Текст книги "Залетная гостья (СИ)"

Автор книги: Яна Ладина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

Сколько прошло времени не знала, поскольку боялась открыть глаза и взглянуть на результат самозащиты. Из оцепенения вырвали аплодисменты. Аплодисменты? Приоткрыв один глаз, оценила обстановку: хлопал Кэнит, а Дар готовился оторвать ему голову.

– Что случилось? – спросила я, опираясь на подставленную подбежавшей сестрой руку.

– Инициация! Инициация! Ты теперь официально считаешься волшебницей! – заорал Кэнит, вырываясь из-под захвата старшего брата. – Теперь Даргомас попляшет! С твоим запасом неистраченной за четверть века энергией ты можешь заставить его сплясать польку! – продолжал веселиться младший сын, когда отец ухватил его за отделанный кружевами рукав камзола.

– Уймись! – прогремел он, прилично встряхивая парня. – Что, если бы она не успела отреагировать? К испытаниям такого рода готовятся не год и не два!

– Но, отец, ты не видел, как она врезала ему в челюсть и как он отлетел в сторону… – принялся оправдываться Кэнит, не оставляя попыток освободиться.

Тогда я еще не могла оценить последствий этой некой инициации, из-за которой так перепугался Магорус, что не пожалел своей строгости по отношению к сыну. Зато последующие два дня прошли в глубоком обдумывании отвешенной брату оплеухи и открытии в себе новых граней. Стихийность уже успела проявить себя, поэтому ее проявлениям – то тут то там загорающейся мебели, шторам, обрушившемуся с потолка дождю и прогремевшей грозе – с легкой подачи Дара никто не удивлялся. А вот когда я внезапно принялась левитировать в неподходящей для этого библиотеке и приземлилась на одном из самых высоких стеллажей – стало не до шуток. Никого рядом не было, Кир занимался своими прямыми обязанности. Пришлось проявить сноровку и чудеса ловкости при приземлении вместе с книгами и опасно накренившимся под моим весом шкафом, который едва не завалился, как кости домино вслед за собой опрокинув стоящие спереди и сзади без малого четыре подобные ему копии.

А когда вчера я проснулась и отправилась умываться, то обнаружила в зеркале незнакомого мне человека! Это была одновременно я и не я: девушка с острыми чертами лица, залегшими под глазами тенями и слегка волнистыми нерасчесанными волосами градиентой окраски. Если кончики были светло-русыми, то ближе к середине уже отливали приличным медным оттенком, а у корней вовсе стали благородного орехового цвета. Одним словом, раскраска. Несочетаемый кошмар парикмахера. А когда Дармир решил провести следственный эксперимент и попросил повторить вслед за ним пару тройку незнакомых мне слов, при этом представляя в голове что-то материальное, чего бы я желала в данный момент (а в тот самый злополучный момент я желала преспокойно почистить зубы), то в итоге получила измазанную зубной пастой спальню и хохочущего брата. Смешно.

И вот сейчас, представляя, что мне придется потратить полдня попусту вместо того, чтобы почитать наконец очередную главу почти родного мне талмуда, посвященную местному пантеону, приуныла. Я уже вызнала некоторые основы у Дара, которые с легкой руки поддатого эльфа из парка пошатнулись (он выбивался из общепринятого эльфийского канона красоты). А теперь мечтала углубить познания, чтобы было что по возвращении домой вспомнить, превратив однажды для собственных детей и племянников в сказку.

Как сообщалось в книге, боги этого мира – такие же пришельцы как и я. Только взяли и появились из ниоткуда, а точнее, из иного мира, в котором никто им был не рад. С Латусом все было ясно: балагур, хитрец, умелец по заговариванию зубов… Для меня этот бог отождествлялся с Гермесом, греческим богом торговли. Помимо этого он был проводником душ в загробный мир, что делало его схожим с Латусом – тот в свою очередь открывал врата в измерение, в котором в покое и уединении пребывали души до своего следующего вселения в чье-либо тело.

