Текст книги "Залетная гостья (СИ)"

Автор книги: Яна Ладина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)

Кивнув брату и махнув рукой служанкам в сторону выхода, что можно было трактовать как «девочки, айда за мной шагом марш», домовая со своей свитой в полном молчании тихо выскользнула, прихватив с собой почти все, что было притащено и разбросано. А мы с Дармиром, оставшись наедине, облегченно вздохнули.

– Издевательство! – первым нарушил он молчание между нами, присаживаясь на краешек кровати, попутно вытягивая откуда-то из-под своего седалища длинную шелковую тесемочку для стягивания корсета. – У тебя на лице такое выражение и вообще настроение, впору готографию делать. Вот потеха то потом будет, лет через пятнадцать!

– Фотографию, – поправила я брата. – Нормальное у меня лицо, не выдумывай.

– Да нет, – возразил он, театрально взмахивая рукой. – Готография – это твое готовое изображение, единожды зафиксированное на кристалл или любой прозрачный минерал, например, хризолит или аквамарин, с отпечатком искры или ауры.

Я удивленно посмотрено на Дара, оценив очередную диковинку этого мира. Он тем временем продолжал пояснять, увлекшись, уже скорее для себя:

– Отображает твои текущие общие изменения во внешности и при этом постоянно считывает энергетические процессы. Эдакий стареющий портретный документ, который никогда не надо продлевать, заверять или что-то еще с ним делать. Он сам себе доказательство, абсолютно индивидуальный набор характеристик, подделать или скопировать который в силу постоянной модификации и настроенности на конкретного индивидуума невозможно. Носят его при себе, заклятие призыва на него не срабатывает, только тактильный контакт членов ближнего круга, утвержденного носителем. В противном случае в связи с отсутствием при себе – ни в одно приличное общественное заведение не пустят. Оно считывается автоматически при входе заклинанием допуска. Этот порядок везде различный. Ну, про это я тебе поподробнее расскажу, когда выберемся в мир. Моя готография, к слову, впаяна с обратной стороны циферблата часов, которые так тебе приглянулись. Меня подловил отец, когда Руцел вздумал замучить до смерти щекоткой, и теперь сколько бы мне ни было лет, я всегда буду смеющимся, несерьезным, с прикрытыми глазами и распахнутой глоткой в прошлом мальчишка, в нынешнем юноша, в будущем старик. Забавно.

Дармир расстегнул застежку и протянул мне часы, при этом как-то замысловато предварительно провернув заводную головку, отчего она закрутилась и не останавливалась. Я помедлила, нерешительно взглянув на брата.

– Бери, бери. Я только что внес тебя в ближний круг, как только ты дотронешься до металла, она успокоится и на обороте проступит готография. Такая же личная, но более интимная вещь, чем кулон, что я показывал вчера.

И действительно. Все произошло именно так, как и сказал Дар. Стоило мне едва коснуться браслета, как круговерть прервалась, а на «форзаце» нарисовалась забавная мордашка: Дармир в детстве.

– Какой хорошенький! – не удержалась от восклицания.

– Ну это давно. Заметь, какой я сейчас вырос, глаз не оторвать! – с этими словами он кичливо вздернул подбородок и весь его вид буквально закричал о его неотразимости.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два.

Я оценивающе закивала головой, признавая на какие выверты иногда готова идти природа для своих любимчиков. (Надо же поддержать брата! Точнее, подлизаться).

– Неплохо сохранился. Весьма.

– Пфф, я знаю, – ответил он, крутя при этом в руках с напускным увлечением тесемку.

Я хмыкнула, отводя взгляд в сторону и возвращая часы владельцу. Занесло же меня в такую компанию. От родителей – прячет, родственников – тьма сколько, и сам немного чокнутый. Ввязалась я в историю…

– Странное дело. Видимо, я была вчера так шокирована переменами, что оказавшись в теплой гостиной и в компании вкусного ужина, уснула, едва покончив с основным блюдом и потянувшись к десерту в блюдечках, – доложила брату содержание вчерашнего вечера. Он, в свою очередь, смерил меня каким-то непонятным взглядом, то ли укоризненным, то ли насмешливым, и выдал:

– То, что в блюдечках, девушки обычно добавляют в тхаль, чтобы он не подействовал как снотворное, – продолжая играться со шнурком невозмутимо заметил лорд.

