355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Влада Воронова » Пути Предназначения » Текст книги (страница 23)
Пути Предназначения
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 02:06

Текст книги "Пути Предназначения"


Автор книги: Влада Воронова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 39 страниц)

– И не говори.

– Ладно, пойдём выпьем, – сказал второй лакей. – Мне помощник седьмого повара обещал оставить от завтрака отличное вино.

Лакеи ушли. Клемент смотрел им вслед.

«Все до единого вельможи знают, что зеркала Алмазного Города с односторонней прозрачностью. Каждый из высоких господ как на витрине. Но им всё равно. Взгляды обслуги для них значат меньше, чем взоры собак. Своим моськам они уделяют несравненно больше внимания. А мы для наших господ ничто».

Факт, прежде казавшийся неотъемлемой и потому совершенно естественной частью жизни, теперь возмутил и оскорбил. Клемент посмотрел на маршала.

Ему соблаговолили пожаловать чью-то недоплетённую циновку. Маршал сразу же сбился с узора и запутал верёвочки, – боевого офицера никто не учил изящным рукоделиям. Клемент отметил его загрубевшие ладони, обветренное лицо с резкими морщинами, – войсками маршал командовал не только из столичных штабов, он и полевых палаток не боялся.

А ещё глаза маршала не были ни мёртвыми, ни пустыми. Он оказался первым по-настоящему живым людем, которого Клемент видел за последние годы. Таким же, как Джолли, как следователь из Плимейры.

Как Сайнирк Удгайрис.

«Если так, – понял Клемент, – то маршал действительно принёс важные вести. Но почему тогда он не подал прошение об аудиенции старшему референту Императорской башни? Или к нему так трудно подступиться, что обязательно нужно заручиться поддержкой нескольких посредников?»

Придворные рассматривали испорченную маршалом циновку, обменивались ехидными комментариями. Маршал улыбался в ответ, не смея возразить ни слова. А жизнь в его глазах медленно гасла.

Клемент поёжился. Надвигалось нечто невыносимо отвратительное, чего не должно было быть.

Но это свершится.

Валуйрик снисходительно бросил маршалу короткую фразу. «Сейчас я представлю тебя досточтимому Риггару. Он допущен к сиятельным господам из Императорской башни», – прочитал по губам Клемент.

Маршал встал со стула, низко поклонился. Валуйрик протянул ему руку для поцелуя. У маршала гневно сверкнули глаза, по-звериному дёрнулись ноздри. Но маршал заставил себя опустить взгляд, начал сгибаться в поклоне над рукой Валуйрика.

Клемент рывком распахнул зеркальную дверь.

– Маршал Костаридис!

Придворные и Костаридис уставились на него в оцепенелом изумлении – никогда ещё им не приходилось видеть самовольно заговорившего теньма.

– Я отведу вас прямиком в кабинет государя, маршал Костаридис, – сказал Клемент.

Первым опомнился Валуйрик.

– Пшёл прочь! Какой ещё может быть государь у теньма?

Клемент обратил к нему холодный взгляд.

– Бенолией правит один государь – его богоблагословенное величество император Максимилиан. Или вы, хранитель Лиловых покоев Удгайрис, можете назвать иного владыку?

Валуйрик в ужасе вжался в кресло.

– Н-н-ет, – заикаясь, выговорил он.

– Тогда помолчи, – велел Клемент и посмотрел на Костаридиса. – Маршал, так вы хотите получить аудиенцию государя?

– Да.

– Тогда идёмте. – Клемент шагнул в сторону коридора для придворных.

– Тебя сегодня же сожгут заживо! – истерично завизжал Валуйрик. – Презренный теньм, жалкая ничтожная тварь!

Клемент, не оборачиваясь, метнул зарукавный нож. Валуйрик взвыл от боли – клинок отсёк ему половину хвоста.

– Идёмте, маршал, – сказал Клемент. – Здесь слишком шумно.

– Нет, – в страхе отступил маршал. – Ты обезумел!

– Вам уже не нужна аудиенция?

– Не такой ценой, теньм!

– Ну да, – усмехнулся Клемент. – Цена, которую потребовал с вас Удгайрис, намного легче. И даже в чём-то приятна. Неправда ли… маршал? В таком случае, не буду вам мешать. По дороге к башне найдётся немало рук, которые вы сможете отважно и доблестно обцеловать.

