Текст книги "История Ближнего Востока в древности"

Автор книги: Юлия Заблоцка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

В них перечислялись также различные ограничения, которые должны были помешать дроблению имущества, состоявшего из пашни и царских людей, плативших дань управителю этого имущества. Хозяйство, как правило, не было чем-то единым, а состояло из множества самостоятельных хозяйственных единиц, нередко расположенных на значительном расстоянии друг от друга, а часто и от пирамиды. Хозяйство было собственностью покойного владыки – царя-Осириса и не подлежало юрисдикции живого правителя – царя-Хора.

Таким образом, ко времени II династии, если не раньше, сложилась определенная категория земель с жившими на них людьми, на которую не распространялась власть царя. Если на первых порах фонды мертвых занимали в общей сложности небольшую территорию, то в последующие годы, когда этот обычай получил широкое распространение, количество таких земель возросло. Известен, например, декрет Шепсескафа (IV династия), освобождавший от обязательств по отношению к государству культовый персонал и чиновников, обслуживавших селение и храм при пирамиде Микерина (Менкаура) (IV династия). Более того, стали создаваться «фонды» частных лиц, например фонд Мечена. В итоге вера в божественность царя оказалась подорвана. Но это еще не все. Были и другие последствия, в числе которых следует назвать, во-первых, свободное отчуждение земельных участков и людей и, во-вторых, передачу должностей от отца к сыну. Дело в том, что большинство царских чиновников не имело собственности. Земельные участки и люди, которые были для них выделены царем, служили единственным и основным источником их существования, дававшим возможность поддержать культ покойного отца. «Достояние по службе», которым располагал сановник, принадлежало не ему лично, а его должности и могло быть отобрано вместе с должностью. Таким образом, благополучие вельможи зависело прежде всего от его должностного состояния. Вот почему начиная со времени IV династии вошло в обычай передавать старшему сыну должность отца. (С течением времени отдельные функции автоматически, без дополнительных процедур переходили от отца к старшему сыну.) Эта практика утвердилась не только в среде мелких чиновников, поступавших так в силу необходимости, но и среди высших сановников государства. Что же касается имущества, выделявшегося чиновникам на время их службы, то оно превратилось в наследуемую собственность чиновничьих родов.

Так изменения в идеологии, обусловленные социально-экономическими преобразованиями, способствовали не только приобретению чиновничеством все большей самостоятельности, но и значительному укреплению царского единовластия. Именно такими единовластными правителями Египта были основатели IV династии Снофру и его сын, последний великий представитель «божественного царства» Хеопс (Хуфу), который средствами архитектуры зримо показал пропасть, отделявшую царя от прочих смертных, даже если эти смертные – высшие сановники государства. Ни один правитель ни до него, ни после не воздвиг для себя столь грандиозной усыпальницы, как Хеопс (великая пирамида в Гизе). При нем же, по-видимому, был изваян огромный сфинкс, тот самый, который до недавних пор ошибочно считался сооруженным во времена Хефрена.

В непосредственной близости от своей пирамиды Хеопс основал обширный некрополь для вельмож, чем дополнительно подчеркивалось исключительное положение царя. Мастабы сановников имели одинаковые размеры. В них не было ни культового помещения, ни настенной росписи, в изобилии украшавших гробницы сановников III династии. Исчезли и скульптуры умерших, обязательные в усыпальницах времен Снофру (например, такие, как раскрашенные статуи Рахотепа и его жены Нофрет в их гробнице в Медуме). Статуя покойного в полный рост теперь могла стоять только в усыпальнице умершего царя. Высшим чиновникам приходилось довольствоваться бюстами из известняка. Во времена Хеопса частные лица, очевидно, лишились права приносить заупокойные жертвы. Это надо понимать как попытку вернуться к старым обычаям, когда царь-бог и царь-патриарх один заботился о благе всех своих подданных.

Однако вычеркнуть то, что возникло в ходе исторического развития, нельзя В годы царствования Микерина (конец XXVI в. до н. э.) в гробницах сановников снова стали появляться скульптурные изображения покойных в полный рост, настенные рисунки и надписи. Но это была лишь форма, сохранившаяся от прошлого, тогда как суть состояла уже в другом, а именно в росте противоречий между идеологическими основами монархии и социально-экономическими условиями жизни.