– Вы меня опоили, изверги!

– Думать надо, прежде чем что-то совать в рот, или спрашивать, – огрызнулся Дар. – И вообще, там же была Матильда, могла у нее уточнить.

– Она испарилась, не дав мне вставить и слово!

И снова молчание да тишина. Как-то отрывисто у нас вязался разговор. Или оттягивался. Может, самое время повыспрашивать ответы на атакующие мозг вопросы? Дождавшись, когда наши взгляды как бы невзначай пересекутся, задала прямо в лоб:

– Откуда у тебя телефон моей мамы?

Реакция последовала болезненная и ожидаемая:

– О, проклятый инквизитор, ты опять об этом, Юля? – Дар вскочил с кровати, его плащ взметнулся вослед, отчего лорд стал похож на утку из моего некогда любимого мультика, и я засмеялась. Сходство было почти на лицо, не хватало только шляпы.

Брат ходил по комнате из угла в угол, что-то, нахмурившись, обдумывая. Я сидела на кровати, изучала ногти на руках, изредка позевывала и косилась в окно, в котором день был уже в самом разгаре. Умыться что ли?

– Ну хорошо. Обещал, значит, рассказываю, а ты не перебиваешь, идет? Нам нужна твоя помощь, – Дар порывисто развернулся, схватил стул, стоящий у стены, свалил с него остатки того, что не забрали с собой девушки и домовая, на пол и, усевшись лицом ко мне, обнимая руками спинку, принялся пояснять все моменты, в которых у меня случился логический коллапс.

Во-первых, телефон моей мамы как выяснилось оказался у Дара совершенно случайно: его перенесло к нему кольцо уже когда брат заявился ко мне без приглашения с моей стороны и предупредительного уведомления с его. Поисковое заклинание, закончив с перебором родственников мужского пола, остановившись на мне, как на первом потомке женского, решило перейти на неживые предметы и первым в списке использования стал мобильный мамы, которым она естественно пользуется ежедневно, но в котором до сих пор хранит номер отца, не решившись удалить после развода. Последний раз она звонила ему где-то месяцев восемь назад, чисто случайно, поскольку в списке контактов у нее идут подряд сначала «Марина», а затем «Муж», вот она и щелкнула случайно не по той строчке. Но, видимо, таких случайных, как теперь выясняется, щелчков в последнее время было довольно много, поэтому кольцо отреагировало. Дар прокомментировал это как «слишком частый запрос в пространство», на что и среагировала магия. Мне оставалось лишь уповать на то, что мобильник исчез из сумки, а не непосредственно из рук или испарился прямо на глазах.

Во-вторых, любое недоразумение (непредвиденное появление в не самый удачный момент моих родственников, мое неадекватное поведение, вмешательство каких-нибудь потусторонних сил моего мира) планировалось уладить простым стиранием памяти. И ничего, что на неподготовленное для магии создание, не догадавшееся уточнить, а с чем и как, собственно, требуется пить тхаль, это сказалось бы каким-нибудь неожиданным последствием вроде помешательства или пожизненной мигрени.

В-третьих, встречу с родителями Дара, Кэнита, Лессы, Ру и Руцэла пришлось перенести не столько потому что я была внешне для этого непригодна, временно не проинструктирована, шокирована изменениями в жизни, огорошена скоростью событий, (нужное подчеркнуть, как бы сказали у меня на родине), а потому что именно они были не в том состоянии, чтобы с величайшим расположением и должным пиететом принять меня.

Следующую информацию мне подали как принято преподносить кота в мешке или живую лягушку под куполообразной крышкой блюда в дорогом ресторане: родители моей новоиспеченной родни оборотни. И вчера они не отошли от ежемесячного забега по лесам и полям и были немного диковаты в повадках и манерах.