У Костаридиса дрогнули ноздри.

– Ты не сме…

Клемент вышел из комнаты. Ни оправдания, ни обвинения маршала его не интересовали. Костаридис оказался такой же мёртвоглазой пустышкой, как и Валуйрик.

Как сам Клемент.

– Стой, – преградил ему путь один из дворцовых стражников. – Ты не имеешь права ходить коридорам для высших без приказа государя. Ты арестован, теньм-четырнадцать. – В руке у стражника были кандалы. – Тебя будут судить за покушение на здоровье высокочтимого хранителя Лиловых покоев.

Клемент покорно подставил руки под оковы.

– Предвозвестник! – закричал Димайр. За спиной у него стоял Эльван.

Стражники в испуге оглянулись, не понимая, кто здесь предвозвестник и откуда он тут взялся.

– Вы забыли у референта свой значок, предвозвестник. – Димайр подошёл к Клементу, встал на колено. На маленькой бархатной подушечке подал значок, символ предвозвестнической власти. Клемент прикрепил его к форменной рубашке, жестом разрешил Димайру подняться. Бросил равнодушный взгляд на мертвенно бледных от ужаса стражников и кивком разрешил им уйти.

Придворные и стражники выскользнули из коридора бесшумно и быстро, словно призраки. Остались только Димайр, Эльван и Костаридис. Клемент глянул в ближайшее зеркало и жестом велел убираться прочь всем, кто был во вспомогательном коридоре.

«Всю обслугу в Алмазный Город продали из Высших лицеев. У нас не было выбора, кем стать и где быть. Маршал пришёл сюда за разрешением на особую военную операцию против мятежников, санкционировать которую может только глава государства. Костаридис оказался здесь потому, что так требует его присяга защитника Бенолии. Но что привело в Алмазный Город придворных? Ведь они не обременены никакими обязательствами, и потому свободны в своих поступках… Так зачем они здесь?»

Собственного ответа не было, а спрашивать не у кого. Клемент пошёл к Императорской башне – требовалось узнать, в чём заключается поручение Светоча. Маршал схватил его за рукав.

– Тебя отправят в Восточный Гирреан, парень. Сейчас это самое скверное место во всём Иалумете. Будет очень хорошо, если из-за транспортных недоразумений ты приедешь туда на сутки позже. А ещё лучше задержаться на двое суток.

– Зачем вы это говорите?

– Не люблю оставаться в долгу. Ведь твоё предложение об Императорской башне ещё в силе?

– Да.

– Никогда не видел таких теньмов, как ты, – сказал Костаридис. – Хотя повидал многих.

– Идёмте в башню, – ответил Клемент.

– Ты бы прислушался к нему, Клэйм, – сказал Эльван. – Маршал дело говорит. Тем более, что по Алмазному Городу идут нехорошие слухи, будто Адвиаг договорился с инспектором о совместных действиях. Так что чем дальше ты окажешься от центра событий, тем лучше. У тебя ведь в Гирреане сестра есть?

– Теоретически. Двадцать шесть лет назад она стала инвалидом. Но с тех пор могла вылечиться. Такое бывает.

– И всё же проверь. А когда всё выяснишь, можешь и за головой Авдея Северцева ехать.

– Что? – растерянно переспросил Клемент. – За чьей головой?

– Какой Северцев? – насторожился Костаридис. – Уж не сын ли центриста Михаила Северцева?

– Да, – сказал Клемент. – Его сын. Погибельник, чьё Пришествие возвестило Пророчество.

– Многие это отрицают! – горячо сказал Эльван. – Погибельником будет кто-то другой, а Северцев – самый обычной людь. Клэйм легко с ним справится!

– Нет, – качнул головой Димайр. – Кем бы ни был Авдей Северцев, Погибельником или обычным людем, будет лучше, если голову ему отрежут векаэсники. А Клемент лишь привезёт её Светочу. Незачем ему напрямую прикасаться к смерти гирреанского ублюдка. Пусть кровь Северцева останется на ВКС.

Клемент презрительно дёрнул плечём.

– Погибельник он или обычник, но я сегодня же привезу Светочу его голову. Вернусь не позднее шести часов вечера.