Причины кризиса египетской государственности во второй половине III тысячелетия до н. э.

Одной из особенностей развития Египта было то, что царская власть укрепилась здесь значительно раньше, чем в Месопотамии, и раньше наметился ее кризис. Первые его проявления привели к падению IV династии. Из сказок о фараоне Хуфу и чародеях, записанных в «Папирусе Весткар», мы узнаем о глубоко укоренившейся неприязни крестьян к царю, а также о заговоре жрецов бога Ра. Не подлежит сомнению, что в этой сказке содержится зерно исторической правды. В египетской литературе сказочная форма нередко использовалась для передачи подлинных исторических событий, для объяснения которых привлекались сверхъестественные силы.

Первым представителем V династии был Усеркаф (Уас-Куф). Вступление на престол этой династии, происходившей, вероятно, из Элефантины, связано с усилением культа бога Ра, с началом его общегосударственного почитания, знаменовавшего, по-видимому, серьезные идеологические перемены (так, цари стали «сыновьями бога Ра»). Культ бога Ра повлек за собой преобразование хтонического бога Атума в бога солнца Ра-Атума. Не вполне ясны причины превращения его в главного бога гелиупольской эннеады, творца мира и людей. С уверенностью можно говорить лишь о том, что со времени V династии новое идеологическое направление оказало огромное влияние на жизнь древнего Египта.

Цари новой династии возводили в честь бога Ра солнечные храмы, в центре которых устанавливались каменные обелиски. На них ежедневно должен был опускаться бог солнца, чтобы принимать жертвоприношения, возлагавшиеся на его алтарь, расположенный в центре открытого двора. Вопросы, касающиеся структуры этих храмов, их значения и особенностей культа, пока остаются невыясненными. Создается впечатление, что эти храмы взяли на себя те функции, которые прежде возлагались на заупокойные храмы. Об этом свидетельствуют прежде всего рельефы на стенах солярного храма в Ниусерра, изображающие праздник Хеб-Сед. Цари, как и прежде, строили себе гробницы, и рядом с ними по-прежнему закладывались некрополи вельмож, которые, однако, утратили свое былое значение, поскольку место царя-бога занял бог Ра, творец «маат» («истинного порядка»).

С точки зрения новой идеологии учреждения и ведомства воплощали установленный богом Ра порядок. Каждое из них имело определенную власть, источником которой был уже не царь. При такой постановке вопроса вполне естественно усилилось стремление чиновников к независимости и освобождению от обязанностей по отношению к государству.

Следовательно, в результате того, что должности в Египте стали наследственными и чиновники приобрели экономическую независимость, постепенно выработалась и соответствующая идеология, необходимая для поддержания и упрочения существовавшего порядка. По мере роста привилегий чиновников росла и децентрализация управления. Царский дворец превратился в одно из многих мест пребывания сановников, а некрополи, расположенные вблизи от царских пирамид, стали одним из многих мест, где хоронили вельмож. Номархи, как правило, жили на подвластной им территории, там они и строили свои усыпальницы, пользуясь для этого услугами царских ремесленников, труд которых, вероятно, можно считать наемным. (Кстати сказать, чрезвычайно интересная проблема наемного труда привлекает внимание исследователей.) Искусная отделка, великолепная архитектура гробниц знати поражает тем более, что этот вид искусства многие годы был заброшен. Именно в усыпальницах царских сановников были обнаружены ныне хорошо известные образцы скульптуры, такие, как фигурка царского писца Каи или деревянная статуэтка, изображающая «сельского старосту» Каапера.

Во времена предпоследнего царя V династии Джедкара Исеси была учреждена должность «начальника Верхнего Египта», который, по-видимому, обязан был ограничить самостоятельность местной администрации, особенно правителей номов, и воспрепятствовать дроблению Верхнего Египта. Эта мера не принесла сколько-нибудь заметных результатов. Наиболее убедительное свидетельство этому – внутриполитическая история VI династии, и прежде всего характерная для данного времени служебная карьера отдельных чиновников. Тогда нередко существовало несколько начальников Верхнего Египта одновременно. Сама эта должность вскоре утратила всякий смысл, но привилегии, которые она обеспечивала, соответствовали привилегиям самых высоких должностных лиц в центральной администрации.