Какое счастье, что ни одному из братьев и сестер Дара, в том числе и ему самому, эта замечательная особенность не передалась! Так вышло, что после прихода Латуса, про которого я пока ничего, кроме имени, не знала, вся нечисть, нежить и нелюди были объявлены такими же полноценными и равными в правах представителями этого мира, как и люди. А кто плохой, кто хороший, – разбирались уже на месте и по существу. В итоге вылилось это все в межрасовые браки, в результате которых рождались вот такие вот половинки на четвертинки и проявлялось все это в крайне причудливых формах и закономерностях. Магия, такая магия! На счастье моих родственников, таких браков было лишь два и оба более двухсот лет назад: сначала с оборотнями, по линии отца, затем с волкодлаками, по линии матери. Необычные черты сначала проявляли себя достаточно явственно в полукровках и квартеронах, а после несколько поистерлись. И вот опять решили проснуться в отце Дара, Магорусе, и в матери – Лиране.

Наконец, видимо, чтобы добить мое сознание окончательно, Дар сообщил, что в скором времени я начну меняться. Уже начала, поскольку кольцо активировало спящие гены. Поэтому они с Кенитом так странно вели себя на поляне перед домом: у меня вдруг резко заискрились волосы. То есть скоро как и все представители новой семьи я стану жгучей брюнеткой. Дармир объяснил это тем, что чем темнее волосы, или глаза, или кожа, тем сильнее искра в ее носителе. В этой семье магия избрала шевелюру, сделала для себя вывод я, припомнив внешность Кэнита: такой же голубоглазый и черноволосый.

Это связано с тем, что изначально чистокровные люди не обладали какими-либо способностями. Они появились только после кровосмешения с представителями иных рас, их изначальных носителей. Кроме эльфов, которые исконно повязаны с природной, так называемой, светлой магией и все по природе светлокожи, светловолосы и светлоглазы. Все остальные проявления магии по определению относятся к темной. Но это далеко не подразумевает под собой разделение носителей дара на «хороших» и «плохих». Просто вся иная магия, кроме эльфийской, по своему происхождению относится к плодам деятельности Латуса, покровителя всех иных рас этого мира. А он, в свою очередь, является одним из множества божеств Ночи и Сумрака – Подлунного мира. К слову, эльфийская богиня Лилиень принадлежит к пантеону Дня и Первоначального Света – Мира Лучистой энергии.

– Дармир, – перебила я брата, пока его рассказ про высшие и далекие материи не усыпил меня, заядлую материалистку и до недавнего времени скептика, окончательно, – что вам от меня надо? Латук подождет, ладно?

– Латус, Юля, Латус!F! А не Латук! – наставительно поправил меня Дар, не обидевшись на оговорку, только что приравнявшую божество их мира к банальному листовому овощу с грядки. – Понимаешь… – и тут он пустился в пространственные объяснения моей великой роли в судьбе их многострадальной и обреченной на извечные несчастья семьи, давшей некогда обещание, которое не в состоянии до недавнего времени была выполнить.

Начал брат с печальной констатации факта, что среди последнего поколения брачного возраста во всем семействе, а это немного немало семь родов, только троих девушек можно было выгодно выдать замуж и тем самым упрочить положение, обогатиться и просто составить достойную во всех смыслах партию. И две из них, Руасса и Лесса, увы, никак не подходили на роль невесты. Ру является начинающим боевым магом, а, значит, состоит на службе у императора и в любой момент может быть призвана защищать территории империю у ее границ. Если она создаст семью, то ее придется исключить из рядов возможных передовых защитников как возможную продолжательницу рода и мать. А найти замену или подготовить вместо нее другого мага не хуже за краткий срок – задача невероятная и вряд ли возможная: боевых магов на пересчет.

