355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Влада Воронова » Пути Предназначения » Текст книги (страница 28)
Пути Предназначения
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 02:06

Текст книги "Пути Предназначения"


Автор книги: Влада Воронова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 39 страниц)

– Так дээрна Ринайя твёрдо решила работать?

– Да. Как и Винсент. Он уже устроился санитаром в госпиталь и записался на подготовительные курсы в медакадемию.

Пассер пожал плечами.

– Не скажу, что я это одобряю, но глава рода Адвиагов ты. Тебе и решать.

– Есть вещи, оспаривать которые, не разрушив семью, невозможно, – сказал Адвиаг.

Пассер сделал неопределённый жест.

– Тебе виднее… – Он немного помолчал и спросил: – Дронгер, так они твёрдо решили ограничить свадьбу только семейным торжеством?

– Да, – кивнул Адвиаг. – Завтра оформим усыновление, а через два дня венчание. Ведь они и так по сути дела женаты. Винс боялся официально регистрировать брак из-за того, что над ним висела смертная статья. Если бы всё раскрылось, сожительнице мятежника грозили максимум три года ссылки, тогда как официальной супруге пришлось бы пятнадцать лет провести на каторге, и это минимум. Скорее всего, расстреляли бы обоих. Но теперь всё позади, и дети могут наслаждаться своей любовью в законном союзе.

– Благослови их пресвятой.

– Да, – сказал Адвиаг. – Благословение нам сейчас ох как понадобится. Ведь Авдея Северцева я до сих пор не нашёл.

– Ты уверен, что он действительно так опасен?

– Уверен, Берт. Пока жив Северцев, мой сын в опасности. У Максимилиана и Филиппа крайне скверная память на лица, я легко сумею их убедить, что мой Винс и беглый секретарь Фенг – разные люди. На счёт придворных Алмазного Города, даже самых высших, я подстраховался. Принял кое-какие меры. Теперь никто из них не дерзнёт противоречить директору службы охраны стабильности и показывать на Винса как на оскорбителя императорского величия. Зато Северцева этим не напугать. Он единственный, у кого хватит наглости свидетельствовать против Винса. Вчера он помог моему сыну, сегодня нейтрален, завтра может стать враждебным. Ведь Северцев гирреанец, а Винсент – дээрн империи древнего рода. Приятельствовать с центристским отребьем ему негоже. То, что было полезно в пустоши, становится вредным в столице. К тому же вся эта избранническо-погибельническая муть, что поднялась вокруг Северцева… Винсенту такое знакомство повредит вдвойне.

– Да, – согласился Пассер. – Хороший мятежник – мёртвый мятежник. И вдвойне хорош мёртвый Погибельник. Если Северцева накроет случайным выстрелом, Винсент денёк-другой поплачет, но уже через неделю забудет своего плебейского друга.

– Какого чёрта я сам не устроил похищение Северцева?! – саданул кулаком по опоре шпалеры Адвиаг. – Надо же было быть таким дураком, чтобы пустить всё на самотёк!

– Однако вы превосходно использовали ситуацию, директор. Начали проверку спецназа и столь необходимую, но до сих невозможную чистку среди собственных сотрудников. Вы предъявили коллегианцам обвинение в пособничества ордену Белого Света. Теперь Валиев будет послушен вам как пульт дистанционного управления. И векаэсный инспектор кое-чем вам обязан. Ведь только благодаря вам орденской скандал не вышел за пределы Маллиарвы. Сейчас о нём знают лишь архонты и вы. Инспектор отделался всего лишь служебным взысканием. А ведь его могли и в отставку выкинуть. Или вообще отправить за ротозейство на каторгу. Проглядеть столь мощное и деятельное подразделение ордена – это серьёзная ошибка. Таких не прощают.

Адвиаг вздохнул.

– Вам не в чем себя упрекнуть, директор, – твёрдо сказал Пассер.

– Северцева бы отыскать поскорее.

– Найдём. А пока давайте поговорим о вещах, несоизмеримо приятней дел служебных.

Адвиаг улыбнулся.

– О свадьбе Винсента, например. – Он обнял Пассера за плечи, повёл к двери.