Незаменимым источником сведений о том времени служат, как уже упоминалось, автобиографические надписи вельмож. Любопытна, например, надпись некоего Вени, начавшего свою карьеру в качестве управляющего царского имения во времена Тети (VI династия) и ставшего при следующем царе, Меренра, начальником Верхнего Египта. В автобиографической надписи Вени содержится информация о гаремных заговорах и, что особенно важно, о беспорядках на палестинской границе.

Характерна и карьера Пси, служившего при дворе царя Джедкара Исеси и какое-то время бывшего в подчинении у Вени. При царе Тети Иси удостоился поста везира, но, по-видимому, занимал его лишь номинально. В конце жизни Иси вступил в должность «великого областеначальника Эдфу», обеспечившую ему максимум самостоятельности. Ном Эдфу находился так далеко от столицы, что его наместник фактически был полностью независим. Свою автобиографию как свидетельство собственного величия Иси приказал высечь на стенах своей гробницы в Эдфу.

Титулатура обоих вельмож показывает, насколько изменилось положение номархов по сравнению с более ранним временем (III династии). Во времена VI династии бывший номарх превратился в «великого областеначальника». После смерти он нередко становился богом-покровителем своего нома. Именно так и случилось с Иси.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что верхнеегипетские номы с течением времени приобретали все большую автономию. Благоприятствовавшим обстоятельством являлась их удаленность от царской резиденции, а также тот факт, что южноегипетские номархи выполняли чрезвычайно важные обязанности: осуществляли наблюдение за границей государства в районе Элефантины и контролировали торговлю с Нубией и оазисами.

Положение в южных районах во времена VI династии было чрезвычайно напряженным. Воинственные племена из центральных районов Сахары то и дело совершали набеги на южные границы Египта. В правление Пепи II они поселились южнее второго порога, и, очевидно, по этой причине египтяне проложили новый караванный путь, который вел из Абидоса на юг через оазис Харгу.

Внешнеполитическое положение царей VI династии было сложным, им грозила серьезная опасность со стороны все более набиравших силу номархов. Поэтому Меренра попытался восстановить давний обычай, когда царь назначал номархов и периодически перемещал их из одного нома в другой. Попытка оказалась безуспешной по многим причинам. Важнейшая из них – прочное положение номархов, завоевавших во времена Пепи II полную экономическую и политическую автономию.

Чревата последствиями была не столько передача должностей по наследству, сколько связанное с ней неуклонное сокращение царских владений. Во времена VI династии стали особенно частыми случаи иммунизации поместий высоких должностных лиц. Это грозило царской власти многими осложнениями, тем более что тогда же появились первые признаки независимости храмов.

Конфликт между государством и храмом обычно рассматривается в плане соперничества между светской и духовной властью. Царские дары храмам и освобождение их от податей и повинностей способствовали усилению влияния храмов и возрастанию роли жрецов. Этой проблеме посвящена обширная литература, относящаяся главным образом ко времени Рамессидов. О начале же этого процесса в III тысячелетии до н. э. написано мало, и суждения о нем спорны. Основным источником наших знаний по этому вопросу служат царские декреты, касающиеся храмов, и автобиографические надписи.

Древнеегипетские храмы не могут рассматриваться изолированно от государства. Они были частью египетского административного аппарата, а их хозяйства входили в состав государственного хозяйства. Жрецы в III тысячелетии до н. э. являлись царскими чиновниками, нередко сочетавшими жреческие функции с исполнением административных обязанностей. Как и прочих чиновников, жрецов назначал царь. С течением времени жреческие должности становились наследственными; постепенно в отдельных жреческих семьях накапливалось имущество.

В каждом культовом центре имелся свой персонал. Верховным жрецом всех богов обычно был везир, который руководил также заупокойным культом царя и осуществлял надзор за всей массой египетских жрецов. Это еще раз убедительно говорит о тесной связи государственного аппарата с храмом. О том же свидетельствует надпись на «Палермском камне» и другие царские надписи, в которых подробно перечисляются дары правителей Древнего царства храмам. Опубликованные царские декреты, составляющие, по-видимому, лишь небольшую часть декретов того времени, происходят из трех районов Египта – окрестностей Мемфиса, Абидоса и Копта. При этом одна треть всех декретов относится к концу VI династии, ко времени правления царя Неферкара. В целом имеющийся в нашем распоряжении материал следует признать случайным и не вполне достаточным.