Маршал крепко стиснул Клементу плечо.

– Не нужно дразнить судьбу, вмешиваясь в жизнь и смерть того, кто судьбы не имеет!

– Не понимаю, – проговорил Клемент.

– Я тоже. Но реформисты уверены, что люди сами творят свою судьбу. Утверждение абсурдное, однако для реформистов оно срабатывает. Именно поэтому реформисты так опасны. И лучше будет, если хотя бы одного из них уберут чужие руки. Пусть на них и падут все последствия.

Доводы Клемента не убедили, но не хотелось огорчать спором тех, кто так о нём беспокоился. Хотя и непонятно, зачем им это надо…

– Я поеду в посёлок Северцева послезавтра, – кивнул Клемент. – Но сейчас я всё равно должен улететь в пустошь.

– В её северную часть, – сказал Костаридис. – Она более менее спокойна. И не заезжай к патронатору.

– Хорошо, – ответил Клемент. – А сейчас я провожу вас, маршал, в башню и настоятельно порекомендую старшему референту как можно скорее устроить для вас аудиенцию.

* * *

Инспектор ВКС, сидя в одном из кабинетов Малой централи, слушал доклад эмиссара Преградительной коллегии.

– Директор не верит в Пророчество, и потому недооценивает силу чужой веры. Но в Бенолии миллионы людей с ужасом ждут Пришествия Погибельника. Вчера арестован Авдей Северцев, и уже завтра братиане запустят по всей бенолийской директории космонета информацию о том, что в самом обычном полицейско-прокурорском СИЗО содержится Избавитель. В стране начнётся паника. А главное, братки пойдут на штурм СИЗО и…

– Два, в крайнем случае, три отряда внутренних войск легко с ними справятся, – пренебрежительно качнул пальцами инспектор. – Боевой потенциал братков невысок.

– Их поддержит по меньшей мере четверть Маллиарвы, сиятельный. И гражданские, и военные. Если миллионы бенолийцев боятся Пришествия Погибельника, то хватает и тех, кто с нетерпением ждёт Явления Избавителя. В столице начнётся гражданская война.

– Если Северцев будет убит при штурме СИЗО…

– Нижайше прошу прощения, что осмеливаюсь перебивать вас, сиятельный, но смерть Погибельника не остановит кровопролития. Браткам и их сторонникам захочется отомстить за разрушенные иллюзии, честные бенолийцы будут вынуждены защищаться. Так что войны не миновать. И пусть она ограничится одним только Столичным округом, однако все эти… – тут эмиссар покривил губы и произнёс с отвращением: – …правозащитники тут же поднимут вой, что ВКС провоцирует массовые вооруженные столкновения между жителями мирной страны.

Инспектор усмехнулся.

«Тоже мне, умник. Дипломат. Кого ты надеешься обмануть, шалупендрик? Как будто не ясно, что коллегии неймётся допросить Авдея Северцева на предмет местонахождения Винсета Фенга. С тех пор, как исчезли те два орденца-шабашника, Северцев один знает, как выманить Фенга из убежища. Впрочем… Заняться Фенгом сам я не могу, сейчас нельзя ссориться с его отцом. Директор почему-то не хочет, чтобы его сына назвали Избавителем. Хотя это было бы так почётно и лестно для всех – и для рода Адвиагов, и для самого мальчишки. Но сейчас важнее другое. Если директор узнает, что я обязан привести Фенга в Троянск, мне и суток не прожить. Однако, если выколачивать из Северцева информацию по Фенгу примутся коллегианцы, то и всё остальное, что бы с Фенгом ни приключилось, Адвиаг повесит на них. ВКС останется чистым. А может быть, мне даже удастся стать спасителем Фенга, – если мальчишка скажет отцу, что я помог ему уехать в Троянск, чтобы скрыться от преследований братков и коллегианцев. Адвиаг будет мне обязан. А если бенолийская легенда не лжёт, и Фенг действительно избран судьбой и великой матерью для того, чтобы свершить её волю на благо людей, то я окажусь рядом с ним, я тоже стану Избранным… Тогда не архонты будут командовать мной, а я буду командовать архонтами. – Инспектор улыбнулся, кивнул в лад своим мыслям: – Так что пусть коллегия допросит Северцева. Им достанется ярость Адвиага и ненависть братств, а мне – чистая информация и полная свобода действий».