– Подобрать свадебный подарок за два дня, – пробурчал Пассер. – Это невозможно…

– Свадьба будет скромной, поэтому и подарок тоже должен быть небольшим.

– Дело не в цене. Подарок должен доставлять радость, а я не могу придумать ничего путёвого.

– Открою тебе огромный секрет, – шепнул ему на ухо Адвиаг. – Я тоже.

В дверях Пассер и Адвиаг столкнулись с принцем Филиппом, высоким сухощавым шатеном тридцати восьми лет. На макушке просторная лысина.

– Ваше высочество… – попятились растерянные вельможи. Первым овладел собой Адвиаг.

– Ваш визит – огромная честь, – низко поклонился он принцу. – Но почему вы здесь, в оранжерее? Пусть ваше высочество соблаговолит пройти в дом. Ещё никто из августейшей фамилии никогда не переступал порог резиденции Адвиагов, и я должен ответить на столь великую милость встречей, достойной вашего высочества.

– Я пришёл к вам скрытно, – сказал Филипп. – Ещё не хватало, чтобы престолонаследник наносил официальные визиты своим подданным. Разговор у меня к вам, дээрн империи Адвиаг, секретный и срочный.

– Всецело к услугам вашего высочества.

Филипп прошёл в оранжерею. Вслед за ним шёл мажордом Адвиагов.

У Дронгера тревожно сжалось сердце. Ничего хорошего такое сочетание не сулило.

Филипп смотрел на Адвиага холодным суровым взглядом.

– Вы не только глава одного из знатнейших семейств в стране, но и директор службы охраны стабильности государства. Однако совершаете поступки, которые подрывают первейшие устои империи.

– Нижайше прошу прощения, ваше высочество, но я не понимаю сути ваших обвинений. Потрудитесь объясниться.

Взгляд Филиппа стал ещё холоднее и суровей.

– То, что вы отвели от наказания оскорбителя императорского величия Винсента Фенга, я могу понять и даже простить. Наш государь, увы, мало пригоден для той роли, на которую его избрал пресвятой. Не сомневаюсь, что у вас почти при каждой аудиенции ладонь чесалась сделать то, что сделал Фенг. Меня одолевает аналогичное желание.

– Ваше высочество… – начал Адвиаг, но принц перебил:

– Однако то, что вы решили сделать наследником рода простокровку, непростительно. Это преступно, дээрн Адвиаг. Чистота высшей крови должна быть безупречной. Я не допущу, чтобы вы нарушили самый священный из обычаев империи, разрушили саму основу её существования. Винсет Фенг изъят из вашего дома и будет казнён вместе со своей сожительницей.

– Ваше высочество, – умоляюще прошептал Дронгер, – Винсент сегодня же покинет пределы Бенолии и никогда больше не переступит её границ. Не получит дээрнского имени.

– Дело не в нём самом! – с досадой сказал Филипп. – Вы дважды попрали священный принцип чистоты высокой крови. Первый раз, когда вместо предназначенной вам дээрны безупречного происхождения взяли в жёны худородную дворяночку. И сейчас снова оскверняете свой дом, один из лучших домов империи, провозглашая наследником плебея.

– Я… Я не понимаю, ваше высочество, – проговорил Адвиаг. – Вы всё это серьёзно? Все ваши слова о чистоте крови?

– Абсолютно. Принцип чистоты крови – главная основа существования империи. И я намерен напомнить эту истину всем забывшимся, от высокородных до простолюдинов. Уже составлен список должностей, на которые могут претендовать дээрны, диирны и даарны. Простолюдинам в делах управления делать нечего. Чтобы сохранить себя, империя должна опираться только на высокую кровь. А потому эта кровь должна быть безупречна в своей чистоте. Запрещать неравные браки я не буду, однако рождённые в них потомки никогда не получат титул наследника. Тем более невозможным станет провозглашать наследниками бастардов. Если высокородная фамилия окажется неспособной продолжить себя самостоятельно, не нарушив чистоту крови, то на помощь придёт медицина. В Бенолии запрещено клонодельство, но в Иалумете хватает государств, где таких ограничений нет. Эмбрионы продолжателей рода будут создаваться там, а на свет появятся уже здесь. Это не только спасёт многие фамилии от угасания, но и очистит высокие дома от скверны неравных браков. Например, для создания вашего наследника, дээрн Адвиаг, женская составляющая генетического материала будет взята у донорши истинно благородной и безупречно чистой крови.

