Текст книги "Залетная гостья (СИ)"

Автор книги: Яна Ладина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)

– Не ты. Не совсем. Я же с ним договор еще заключила на всякий случай, чтобы он меня тоже отправил! – горячо возразила, сжимая ладонь брата сильнее. – И он был готов, но это его ранение… Шер первые сутки вообще не мог колдовать, а потом в тот же день, когда ты дал знать про неприятность с кольцом, сообщил что не знает когда теперь вообще сможет открыть такого уровня переход. Как Ру сказала, «разрыв пространства». – Сказала и сама чуть было не прикусила язык: неужели я только что оправдала Шера?! Но Дару об этом знать необязательно. Шер – это теперь мой муж и моя головная боль. Меня, как бы сказали дома, «сбагрили» по схеме Маркса: товар-деньги-товар. Экономистом быть не надо, все кристально ясно! А в вслух тем временем гнула несколько иную линию:

– Это меня вообще добило. Так что сегодня ночью я буду плакать как никогда, поскольку должна ее была провести дома, а не здесь. И что теперь будет там, когда меня не окажется на положенном месте и вся легенда про поездку на дачу обернется крахом и подруга не сможет подтвердить, поскольку я ее не подговорила, даже думать боюсь.

Дар призадумался, но все равно даже после откровения отстраненность между нами на истаяла. Кажется, совсем недавно что-то похожее я уже мельком заметила в его поведении. Должно быть, в Департаменте, когда впервые повстречала Лисдара. Не удержалась и высказала:

– Знаешь, я однажды уже что-то такое в тебе разглядела.

Попала в точку. Дар напрягся, подобрался и после недолгой паузы выдал короткое:

– М?

Ну вот. Но раз начала, надо выяснять отношения до конца. Оставлять эту недосказанность может быть чревато.

– Ты же по больше части времени притворяешься, лицедействуешь. За всей этой беспечностью, игривостью скрывается совсем другой человек. Что-то, что заставляет тебя скрываться. От других. Быть неискренним. Ты как тень: ходишь сам за собой. Тень от тени. У которой тени нет, – туманно выразила свои ощущения.

– Страшные вещи говоришь, Юля.

– Но ведь я права, Дар?

– А не боишься этой своей правоты? – металлический голос, опасная грань. Хожу по лезвии ножа. Он рассмеялся.

– А стоит?

Брат уставился на меня гипнотизирующим взглядом змеи, готовящейся к броску. Последнее приготовление, медленно разворачиваемые кольца… Кобра. Он кобра. Мой брат играет в погремушки на собственном хвосте, а после – раздувает шлейф, свой плащ, и бросается в атаку. Мой милый Дармир, притворяющийся кем угодно, только не собой. Почему?

– Никому не говори, ладно? Тшш… – он прижал палец к губам. – Ты же мышка. Мышка, которая очень хочет домой, в свою норку. Поэтому молчок, Юля, молчок.

– Я предпочту, зная ТЕБЯ, чтобы ты всегда оставался со мной до той степени настоящим, каким был все последнее время. Я не хочу знать всех твоих граней, которые могу разглядеть еще, – честно ответила, чувствуя, что разговор съехал совсем не туда и напоминал беседу с тем самым психопатом, за которого сперва приняла Шера. А они тут оказывается на каждом углу.

– И не узнаешь, – смилостивился он. Улыбнулось все, кроме его глаз. – Больше никогда. И о разговоре забудешь, – тихо-тихо прошелестел его голос, вползая в сознание и затуманивая взгляд. – Забу-у-удешь.

Сломать что ли Дармиру комедию, которую у него получается из рук вон плохо сломать самому? Сильно все же его задело мое заявления, однако!

– На мне твой амулет от воздействия на сознание, забыл? – складывая на груди руки похоронным голосом сообщила теряющему браваду брату. – Ты так же и девушек соблазняешь, туман напуская?

Кажется, кто-то теперь по-настоящему расстроился.

– Я не очень хочу, чтобы ты лезла мне в душу.

– Мы говорили откровенно, а ты опустился до подлости. Трусливо стирать мне память, Дар, запугивать.