– У Ру по окончании Школы Высших магических искусств подписано соглашение с императором. В любое время дня и ночи она может быть вызвана на аудиенцию, на которой ей будет приказано пойти и отдать все свои силы и возможно даже жизнь на защиту империи от предполагаемых врагов в течение ближайших ста двадцати лет, – ушел в дебри биографии сестры Дар.

– Скольки-скольки лет? – не поверила в услышанное я. Это получается, Руасса только по достижении сто сорок одного года сможет создать семью? Сто сорок одного! В голове не укладывается…

– Именно. Наша продолжительность жизни, особенно Высших Одаренных магов, намного больше обычной человеческой или тех, у кого не развита искра. Мы знали, что делали, когда на счастье обнаружили у Ру исключительные способности и без колебаний отправили ее учиться. Это честь, защищать империю рука об руку с императором Цвелием.

– А Лесса? – до меня начало доходить к чему он вел. И мне это уже не нравилось.

– А Лесса с рождения была помолвлена. Ей осталось подождать семь лет. Формально. Они с Каэлем давно друг друга знают и в целом довольны сложившимися обстоятельствами.

– А третья девушка? – на третий раз ведь обычно везет, да? Мне же повезет и мои подозрения напрасны?

– Голь, что ли? – задумаля Дар на мгновение. – Точно, Голь. У Голь в роду эльфы, Шеррера это не устраивает.

И вот, мы добрались. Добрались до ранее упоминавшегося в разговоре некоего Шеррера, представляющего косвенную угрозу для моего здесь пребывания. «Дар, прошу, скажи, что я мнительная натура, прошу!» – мысленно взмолилась. Я не сразу поняла, что мечусь по комнате из угла в угол, дергая себя за волосы и теребя поочередно кофточку и шортики, в которых мне отчего-то стало жарко и неудобно. И вообще в спальне, в которой я проснулась, было слишком душно. И неважно, что окно уже давно нараспашку. Элементарно нечем дышать. Незачем…

– Не скажу. Ты и так все поняла, – невозмутимо и хладнокровно отрезал пути к отступлению лорд и ловушка захлопнулась.

– Какое слово вы дали этому… – я с трудом выговорила имя пока незнакомого мне мужчины. Человека ли вообще? Прошептала: – Шерреру.

– Обещание, по правде сказать. Пятнадцать лет назад один из членов нашей многочисленной семьи зачем-то (история темная, неясная, обросшая небывалыми подробностями) убил вассала и друга, если вассал может вообще быть другом, лорда Шеррера Даргомаса. В качестве возмещения потери тот потребовал заменить своего потерянного слугу единственным сыном убийцы. При этом тот терял все положенные ему по рождению привилегии и буквально как вещь по условию переходил в собственность лорда. Но почему-то в самый последний момент, когда Лувар уже собирался отправляться искупать грех своего родителя, Шеррер передумал. Он тогда пояснил, что долг откладывается до лучших времен и взял с нашей семьи слово, что как только ему вздумается потребовать в услужение одного из потомков или родственников Лувара или его отца, то это требование будет выполнено. Так мы и жили, скованные позором и словом однажды расстаться с кем-то из братьев, дядьев или иных дорогих нам людей. А полгода назад Шер вдруг изменил условие: теперь ему нужна жена. Причем немедленно! Срок предоставления невесты истекал вчера вечером. В противном случае, он вызвал бы кого-то из нас на магическую дуэль. А это, учитывая, что Даргомасы один из самых могущественных кланов, породивших четырнадцать боевых магов и двух магистров темных искусств, в том числе нынешнего главу и директора Школы Высших магических искусств, гарантия смертельного исхода на первых же секундах.

– А сейчас в собственность вы отдадите ему меня, так?!

– Юля…

– Дармир, так? – повторила свой вопрос я, срываясь на отрывистый крик.

– План был такой. За неимением других кандидатур. Мы едва выкрутились. Шеррер, думаю, рвал и метал вчера все на свете. Не рассчитывал, что так выйдет, – ответил брат, не глядя мне в лицо, а вместо этого пристально изучая собственные часы и готографию.