Адвиаг потёр ладонями лицо. Посмотрел на Филиппа.

– Я не могу поверить, что вы говорите всёрьёз. Это какое-то безумие.

– Директор службы охраны стабильности, – ледяным голосом проговорил Филипп, – я престолонаследник Бенолийской империи и первый советник Короны, и я повелеваю вам проследить, чтобы уже с первого января моё решение стало законом и начало претворяться в жизнь. Одобрение государя имеется. Теперь ваша обязанность – как можно лучше провести все подготовительные работы, чтобы реформа осуществилась точно в назначенный срок и шла без помех и сбоев.

– Но причём здесь казнь Винсента?! Я назову продолжателем рода Адвиагов кого вам будет угодно, хоть первую попавшуюся бродячую собаку, только пощадите моего сына! Позвольте ему покинуть империю.

– И ты дерзаешь говорить о безумии, дээрн? – с презрением изронил Филипп. И выкрикнул с яростью: – Да ты сам утратил рассудок, если не понимаешь всей важности и ценности моего решения! К несчастью, таких тупоголовых, забывших свой высокий удел, становится всё больше. Уже одиннадцатый дээрн берёт в наследники плебея! О диирнах и даарнах даже говорить не приходится. Вернуть в разум забывшихся требуется немедленно! Публичная казнь Фенга быстро всем прочистит мозги. Официальным обвинением станет оскорбление императорского величия, а кулуарно каждому главе благородного дома будет разъяснено, что ждёт того низкородного ублюдка, которого он вознамерится провозгласить наследником. И ты, дээрн Адвиаг, обязан проследить, чтобы главы благородных семейств уяснили смысл предупреждения полностью и до конца.

Директор нашарил в кармане коммуникатор. Резиденцию охраняют бойцы стабильнического спецподразделения, преданные лично Адвиагу. На постулат о священной неприкосновенности членов императорской фамилии им плевать. Престолонаследника засунут в самый глубокий подвал резиденции и заставят подписать помилование и выездные документы не только для Винсента, но для всей семьи Адвиагов и Пассеров.

– Даже и не думай, дээрн, – сказал Филипп. – Я знаю о твоей охране. И не боюсь. Ты властвуешь над людьми по праву высокой крови. Но моя кровь – высшая! Дээрны были созданы по воле первого императора династии Хейгебаумов, чтобы служить нашему дому. Лишь до тех пор, пока ты служишь мне, тебя называют высоким господином. А без меня ты никто и ничто. – Филипп вперил ледяной взгляд в глаза Дронгера. – Преклонись предо мной, раб!

Адвиаг рухнул на колени, склонился к ногам Филиппа. Рядом скрючился в чельном поклоне Пассер.

– О ходе подготовительных работ будешь докладывать каждый день сразу после полудня, дээрн Адвиаг, – повелел Филипп и вышел из оранжереи. Вслед за ним скользнул мажордом.

Адвиаг медленно приподнялся, сел на пятки.

– Я ничего не смог сделать, Берт, – сказал он безнадёжно. – Среди всех гнусных тварей я самая гадостная… Моих детей убьют, а я буду целовать руки их убийцам. Да ещё и хвастаться всем подряд тем, столь великую честь мне оказали, ведь дозволение поцеловать руку императора или престолонаследника считается одной из высших наград в империи… Но я бессилен что-то изменить, Берт. Власть высшей крови неодолима. Ты сам видел, что это не пустые слова. Мы лишь называем себя высокими господами могущества и власти. Но истинная власть и могущество принадлежат не нам. Ими владеют другие, те, кто рождён несоизмеримо выше нас. Высшая кровь призвана властвовать над миром, а высокая существует лишь для того, чтобы претворять её волю. Мы всего лишь их инструмент. Рабы. И не в наших силах воспротивиться высшему повелению. Мы рождены для повиновения и не властны изменить наш удел.

– Высшая кровь не предел могущества, – сказал Пассер. – Есть ещё и кровь высочайшая. Оспорить её повеления ни Филипп, ни Максимилиан не смогут.