Суть всех царских постановлений (со времени Шепсескафа) заключалась в том, что храмы, жрецы и культовый персонал освобождались от повинностей. Иммунитет распространялся также на строителей и землевладельцев, живших в городах, прилегавших к пирамидам. Царские декреты, вырезавшиеся на стелах, которые устанавливались у входа в храм, получивший иммунитет, представляют собой богатейший, хотя до сих пор недостаточно используемый материал для изучения египетской налоговой системы и системы общественных работ. Расположенный в хронологическом порядке, этот материал может явиться основой для анализа структуры административного аппарата, а также иллюстрацией того, с какой точностью взимались налоги в центре и на местах. К тому же тексты декретов выявляют характерные для отдельных периодов административные и хозяйственные недочеты. И наконец, они служат неоспоримым свидетельством того, что храмовые хозяйства служили составной частью государственного хозяйства.

Храмам принадлежали земельные владения двух типов: «поля бога» и так называемые «поля хата». Судя по числу занятых в них людей, «поля бога» составляли небольшую часть храмовых владений. Преобладали: «поля хата», не подлежавшие иммунизации.

Привилегированный храм не превращался в экстерриториальную единицу, он оставался частью хозяйства-области – выплачивал подати, нес чрезвычайные повинности и участвовал в обязательных общественных работах, хотя и в сокращенном объеме, за счет получивших иммунитет «полей бога», которые не несли повинностей. Но полностью освобожден от выплаты налогов был в то время, по-видимому, только храм Осириса в Абидосе. В «Декрете Нефериркара» относительно этого храма скорее всего говорилось именно об этом. Возможно, здесь, а не в сфере экономики (ведь храмовая собственность оставалась частью собственности государства) следует искать причину зарождавшегося конфликта. «Поля бога», хотя они и сохраняли независимость, не могли соперничать с дворцом, тем более что привилегии, теоретически дававшиеся «навеки», вероятно, могли быть отобраны.

Основой конфликта государство – храм была растущая заинтересованность жрецов в развитии местных культов. Основа повышенного интереса жрецов к этому вопросу, возможно, заключалась в том, что египетские цари отказывались от своей установки быть единственными инициаторами распространения культов и обслуживания культовых учреждений. Декреты, иммунизировавшие храмы некоторых местных божеств, должны были не только способствовать распространению их культов, но и содействовать упрочению царской власти в отдельных номах, где местные вельможи в угоду своему непомерному тщеславию воздвигали для себя все более роскошные гробницы и учреждали дорогостоящие заупокойные культы.

Раздача привилегий существующим храмам и строительство новых может, таким образом, рассматриваться как один из способов борьбы царей против номархов, а орудием в этой борьбе являлась особая группа чиновников – жрецы.

Дальнейший ход событий показал, что попытка ограничить власть номархов не имела под собой реальной почвы. Подорвать их могущество не удалось – лишь увеличилось число культов и жрецов. При этом нельзя забывать, что благодаря пожертвованиям на заупокойные культы царей жрецы получали возможность добиваться все большей самостоятельности.

Ярким примером может служить деятельность жрецов при пирамиде царя Снофру в Дахшуре. Используя пропагандистские трюки, они добились того, что во времена VI династии культ Хеопса в Гизе пришел в упадок. Их соперничество с мемфисскими жрецами также оказалось успешным, что говорит о достаточно большой независимости заупокойных храмов и о том, что действия жрецов отнюдь не всегда соответствовали актуальным политическим установкам царей или интересам централизованного государства.

В это время наряду с царскими заупокойными культами получили распространение заупокойные культы частных лиц, что тоже содействовало приобретению независимости определенной частью жрецов. В данном случае все определялось богатством и щедростью жертвователя. После смерти главы семьи часть наследства выделялась на содержание его заупокойного культа. Случалось, имущество какого-нибудь лица со временем целиком поступало в распоряжение жрецов, фактически становилось их собственностью.