Я подошла к подоконнику и уставилась на пейзаж по ту сторону. От созерцания безмятежного лета на душе стало жутко свербеть. Меня используют. Как разменную монету. Поломают жизнь, не пожалев ни на секунду. Для них это праздник, вон с каким безумием недавно их слуги носились по спальне. Брат не особо печалится. Правильно: знакомы меньше суток, о каких чувствах может идти речь? Ввел в курс дела, после того как я успела поднадоесть ему с просьбой просветить некоторые моменты, и ладно.

– Юля, – Дармир неслышно подошел ко мне сзади и обнял за плечи, – ну мы же тебя не на смерть обрекаем, а замуж выдаем. За не последнего человека в империи. Он с Цвелием иногда дружественную попойку закатывает каждый месяц. Представляешь, с самим императором вместе пьют за женщин, процветание и богатство! Шер симпатичный, если тебя это утешит.

Утешит ли меня, что я с момента прошедшей ночи потеряла свободу и теперь собственность какого-то незнакомого мужика в восемнадцать лет? Может, для кого-то это и экзотика, а для меня – кошмар! Сущий ужас! Это в теории все так мечтательно внезапно и нереально может сложиться, а в действительности… Хотелось выть. От безнадежности. От безысходности. Как будто в легких кончился воздух. «Не хочу быть вещью, чьей-то прихотью. Это их проблемы! Пусть не смеют впутывать меня в свои передряги. Я хочу домой!»

– Уйди.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – не оставляя попытки пожалеть, начал осаду моей ощетинившейся крепости лорд. – Мы жили в страхе все эти годы. Лувар добровольно погасил в себе искру и сейчас при смерти. Его трусливый отец сбежал, спихнув всю ответственность за содеянное на нас. Ты наша последняя надежда. Если бы мы не нашли тебя в самый последний момент, не вспомнили про потомков Родорума, все по утру вероятно были бы мертвы. Шеррер вызывал бы нас на дуэль поочередно, заставляя искупать испытанную им боль. Он был обязан своему покойному вассалу жизнью. А вместо этого не сберег от руки какого-то зарвавшегося мага. Право мести сильнейшего.

На какой-то миг я закрыла глаза и мысленно перенеслась куда-то глубоко в себя, где всегда жило счастье, всегда спокойно и хорошо. Мой собственный мир и моя нирвана. Куда никому нет хода. Это мое. Это всегда было, есть и будет моим. Формально я теперь кому-то принадлежу, спасаю свою новообретенную семью, а по факту… Посмотрим. Но так просто я это распоряжение своей судьбой не оставлю.

– Дар, а как он хоть выглядит? Сколько ему лет? Он… – у меня язык не повернулся уточнить, хороший или благородный ли этот Шеррер. – Вообще какой он?

Надо знать своего врага в лицо.

– Ну внешне мы с ним по иронии судьбы чем-то похожи. Он тоже брюнет. Впрочем, почти все неплохие потомственные маги черноволосы. Ему около ста тридцати. В конце года получит титул магистра. В расцвете лет, чтобы ты поняла. Хотя моему отцу недавно исполнилось девяносто, а у него уже появилась седина. Тогда как Шеррер… Как бы сказать, молод душой и телом. За ним бегает пол-империи, если тебя это утешит.

Вздохнула. Надеюсь, этому Даргомасу я покажусь глупенькой туповатой девчонкой на фоне его волшебного величества, и он не будет замечать моего присутствия. Как и отсутствия, потому что задерживаться в этой действительности я не намерена. Найду способ и возможность смыться и поминай, как звали.

– Правда, у него есть и недостатки: он жутко сквернословит, когда не в духе, и у него ужасно проницательный взгляд. Прожигающий. Хотя наши девицы как раз от этого и без ума. Сапфировые очи! Нет, ну что за нелепый эпитет, – фыркнул Дар. А у меня внутри что-то зашевелилось. И это что-то стремительно переросло в неосознаваемую панику.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил брат, разворачивая меня к себе. – Смотри мне в глаза, я сейчас очищу твою голову от лишних мыслей.