– Тебе ее уже подтирал Шер, – насупился он.

Так, теперь я, кажется, беседую не со старшим, а с самым что ни на есть младшим братом:

– Дармир Киатар!

– Кажется, мне пора, карета ждет, дома мама волнуется, а гости мы здесь незваные и внезапные. – Он подскочил, глубоко поклонился и развернувшись на каблуках резво поспешил к двери.

– А ну, стоять! – уподобляясь Шерреру, закричала вслед, срываясь за ним на бег. – Мы не закончили!

Но какое там, когда от тебя удирает, сверкая пятками, молодой мужчина в расцвете сил с характером Дармира Киатар и повадками шута? Сконцентрировалась, собирая по крупицам мысленно силу искры и представляя в руке крупный шарик снега. Получилось! Прицелившись запустила и угодила… Дар повернулся и расхохотался, а я в ужасе закрыла рот руками, подавляя вскрик: из-за поворота, до которого мы добежали, выходил мой муж и Лисдар. Второй посторонился, а первый помедлил. В его профиль и угодил снежок.

– Упс, ошибочка вышла.

Лисдар просто покатился со смеху, Дар сделал вид, что был ни при чем, а Шер молча и зло стирал с лица следы растаявшего снежка. В таком веселом настроении они и уехали. Шер провожать «дорогих гостей» не пожелал, сославшись на безотлагательные обстоятельства, а я махала рукой на прощание, надеясь, что за эту ошибку мой муж не захочет поквитаться. (Не захотел!) Хотя меня не покидало ощущение, что как Высший Одаренный маг Шер чисто инстинктивно должен был увернуться. Неужели с его магическим резервом действительно все не так, как прежде?

И вот сегодня конец четвертой недели. Конечно, Шеру не в радость, что жену ему навязали не на 3 дня, а уже на целый месяц, но приходится как-то мириться: вместе завтракать, перекидываться парой тройкой банальных слов в рамках этикета, иногда сталкиваться в коридорах и во дворе. А еще подбирать слова для разговора. Мне было трудно задать ему два элементарных вопроса: как он нашел меня на Земле и почему согласился на заключение этого брака. Но… Не знаю отчего, каждый раз, когда я собиралась с духом, при виде Шера этот дух куда-то испарялся и я проходила мимо, съедаемая злостью на собственную нерешительность. Почему-то вопило предчувствие, словно, задай я эти вопросы, – меня на месте и прикопают за излишнее любопытство. А казалось, ничего проще не придумать!

Однако единственным разом, когда мне пришлось в итоге искать его встречи и все же найти ее, стал момент, когда пару дней спустя после приезда я захотела все-таки переселить Сакел поближе. Шер очень рассердился на Хэмеца, когда тот с самого начала не разместил девушку рядом. Вызвав того «на ковер», он при мне принялся отчитывать слугу. Но управляющий что-то одними глазами дал понять мужу, что-то им двоим понятное, (я стояла позади) что все претензии тут же исчерпались. Хэмец тут же поселил Сакел в соседней комнате. Так что по ночам каламбурить с подругой мы стали беспрепятственно. Компаньонок я предпочла к себе не приближать. А они и не стремились искать близости.

И последнее, что не давало покоя, это та самая дверь, на которую мы с Хэмецом наткнулись в первый же день, и которую я больше не повстречала ни разу. Словно ни того коридора в замке ни ее самой не существовало! Мы с Сакел честно обыскались и так и не нашли ее! А Хэмец упорно молчал и делал вид, что знать – не знал, слышать – не слыхивал!

И в последний день месяца, когда ничто не предвещало потревожить наше болотное уединение в крепости, Шер явился в мою комнату с настойчивым предложением (от которого отказываться не предполагалось под страхом даже смертной казни) посетить скорый бал в императорском дворце в столице.

– Это опять два с половиной дня в карете? – возмутилась, даже не повернувшись лицом к мужу. Я стояла и любовалась видом из окна на начинавшие опадать листья. Здесь наступала короткая осенняя пора, как пояснила Сакел. У эльфов всегда вечное лето, но лето это не монотонно и законам природы все же немного уступает: может быть дождливым, холодным, ветреным и туманным.

– Это часть твоих обязательств как жены, – холодно пояснил супруг.

Зря, потому что в долгу я не осталась:

– А часть твоих была месяц назад отправить меня домой! – снова напомнила о больном и недавнем. – И где? Все еще обессилен от своих ран? Не верю!

На это муж ничего не ответил, лишь брезгливо бросил, что ему не интересно общаться с моим затылком. Пришлось повернуться кислой миной и уточнить:

– Что я там забыла?

– Повторюсь, свои обязательства, – заявил Шер, покидая комнату.

Так завершился мой первый месяц совместной жизни с Шеррером Даргомасом. Замечательный медовый месяц.

Глава 16. Двойной визит в столицу

Неделю спустя

В столицу империи Кадамрон, Аургавель, название которой было дано в честь родового имени правящей династии, планировалось отправиться заранее. Бал должен был состояться через две недели, а предстояло еще добраться, разместиться в особняке Даргомасов и в столице пошить подходящие для мероприятия платье мне и костюм мужу. Сакел, как личная служанка, будет сопровождать меня и ехать вместе в одной карете вторую часть пути. Шеррер пояснил, что в том городке, где мы останавливались в первый раз, печально предупреждающим путников на подъезде, нам придется разминуться. Мужу написал послание старый приятель, который будет там проездом и который очень хотел бы переговорить с глазу на глаз, то есть без дам и их капризов в плане отсутствия терпения в таких вещах, как мужская дружба. От Аордама до Аургавеля полтора дня пути в карете, и именно этот отрезок мы с Сакел уже проделаем вдвоем. А ровно через сутки прибудет и Шер.

Радовало, что в столице дом Шеррера также, как и этот замок-крепость, необитаем. То есть не придется знакомиться с родственниками, о которых я вообще ничего не знала, галерей с чьих семейными портретами не встречала, а вопросы на весь этот счет муж опускал как пустую болтовню. Ну и Латус с ним! Мне в целом было достаточно того минимума, из-за которого я оказалась здесь: кровная месть, убийство близкого друга-вассала и сплошь родовитая родня по слухам. Уже одно то, что их не было в храме при венчании, говорило о многом: либо те не в курсе, что Шер уже «обраслечен», либо в курсе, но тоже считают, что долго это не продлится.

Раны мужа, нанесенные лапой императора, почти зажили, но багровые следы-шрамы отказывались пропадать. Их не брала никакая магия. Личный лекарь некоторое время после того осмотра, коему я была тайной свидетельницей, еще несколько раз навещал нас. Но за последний десяток дней носа не казал. Я даже обрадовалась: поправился муж, а значит, возможно сразу после бала меня, как и обещалось…

Не тут-то было! Точнее, было, но закончилось плачевно. Видимо, Шеррер тайно ночью, пока все спокойно спали (а мы с Сакел не унимались и каламбурили), пытался что-то такое наколдовать, аналогичное открытию перехода в мой мир, но остаточный след от яда решил, что такое самоуправство слишком опрометчиво и наказал нарушителя. В общем, судьба этого мира решила свести нас с Шеррером Даргомасом самым нетривиальным способом. На следующее утро муж не вышел к завтраку. Хэмец взволнованно прощебетал, что хозяин как спустился ночью в подвал, так носа оттуда и не казал. На мой вопрос, почему Хэмец сам за ним не спустится, получила резкий ответ:

– Нельзя! Это личное пространство господина. Вход посторонним воспрещен!

– А господин у нас большая и злая собака – покусает? – Сакел прыснула, управляющий безмолвно хлопнул ртом, а я швырнула салфетку, спасающую колени от случайных пятен джема, так и сочившегося из безумно вкусной воздушной булочки, и бодро потопала в правое крыло замка. В котором располагались покои мужа и где находился спуск в подвал.

Не без помощи Хэмеца вышла на нужную лестницу и вооружившись факелом принялась спускаться по пыльным ступеням, строго наступая на вытянутые отпечатки обуви мужа. Я здорово разозлилась: случись что с Шером – все повесят на меня: жена же, как могла допустить такое, не уследить? Первая подозреваемая.

Сакел, сопровождавшая меня в этом походе, удрученно заметила, что у меня развиваются приступы нервного бреда, иначе говоря, паранойи. Должно быть, частично она права. Но я привыкла брать на себя ответственность за людей вокруг, какими бы они ни были, если уж родные. Не важно в какой степени и каком качестве.

Наткнувшись на массивную, обитую металлическими пластинами с заклепками дверь – толкнула. Поддалась она не сразу, пришлось приложить усилия всем троим. И когда наконец та отъехала в сторону, мы все охнули. Шер лежал, распластавшись на полу, как морская звезда, в центре начерченной мелом пентаграммы, по углам которой догорали оплавившиеся черным воском толстые свечи. В углу рта мужчины боле не текла, но образовала корочку свернувшаяся кровь, а два крупных шрама, просвечивающие сквозь легкую полупрозрачную рубашку, вновь разошлись по шву и сверкали свежими капельками той же крови. Боже, что я испытала в тот момент…

Собрав остатки растерявшейся от такого зрелища храбрости, подбежала и первым делом разместила голову мужа на коленях. Поднесла запястье к носу: дышит! Сквозь плотно сомкнутые губы попыталась сделать искусственное дыхание, побила по щекам. Сосредоточив искру, представила, как в сложенных ладонях набирается талая вода. Сработало! Тут же, приказав Сакел не стоять столбом, а помочь разжать челюсти, влила содержимое.

Хвала всем местным богам, Шер тут же закашлялся и открыл глаза. Стоило ему придти в сознание – шрамы на груди принялись затягиваться. Ну, знаете!

– Ты чучело! – заорала прямо в лицо, когда его взгляд приобрел ясность и узнавание. – Чтоб ты сдох уже, чертов мужик в плаще! – не выдержала, размазывая по щекам слезы. Потрясение оказалось слишком сильным. Не то, чтобы я испытала за пять недель какие-то новые чувства к мужу, но привязалась однозначно. Да и гадостей он мне старался не говорить и не делать. Все стороной обходил.

– Сюда… запрещено… – хриплым голосом с ноткой суровости попытался донести мысль о запрете заходить в это помещение Шер.

В этот момент временно потерянный из виду Хэмец вернулся со стражниками и слугами, которые бесцеремонно вклинились в наш диалог:

– Срочно зовите лекаря!

– Немедленно принесите бинты!

– Приготовьте отвар для промывания ран!

И тому подобные отрывистые ничего не значащие более для меня фразы. Я свой долг выполнила, можно откланяться и возвращаться в комнату. Аппетит пропал напрочь. А еще лучше прогуляться. Выходить ведь за пределы крепостной стены не запрещено. Чуть поодаль раскинули ветки дикие яблони. Отчего бы не взять корзиночку, Сакел и отвлечься двум молодым девушкам? А взрослые пусть сами свои проблемы дальше решают.

Освободив колени от головы мужа, встала, отряхнула платье и покинула странное место, не вызывающее желание дальше в нем оставаться. Вышло немного небрежно, снова класть голову пребывающего в полузабытьи мужа на холодный пол, но тут же подоспели слуги, поэтому… переживать было не о чем.

– Надо же, первый раз за все время вижу, чтобы он на тебя уважительно посмотрел! – шепнула на ушко Сакел, когда мы поднимались наверх.

– Скорее шокировано. Наверное думал, что я упаду от страха в обморок, – съязвила, заправляя за уши пряди волос.

– Да нет! – раздраженно отмахнулась подруга. – Наивная ты, Юля! Он к тебе целый месяц присматривался. Недоверчиво, хмуро. А сегодня совсем по-другому.

Уловив тонкий намек, остановилась и подозрительно взглянула на девушку. Неужели…

– Сакел, – достаточно серьезно начала, стараясь не рассмеяться от того, как на меня уставилась подруга: «Мол, давай, ты говори, а я послушаю, вдруг что рациональное услышу?» – Ни о каких романтических чувствах и речи быть не может. Кто он, – махнула рукой туда, откуда мы поднялись минуту назад, – а кто я? – указала на себя. – Только в сказках, запомни, только там, а еще в дамских романчиках, которыми зачитывается моя бабушка, лорды, принцы, короли и иже с ними интересуются такими, как я, от того, что где-то банально засвербело. Прости за прямоту!

Действительно. Я ведь по сути сейчас для мужа самая настоящая обуза. По факту, он меня может использовать только в случае крайней «политической» и светской нужды. Что и происходит. По-хорошему, меня со всеми выходками, неуважением и отсутствием должного воспитания и пиетета должны просто казнить, или что принято делать в подобных случаях? Я не рассчитываю здесь ни на чью любовь, подобные намеки смешны и безосновательны. Особенно в отношении Шера. Единственное оправдание – прадедушка в далеком пятнадцатом колене. (Чтобы на что-то претендовать). И то, позорная ветвь, про которую вспомнили, когда понадобились именно такие родственники: левые и ни на что не претендующие.

– А по-моему, – Сакел взяла меня за руку, насильно усадила на подоконник, сама примостилась рядом и вкрадчиво принялась «лечить мои больные нервы»: – ты видишь все исключительно в темных тонах. Как-то все по-твоему грустно и беспросветно получается. А это далеко не так! Неужели ты, – подруга всплеснула незанятой рукой, – не видишь, какую возможность тебя послал сам Латус?

Отрицательно покачала головой, безразлично глядя прямо ей в глаза.

– Кир мне иначе о тебе отзывался, – с нескрываемым сожалением в голосе высказала свое мнение девушка. – Он восторженно расписал мне, какая яркая солнечная особа появилась в доме! Особа, не постеснявшаяся дать отпор, не надеясь ни на кого. Самостоятельная, волевая, сильная… А сейчас ты являешь собой просто жалкое зрелище! По буквам что ли разложить? Император! – Воскликнув на последнем слове, Сакел победно вскинув подбородок. Видимо, ожидала похвалы? Но, увы, придется обескрылить и эту надежду:

– А я безродная девка, иномирянка, – принялась перечислять, загибая пальцы. – Малолетка, наверняка по местным меркам хамка. Щипаная курица и черное пятно на белоснежной скатерти. И случайно жена Шеррера Даргомаса, Высшего Одаренного мага, будущего магистра империи и лучшего друга Цвелия Аургавель, императора. – На последнем слове Сакел активно принялась кивать, словно подталкивала к какой-то мысли.

И тут я поняла к чему она клонила и отчего вдруг упомянула именно его. Какая же она у меня умница!

– Ты чудо! – потрясенно выдала, чувствуя, как внутри будто растаял снег и расцвели подснежники. – Как у жены Шера, у меня должны быть привилегии, а значит, я имею право на аудиенцию с Императором, не важно, есть ли за душой у меня какие-то заслуги или нет! Это право, как знати, у Шера, а равно и у меня, никто не отнимал.

– И на балу ты возможно будешь с ним танцевать, – пространно подкинула идею якобы потерявшая интерес к передаче «эстафетных» палочек Сакел.

– Можно будет перекинуться парой слов? – настала моя очередь раскручивать шарманку. – Или не перекинуться, а может даже отойти в сторону под предлогом жажды и дать между делом понять, что мне известно, кто все это затеял. Вот Цвелий-то удивится!

– Затеял? – подруга вскочила и уставилась на меня подозрительным взглядом. – Ты хочешь сказать, император приложил к чему-то, что с тобой случилось, лапу?

Глубоко вздохнув, решила ввести сестру некогда полезного мне Кира в курс дела. Я ничего не теряла. Она сама вызвалась помогать и сама решила стать мне союзницей.

Через полчаса потрясенная Сакел сообщила, что ей необходимо все обдумать. Заговор, на который пошел Цвелий, прозвучал из моих уст сыро и довольно… я бы сказала угловато. Поэтому главный стратег – Сакел – удалилась, чтобы в одиночестве обдумать все собранные и соединенные мной между собой факты. Что-то подкорректировать и во второй половине дня поделиться уже своим мнением.