В результате, хотя собственность бога как таковая была не столь велика и храмы имели обязательства по отношению к царской власти, постоянным источником их богатства было имущество частных лиц, при известных условиях переходившее в их руки: ведь всякая семья так или иначе – территориально или через посредство бога-покровителя – была связана с каким-либо храмом.

Таким образом, жрецы и храмы, в полном противоречии с намерениями царя, следуя примеру номархов, богатели не только за счет государства, но и за счет частных лиц и в конце концов превратились в силу, грозившую подорвать единство государства. Многолетнее царствование Пепи II и его слабых преемников было-периодом полного крушения единовластия. Государственная организация не могла больше противостоять росту влияния номархов, подрывали ее устои и мемфисские чиновники, которые также стремились к независимости. Рост сепаратистских устремлений в конце концов привел к тому, что в XX в. до н. э. государственный административный аппарат фактически перестал функционировать. Нарушилось снабжение, участились вспышки: недовольства внутри страны. Воспользовавшись неурядицами, номархи присвоили себе административно-хозяйственные и культовые функции, принадлежавшие до тех пор царской власти.

Дезорганизация достигла таких размеров, что началась вооруженная борьба между отдельными наместниками, которые стали именовать себя «великими областеначальниками». Начальник крепости Нехеб (Эль-Каб), например, воевал с Коптом и Фивами; войско царя оказалось неспособно вести войну с суданскими и азиатскими племенами; египетский поход в Ливан закончился неудачей, за которой не последовало никаких попыток взять реванш.

Это был один из самых тяжелых периодов в истории Египта, отмеченный большими потерями как в политике, так и в области культуры. В сознании простого египтянина рухнули все основы, на которые опирался существовавший порядок, представлявшийся вечным. На фоне бурных событий того периода сформировалась литература, впервые поставившая вопросы о смысле жизни и о существовании богов. Этим проблемам посвящена «Беседа человека со своей душой». Скептицизм, неверие в загробное существование нашли свое выражение в «Песне арфиста» времени XI династии. Автор говорит о бессмысленности культа мертвых и призывает пользоваться радостями жизни.

Б. ПЕРИОД НАИВЫСШЕГО РАСЦВЕТА

РАННИХ БЛИЖНЕВОСТОЧНЫХ ГОСУДАРСТВ

Глава 6

Классический период в истории Египта. Расцвет и упадок Среднего царства

Государство и общество в I Переходный период

Потрясения, которые Египет пережил в последний период царствования VI династии, привели к тому, что около 2134 г. до н. э. страна окончательно распалась на две части: Верхний и Нижний Египет. Неоценимым источником сведений об этом сложнейшем периоде, длившемся около 200 лет, являются автобиографические надписи номархов, которые стали именовать себя князьями, а подвластные территории княжествами. В этом периоде четко выделяются три этапа, на протяжении которых египетское общество проделало большой путь от кризисной ситуации до консолидации и воссоздания единого государства.

I Переходный период начался сорокалетним царствованием VII и VIII династий, традиционно обосновавшихся в Мемфисе. Власть мемфисских царей в те годы, по-видимому, не простиралась дальше Мемфисского нома. В Дельте в это время осели азиатские племена, а в Верхнем Египте существовало несколько независимых номов – Абидосский, Элефантинский, Коптский (последний формально подчинялся мемфисским царям).

Яркую картину жизни тогдашнего общества рисуют надписи внутри гробницы, расположенной вблизи Моаллы, в 30 км южнее Луксора. Гробница принадлежала некоему Анхтифи, гордо сообщавшему, что «нет ему равных». В молодые годы Анхтифи занимал должность начальника войска в Нехене, а позднее, после смерти своего отца, унаследовал его должность «великого начальника Нехена», одновременно занимая важные посты, которые все вместе делали его князем Нехена. Затем он подчинил своей власти соседний Эдфу. Анхтифи, несомненно, переоценивал свою роль среди тогдашних князей. Что же касается его методов, то они не выдерживают никакой критики с точки зрения морали. Он, например, не брезговал разбоем и грабил соседей, если требовалось обеспечить своих подданных хлебом: «Когда весь Юг умирал от голода и каждый съедал своих детей, я не допустил, чтобы кто-нибудь в моей стране голодал». Любопытно, что Анхтифи взял на себя одну из основных функций, в прежние времена принадлежавших царю: на всей территории от второго порога до Абидоса он раздавал взаймы зерно на посев. Покойный пожелал прославить и свою деятельность строителя. При этом он воспользовался совершенно новой для египетского языка терминологией.