– Что? – не понял Адвиаг. – Ты о чём?

– Если Винсент станет координатором, то Филиппу и Максимилиану он будет неподвластен. Даже самый ничтожный векаэсник могущественнее и выше, чем император и весь его Коронный совет в придачу. Никто не посмеет тронуть и супругу координатора.

Адвиаг судорожно вздохнул, рванул воротник рубашки.

– Инспектор ВКС сам признал, что обязан тебе, – сказал Пассер. – Так попроси его забрать Винсента и Ринайю в ВКС.

– Берт… – Адвиаг крепко обнял Пассера. – Берт…

Пассер потрепал его по плечу.

– Поторопись, Дронгер. У тебя не более двух-трёх дней.

– Да. – Адвиаг поднялся. – Я немедля попрошу инспектора об аудиенции. Только… Берт, откуда Филипп всё узнал?

– А ты не понял? Мажордом, семейство которого двести с лишним лет служит твоему роду, настрочил на тебя донос. Теперь сей достойный господин войдёт в свиту Филиппа.

– Но почему?! Берт, я же никогда не давал слугам повода для ненависти и мести. Неужели всё это только для того, чтобы попасть в штат Алмазного Города? Невозможно…

– Алмазный Город здесь ни при чём. Многие из наших слуг, Дронгер, разделяют воззрения Филиппа на чистоту благородной крови. Ты оскорбил своих челядинцев в самых дорогих для них мыслях и чувствах. Они столетиями служили одному из знатнейших и высоких родов империи, стали на этой службе даарнами и даже диирнами, людьми благородного статуса. Однако каким бы высоким это благородство ни было, Адвиаги всегда стояли несоизмеримо выше. Подчиняться таким господам было не только не обидно, но даже почётно. А ты заставил их благородия склониться перед теми, кто был намного ниже. Сначала госпожой дома Адвиагов стала худородная провинциальная дворяночка, которая, соблюдай ты Табель о рангах, могла бы претендовать на место мажордомовой референтки и не больше. Вот и представь, каково было слугам, и мажордому в первую очередь, ежедневно называть её монсеньорой. Однако это ещё не все их беды. Малнира, пусть и плохонькая, но всё же потомственная дворянка. Существо высшего порядка. А кем от рождения был Винсент?

Адвиаг опустил голову.

– Вот то-то, – сказал Пассер. – Дворянство у выпускников Высших лицеев одноразовое, без права передачи по наследству. Его жалуют лишь потому, что закон запрещает людям недворянского статуса входить в Алмазный Город. Даарнство Винсента – это звание приближённого раба, не людя, а всего-навсего вещи, ходячего и говорящего приспособления для подавания чая и завязывания шнурков на ботинках. И ты надеялся, что твоя челядь благородных кровей согласится именовать мессиром безродного приютского ублюдка? Тем более если этот ублюдок собирается жениться на столь же безродной девке, которая не далее, как полгода назад была прислугой одного из низших званий.

Адвиаг спрятал лицо в ладонях, застонал.

Пассер взял его за плечи.

– С предателями ты разберёшься после. Сейчас нужно думать только о Винсенте. Ты ещё можешь его спасти!

– И Рийю, – быстро сказал Адвиаг. – Без неё мой сын не захочет жить.

– Ты вернёшь их обоих. Пойдём, Дронгер. Надо как можно скорее получить аудиенцию.

= = =

Авдей стоял посредине большого полутёмного зала. У стен, скрытые густой непроницаемой тенью, сидели люди – Великие и Младшие Отцы братства Цветущего Лотоса.

– «Нет» – ваше последнее слово? – спросил один из Отцов.

– Последнее, – твёрдо сказал Авдей.

– Вы могли бы стать нашим предводителем в борьбе с тиранией Максимилиана, нашим знаменем.

– Так вы предлагаете мне стать знаменем или предводителем?

– Не вижу разницы, – сказал второй Отец.

– Неспособность отличать вещи от людей – признак глубокого умственного расстройства. Обратитесь к психиатру. Может быть, ещё не поздно вылечиться.

– Ты… – вскочил Отец. Его дёрнули за рукав, заставили сесть.