Подлунный мир, откуда пришел Латус и другие боги, занимающие менее значимое место в пантеоне, перестал существовать по неизвестным причинам некоторое время спустя после их пришествия на материк Кирталамгар. Даже сильно захотев, они больше никогда не смогли бы вернуться.

Пришельцы адаптировались не сразу. В отличии от привычной среды их существования, в этом мире ночь сменялась днем, а не царил как им было привычно вечный непроглядный мрак, сумрак или изредка звездная ночь. Первыми словами Латуса, повстречавшего случайного путника на дороге однажды ночью, впоследствии ставшего автором изучаемого мной трактата и первым жрецом нового бога, были слова удивления: ночное время суток показалось ему невозможно ярким, ослепляющим и таким многоцветным! Латус обратился зеркальной копией встречного ему крестьянина-человека и, как сообщалось в дальнейшем со слов составителя трактата, путешествовал по материку изучая и привнося необходимые на его взгляд корректировки.

Одним из первых деяний самопровозглашенного бога стало покровительство над угнетенными расами, которое вампиры, оборотни, гномы и некроманты получили в ходе кровопролитной войны, закончившейся свержением Инквизиции очень мерзкими и под частую грязными методами. Латус сунул нос и в эльфийские земли, где его мирный визит приняли за вторжение. Так начался второй виток войны. Лилиень, в отличие от Латуса, порождение природных сил этого мира, создательница Первоначальных – эльфов, противопоставила темному началу свое светлое. Но в абсолюте силы оказались равны: в поединке они столкнулись как разнонаправленные векторы и загасили друг друга. Лилиень и Латус заключили соглашение, согласно которому они сосуществуют независимо друг от друга. Их интересы никогда не пересекаются, а общим врагом остается Аркаатарус, заключенный Латусом в подземной темнице где-то в глубине искусственно созданных Рубрских гор на южной границе земель Думадара.

Пантеон Дня и Первоначального Света принадлежал этому миру, некогда названному миром Лучистой энергии, до тех пор, пока люди не подчинились Аркаатарусу и не начался хаос. Магия была под запретом, все непокорные инквизиторам жесткого кончали свои дни на кострах, уходящих кровавым пламенем в закоптелое небо, а племена оборотней и сбившиеся в группы нелюди ждали предсказанное «пришествие еще большего зла, которое избавит их от страданий и гнета». Хотя их бог и был повержен, но культ до сих пор сохранился и пропагандировался. Я хорошо запомнила пространные рассуждения Лисдара об «интригующих его вещах», пока мы шли в эльфийскую столицу.

– Осиновый кол мне в сердце, Юля! – с долей укора в голосе вмешался в размышления Дар, нависая над моим лицом, слегка при этом склонив голову к левому плечу. – Ты где там витаешь? Матильда сейчас будет помогать тебе мерить твой новый гардероб, а весь хлам с Земли можешь раздать… – брат разогнулся, потянулся, на секунду задумался, потерев подбородок, и выдал: – слугам. У Кирианта есть сестра, твоя ровесница. Она придет в восторг. Особенно от твоей пижамки.

– Кирианта? – я закусила губу, пытаясь понять, о ком шла речь. – Ты имеешь в виду Кира?

– Его самого. – Дар несколько рассеянно взглянул на меня, даже приоткрыл рот, чтобы еще что-то сказать, но вдруг махнул рукой, передумав.

– Что?

– Мне не нравится, что вы общаетесь, – наконец высказал он то, что не давало ему покоя уже некоторое время. При этом он обернулся проверить, не подслушивает ли наш диалог кто-то еще.

Матильда стояла чуть поодаль и при всем желании как домовая могла услышать нас хоть с другого конца дома, но тактично не позволяла себе этого, занятая подбором пары каждому из сваленных в кучу чулку. (Брат, сверяясь со списком, распотрошил все коробки, при этом скидывая все в одну кучу!) А посыльный тем временем сворачивал длинный моток свитка с перечнем заказа, также не особо интересуясь нашим разговором.

– А с кем мне еще здесь общаться, кроме как не с вами или с другими обитателями дома?