Голод в те годы был обычным явлением, о чем свидетельствуют надписи. Не только Анхтифи, но и прочие князья считали одной из своих задач регулярное снабжение населения хлебом. У каждого из них, как правило, были суда, на которых доставлялся хлеб. Положение египетского общества, охваченного глубоким кризисом всех традиционных форм жизни, было чрезвычайно тяжелым. Правда, судить об этом мы можем лишь на основании фрагментарных сведений, проскальзывающих в княжеских надписях. Что же касается заслуг, старательно подчеркиваемых в надписях, то они, вне всякого сомнения, сильно преувеличены и отнюдь не соответствуют подлинным административным успехам реальных номархов.

Материал, касающийся этого периода, носит весьма односторонний характер. Нам известна лишь некоторая сумма фактов, относящихся к политической истории, тогда как прочие стороны жизни остаются неизученными. Не выяснен, например, вопрос об организации областей, хотя известно, что князья были в них удельными владыками, что они имели собственное войско и всех, даже ближайших соседей, рассматривали как врагов, что опорой их власти были войско и собственный административный талант. Совершенно ясно, что в таких условиях постоянно существовала угроза переворотов и захвата власти на обширной территории. Правда, к Анхтифи это не относится, так как он, учитывая положение Нехена, скорее всего подобных замыслов не вынашивал, ограничившись захватом Эдфу. Наиболее активно рвались к власти над всем Египтом номархи Среднего Египта. Один из них, гераклеупольский князь Мерибра, которого греческие историки называют Ахтоем, около 2160 г. до н. э. присвоил себе титул царя Верхнего и Нижнего Египта, основав, таким образом, новую династию, с царствованием которой связан второй этап I Переходного периода.

Гераклеупольский ном, расположенный на границе Юга и Севера, во все времена занимал важное стратегическое положение. Находясь довольно далеко от Дельты, Гераклеуполь мог не опасаться набегов азиатских и ливийских пастушеских племен. Не угрожали ему и воинственные правители Фив и Элефантины, резиденции которых находились далеко на Юге. К тому же Гераклеупольский ном был одним из богатейших земледельческих районов Египта, вследствие чего экономический кризис конца VI династии произвел здесь меньше опустошений, чем в других местах.

Хотя при царях IX династии владения Гераклеуполя были расширены от Сиены (совр. Асуан) до Мемфиса, внутри них царила атмосфера неуверенности. Все это нашло отражение в литературных памятниках того периода. В первые годы царствования IX династии появилось произведение назидательного характера, в котором содержится яркое описание хаоса и бедствий, господствовавших в Египте до прихода к власти гераклеупольских правителей, – «Речение Ипувера». Это произведение, несомненно, носило пропагандистский характер и, возможно, даже было написано по подсказке властей. Часть князей Среднего Египта, например князья Асьюта или Гермуполя, сохраняла независимость и по-прежнему играла весьма важную роль в политической жизни страны. Приобрели автономию и Фивы. На протяжении многих десятилетий все попытки овладеть Дельтой не приносили успеха. В этой ситуации представители IX династии чувствовали себя неуверенно, что и побудило их, вероятно, прибегнуть к некоторым пропагандистским ухищрениям для укрепления своего авторитета.

Загадочный характер возникшего в Гераклеуполе царства проясняют два литературных произведения, возникших во времена X династии. Различные по содержанию, они в равной мере подчеркивают стремление правителя установить в стране порядок. Первое из них – «Повесть о красноречивом поселянине» относится ко времени Ахтоя II; второе – «Поучение царя Гераклеупольского своему сыну Мерикара», представляющее собой своеобразное политическое завещание, составленное по велению Ахтоя III для его сына и наследника. В этом документе особенно подчеркивается присущее гераклеупольским правителям чувство ответственности, которое они всячески пропагандировали. Этические рекомендации, совпадающие с идеями «Текстов саркофагов» («Пока живешь, действуй по справедливости»), сочетаются с политическими советами («Сделай великими своих чиновников, ибо только тогда они будут справедливы, преданы своему господину и не будут падки на взятки и лесть»).