Прогулка в яблоневый сад отложилась на неизвестный срок. От нечего делать, будучи предоставленной самой себе, в очередной раз пустилась слоняться по замку. Разглядывать в очередной раз натюрморты, портреты величественных особ, профилем схожих с мужем, играться со свечами, то задувая, то тут же зажигая силой искры (благо, волосы на голове больше не загорались, как некогда в Аордаме на глазах у честного народа и не впечатлившегося зрелищем брата) и просто то пускаясь вприпрыжку, то скатываясь по перилам, то танцуя танец с невидимым партнером. Развлекалась, как могла.

Сакел здорово меня вдохновила! Осталось дождаться, когда она родит какую-нибудь очередную гениальную мысль или просто систематизирует все, о чем я вкратце ей поведала.

Незаметно добрела до того места, где месяц назад Хэмец оттаскивал меня от загадочной двери. В очередной раз приготовилась пройти мимо идеально гладкой стены. Как-то всю ночь прокараулила, но ничего не произошло: дверь словно стерли волшебным ластиком! И сегодня, чувствуя некий подвох со стороны замка, сделала вид, что меня абсолютно никогда не интересовал этот отрезок коридора с ответвлением. И вообще мне срочно надо на кухню, стоит поторопиться…

– Ах ты, да быть такого не может! – стоило украдкой взглянуть, чтобы зацепиться за возникшее словно ниоткуда металлическое кольцо-ручку, поблескивающее в свете факелов! Дверь, другого слова не смогла подобрать, нарисовалась из ниоткуда!

Как завороженная сошла с основной дорожки и ступила на непокрытый ковром камень, углубилась в скромное ответвление, явно лишнее и неумело втиснутое, протянула к ручке дрожащие пальцы, коснулась теплой гладкой поверхности. Латус всемогущий, что же это такое? По телу пробежали словно разряды тока, предвкушение чего-то долгожданного, загадочного и завлекательного вскружило голову. Потянула ручку на себя. На удивление она оказалась легкой и без усилий поддалась, словно того и ждала. Робко заглянула. Неужели это чьи-то покои? Переступила порог и ощущение, словно меня втянуло внутрь, на несколько секунд завладело сознанием. Но любопытство оказалось сильнее.

Комната разительно отличалась убранством от всего уже знакомого мне в крепости. Обставленная в другом стиле, в иной манере и словно застывшая во времени. Но вместе с тем словно недавно покинутая хозяином: слегка отодвинутый в сторону стул у рабочего места, ни пылинки на книжных полках, недавно зажженные, поскольку не наблюдалось оплавившегося воска, свечи, пара приставленных к кровати тапочек. Увы, не было окна.

Огляделась. Оказалось, что из комнаты выходило три двери. Одна наверняка в ванную, вторая куда-то еще, а та, из которой появилась я, на глазах теряла очертания, сливаясь со стеной, впитываясь в нее! О нет! Стремглав понеслась обратно и наткнулась на монолитную стену.

Не успела. Нет! Черт! Глухие удары не спасли положения: я оказалась в ловушке. Очарование спало, в груди поселилась паника и бешено заколотилось сердце. Как ужаленная подбежала к первой из двух дверей. Не ошиблась, ванная комната. И совсем не привычная, не такая, как в доме Киатар: высокое стрельчатое окно, огромная деревянная лохань посреди, заменяющая ванну (пустая внутри), подобие биде у стены и столик с небольшим тазиком для умывания. Не густо. Хотя если проводить параллель с наличием ванных комнат в средневековой Европе в моем мире – здесь просто тысяча и одно доказательство для обвинения в ереси! Но даже эти мысли не спасли от осознания ужаса, что я угодила куда-то не туда.