– Ты не поняла, – возразил Дармир, еще раз опасливо озираясь по сторонам. – Со слугами, Юля, не общаются. Им дают поручения, приказы, указания, изредка спрашивают о самочувствии, погоде и как поживают их близкие, но не более. Ты же практически водишь с ними дружбу! – разъяснил он, поджимая губы. Сердится.

– Во-первых, – начала я, примирительно выставив вперед ладони, – за пару дней друзей как таковых завести невозможно. Во-вторых, не перебивай, – Дар снова попытался возразить, но что-то прикинув в мозгу, махнул от себя указательным и средним пальцем, «разрешая» продолжить, – это лишь общение, пусть близкое, раз тебе так кажется, но нисколько не доверительное. И, в-третьих, я слишком многого, на деле почти ничего, не знаю, чтобы случайно ляпнуть.

– Третий аргумент мне нравится больше всего, – с ухмылкой пробубнил себе под нос брат, но так, чтобы я расслышала.

Пока мы беседовали, в комнату заглянул сначала Кэнит, которого я увидела краем глаза, но чьему появлению внимания не придала. А под конец разговора зашла леди Лирана. Как всегда, прекрасная и неповторимая, светящаяся изнутри дивным светом как далекая звезда, которую удается лицезреть только в определенное время на небосводе, и то, при условии, если знаешь в каком секторе искать.

– Юля! – торжественно возвестила она. – У тебя найдется минутка, которую ты готова уделить мне с супругом? Конечно, ничто не сравнится с этим великолепием, мне так не хочется тебя отвлекать… – Она печально обвела рукой предполагаемое великолепие, которое мне виделось натуральным бардаком, и продолжила: – Марус настаивает…

– Что-то произошло? – Я еще не беседовала с глазу на глаз ни с матерью Дара, ни с его отцом лордом Магорусом, которого жена в кругу семьи называла Марусом.

– Ввиду скорой свадьбы разговор на эту тему оттягивать нельзя, – решительным голосом пояснила она и пригласила следовать за собой.

Мысленно поблагодарив судьбу за избавление от примерки бесчисленного множества нарядов, поплелась следом за леди Лираной, насторожившись в виду предстоящего разговора. Хозяйка дома несколько раз оборачивалась, окидывала мой внешний вид строгим взглядом, особенно заострив внимание на волосах, которые я, пока безмолвно следовала за ней, теребила, не зная куда еще деть руки, но ни одного комментария так и не сказала. Так что я не была уверена, пришлось ли ей по душе мое облачение в фиалковое шифоновое платье простого покроя и перемена в цвете волос. Когда мы свернули в восточное крыло дома, в котором я еще не была, в груди родилась новая, незнакомая еще гамма чувств: любопытство с острым желанием сбежать куда подальше. Словно кто-то другой вдруг взял и прилепил к яркому и теплому зданию с розовыми и персиковыми гостиными, устланными пушистыми коврами и освещенными причудливыми солнечными шариками, отвратительный придаток.

Холодное, местами сырое, мрачное, сложенными крупными темно-серыми каменными блоками строение встретило нас сразу, едва мы минули небольшую оранжерею, соединяющую две противоположные части дома. Сразу стало очень зябко и захотелось попросить одеяло, чтобы укрыться с головой. Я поежилась, но леди Лирана никак не отреагировала на стук зубами больше от страха, нежели от холода, продолжая вести меня к своему мужу.

С потолка стекали ледяные капли мутно-серой воды, словно этажом выше что-то протекло, причем давно, в углах расцветала плесень, а уставленные в торшерах привычные мне свечи навевали ощущение, будто меня вели в подземную тюрьму. Заброшенную. А когда мне показалось, что я на что-то наступила и оно хрустнуло, то вскрикнула и уже было бросилась наутек, как впереди сквозь приоткрытую стрельчатую дверь забрезжил свет.