– Я людь, – отрезал Авдей. – И не буду низводить себя до уровня вещи, пусть даже такой священной, как знамя.

– Мой брат допустил неточность формулировки, – примирительно сказал третий Отец. – Прошу его простить. Однако мы действительно нуждаемся в лидере, который сможет привести нас к победе.

Авдей усмехнулся.

– Прежде чем связывать себя с каким бы то ни было политическим обществом, необходимо детально изучить его программу. У вас же программы нет вообще. Ваше братство не более, чем клуб любителей ролевых игр, причём характер игры заставляет усомниться в здравости рассудка игроков.

– Бесчестно оскорблять тех, кто спас вам жизнь! – выкрикнул первый Отец. – Вы мараете себя грязью неблагодарности!

– О, какой изящный поворот! – ехидно восхитился Авдей. – Жаль только, что ведёт в тупик. Судари, из охранки вы меня вытаскивали, руководствуясь исключительно собственными интересами, а не моими. Так что мне вас благодарить не за что. Наоборот, я поменял одних пленителей на других. А плен – он везде плен.

– Хватит играть словами! – разозлился третий Отец. – Волей судьбы ты избран спасти Бенолию от тирании императора. И ты выполнишь её повеление, хочешь ты того или нет!

– Допустим, – сказал Авдей. – А чем займутся бенолийцы вообще и вы в частности в то время, как я буду ратоборствовать с императором?

– Ты считаешь правление Максимилиана благом для Бенолии?

– Вы не ответили на вопрос. Чем займутся бенолийцы в то время, когда я буду избавлять их от императора?

– Они поддержат тебя силой оружия!

– Сила оружия позволит им избавиться от императора и без моей помощи.

– Людям необходим вождь, – ответил второй Отец. – Лидер, который объединит их усилия и направит в нужное русло.

– Вы так и не сказали, какую программу действий считаете нужным руслом, и кем, по каким принципам и во имя каких целей эта программа составлялась. А вождей в Бенолии и без того больше, чем ведомых. Я не вижу смысла в появлении ещё одного.

– Все эти самозваные вожди обречены на поражение! Лишь избранному судьбой Избавителю под силу низринуть тиранию.

– Если это действительно так, – сказал Авдей, – тогда получается, что Бенолию населяют не люди, а бараны, которые и шагу не могут ступить без указаний пастуха. Если бы я, судари, хотел посвятить свою жизнь возне со скотиной, то устроился бы работать на ферму.

Братианские лидеры возмущённо загалдели, а один из них изрёк:

– Грязь сквернословия пачкает не объект ругани, а самого сквернослова.

– Вы правы, – легко согласился Авдей. – Поэтому слово «бараны» я заменю словом «манекены». И звучать будет интеллигентнее, и смысл сказанного передаст точнее.

– Ты считаешь бенолийцев куклами? – возмутился второй лидер. – Безвольными, безмозглыми и бездушными манекенами? Не людьми, а лишь подобием людей?

– Безвольным, безмозглым и бездушным подобием людей бенолийцев назвали вы, когда заявили, что без избранного судьбой Избавителя они ни на что не годятся.

– Не передёргивай! – взвизгнул первый лидер. – Я ничего подобного не говорил!

Авдей усмехнулся.

– Дёргай не дёргай, а факт останется фактом – мир, который нуждается в Избавителе, не нуждается в избавлении, потому что в нём нет никого и ничего живого.

Ответом был возмущённый гвалт.

– Тихо! – угомонил коллег второй лидер. И обратился к Авдею: – Ради тебя погибли наши дети и братья. Во имя твоё люди шли на смерть, а ты называешь их скотом и нежитью!

– На смерть они шли во имя ваших амбиций. И в том, что гибель их оказалась бессмысленной, повинны лишь ваше тщеславие, алчность и глупость!

Братианские владыки молчали. Тихо, сдавленно застонал кто-то из охраны, так, словно пытался сдержать очень сильную боль. И лишь спустя невыносимо долгую, почти бесконечную минуту один из братианских лидеров завопил:

– Да что вы с ним рассюсюкиваете?! Какой доблести и чести можно требовать от отцеубийцы?! Этот щенок обрёк на смерть кровного отца! И вы ждёте от него почтения и преданности отцам духовным?