Мы встретились взглядом и в ту же секунду перед глазами начали мелькать картинки, тускнеющие и почему-то начинающие терять интерес и живость. Словно, это было, но мне это безразлично: простой эпизод из жизни, коих еще будет бесчисленное множество. Картинки отматывались назад, пока не добрались до событий, предшествовавших моему пробуждению в три утра от ночного кошмара.

– Ах ты ж умертвие! – воскликнул Дар и отскочил от меня на два шага разом. – Да вы уже встречались!

– С кем? – тихонько вопросила я, уже догадываясь, какой будет ответ.

– Со мной, – раздался надменный холодный мужской голос откуда-то разом из всего пространства вокруг, и двери в комнату, в которой я провела первую ночь на новом месте, распахнулись, явив входящего внутрь… мужика в плаще из моего сна!

– Ребята, идите вы все… – пробормотала я, сползая вдоль подоконника на пол, закрывая лицо руками, чтобы никто не видел моего перекошенного лица.

Надо было вызвать полицию, как только Дар появился в моей квартире. Или обороняться до последнего и не позволять тащить меня в этот мир. Где покой мне только снился.

Глава 4. Выход в свет

Наверное, если бы за окном не запели птички и не отвлекли от всепоглощающей ненависти, я бы предпочла сравняться с полом. А так отняла от лица ладони, размазывающие слезы обиды, и подняла взгляд на брата и… мужика в плаще. Коль в первый раз я дала ему такое определение, во избежание всяких путаниц, так и буду пока что его именовать.

– Надо бы тебе поставить переводную печатку, а то одна выйдешь погулять и пропадешь. Не все местное население готово на это раскошелиться, по сути, оно ему и в ненадобность. Только для тех и существует, кто по мирам любит по делу или по собственной нужде путешествовать. – Я промолчала, переваривая внутри себя поступившую информацию, а Дар тем временем продолжал посвящать меня в бюрократические подробности, игнорируя стоящего в дверях гостя: – Но для начала следует заглянуть в Департамент по иномирным кооперациям, оформить тебе готографию и записать меня как твоего временного до замужества опекуна. А там и к Йодису заглянем следом, сделаем тебе модный в этом сезоне Подлунный Круг, как у меня.

Дармир подал мне руку и я поднялась. Отряхнула шортики, поправила кофточку, напоследок всхлипнула и едва собралась расчесать волосы пальцами, как отлетела обратно к подоконнику. И даже с испугу запрыгнула на него! Хорошо, что эта спальня оказалась на первом этаже, иначе я бы вылетела наружу и поминай как звали – Шеррер решил отработать на мне командный тон. Видать, репетиция суровой супружеской жизни после свадьбы:

– Она никуда не пойдет! – прогремел его голос, отчего все мое тело покрылось мурашками, а волосы, и без того в художественном беспорядке и пышные от природы, встали дыбом. У нас так орал, помнится, преподаватель по ОБЖ в школе, бывший военный. Этот же тип собирается стать магистром, как меня любезно просветил, считай, прорекламировал достоинства, Дармир. Такой тон ему полагается по будущему статусу или это проявления характера?

– Не приказывай ей! – довольно жестко оборвал речь «мужика в плаще», сегодня одетого в белоснежную рубашку с пышными манжетами и воротником без развевающегося полотна ткани за спиной, вместо которого выступали распущенные волосы, брат, крепче стискивая мою руку. – Вы пока даже официально не помолвлены, и наша семья не получала предложения руки и сердца, равно как и сама… – он запнулся, но все же закончил, – избранница.