– Ну, вот мы и пришли. Чего ты испугалась? – неподдельно поинтересовалась леди Лирана, пропуская меня вперед. – Заходи. Марус ждет тебя. Я бы присоединилась, но уж больно привлекли меня твои новые наряды. Не возражаешь, если я первая на них взгляну?

– Нет, – коротко отрезала в ответ, боясь и шаг ступить за порог. Мысль, что я раздавила чей-то скелетик не давала покоя.

– Что за вздор?! – презрительно в ответ на это предположение крикнул кто-то из глубины помещения, скрытого за деревянной дверью, обитой металлическими пластинами. – Входи же!

Леди Лирана одобряюще улыбнулась, слегка сжала плечо и на этом, решив покончить с вселением уверенности, подхватила шлейф платья, который до этого всю дорогу преспокойно подметал пол, и легкой походкой направилась обратно в «живую» часть дома. Мне же предстояло умирать в этой.

– Ты там уснула? – чуть насмешливо поинтересовался хозяин дома, с характерным звуком отодвигая стул, на котором, видимо, сидел, и тяжелыми шагами приближаясь ко мне. Дверь распахнулась, едва не сбив с ног, и явила обладателя скрытой за ней комнаты. Со шкурой медведя у самого очага, парой очень глубоких кресел с высокими спинками напротив, столом и деревянными стульями вдоль одной из стен. А еще имелось одно единственное занавешенное окно.

– Уже захожу, – пискнула я, делая неловкий реверанс и зачем-то кивая головой (словно решаясь на что-то), отчего волосы небрежно перекинулись на лицо, скрывая обзор. Как неловко!

– Боишься, что я тебя съем? – вдруг добродушно осведомился лорд Магорус интонацией, какой Дармир за время нашего знакомства подбивал меня на ответные ехидства.

– Если вы тот самый волк из сказки про Красную Шапочку, то, наверное, мне стоит бояться, – в тон ему вторила я, освобождая лицо от волос.

Не знаю, понял ли он суть приведенного примера, но рассмеялся глубоким раскатистым смехом, плюхнул свою ладонь мне на плечо (все ему покоя нет!) и потянул внутрь. Дверь за мной сама собой захлопнулась, отрезая путь назад, и страх достиг своего пикового значения. Но, кажется, лорду Магорусу на это было решительно наплевать. Он подошел к столу, на котором стоял поднос с графином и парой золоченых кубков, плеснул в них бордовую жидкость и вместе с ними вернулся к изучающей «пыточную» мне.

– В далеком прошлом это и впрямь была пыточная. А в других, скрытых завесой невидимости клетушках вдоль коридора, по которому тебя сопроводила моя жена – тюремные казематы. – Он протянул мне кубок. – Впрочем, не об этом сейчас нам надо поговорить.

Мужчина сделал глоток первым, слегка покрутил напиток во рту, после чего вопросительно взглянул на меня. Поспешила повторить всю процедуру за ним, не особо вдаваясь, что придется пить.

– Ягодный морс? – удивленно ахнула, неверяще уставившись на кубок как на чудо чудное.

– Думала, я тебя вином буду опаивать или каким-нибудь зельем отсроченного действия? Эх, вы, молодые, вам все ужасы, декорации подавай, чтобы всерьез и внимательно воспринимать стали! Садись, согрейся. Дрожи на сегодня с тебя достаточно. – Он принял из моих рук кубок, а я поспешила занять предложенное место. Мягкое и уютное, в отличие от всего, что было вокруг.

– Итак, – Магорус сел в соседнее кресло, развернул его в мою сторону, скрестил колени и сложил руки на животе. Несколько вальяжно, ну что ж, посмотрим, что он скажет: – Я хочу поведать тебе, как новоиспеченному члену нашей семьи Киатар, старую семейную тайну. Можешь расценивать это как легенду, если хочешь. Посвятить в нее я тебя обязан. Любой наш потомок, собирающийся создать свою собственную семью и продлить наш род должен знать историю своих корней и быть готовым к тому, что все новое, что входит в нашу жизнь, вполне может являться так некстати позабытым старым.