– Грязный реформистский ублюдок! – злобно выкрикнул другой. – Все они отрицают Пророчество, потому что слишком скудоумны для понимания небесных откровений!

– На нём скверна калечества! – прошипел третий лидер. – Он проклят пресвятым. Отвратительность телесная лишь отражение душевной гнуси. Благодать Избранности не может коснуться урода. Вы только посмотрите на его лицо!

Авдей усмехнулся презрительно:

– А где была ваша мудрость, высокочтимые, когда вы сватали в Избавители скудоумного палёнорожего ублюдка, который к тому же, – тут ему повело искорёженную руку судорогой, – отцеубийца?

– В подвал его! – велел молчавший до сих пор главный лидер. – Запереть вместе с остальными святотатцами.

Авдея увели.

– Что с ним делать? – спросил первый из лидеров. – Пристрелить Северцева вместе с коллегианцами мы не можем. Это было бы отрицанием пресвятой воли, явившей в мир Избранного. Пусть Северцев и оказался недостойным своего жребия, однако носителем высшей благодати он остаётся.

– Я не зря приказал отправить его к коллегианцам, – сказал главный. – Они не долго будут церемониться с тем, кого считают Погибельником.

– Хоть какая-то польза от богомерзких тварей, – порадовался второй лидер.

– Теперь надо решить, кто будет следующим Избранником, – сказал третий. – Это Висент Фенг или некто новый, нам неведомый?

– Винсент Фенг – сын директора охранки, – отрезал главный. – Адвиаг отрицает Пророчество. И предан императору. Вряд ли этот верный пёс трона обрадуется, если наследника его рода назовут Избавителем. А навредить братству директор охранки может гораздо сильнее, чем коллегианцы.

– Однако Адвиаг наделил или в ближайшие дни наделит своего приёмыша благородством высокой крови, – заметил второй лидер. – Фенг отменно хорош собой, обучен светским манерам. И щедро одарён самыми разнообразными талантами. Он владеет даже милтуаном! Ни полесцы, ни горцы никогда не обучали своему искусству чужаков. Но для Фенга сделали исключение.

– Разве у горцев тоже есть милтуан? – не поверил первый.

– Да. У них совершенно другие приёмы управления милтом. К тому же горцы используют милтуан не для охоты, а для пространственного ориентирования, ведь в Валларском нагорье вечные туманы и почему-то не работает ни один компас. Даже спутниковые навигаторы неприменимы, потому что волна глохнет.

– Что горский милтуан, – сказал третий, – что полесский, один чёрт толку от него никакого.

– Полезен милтуан или бесполезен, это несущественно, – задумчиво проговорил главный. – Гораздо важнее то, что Фенг оказался единственным людем большой земли, который владеет тайнами Валлара и Пиррумы. Такое не может быть случайностью.

– И всё же не надо спешить с выводами, – возразил третий. – К Фенгу необходимо присмотреться, согласен, но мы не должны упускать из виду и другие кандидатуры.

– А они есть? – спросил главный.

– Будут. Главное, заметить их раньше коллегианцев.

– Что ж, – сказал главный. – Решено. Следите за Фенгом, но не забывайте и о других вариантах.

* * *

Малугир нажарил котлет, поставил перед Цалерисом его порцию.

– Вкусно, – сказал тот с набитым ртом. Прожевал и добавил: – И всё-таки это невозможно. Чтобы наследник столь высокой крови умел готовить.

Малугир улыбнулся, положил котлеты себе, сел за стол.

– Моя мама была младшей из детей губернатора. Её муж тоже самый младший сын. Ни та, ни другая семья особых требований к ним не предъявляла, непременного присутствия в резиденциях не требовала. Поэтому родители спокойно могли заниматься тем, что им нравилось. Оба работали на биостанции, совершенствовали способы разведения краснолапки. Это лягушка такая маленькая, поедает жёлтую водоросль. А жёлтая водоросль – главный вредитель молодого трелга.

– Знаю, – кивнул Цалерис. – Кстати, краснолапки очень вкусные. Мы их всегда ловили на полевой практике.

– Особенно если потушить с баклажанами, – согласился Малугир.