Я фыркнула. Да уж, избранница! Перед фактом поставили, в другой мир выманили, в лапы к монстру почти отдать готовы, даже условия озвучили, осталось только прямо сейчас сыграть скоропалительную свадьбу. И все счастливы, ну или кому надобно – довольны и не очень. Радует только, что с Даром у меня договоренность на две недели летних каникул. А, значит, потерпеть нужно совсем чуть-чуть: ни супружеского долга, ни продолжительного проживания под одной крышей, ни выработки терпения в связи с постоянными головными болями от непереносимого уже сейчас повелительно-приказного обращения не будет. «Совсем немного, ну же, Юля, возьми себя в руки и прекрати страдать так, будто произошло нечто непоправимое! Прибереги это для по-настоящему страшного и неизбежного. Тоже мне, дышать не могу, нечем, незачем! Как там советовал брат-лорд, попробовать понадеяться на то, что тебя утешит? Чтобы какой-то хлыщ за две недели довел меня до истерики? Это мы еще посмотрим!» – мысленно успокаивала себя.

Я только недавно вышла из нежного детского возраста, память по тому времени еще свежа, внутренняя неопределенность пока позволяет вести себя несколько беспечно, так что, лорд Шеррер Даргомас, как у нас говорят, хотите мира? Готовьтесь к войне! И, набравшись храбрости, выкатив грудь колесом вперед, заявила:

– Вот именно! – кажется, мужчины не ожидали от меня подобной смелости, поэтому смотрели во все глаза на явление «желторотый птенец изволил прокукарекать»: – Друг другу мы здесь по факту пока что чужие люди, так что давайте каждый будет принимать решение самостоятельно. Дар, у нас вроде как наметился безотлагательный список дел? А ведь солнце уже почти в зените, так что двигаем к Йодису и в Департамент.

Брат отреагировал мгновенно, словно только этого и ждал, несмотря на мой фамильярный тон. Учтиво поклонился Даргомасу-без-плаща, пихнул меня локтем, чтобы и я изобразила подобие уважения, и мы молча удалились под пристальным разъедающим взглядом Шера.

Я была бы не я, если бы не позволила себя, проходя мимо мужика, поднять ему настроение, банально показав язык. Кто бы мог подумать, что на эту глупую бесцельную попытку подразнить мужчину тот отреагирует самым невероятным образом! Вот точно, нервы у кого-то не к черту!

– Что ты себе позволяешь?! – разъяренно вступился за свою честь лорд. А затем, сочтя нужным унизить меня, решил дополнить: – Безродная иномирная девка! Я заставлю тебя уважать меня! – он порывисто замахнулся рукой, чтобы дать пощечину. Дар дернулся, но я оказалась быстрее…

Как-то в школе меня доставал старшеклассник. Не потому что я ему нравилась, а потому что он был из богатых, а я бедной. У него были родители, а у меня неполноценная семья и проблемная старшая кузина с кучей тараканов в голове. Его возили в школу с охраной, а я тряслась от страха, возвращаясь домой, когда темнело. Просто этого мальчика бесило существование такого существа, как я. Полной противоположности. Однажды он решил вылить на меня ведро с водой, которой мы мыли доску в классе. И вылил. И это стало последней каплей сдерживания зверя внутри себя. Дядя как-то говорил мне, что применять силу, особенно физическую, для женщины непозволительно. У нее должен быть собственный защитник, свой тыл, готовый вступиться за нее, быть ее рыцарем. Возможно, в мире дяди все так и было, а в моем мире все складывалось иначе. Я сделала с Шером то, что сделала с тем обнаглевшим зарвавшимся потерявшим достоинство и стыд мальчишкой – дала ему в зубы! Уверенным правым ударом, крепко зажав большой палец, сжав ладонь и напрягая руку изо всех сил, сконцентрировавшись по максимуму.

На короткое мгновенье реальность замерла. Чтобы затем снова начать идти своим ходом. Но за ту сотую долю секунды я видела, как Даргомас отлетел к стене, хватаясь за челюсть и обливаясь кровью, а Дар, словно девчонка, взвизгнул. Неужели я выбила лорду на полторы головы выше меня зуб? Судя по красной луже на паркете, вполне вероятно, что не один.