Совершенно ясно, что литература гераклеупольского периода была тесно связана с определенной политической программой. Это предположение становится особенно очевидным, когда речь заходит о политике царей X династии. Гераклеупольские правители (особенно представители X династии) стремились к воссозданию единого Египетского государства под своей властью. Между тем на Юге усилился Фиванский ном, тоже стремившийся установить свое господство. Соперничество между Фивами и Гераклеуполем стало основным политическим содержанием последнего этапа I Переходного периода (около 2130–2040).

До самого конца III тысячелетия до н. э. ничто не говорило о будущем могуществе Фив. Тогда Фивы это были два небольших поселения на правом берегу Нила, на месте нынешних Луксора и Карнака. Они входили в состав области Ана Манта (Гермонтис), почитали бога войны Монту, покровителя этой области. В конце царствования VI династии положение Верхнего Египта ничем не отличалось от ситуации, сложившейся в Среднем Е1ипте. Очень велика была в это время роль Копта. Коптские князья захватили территорию от Элефантины до Ху, граничившего с Абидосом. Так была создана новая административная единица – «Голова Верхнего Египта», способная подчинить себе названный район. Однако внутри этого небольшого государства постоянно происходили стычки, поскольку среди «великих областеначальников» было немало претендентов на роль гегемона. Судя по автобиографии уже упоминавшегося Анхтифи, политическая ситуация была достаточно сложной. Например, желая поддержать Гермонтис в его борьбе против Фив, он заключил союз с элефантинским правителем. Приобретение Фивами самостоятельности и рост политического влияния Фиванского нома приходятся на первые два этапа I Переходного периода. Под властью Фив объединился весь Юг от Элефантины до Абидоса. В 2133 г. до н. э. произошла внутренняя консолидация и образовалось независимое Южное царство. Упомянутые события совпали по времени с царствованием Ахтоя III, безуспешно пытавшегося восстановить свою власть над Абидосом, который в то время уже принадлежал фиванскому правителю Интефу II. Хотя Интеф II еще не называл себя царем, его роль в политической жизни была весьма велика. Позднейшие «царские списки» называют его отца Ментухотепа I основателем XI династии.

Вполне вероятно, что сравнительно быстрое возвышение Фив явилось результатом слабости гераклеупольских династий. В «Поучении царя Гераклеупольского сыну Мерикара» рекомендуется жить в мире с Южным царством, поскольку от этого зависели и его отношения с Дельтой, ибо Ахтой III, хотя и подчинил своей власти Дельту, тем не менее отдавал себе отчет в непрочности создавшегося положения. Об этом свидетельствует следующий отрывок из «Поучения»: «Азиат воюет с нами со времен Хора, но он не может победить, так же как никто не может одержать над ним победу». Понимая, что только сильная система обороны в этом районе может обеспечить власти гераклеупольских царей безопасность и надежность, Ахтой III основывал военные поселения городского типа.

Политика гераклеупольских династий основывалась на трезвой оценке геополитического положения Дельты, а также на опыте социально-экономических преобразований, начавшихся еще в период царствования VI династии. Не исключено, что военные поселенцы, так называемые «маленькие люди», вербовались из числа разорившихся земледельцев, членов сельских общин, в небольшом числе сохранившихся в Египте и превращенных в «царских людей», которые были на содержании гераклеупольских правителей и освобождались от налогов. В их обязанность входила защита границ Египта. Вот почему, передавая наследство своему сыну, Ахтой III говорит: «Ты получаешь урожай Дельты. На границе… я построил города и заселил их жителями из лучших частей страны. Они поселились, чтобы сражаться с азиатами. Я сделал так, что Дельта их покорила, люди были взяты в неволю, скот угнан. Сейчас ты не должен беспокоиться из-за азиата, он может нападать на отдельное поселение, но бессилен против заселенных городов». Значение этих колоний, особенно в северо-восточной части Дельты, до тех пор малонаселенной, было очень велико.