Эмиссар ждал решения всевластного инспектора. Лицо посерело, губы жалко дрожали, на лбу выступили бисеринки пота.

– Можете забирать Северцева, – сказал инспектор. – Я дам предписание для СИЗО.

Эмиссар согнулся в поклоне. Инспектор посоветовал тоном приказа:

– Постарайтесь разобраться с Погибельником как можно быстрее. И вам, и нам нужна стабильная Бенолия.

– Потребуется не более двух-трёх дней, сиятельный, – заверил эмиссар. – Я могу приступить к выполнению?

– Да.

Эмиссар ушёл.

«Допрашивать коллегианцы умеют, – подумал инспектор. – Но утаить полученное на допросе им не под силу».

= = =

В Гирреане нет гостиниц. Зато можно снять чистую комнату в полупустом общежитии при инвалидском интернате.

Клемент лежал навзничь на узкой кровати, смотрел в светло-голубой потолок.

«В Маллиарве сейчас разгар дня. Здесь – глубокая ночь. Но всё ещё двадцать второе. До полуночи осталось двадцать минут. Самое время подвести итоги».

+ + +

Бетриса встретила Клемента приветливо. Сразу же принялась жарить курицу, делать салат. Клемент с растерянностью и удивлением смотрел, как стремительно и ловко маневрирует она в инвалидной коляске по маленьким тесным комнатушкам дома и, тем более, на крохотной кухне. Беатриса не умолкала ни на секунду: расспрашивала брата о его житье-бытье и тут же, нисколько не обидевшись на неопределённые ответы, рассказывала о себе, детях, муже.

Её супруг, крупный полнотелый увалень, двигался дёргано и ломано, как и все страдающие церебральным параличом, но при этом сноровисто собирал миниатюрные детали каких-то похожих на мобильные телефоны устройств. Беатриса работала бухгалтером в той же мастерской, что и муж.

Внешне она ничем не отличалась от обычных поселковых баб и простодушно радовалась тому, что младший братец выглядит как истинный отпрыск благородной фамилии. Молчаливый супруг улыбался, кивал одобрительно.

Вскоре из школы вернулись дети, два мальчика и девочка. Клементу племянники и племянница понравились: от отца они унаследовали спокойствие, от матери – умение говорить так, что гость сразу начинал чувствовать себя легко и свободно. К тому же все трое оказались совершенно здоровы. Видеть маленьких калек было больно.

«Хорошие люди, – думал Клемент. – И семья у них ладная. Хоть кому-то из Алондро с этим повезло… Хорошие люди. Но чужие. Нас ничего не связывает. Я здесь всего лишь случайный гость. Меня забудут, едва я выйду за порог».

Мысль кольнула обидой. Но претензии предъявлять было бы глупо, да и не к кому.

После обеда разговор сам собой сошёл на нет.

– Ты о Диего что-нибудь знаешь? – спросила Беатриса.

– Нет, – соврал Клемент. – Но если хочешь, можем найти его через справочную паспортной службы.

Беатриса мгновение поразмыслила.

– Незачем это, Клэйми. Хотел бы родничаться, сам бы нас нашёл. Ты же в Гирреан приехал. Он тоже мог бы.

– Да, ты права. А сейчас мне пора уезжать.

– Поблизости будешь, заглядывай.

Клемент кивнул.

Поцеловал сестру, пожал руку её мужу, улыбнулся их детям.

Всё. И эта страница жизни закрыта. Гостю пора уходить.

Из Южного Гирреана, где жила Беатриса, Клемент улетел на север. Хотелось оказаться как можно дальше от того, что никогда не сбудется.

Но делать на севере было нечего точно так же, как и на юге. Клемент шёл по улице неведомого посёлка, не зная, куда себя деть.

«Может, мне всё же поехать за Погибельником? Что бы там ни произошло, это лучше, чем ничто».

С высоких ступеней комендатуры Клементу под ноги рухнула светлошерстая берканда. Рядом упали костыли.

Девушка попыталась подняться, но руки не слушались, а ноги – тут Клементу острыми мурашками повело спину, в точности как перед поркой – ноги были неподвижны, словно камень.