Метнулась к другой двери, рывком отворила и очутилась в совсем другом месте. Это был явно не замок «Орлиный коготь». Коридор, в который я вступила, скорее всего опоясывал фасад здания, как палуба на корабле, и по меньше мере выходил на третий-четвертый этаж. Напротив на одинаковом расстоянии друг от друга по обе стороны от меня в ряд выдавались вперед символические балкончики с ничем не задернутыми окнами. К одному из них и метнулась, распахнула, выглянула и не поверила своим глазам: город! Самый настоящий шумный город! Широкие улицы с тротуарами, по которым прогуливались разодетые в цветастые платья дамы с зонтиками, и проезжей частью, вдоль и поперек формирующей один большой каретный затор. На противоположной стороне мигали такими же, как и здесь проемами-окнами, отстроенные в барочном стиле окрашенные светло-желтой краской здания, каждый со своей оградкой и парадным въездом.

О нет, этот город совершенно не имел ничего общего со Средневековьем, вопреки внутреннему убранству только что покинутой комнаты. Законсервированная она, что ли?

– Прошу прощения, госпожа, вы уже прибыли? – мягкий тоненький голосок девушки откуда-то с левой стороны прозвучал столь неожиданно, что от окна я отбежала, готовая сопротивляться и в случае чего давать отпор.

Однако, этого не понадобилось бы. Служанка, совсем еще юная девушка, девочка, смиренно сложила на фартучке ручке и присела в неглубоком реверансе, уставившись кротким взглядом на хорошеньком личике в пол.

– Д-да, – неуверенно начала, но тут же переиграла: – Точнее, нет. Точнее…

Девушка подняла на меня глаза, на личике отразилось беспокойство.

– Я прибыла и скоро убуду вновь, – родила наконец нечто неопределенное и состроила такое выражение, будто не обязана вовсе ни перед кем отчитываться: гордо вздернула подбородок и выдохнула. Раз приняли за госпожу, надо соответствовать.

– Прошу прощения за излишнее любопытство, – тут же принялась оправдываться незнакомка. – Хозяин вчера прислал уведомление, что скоро с вами прибудут по случаю бала, и попросил все здесь подготовить. Но как скоро – не уточнил. Поэтому я несколько растерялась. Леди Даргомас, позвольте проводить вас в ваши покои. А вы переходом изволили путешествовать, да?

От всего сказанного служанкой закружилась голова. Значит я… в столице? Только туда Шер мог что-либо послать и исключительно здесь нас могли в ближайшее время ждать. Город за окном – Аургавель? До чего же не похож на Аордам! Но как я здесь оказалась?! Это же три с половиной, считай, четыре дня пути на лошадях!

– Госпожа? – беспокойно обратилась ко мне девушка, на два шага подходя ближе.

Играть, так играть до конца. Надо довести до ума этот диалог:

– Благодарю, не стоит. Я лишь на некоторое время. Не удержалась, захотела взглянуть на… дом и столицу. Но скоро вернусь обратно и уже с… хозяином мы вернемся сюда в самое ближайшее время. Продолжайте подготовку.

Нервно сглотнула. Вроде ничего лишнего и все по существу. Видимо, исчерпывающим ответ нашла и служанка, тут же улыбнувшаяся и с поклоном покинувшая галерею.

А сама я, как только пятка девушки сверкнула за поворотом, кинулась обратно в чью-то комнату, в которую угодила, плотно закрыла дверь и метнулась к стене. «Ну же, давай! Мне очень нужно, чтобы здесь сейчас нарисовался выход, прошу!»

Но стена, словно была живой, недоуменно стояла и не понимала, чего от нее хотят. На уровне интуиции ощущала ее непонимание!

– Проклятый инквизитор, как же меня сюда занесло? – сокрушенно пробурчала себе под нос, усаживаясь в изножье кровати напротив стены, где недавно была дверь.

Долго усидеть на одном месте не удалось. Несколько раз прошлась из одного конца комнаты в другой, заглянула под кровать, порылась в рабочем столе (даже листика бумаги внутри не оказалось, видать, не такая комната и обитаемая, как на первый взгляд), покачалась на стуле.