Я кивнула, принимая правила игры. А где-то на задворках сознания приготовилась слушать лишь одним ухом. Ни к чему мне помнить всякие грязные истории дальних родственников, коль гостить я у них собралась лишь две недели летних каникул, и то, не по собственной воле. Раз хотят – выслушаю. Но запоминать – не гарантирую. В конце концов, и Дар и Шер обещали вернуть меня домой. Только никто больше этого кроме нашей троицы пока не знает. И не надо.

– Постараюсь быть кратким. – Он вздохнул, набирая побольше воздуха в легкие, и я поняла: краткость – не сестра всех его бесспорно многочисленных талантов…

Лорд Магорус отпустил меня из своей пыточной на волю далеко заполночь. Я добиралась до своей комнаты, уже абсолютно наплевав на хруст чего бы то ни было под ногами или капли воды, разбивавшиеся о макушку. Ко всему прочему еще и Дармир устроил в прямом смысле вынос мозга, завалив как только я вышла в коридор ментальными посланиями в духе: «Проклятый инквизитор, где ты шляешься?», «Латус, прокляни, куда тебя занесло?», «Может мне за тебя перемерить женское нижнее бельишко?!» и «Умертвия на тебя нет!» Видимо, лорд Магорус действительно не хотел, чтобы нам помешали, поэтому подстраховался.

На счастье, его подстраховки хватило на избавление юной особы, то есть, меня, от голода: ягодный морс, что он предложил и целый графин которого мы распили на двоих подчистую, оказался одновременно средством болеутоляющим, жаропонижающим, иммуноповышающим и высоко питательным. Все это, разумеется, моя трактовка. Лорд же ограничился одним единственным высказыванием без подробного разъяснения в отношении напитка: «От всего и для всего».

Начали мы нашу беседу с воспоминаний о том, что мне в общих чертах пересказал Дармир про родословную этой большой семьи. Тетка князя Родорума, Аролла, моего прадеда, взявшего в жену простую безродную пастушку, помогла тому исчезнуть из этого мира и появиться в моем. Исчезновение было обставлено смертью из-за распространенной в то время инквизиторами чумы – проклятия. Это было еще до прихода Латуса, когда магия была под запретом. Аролла, о магическом даре которой никто не знал, открылась лишь еще одному своему племяннику, Филишу, единственному, кто не отрекся от брата. Все остальные думали, что Родорум, покинувший родовое гнездо, действительно умер из-за болезни. Филиш и Аролла долго искали Родорума после этого в моем мире и однажды им это удалось. Чтобы закрепить результат своих трудов, Аролла перед смертью наложила заклятие на перстень, который сейчас носил Дармир, как потомок Филиша. Чтобы однажды с его помощью, используя зов крови, обладатель кольца мог переместиться к дальнему родственнику в трудный для семьи час и попросить помощи, когда положение станет безнадежным.

– А как кольцо оказалось у Дармира? – полюбопытствовала я у лорда Магоруса.

– Колько принадлежит Дармиру, поскольку именно он отыскал его, и оно признало моего сына своим хозяином. Ребенком он забрался в эту часть дома, изображая из себя бравого искателя сокровищ, вскрыл защиту камер и обокрал прикованный цепями к стене скелет. Как мы потом установили, им оказался один из прапрадедов Дара, совративший невесту старшего брата, за что был упрятан за решетку. Видимо, про него забыли… Но какова все же история, представь себе!

Представила и чуть не умерла от ужаса. Ну и нравы! Да и трофей с пальца мертвеца, что может быть жутче?! Разве что мой будущий супруг. Хотя, выбирая между ними… Нет, все же Даргомас.

А дальше пошли уже дополнения и неизвестные мне детали, которыми щедро делился лорд Магорус. Речь шла о событиях четырехсотлетней давности, когда был перестроен особняк в тот вид, который мы знаем и видим теперь. После прихода Латуса магия была узаконена как естественное проявление сущности всех живых существ, а не отклонение от догмы Единой Империи Думадар. Инквизиция была повержена. Отовсюду хлынули подданные теперь Латусу расы, которые смешивались с человеческой.