Цалерис метнул на него быстрый короткий взгляд.

– И что, твои родители так и жили на биостанции как простые люди?

– Как директор научной группы и инженер инкубационных установок, если быть совсем точным. Научных групп там было восемь, инкубационных установок сто двенадцать. И семеро инженеров. – Малугир улыбнулся. – У нас была двухкомнатная квартира, лётмарш не первой молодости и обычай каждое воскресенье летать на побережье.

Цалерис бросил на него хмурый взгляд, достал из кармана фляжку, сделал большой глоток.

Малугир продолжал рассказывать:

– Когда родители погибли, я четыре года жил у сына маминой нянюшки. Я называл его папой, его жену мамой, а их детей братом и сестрой. Приёмные родители работали в гараже при губернаторском дворце. Там же у них была и небольшая квартирка. Ланмаур во дворце редко появлялся, предпочитал фамильную резиденцию. Знаешь, губернаторство Шанверигов было чем-то вроде наследственного звания, на протяжении четырёх поколений передавалось от отца к сыну… – Малугир погрустнел, замолчал, стал ковырять вилкой котлету.

– Жалеешь, что ушёл от деда? – с ядовитостью спросил Цалерис.

Малугир встал, отошёл к окну. Улицу с восьмидесятого этажа дешёвого муниципального дома было практически не видно, а небо затягивали тяжёлые серые тучи.

– Когда умерли его старшие сыновья, мои дядья, и не оставили после себя потомства, губернатор вспомнил обо мне. Он уволил маминого молочного брата и со всей семьёй выслал с Круглого материка куда-то в провинцию. Я так и не смог их найти… А меня забрал в резиденцию и провозгласил наследником. Моему сводному брату было тогда всего семь лет. Он не понимал, почему я не уезжаю вместе с ними. Плакал и кричал, что я предатель. А сестра, она старше меня, утешала братишку и говорила, что когда я стану совсем взрослым и сделаюсь губернатором, то заберу их на Круглый материк, и мы опять будем жить все вместе. Казалось, что в ту минуту она верила в свою ложь. Я тоже верил.

– Получается, что ты дважды сирота? – спросил Цалерис. Сочувствие в голосе прозвучало пополам со злорадством.

Малугир горько улыбнулся.

– Знаешь, Лери, моя приёмная семья была не очень хорошо образованной, и в музыке они много не понимали, но приходили на каждый мой концерт. Даже если это было рядовое межшкольное выступление, которое устраивают каждый месяц. И всегда с гордостью говорили соседям: «Завтра наш Малг будет на сцене играть».

Цалерис глотнул из фляжки.

– Ты закусывай, – сказал Малугир. – Тебе ещё на работу.

– Сегодня я выходной, завтра с вечера дежурю.

– И всё же лучше не пить посреди дня.

– Шуму из-за пары глотков, – буркнул Цалерис.

– У тебя эта пара через каждые полчаса. Никто не станет держать на работе пьющего инкассатора.

– Ты меня пьяным видел?

– Трезвым я тебя тоже давно не видел.

– Да иди ты…! Морали мне ещё читать будешь.

Цалерис сделал третий глоток и ушёл в комнату. Малугир пошёл за ним.

– Лери, ты не можешь всю свою жизнь просидеть за баранкой инкассаторского фургона! Тебе надо получить хорошее профессиональное образование, а для этого…

– У меня есть профессиональное образование!

– Это Сумеречный лицей, что ли, образование? Но даже если и так, то нужно стать достойным собственной профессии. Ты выпускник лучшей школы телохранителей в Иалумете! И негоже тебе оставаться простым сопроводителем грузов! Ваша фирма открывает филиал. Ты, с твоей подготовкой, первый кандидат на должность директора. Если, конечно, на собеседовании от тебя не будет разить водкой.

– Я не выпускник, – буркнул Цалерис. – Меня за профнепригодность вышибли, не забыл?

– Через координаторский суд ты за неделю добьёшься отмены этого решения. Ещё через неделю тебе выдадут диплом имперского образца, а Квалификационная комиссия ВКС в тот же день даст ему подтверждение для городов Большого Кольца. Любая охранная фирма счастлива будет заполучить такого специалиста.