– Осиновый кол мне в сердце! – послышалось со стороны коридора из распахнутой двери. Я обернулась. В паре метров от меня стоял удивленный, прижавший к груди руки, словно сдерживая готовое выпрыгнуть оттуда сердце, Кэнит в компании высокой стройной женщины, облаченной в пестрое пышное платье, в шляпе с удивительной красоты перьями, завязанной ленточкой под подбородком. Ее длинные иссиня-черные волосы спускались до середины бедер, а кисти с длинными аристократичными пальцы теребили их кончики. Она выглядела настолько контрастно на фоне всех и всего, что привлекала к себе самое пристальное внимание. Что удивительно, обвинить ее внешний вид в безвкусице язык не поворачивался: женщина буквально распространяла невероятное чувство достоинства и уверенности в себе. Она совершенна. Она прекрасна. И никаких «но».

– Что здесь происходит? – противной визгливой тональностью заголосила эта самая женщина и этим разрушила все созданное ею волшебное очарование. Интересно, а она вообще много по жизни разговаривает? Ее точеное лицо исказилось настолько уродливой гримасой, словно она нацепила на себя животную маску. У многих ли здешних обитателей в свое время произошел разрыв шаблона: красавица снаружи оказывается уродиной не только внутри, но и порою внешне при определенных на то обстоятельствах?

В это время, пока я отвлеклась на «прекрасное виденье», отмер от ужаса Дар и попытался дрожащим голосом и трясущимися руками что-то невнятно прояснить, но был опережен мужиком в плаще, полностью оправившимся от удара:

– Прекрасная Лирана, да будет Латус милосерден и путь твой освещен всеми красками Подлунного мира, да…

– Закрой пасть, изверг! – жестко и грубо оборвала рассыпающегося в совсем не искренних эпитетах и восхвалениях Шеррера мать моих многоюродных братьев и сестер. Именно так, как я помнила со слов Дармира, звали их родительницу. – Еще вчера ты собирался поочередно искоренить весь наш род, а сегодня оскорбляешь и угрожаешь моей названной дочери, ни в коем разе не покусившейся на твою честь! Император не закроет на это глаза, я сегодня же донесу до его сведения о рукоприкладстве! – Насчет чести, это она погорячилась. Я только что сделала именно это.

Сверкнув напоследок глазами на Даргомаса, женщина перевела взгляд на опешившую от подобной отповеди меня, тепло улыбнулась, если клыкастый оскал можно назвать улыбкой, и, еще раз обведя взглядом всех присутствующих, одарив недовольным покачиванием головы, взмахнув напоследок шлейфом, скрылась в коридоре. Одно я отметила сразу: именно от нее у Дара привычка махать плащом, как летучая мышь крыльями.

– Дар, а что тут у вас в самом деле происходит? – робко спросил Кэнит, слегка вжимая голову в плечи. Ответить рискнула я:

– На прогулку собирались. Не сошлись на выборе маршрута и провожатых. – вкратце изъяснилась, стараясь уложить в два предложения всю ситуацию, при этом никого конкретно не затронув. А то опять кое-кто, не будем показывать пальцами, начнет обзываться девками, которые безродные, и «уважать себя заставит»… Хотя последнее, кстати, для меня наилучший выход, поскольку в том же «Евгении Онегине» эта фраза как нельзя лучше описывала желание дяди Онегина уйти в мир иной по-тихому и без наигранных вокруг этого дрампостановок. Это мне Марина объяснила. В нашем случае, их точно бы не было! Скорее, ликование и облегченные вздохи, притом искренние.

– Но это невероятно, чтобы у тебя, сестра, так скоро проснулась искра! – воодушевленно, хватаясь за голову, словно и не проникнувшись двусмысленностью моего ответа возвестил Кэнит. – Ты сейчас как один огромный яркий шар – вся светишься! Это что-то невероятное! – брат подлетел ко мне и принялся до неприличия любопытно рассматривать каждый сантиметр на лице, руках и полуголом теле. О чем толкует Кэнит? На мне же «узоров нету и цветы не растут»?