Стоит упомянуть происхождение главной героини истории, Ароллы. Она была сводной сестрой матери Родорума, Килтаны. Одну ночь мать девочек провела не с мужем, а с любовником, который был пришлым колдуном из Бавардира. Из-за инквизиции это, естественно, скрывалось, ведь именно так в роду Киатар зародилась первичная магия – в лице Килтаны, внебрачной, по факту, дочери. А вторую девочку, Ароллу, несколько лет спустя подбросили. Она в свою очередь тоже унаследовала от своих родителей магию, но скрывала это. Про ее магический дар как и у сестры всем стало известно лишь сейчас, когда потребовалось отыскать кого-то, вроде меня. Узнали это из дневника Филиша. Как и всю историю с предназначением кольца и его рисунок, изображенный в том же дневнике, хранившимся в семейной библиотеке.

Дармиру, носившему кольцо и не догадывавшемуся о его свойствах, приснился сон, в котором он узнал как отыскать дневник и из которого и стало известно про тайну Ароллу. Откуда она самостоятельно узнала, как открывать порталы в иные миры, когда ее сестра из страха перед инквизиторами ограничила силу своей искры левитацией чашечки чая из собственного сервизного набора, остается до сих пор загадкой. Вероятно, у вампиров, с которыми якшалась, пока пропадала на севере. По слухам, она когда-то знала одного вампира, который и открыл в ней искру. Помимо всего прочего, женщина скрывала, что Родорум также открыл в себе магию, как и его жена, простая пастушка, которая могла колдовать не хуже мужа. Но после перестройки дома крыло, в котором она открывала портал и где впоследствии расположили казематы, оставила себе и трогать запретила.

Волшебница проводила там свои магические эксперименты, подолгу не выходила в свет, особенно в последнее время перед внезапным исчезновением. Зайти в ее комнаты не мог никто, вход был опечатан до появления прямого наследника. Но, как растерянным голосом сообщил Магорус, у Ароллы не было детей! И кровных родственников тоже, ведь она была подкидышем. Известно лишь, что причина, по которой она не показывалась, послужила тяжелым благословением с одной стороны, а с другой – проклятием для семьи.

Женщина оставила послание: если в ближайшие пятьсот лет с момента ее исчезновения наследник не объявится, грядет страшное проклятье, согласно которому всякий, кто когда-то причинил серьезный вред роду Киатар, намеренно или случайно, будет страшно наказан. Если же кто-то из рода Киатар совершит подобное, все его потомки лишатся магии и станут обычными людьми.

Я не придала этой части особого значения, пока лорд Магорус не разъяснил, что убийство вассала Шеррера Даргомаса послужило заделом к началу исполнения проклятия. Ко всему прочему, Шеррер решил жесткого отомстить, что и является, согласно Аролле, страшным наказанием. Поэтому, когда Даргомас внезапно заговорил о женитьбе, семья, чтобы восстановить разрушенный хрупкий баланс, не нашла решения лучше, чем переместить сюда... меня для решения всех проблем разом. Точнее, одной большой проблемы, повлекшей за собой по цепочке следующую.

Добравшись до комнаты в состоянии зомби, я плюхнулась на кровать и мгновенно заснула. Всю ночь мне снилось, как какая-то незнакомая женщина в черном шерстяном платье с высоким горлом и таким же черным плащом, который дал бы фору плащу Дармира или даже Шеррера, что-то отчаянно пыталась мне доказать. Но в итоге, плюнув на это бесполезное занятие, притащила из казематов рассыпающийся в труху скелет и попыталась обвенчать нас. Я честно отпиралась, но за плечи меня крепко стискивал сперва Дармир, затем Шеррер, после все члены семьи Киатар поочередно, и в итоге я вышла замуж и стала вдовой одновременно. А моя двоюродная сестра Марина, тоже затесавшаяся в этот кошмар, отчаянно стояла в стороне и кусала от зависти локти. Занавес.