– Ну да, как же, – фыркнул Цалерис.

– Да, Лери, да. Именно так, а не иначе. Но при условии, что ты бросишь пить.

– Что ты меня всё время попрекаешь?! Я что, пьяным под забором валяюсь? Или на твои деньги водку покупаю?

– Я боюсь за тебя, Лери. Во всём Иалумете ты единственный, кто у меня есть.

Цалерису стало неловко. До сих пор он никому не был нужен. Зато и сам ни в ком не нуждался!

Цалерис хлебнул из фляжки.

– Я не твой, Малг. И никогда твоим не буду. И ничьим! Если помнишь, ещё в Бенолии мы решили, что каждый живёт сам по себе. То, что одну комнату снимаем, так это ничего не значит. Мало ли с кем можно квартиросъёмничать, если на двоих аренда обходится дешевле.

– Да, конечно. Извини.

Малугир пошёл в кухню. На пороге обернулся.

– Знаешь, Лери, вряд ли Авдей обрадовался бы, увидев твою вечно хмельную рожу.

В один прыжок Цалерис подскочил к нему, схватил за грудки.

– Никогда не смей произносить это имя!

– Почему? Ведь это один из немногих людей в твоей, да и в моей жизни, которого можно вспомнить с благодарностью.

Цалерис разжал руки.

Малугир смотрел ему в глаза.

– Лери, если ты не хочешь стать кем-то значимым ради себя самого, то сделай это ради Авдея. Он так верил, что ты способен стать полезным миру.

Цалерис ударил Малугира кулаком в лицо, потом под дых. Пинком швырнул на пол.

– Никогда не смей произносить его имя своим поганым языком, выродок дээрнский!

– Совсем уже мозги пропил, – сказал Малугир. – Если они вообще были.

Цалерис наотмашь хлестнул его хвостом. Густая берканская шерсть смягчила удар, но всё равно Малугир едва не задохнулся от крика, так было больно.

– В следующий раз шипы складывать не буду, – с ненавистью пообещал Цалерис. – Понял, сучонок высокородный?

– Да, – торопливо кивнул Малугир.

Цалерис перешагнул через него, громко хлопнул входной дверью.

Бар был через дорогу. Цалерис потребовал коньяка. Потом ещё. И ещё. После было виски, вслед за ним ром. А дальше Цалерис не помнил ничего, проснулся в том же баре, в углу на кресле.

Головная боль, противный привкус во рту.

– Это сколько же я выжрал? – пробормотал Цалерис. – У-у, как хреново… И зачем надо было так нажираться? Хвала пресвятому, на работу только вечером.

Цалерис глянул на часы. Семь утра. Через полчаса Малугир уйдёт на репетицию, можно будет вернуться домой. Показываться ему в таком виде не хотелось. И без того то и дело за пьянку ругает. А теперь вообще имеет полное право так навешать Цалерису от макушки до хвоста, что мало не покажется.

На душе было скверно. Произошло вчера что-то невыносимо гадкое, такое, о чём невозможно вспомнить без омерзения.

Цалерис тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Нет, не сейчас. Может быть, обдумает их позже. А лучше – никогда. Слишком мерзко.

Поднялся, зашёл в туалет, ополоснул под краном лицо. Посмотрел в зеркало и плюнул на своё отражение. Удивился поступку и тут же плюнул снова – вчерашний день вспомнился во всех гнусных подробностях.

Цалерис сел на пол.

– Во имя пресвятого, Малг… Я сам не знаю, что на меня нашло. Малг, предвечным кругом тебе клянусь: никогда больше ни капли… Даже пива не выпью. Только прости меня. – Цалерис поднялся, посмотрел на себя в зеркало. – Я вымолю прощение. Пусть Малугир делает со мной всё, что захочет, лишь бы не…

Что именно «не» Цалерис говорить не стал. Побоялся озвучить догадку.

Домой вернулся бегом, а перед дверью замер, долгих две минуты не решался открыть замок.

В прихожей не было тапочек Малугира, а со стола в комнате исчезли нотные планшетки. В платяной шкаф Цалерис заглядывать не стал – и так всё понятно. Вместо этого позвонил вахтёру в варьете, где работал Малугир.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю