих поселениях. То и дело вспыхивали мятежи: среди работников царского некрополя, недовольных отсутствием регулярного продовольственного снабжения В гробницы царей вламывались грабители, которым, как правило, удавалось скрыться. Прекрасной иллюстрацией ситуации того времени может служить «Папирус Сальт 124», содержанием которого являются жалобы работника фиванского некрополя на своего начальника.
Никто не был уверен в завтрашнем дне, анархия воцарилась даже во дворце фараона. В трех папирусах – «Туринском», «Ли» и «Роллен» – содержится весьма выразительный материал, характеризующий внутриполитическое положение Египта тех лет. В них включены фрагменты протоколов судебного процесса над участниками заговора против Рамсеса III. Центром заговора был гарем фараона, но его участниками являлись также высшие государственные сановники. Сохранилось 37 имен заговорщиков, обвиненных в покушении на жизнь, фараона и приговоренных к смертной казни. Этот устрашающий пример, однако, не остановил других недовольных, и подобные инциденты случались еще не раз. Фараоны сменялись на троне чрезвычайно часто.
В такой обстановке широкие круги общества видели единственную опору в религии, которая обещала справедливость и достаток в потустороннем мире. Чрезвычайно важное значение придавалось всевозможным ритуальным правилам, которые все больше внедрялись в сознание людей. Сложившаяся обстановка разительно отличалась от той, что была во времена XVIII династии, когда египтяне постепенно освобождались от оков: ритуала. Отсутствие свободы личности отразилось на отделке гробниц. Совершенно исчезли мотивы, связанные с жизнью и деятельностью покойного. Сохранилась только религиозная тематика. Даже более древние рельефы и рисунки с изображением, например, обнаженных танцовщиц и других более или менее свободных сцен из жизни не устояли перед правилами ритуала. Это было время ханжеской набожности, когда ритуальные догмы оказались выше требований этики.
Явный регресс, обозначившийся в довольно короткий срок, был, кстати сказать, результатом многочисленных политических пертурбаций. В результате бесконечных переворотов, начиная с реформы Эхнатона, больше всего пострадала интеллектуальная жизнь общества, которая, впрочем, в Египте никогда не была особенно развитой. Ее возрождение в условиях, когда не только подавляющая часть чиновников, но и фараоны были чужеземцами, стало почти невозможным.
В этот период, когда процветавшая набожность сочеталась с беспримерной коррупцией, произошли серьезные перемены внутри жречества, которое постепенно преобразовалось в полностью независимое сословие, обособившееся от массы чиновников. Большую роль в этом сыграли щедрые пожалования Рамессидов, не скупившихся, когда речь шла о храмах. Средства же черпались из государственной казны.
Начало было положено Сети I, который создал в Абидосе группу преданных ему жрецов. Во времена XX династии жречество стало настолько могущественным, что цари вынуждены были отдавать храмам свои богатства, чтобы обеспечить себе расположение и поддержку своих слуг.
Частью имущества, перечисленного в табл. 2, отдельные храмы владели с давних времен; небольшая часть была подарена им Рамсесом III (табл. 3).
Сопоставление данных обеих таблиц приводит к любопытным выводам. Оказывается: а) предназначавшиеся храмам богатства делились более или менее равномерно, что соответствовало политике государства по отношению к Фивам, начало которой положил Эхнатон. Сокрушить экономическую мощь храма Амона в Фивах, однако, не удалось. Этот храм оставался самым богатым из всех египетских храмов; б) пожалования фараонов храмам в основном состояли из предметов потребления; только в исключительных случаях храмы получали в дар поля и сады; в) названные в табл. 2 города прежде были, вероятно, поместьями, приписанными к храмам; поскольку большая их часть находилась на территории Египта, в это число, возможно, включались поселения при царских некрополях, земледельческие поселения при храмах и т. п.
Любопытно, что храмовые амбары, обнаруженные археологами, на удивление скромны. Видимо, производство в храмах имело значительно меньший объем, чем можно было бы ожидать, исходя из данных об их богатстве. Современная историография до последних лет не обращала внимания на это несоответствие. Задуматься об этом побудил лишь тщательный анализ «Папируса Вильбур».
Составленный в годы царствования Рамсеса V, «Папирус Вильбур» представляет собой фискальный документ, содержащий данные о землях, расположенных в Среднем Египте и в оазисе Фаюм и принадлежавших Рамессеуму. В нем указаны три типа доходов, какие должны были получать на перечисленных землях сами земледельцы, храм и фараон. Эти данные говорят о том, что среди храмовых богатств только часть была их собственностью и что только от этой части они получали доход{93}. Другое дело, что ослабление царской власти в XII в. до н. э. и разнузданность продажных чиновников, лишили государство возможности требовать исполнения обязательств, лежащих на храмах. Многочисленные документы свидетельствуют о все больших уступках, на которые шли фараоны. Взять хотя бы приказ Рамсеса III, запрещавший чиновникам-чати вход во внутренние помещения храмов. Жрецы фактически бесконтрольно хозяйничали на всех храмовых землях.
Фараоны оказались бессильны и в других отношениях. Первым представителям XX династии еще удавалось успешно бороться с попытками возрождения могущественных жреческих родов, особенно в Фивах. Верховного жреца Амона назначал фараон, новый верховный жрец, как правило, не состоял в родстве со своим предшественником. Этой должностью, считавшейся «синекурой», награждались заслуженные государственные сановники. И однако с помощью подкупа и благодаря заключению выгодных с политической точки зрения браков жреческие роды становились все более могущественными.
Наибольшего успеха они достигли при Рамсесе XI, когда верховным жрецом бога Амона в Фивах был Аменхотеп. С помощью уловок он сумел добиться того, что чуть ли не все административные должности в Фиваиде заняли представители подчиненного ему храмового персонала. Таким образом, этот район фактически вышел из повиновения фараону. Желая обуздать жрецов, Рамсес XI призвал войско Пинхаси – наместника Куша. Так на 12-м году царствования Рамсеса XI (около 1100 г. до н. э.) вспыхнула открытая война между фараоном и верховным жрецом бога Амона. Если верить позднейшим документам, жители Фиваиды сражались на стороне верховного жреца. Победили войска Пинхаси, который взял на себя управление государственным имуществом. В этот период, судя по материалам источников, отношения между фараоном и управляющим Фиваидой складывались благоприятно. Однако на 19-м году царствования Рамсеса XI Пинхаси при невыясненных пока обстоятельствах лишился своей должности. Власть в Фиваиде перешла к верховному жрецу Амона Херихору, получившему на это санкцию фараона.
Херихор, относительно которого в историографии высказываются самые различные суждения, начал свою карьеру в качестве военачальника у наместника Куша. Став верховным жрецом, Херихор занял должность чати. Таким образом, в его руках оказались все высшие должности государства, дававшие ему власть и контроль над жречеством, государственным аппаратом и войском. Иными словами, верховный жрец бога Амона стал фактическим правителем страны при фараоне, оказавшемся в положении статиста.
Власть Херихора распространялась только на Верхний Египет и Нубию. В Дельте же возникла собственная династия со столицей в Танисе. Верховный жрец Амона в Танисе Смендес провозгласил себя фараоном. В последние годы царствования династии Рамессидов единое Египетское государство Нового царства прекратило свое существование, разделившись на два царства – Южное и Северное. Вскоре, однако, весь Египет оказался под властью Херихора.
В специальной литературе до недавнего времени преобладала такая точка зрения: войны, которые велись в период царствования Рамессидов, привели к возникновению теократического государства в государстве и в конце концов к захвату египетского трона верховным жрецом Херихором. Но создается впечатление, что окончательный упадок египетской государственности был результатом сепаратистских движений, которыми теперь руководило жречество, в особенности фиванское.
Представление об этом периоде дает литературное произведение «Путешествие Унамона» (в Библ). В нем четко выявлены глубочайшие противоречия, существовавшие в то время в египетском обществе. Новая политическая концепция не выдерживала столкновения с реальными условиями жизни тех лет. Получили независимость финикийские города, в том числе самый крупный из них – Библ. Для Египта это означало потерю влияния в Сирии. Закончилось также проникновение Египта в Палестину, поскольку на ее южном побережье возникли города-государства филистимлян. В самой Африке была утрачена Нубия. Власть верховных жрецов-фараонов из Фив и Таниса, которых традиция объединяет в XXI династию, простиралась только до первого нильского порога.
Царствование XXI династии было лишь эпизодом. Вскоре власть над Египтом оказалась в руках ливийцев. Уже во времена Псусеннеса II (960–945), царя династии Таниса, чрезвычайно усилился некий аристократический род, происходивший из ливийских переселенцев. Представители этого рода постепенно захватили все храмовые должности в Гераклеуполе, а потом овладели и троном. Трудно понять, как именно произошла смена династий. Источники об этом молчат. Создается впечатление, что ни мятежей, ни беспорядков не было. Напротив, имеются свидетельства того, что сам основатель XXII династии Шешонк I (945–924) относился с почтением к достижениям своих предшественников.
Шешонк I добился некоторых успехов во внутренней политике, закрепился в Палестине, однако объединить Египет он не смог. Не удалось это и его преемникам, представителям двух ливийских династий. Обе эти династии – XXII и XXIII – были чрезвычайно слабы. Их обескровили непрестанные войны с различными племенными вождями, претендовавшими на египетский трон. Являясь правителями отдельных городов Дельты и Среднего Египта, они вели сепаратистскую политику, направленную на то, чтобы ослабить центральную власть. Фараоны пытались противостоять этому, назначая своих сыновей правителями важнейших центров политической жизни, таких, как Мемфис и Гераклеуполь. Тот факт, что у них была Фиваида, послужил им на руку. К тому же это был единственный хорошо освоенный район, составлявший компактное целое. С этой же целью фараон стремился назначать наиболее способных из своих сыновей на должность верховного жреца – правителя «царства бога Амона», подавляя в зародыше все попытки создания жреческих династий. Однако в непосредственном соседстве с Фиваидой в то время начало развиваться молодое государство Куш, из которого вышли фараоны XXV династии. Главным образом благодаря их усилиям в середине VIII в. до н. э. Египет был вновь объединен.
Ассирия и Вавилония в период нашествия арамеев
Внутренний кризис, который в конце XIII в. до н. э. привел к низложению и гибели Тукульти-Нинурты I, ликвидировал достижения его великих предшественников. Границы Ассирии сузились до территории, расположенной по среднему течению Тигра и на обоих Забах, а государство фактически оказалось под властью царя касситской Вавилонии Адад-шум-уцура.
Однако политическое превосходство Вавилонии было иллюзорным, поскольку начиная с XIII в. до н. э. все мероприятия ее царей наталкивались на противодействие эламитов. Когда же на трон Элама в первой половине XII в. до н. э. вступил Шутрук-Наххунте (около 1185–1155), Вавилония оказалась под его властью. При каких обстоятельствах стало быстро набирать силы государство Элам, мы не знаем. Известно только, что некоторые вавилонские города, такие, как Дур-Куригальзу и Сиппар, платили эламитам дань. В тот же период эламиты вторглись в Урук, разграбили там храм и увезли в Сузы статую Мардука и стелу, на которой были вырезаны Законы Хаммурапи.
Указанные события, очевидно, подорвали авторитет касситов в Вавилонии, что привело около 1157 г. до н. э. к их упадку. Впервые после четырехсотлетнего перерыва к власти снова пришла вавилонская династия, так называемая династия Иссина. О возникновении этого государства, первоначально концентрировавшегося вокруг города Иссин, данных нет. Все еще неясен конец касситской династии, так же как отношения между новой династией и государством Элам, с одной стороны, и с Ассирией – с другой.
Создается впечатление, что Элам, который во времена Шилхак-Иншушинака (около 1150–1120) достиг вершины своего могущества, ограничился захватом всех месопотамских владений, прилегавших к горам Загроса, и не претендовал на территории к западу от Тигра. Это показывает, что эламиты были заинтересованы только в том, чтобы приобрести контроль над путями, ведшими в глубь Ирана.
Во второй половине XII в. до н. э. Ассирия оправилась от понесенных поражений и вновь подчинила себе всю территорию от гор Загроса до реки Хабур. Судить об этом мы можем на основании хозяйственного архива из Ашшура, датируемого около 1134 г. до н. э.{94}. Этими документами подтверждается получение обязательной натуральной дани, которую начальники округов отправляли в Ашшур. На их основании можно судить о территории, на которую распространялась власть Ассирии в тот период. Материалы архива свидетельствуют, кроме того, о том, что Ассирия, невзирая на конфликт с Вавилонией и на близкое соседство грозного Элама, не отказалась от своих притязаний на территории, по которым проходил путь в Сирию, к источникам столь необходимого сырья. Другое дело, что ситуация в районе к западу от Евфрата в то время была настолько сложна, что экспансия Ассирии имела мало шансов на успех. Очевидно, понимая это, ассирийцы не предпринимали никаких попыток, тем более что именно тогда усилился натиск Вавилонии на Ассирию.
С 1126 до 1105 г. вавилонским царем был Навуходоносор I, без сомнения, наиболее выдающийся представитель II династии Иссина. Захватив ассирийский город Экаллатум, Навуходоносор I вывез оттуда статую бога Адада. Вернуть ее удалось только Синаххерибу, который в 689 г. до н. э. захватил Вавилон. Навуходоносор одержал победу над эламитами и не только вернул статую Мардука, но и привез в Вавилон статую одного из эламских богов.
Уже первые мероприятия Навуходоносора I укрепили позиции Вавилонии. Прежде всего вавилонский царь решил в свою пользу давнишний спор о том, кому быть гегемоном в Месопотамии, отодвинув Ассирию на второй план. Памятники того времени, особенно хозяйственные тексты и документы юридической практики, свидетельствуют, однако, о том, что многое скорее сближало, чем разделяло, эти два враждовавших государства. Оба царства, например, делились на административные округа, подчинявшиеся наместникам, которые, хотя и носили разные титулы, имели почти одинаковый круг обязанностей. И там и тут чиновникам принадлежала не только гражданская, но и военная власть. Все говорит о том, что при некоторых различиях между ассирийской и вавилонской идеологией царской власти концепция монархии была в обоих государствах почти одинакова. Это было обусловлено главным образом важными переменами в сфере имущественных отношений, происшедшими во времена владычества Касситов.
Государственная земельная собственность, четко зафиксированная в Старовавилонский период, во времена Касситов перестала существовать. Причиной этого были не только политические неурядицы, но и царские пожалования чиновникам и храмам. Государственный аппарат, на содержание которого в Старовавилонский период шли доходы от царских земель, с этого времени оплачивался за счет налогов с населения. Была создана четкая податная система, охватывавшая всех жителей Вавилонии. Освобождались от налогов только люди, жившие на территории привилегированных храмовых и частных хозяйств, поскольку царские пожалования, как правило, сопровождались иммунизацией. Таким образом, цари касситской династии обеспечивали себе поддержку вавилонской аристократии. Вероятно, в это же время получают привилегии некоторые города (Вавилон, Сиппар).
Аналогичная система существовала в Ассирии. Ассирийские законы, записанные, по-видимому, на рубеже XIII и XII вв.{95}, свидетельствуют о том, что экономическую базу царской власти составляли частные владения государственных сановников. Благодаря экспансионистской политике и государственной торговой монополии аристократия не только сохраняла свои богатства, но и получала дополнительный доход. Отсюда лояльность ассирийской аристократии по отношению к царской власти. Однако одним этим обстоятельством мы не можем объяснить того факта, что Ассирия и Вавилония совершенно по-разному относились к арамеям, которым пришлось сыграть роль арбитра в борьбе этих двух государств за гегемонию.
В специальной литературе арамеями принято называть группы западносемитских племен, которые во второй половине II тысячелетия до н. э. покинули первоначальные места обитания в Аравийской пустыне на ее северных пределах. Первые признаки нового этнического передвижения отмечены в XIV в. до н. э., когда отдельные группы племен, которых называли ахламу, появились в степях Центральной Месопотамии. По-видимому, они двигались традиционным путем семитских племен, который вел через Джебель-Бишри в Месопотамию. Судя по вавилонским документам XIII в. до н. э., они побывали и на острове Бахрейн{96}. Возможно, они не только воспользовались древнейшим северным путем, но и проложили дорогу на юг через пустыню. Натиск кочевых племен на Месопотамию не мог пройти бесследно для местного оседлого населения, поскольку под влиянием пришельцев активизировались многочисленные полуоседлые племена, не всегда настроенные дружелюбно по отношению к государственной власти. В их числе были и племена сутиев, с которыми воевал Адад-нерари I. Этот царь похвалялся тем, что якобы покорил ахламу. На самом же деле он преувеличивал свои заслуги. Война с кочевниками в то время была делом безнадежным: на смену одним группам появлялись новые большие и малые племена и группы отдельных семей и остановить это движение было практически невозможно, в чем на собственном опыте убедился Тукульти-Нинурта I, столкнувшийся с ахламу у устья реки Хабур. Великий Тиглатпаласар I (1115–1077) пытался остановить их натиск на Среднем Евфрате. В его надписи впервые появляется слово «араму». Араму и ахламу, несомненно, были представителями одной и той же волны западных семитов. Со времени Ашшур-нацир-апала II эти названия стали синонимами.
Тиглатпаласар I имел в своем распоряжении превосходно организованное войско, с помощью которого еще его отец, Ашшур-реш-иши, освободился от гегемонии Вавилона. С этим войском Тиглатпаласар I сумел защитить северо-западные границы своего государства от набегов племен мушки, которые на протяжении столетия грабили эти районы. Победив мушки и подчинив себе государство Кадмухе, ассирийский царь начал победоносное продвижение на север. Разгромив «страны Наири», он дошел до «Великого моря» (вероятно, Черного). Этот поход был вызван необходимостью добраться до месторождений железной руды{97}, поскольку поступление в Ассирию меди из-за разрыва торговых контактов прекратилось. Походы Тиглатпаласара I, видимо, проходили успешно, о чем говорит тот факт, что именно с этого времени ассирийский царь начал титуловать себя «царем четырех стран света». Вместе с тем он, конечно, понимал, что для такого титула у него не будет достаточных оснований до тех пор, пока он не овладеет Сирией и переправами через Евфрат.
На 4-м году царствования Тиглатпаласар впервые двинулся на запад, где столкнулся с упорным и неуловимым врагом – арамеями. С этого времени и до конца! своего тридцатидевятилетнего царствования Тиглатпаласар I непрестанно воевал с арамеями, пока наконец незадолго до своей смерти не возвестил о великой победе: «Двадцать восемь раз я переправлялся через Евфрат, преследуя арами, в год по два раза. От Тадмора в стране Амурру [и] Анату в стране Сухи до Панику в стране Кар-Дунияш я нанес им поражение… Жителей этих территорий взял в плен, их богатства привез в свой город Ашшур». На этом основании мы можем судить, что в конце XII в. до н. э. поселения арамеев находились на территории от Пальмиры до Евфрата. Царь Ассирии совершил 14 походов, по-видимому, на плотах из шкур. Однако его усилия не принесли результата. Основная часть арамейских племен со своими верблюдами каждый раз уходила в степь, чтобы вскоре вернуться на оставленные земли. Единственным результатом упорных войн явилось установление границы по Среднему Евфрату.
Таким образом, войны, которые должны были свидетельствовать о силе оружия Тиглатпаласара I, показали лишь его слабость, последствия которой не замедлили сказаться. Размещение арамейских поселений на Среднем Евфрате лишило Ассирию возможности осуществлять контроль над тамошними богатыми земледельческими районами и затруднило доступ в Сирию. Для арамеев же эти территории стали базой, откуда они совершали набеги на Северную Месопотамию. В годы царствования Ашшур-раби II (1013 —973) арамейские племена перешли Евфрат.
А пока Тиглатпаласар I, воспользовавшись плодами сомнительной победы, двинулся в Сирию. Он подчинил своей власти страну Амурру и мелкие позднехеттские государства в Сирии. Города-государства Финикии Библ, Сидон и Арвад, желая избежать жестоких расправ, принесли ему богатые дани.
Теперь пришла пора упорядочить положение на южных границах Ассирии и определить отношения с Вавилонией, продолжавшей верить в могущество державы, созданной Навуходоносором I. Два похода Тиглатпаласара I в Вавилонию, закончившиеся захватом территорий к югу от Нижнего Заба и ограблением крупнейших вавилонских городов, показали бесспорное военное превосходство Ассирии. Однако материалов, которые свидетельствовали бы о готовности населения этих территорий подчиниться власти Ассирии, мы не имеем. Напротив, положение, сложившееся на Ближнем Востоке, вообще не благоприятствовало подобным стремлениям: Навуходоносор I и Тиглатпаласар I были последними великими царями этого периода.
«Синхроническая история»{98} сообщает о сложных дипломатических отношениях между Ассирией и Вавилонией после смерти Тиглатпаласара I. В ней содержатся также имена правителей того времени и годы их царствования, но сколько-нибудь подробных сведений об их деятельности в источниках нет. Мы находим лишь косвенные данные, содержащиеся в «Эпосе Эрры», возникшем, по-видимому, на рубеже XI и X вв. до н. э. и свидетельствующем о тяжелом положении ассиро-вавилонского общества. То и дело в городах вспыхивали бунты, вызванные голодом и политической нестабильностью, выражавшейся в частых дворцовых переворотах.
Тогда и возросла угроза вторжения арамеев. Одна часть племен, обитавших на Среднем Евфрате, двинулась на север, захватывая по пути территории поздне-хеттских государств. Другая, направившаяся на северо-восток, прочно осела в Северной Месопотамии. Третья группа, в которую входили, в частности, халдеи, продвигалась вдоль Евфрата к югу, в Вавилонию. Это движение таило в себе огромную опасность, поскольку кочевые племена, оказавшиеся в непосредственном соседстве с хетто-хурритской и ассиро-вавилонской цивилизациями, достаточно быстро становились немалой политической силой.
Отдельные этапы этого процесса не отражены в памятниках. Лишь ассирийские надписи IX в. до н. э. проливают некоторый свет на переход арамеев к оседлости. В захваченных ассирийскими войсками крепостях и городах в IX в. до н. э. постоянно жили арамейские племенные вожди. Из этого с большой вероятностью следует, что уже значительно раньше в этих районах начали возникать первые племенные союзы, что подтверждается прежде всего надписями арамейских правителей, захвативших на территории Сирии позднехеттские царства, а также историей халдейских поселений в Южной Месопотамии.
В середине XI в. до н. э. в Вавилонии воцарился такой политический хаос, что кочевавшие отряды халдеев, принадлежавших к той же волне семитов, что и арамеи, без усилий захватили важнейшие города. Они разрушили Дур-Куригальзу, Дер, Урук, Ниппур и Сиппар, а их вождь Адад-апла-иддин занял вавилонский трон. После этого продвижение семитов вдоль обоих берегов Нижнего Евфрата приняло характер мирного просачивания, направленного прежде всего в незаселенные районы. С течением времени здесь стали складываться племенные союзы, которые уже в IX в. до н. э. начали преобразовываться в мелкие княжества, такие, как Бит-Дакури, Бит-Амукани с княжеской резиденцией в Шапии, а также Бит-Якини на берегу Персидского залива. В надписях ассирийских царей в конце IX в. до н. э. начали фигурировать два новых княжества – Бит-Шилани и Бит-Шалли{99}.
Формирование в Вавилонии перечисленных выше мелких государств не мешало дальнейшему проникновению бесчисленных халдейских и арамейских племен, которые постепенно переходили к оседлости. Все это свидетельствует о непрерывавшемся потоке кочевников, приведшем к тому, что вавилонская цивилизация сохранилась лишь в крупных городах.
Совершенно по-иному отнеслись к арамеям ассирийцы. После смерти Тиглатпаласара I, в условиях сырьевого и продовольственного кризиса, о дальнейших завоеваниях уже не могло быть и речи. Ассирия была вынуждена все свое внимание сосредоточить на защите собственных границ, которые все больше сужались. Особенно тяжелыми были первые годы после смерти Тиглатпаласара I, когда орды арамеев подошли к самым стенам Ниневии. Оттесненные оттуда, они поселились на северо-восточной границе исконной Ассирии. В то же время в районе Насибина осело одно из наиболее активных арамейских племен – таманиты, которые вскоре создали несколько самостоятельных государственных образований. Наибольшее значение среди них приобрело государство Бит-Бахиани с главным городом Гузана. Влияние этого государства распространялось на долины Балиха, Хабура и Верхнего Евфрата.
Таким образом, Ассирия оказалась в кольце более или менее организованных племен, племенных союзов и государств арамеев и отрезанной не только от торговых путей, но и от богатых земледельческих районов, расположенных к югу от горной цепи Синджар. При этом, в отличие от вавилонских, ассирийские границы были для арамеев закрыты.
В сузившихся границах и в чрезвычайно трудных условиях в X в. до н. э. началось обновление Ассирии, ставшей в те годы возрождающимся государством.
Сирия и Палестина в период политической независимости
В то время, когда в Сирию вторгались «народы моря», именуемые в сирийских источниках «народами севера», а в южную часть этого региона начали проникать племена семитов-арамеев, происходило – главным образом на территории Палестины – расселение древнееврейских племен.
Литература по этому вопросу чрезвычайно богата, тем не менее, несмотря на усилия многих поколений исследователей разных направлений и школ, вполне убедительные и однозначные результаты пока не получены. Это объясняется не только сложностью проблематики, но и главным образом односторонним характером важнейшего источника, каким являются книги Ветхого завета.