В поисках ответов на животрепещущий вопрос, порылась в книгах, расставленных строго по цветам корешков на полках за стеклом. Романы, трактаты по основам магии, талмуды с записанными в алфавитном порядке бытовыми заклинаниями (я бы тематическую картотеку лучше сделала) история, география… четырехсотлетней давности? Да сколько же этому добру лет-то?!

Карты, что были нарисованы внутри старых рассыхающихся книг, совсем не совпадали с теми, что показывал и описывал Кир. Как мор, земля была окрашена в темно-серые цвета с обозначением очагов и направлениями движения Инквизиции.

А еще среди книг в тоненьком переплете прокладывались на листы распадающиеся тетради. Дневники? Бегло пролистала парочку, разложив вокруг себя на полу. Сперва листы были абсолютно чистыми, зачарованными. Даже расстроилась. Но стоило их подержать в руках чуть подольше, как обручальные браслеты искрились и текст проступал. Магия рода Даргомас? Выходит, это дневники кого-то из дальних родственников Шера?

В любом случае, кем бы ни был владелец дневников, он являлся современником тех страшных событий, переворота, времени прихода Латуса, а значит, изучить их содержимое стоит. Вдруг в них найдется ответ, как можно отсюда выбраться? Ведь, если можно войти, значит, по идее, можно и выйти?

Однако ни пространные рассуждения на предмет принятия императором Тарквинием Первым, (да-да, тем самым, автором Ранне-Тарквинистского мангажа, современником истребителей носителей искры и рассадников алтарей Аркаатаруса с его жуткими жертвоприношениями и казнями) очередного указа (чисто запечатленный факт: такой-то указ был принят тогда-то, это вроде бы хорошо для всех, да здравствует император), ни достоверно запечатленные описания приготовления предупреждающих зелий от чумных язв при первых признаках лихорадки и близко не имели ничего общего с необходимой информацией.

Создалось навязчивое впечатление, словно эти личные дневники личными никогда и не были. Словно это такие же достоверные опусы, кои вели члены Российской Императорской семьи – показные. Ни слова ни о чем, что может как-то скомпрометировать или отразить определенную сторону отношения к чему-то пристрастному. Сплошные рассуждения о погоде, родственниках, прогулках, обыкновенный дисциплинирующий сознание ежедневник. Но не дневник.

Опустошив практически все полки, вспомнив отрывок из одного фильма, решила простучать деревянные панели, ни на что особо не надеясь.

Какого же было мое удивление, когда за одной из стен обнаружилась пустота! Приложив ухо и еще раз простучав дерево, убедилась: легкое эхо свидетельствовало о том, что за панелью кое-что вполне может быть скрыто. Но как сделать так, чтобы вскрытие тайника не бросалось в глаза сражу же, едва кто-то посторонний войдет и пройдется взглядом по комнате?

Отошла на пару шагов, чтобы оценить габариты шкафа. Вроде бы не очень крупный, можно попытаться его сдвинуть. Главное, не надорваться. Плюнув на ладони и хлопнув для храбрости легонько несколько раз, всем весом навалилась на книжные полки, намереваясь сдвинуть те в сторону.

Туго. Очень туго. Туфли заскользили по камню и, вперившись в ковер, беспощадно задрали, обнажив залегшую многолетнюю пыль. Видать, убирают тут не к месту, а как придется, наводя внешний лоск.

Я была почти готова сдаться, когда шкаф наконец заскрипел и на несколько сантиметров сдвинулся. Ура! Остановилась, чтобы перевести дыхание. А затем снова навалилась. И еще раз. И еще.

Когда показался кусочек темной пустоты в стене, чуть не завопила от радости: тайник все же есть! Дело пошло быстрее. Когда отверстие позволило просунуть в себя руку и что-нибудь вытащить (после каждого сдвига я просовывала то пальчик, то два, отмеряя сколько еще не хватает на целую кисть, чтобы зря силы на сдвиг мебели не тратить), бросила неженское занятие и принялась за тайник.

– Неужели любовные письма? – не поверила своим глазам, явив на свет бережно перемотанные шелковой лентой посеревшие конверты. – Слишком просто, быть не может! Но и для великих тайн тоже не самое лучшее место.