Глава 11. Моя проснувшаяся искра

– Как? Вещи привезли только вчера?! – Шеррер ворвался в спальню, резким движением раздвинул шторы, едва не вырвав те из петель, сорвал с меня одеяло и прорычал: – Поднимайся!

Не лучшее начало дня. Особенно после вчерашнего путешествия почти что в Преисподнюю. Каменный холодный пол всю ночь до самого восхода солнца являлся мне в кошмарных видениях. Лорд Магорус со своим рассказом произвел на меня должное впечатление! В кино на фильмы ужасов не ходи, достаточно иметь чокнутых родственников из псевдо-средневекового мира, раз в месяц оборачивающихся мохнатыми серыми волками. И ведь никому не расскажешь, что это правда!

– Сгинь, – вновь смыкая веки и натягивая покрывало обратно на плечи пробубнила я, не реагируя на такую бесцеремонную побудку. «Что ему надо? Через неделю мы женимся, он отсылает меня как ненужное ему надоедливое насекомое домой (главное, чтобы не прибил ненароком!) и все счастливы!»

Судя по стуку каблучков, ко мне кто-то подошел. Молча и вплотную, тяжело при этом дыша и наверняка раздувая от гнева ноздри. Приоткрыла один глаз: белая, точнее, средняя между белым и цветом экрю вискозная блузка с пуговицами из натурального перламутра зависла на уровне носа и нетерпеливо вздымалась. «Он что, на коленях стоит, что я почти дышу ему в вырез?!» Тут же вскочила, чтобы хоть как-то выйти из столь двусмысленного положения, как врезалась макушкой во что-то твердое, что не преминуло тут же неприлично отреагировать на подобную наглость с моей стороны:

– Латус, прокляни эту девчонку! Человечье отродье, безродная переселенка… – принялся поносить меня отскочивший в сторону лорд, потирая при этом ушибленный подбородок. Можно подумать, фарфоровый. В моем представлении он совсем не тянет на магистра, а уж на друга императора и опасного типа тем более! Скорее на самодура и индюка.

– Скажи спасибо, что, ввиду моей проснувшейся искры, сейчас ты отделался безболезненно, – пробубнила, расправляя складки безвозвратно помятого платья, которое поленилась снять вчера вечером. – Мне казалось, я еще несколько дней могу прожить, не встречаясь с твоей персоной и не любуясь на это вечно перекошенное от недовольства лицо!

Шеррер отнял от лица руку и пристально уставился на меня, делая одному ему известные выводы. Не могу сказать, сильно ли он обиделся на последнюю прозвучавшую в его адрес фразу, но что-то занятное в ней явно нашел, раз обдумывал. Пока мужчина размышлял, я тихонько пододвинулась к противоположному концу кровати и спустила вниз ноги, нащупывая ими тапочки. Медленно под его изучающим взглядом вылезла из-под одеяла и направилась к трюмо. Чувствовала я себя ужасно неуютно, словно знала, что в помещении установлена скрытая камера и в режиме реального времени бдят каждый мой шаг.

Кое-как стала расчесывать спутавшиеся за эту ночь и еще более потемневшие волосы. Из-за того, что кое-где еще остались кудряшки, а кое-где были уже совсем прямые волосы, привести голову в порядок с ходу выходило из рук вон плохо. От усилий один из деревянных зубцов не выдержал, надломился и отлетел куда-то под ноги. Любимая расческа!

– Черт возьми! – прошипела, садясь на корточки и судорожно водя руками по полу. Результата это не принесло никакого, лишь подол запутался между ног и я завалилась на бок, кряхтя как старая бабка.

– Прошла неделя, а манер не прибавилось. До чего печально. – Наконец соизволил сказать хоть что-то помимо оскорблений Шеррер, все с такой же… неужели скукой? В голосе она прозвучала отчетливо. То, что я приняла за подозрительность, оказалось полнейшим безразличием? Хотя он не упустил из виду ни единого моего поползновения!

Вздохнув, поднялась и демонстративно провела по мужчине сердитым взглядом, отряхивая с рук грязь. «Надо будет непременно помыть пол, а то ходят тут всякие, еще не хватало подцепить от них какую-нибудь бациллу!»

– Кажется, я поняла, почему тебя перекосило, – вновь возвращаясь к распутыванию косм, теперь уже пальцами, предположила я: – Дурная наследственность! Возрастная подагра, не так ли? – добавила, изобразив несуществующее сочувствие на лице.

Шеррер отреагировал мгновенно:

– Прежде чем открывать рот, – ядовито выплюнул он, подлетая вплотную, – научись сперва эти перекошенные лица читать! И не забывай, что я в курсе всех твоих мыслей. Пока ты рядом, ничто не пройдет незамеченным! – закричал Шер, отчего окно позади завибрировало, а волосы чуть ли не встали дыбом.

– Не надо так нервничать, – попросила мужчину, едва сохраняя самообладание, чтобы снова не врезать ему по лицу. – А кричать – тем более. На меня никто никогда не кричал и не будет. Запомни!

«Я смирно сидеть не буду и бороться за себя не перестану, ни на минуту!» – мысленно послала ему, стараясь добавить как можно больше холодной уверенности. Он же лишь рассмеялся и объявил начало урока по этикету через полчаса. И, покидая спальню, между тем бросил, что я неотесанная оборванка. Ну как после этого с ним серьезно разговаривать? Как вести конструктивный диалог, когда имеешь дело с великовозрастным не наигравшимся ребенком? Контузило его, что ли, однажды от какого-нибудь мощного заклинания, что теперь попеременно включается режим поведения идиота, или проклял кто ненароком?

Вечером, вопреки моим надеждам, все стало только хуже. За целый день, проведенный в совместном обществе, мы надоели друг другу хуже горькой редьки. Я даже позабыла, что моему будущему фиктивному супругу за сотню, ведь вел он себя как мой ровесник.

Мы вернулись в мою комнату с прогулки, которая завершала наше совместное времяпрепровождение, ужасно недовольные, разъяренные как пара драконов или, как бы скорее выразился Дар, два неупокоенных умертвия. Шеррер приказал принести ему вина, и пока одна из служанок спешно выполняла поручение, другая помогала тому снять верхнюю испачканную одежду. Как только обе девушки закончили и удалились, Шер стянул с рук перчатки, зашвырнул те в угол, расстегнул верхнюю пуговицу на блузке и уставился на меня, набирая в рот побольше воздуха. Ну, сейчас начнется:

– Положение стало еще хуже, чем было до этого! Ты, дрянь, ни минуты потраченного не тебя времени не стоишь! – заявил он с бесконечным раздражением в сорвавшемся голосе, вытаскивая из волос остатки яичной скорлупы.

Вообще-то по пути в свою комнату я думала вовсе не о яйцах, а о потоке бурной горной реки, которая снесет мужчину с ног и вынесет в окно по щелчку пальцев. И ведь почти получилось несмотря на головную боль. Скрывать от Шера мысли оказалось очень непростым занятием, но когда мужчина выходил из себя, его становилось так просто и легко застать врасплох… Не моя вина, что проснувшаяся искра решила пожалеть обидчика ее обладательницы и вместо воды нанесла удар протухшими куриными яйцами.

«Как же ты мне надоел, Даргомас, со своими оскорблениями, неконтролируемыми вспышками ярости и отсутствием такта! Про воспитание и говорить не стоит! И это мне ты пытался преподать урок этикета? Я все больше поражаюсь, как только тебя терпит император и уважает высший свет!»

– Сейчас позову брата, и скажу что ты ко мне пристаешь раньше времени, – пошла ва-банк, не моргнув и глазом на гневную отповедь мужчины. Интересно, это вообще имеет смысл, или я только что брякнула чепуху? Но попробовать стоит.

Шеррер как-то странно посмотрел на меня, словно я на миг превратилась из человека в неведомую зверушку, а после расхохотался. Не поняла… Мужчина не сдерживал смех, даже когда развернулся и направился к выходу, стряхивая последние крупицы скорлупы.