Жандармы засмеялись, один из них кинул в девушку полуобглоданным рыбьим хвостом.

Клемент шагнул было к паскуднику, но девушка схватила его за штанину.

– Нет! Они запрут вас в кутузку, а там… Добрый господин, прошу вас, не надо!

Клемент взялся за лацкан куртки и тут же замер. Если этим поганцам показать предвозвестнический значок, они на брюхе поползут, умоляя о пощаде. Но капитан настаивал, что о пребывании Клемента в Гирреане должны узнать не раньше двадцать третьего… Пусть это не приказ, а всего лишь рекомендация, однако до сих пор Клемент не мог пожаловаться ни на одну из них.

Клемент помог девушке подняться, подал костыли. Та поблагодарила, заковыляла по улице в сторону, противоположную той, откуда пришёл Клемент. Опять поскользнулась, но упасть не успела, Клемент поддержал.

– Вы что, неделю как на костыли встали?

– Третий день.

– Тогда почему вы не в госпитале, а здесь?

Девушка опустила взгляд. «А глаза у неё красивые, фиалковые, – отметил Клемент. – Для берканов это редкость. И шерсть такая мягкая, гладкая как шёлк».

– Я всё равно останусь калекой. Хромой на левую ногу. А может, и на обе. Таких нет смысла лечить. Во всяком случае, на большой земле.

Клемент невольно глянул на её ноги. Под брюками угадывались очертания вытяжных аппаратов.

– Спасибо, – сказал девушка. – Я пойду.

Клемент посмотрел на улицу. Обледенелая, неровная – сплошь рытвины да кочки. По такой на здоровых ногах ходить сложно, не то что на покалеченных…

– Я вас провожу.

– Нет! – испуганно отпрянула девушка.

– Я не буду приставать, почтенная. Всего лишь доведу вас до относительно ровного участка дороги.

– Это и есть самый ровный участок.

– Тем более.

Девушка отрицательно мотнула головой. Клемент вздохнул.

– Почтенная, изнасилования и грабежи не входят в число моих любимых развлечений. Вам нечего бояться. А в одиночку на такой дороге вы обязательно переломаете кости второй раз, и тогда вряд ли сможете рассчитывать на самостоятельное передвижение, пусть даже и на хромых ногах. Вот этого действительно нужно бояться.

– Я лаоранка, – тихо сказала девушка.

– И что из этого? А, ну да, здесь же главенствует таниарство. – Клемент ободряюще улыбнулся девушке. – Я тоже лаоранин.

– И давно вы приехали?

– Вчера вечером.

– Это заметно.

– Так вы позволите вас проводить?

– Благодарю вас, добрый господин. Но вам не стоит так себя обременять. Я сама смогу добраться.

– Охотно верю, – кивнул Клемент. – Однако сложность в том, что я не смогу видеть, как вы идёте по льду и ухабам без поддержки. Поэтому, госпожа, я прошу вас о милосердии к моим ничтожно слабым нервам. Позвольте вас проводить.

Девушка засмеялась.

Клемент забрал у неё один костыль и подставил руку.

– Но… – заколебалась девушка.

– Смелее.

Через несколько шагов девушка остановилась, посмотрела на Клемента с удивлением.

– Где вы этому научились? Водить калеку очень трудно, а вы ведёте меня лучше больничной медсестры.

– Я профессиональный телохранитель. – Клемент и сам не мог понять, почему говорит ей правду. Но врать не хотелось категорически. – Приезжал навесить сестру.

– Быть может, я её знаю? Мы уже со многими познакомились. В каком доме она живёт?

– Она из другого посёлка. Я случайно здесь оказался.

Чтобы прекратить расспросы, Клемент сделал шаг. Девушка невольно шагнула за ним, разговор оборвался.

– Меня зовут Ламина Палиан, – спустя минуту сказала девушка. – Можно узнать ваше имя?

Клемент замер. Имя у него никто не спрашивал с тех пор, как закончилось обучение у Латера. Всегда был только номер.

– Я Клемент Алондро, – произнёс он едва слышно, точно так же, как твердил своё имя по ночам в лицеистской казарме. – Даарн империи.

Ламина убрала руку.

– Простите, досточтимый.

– Что вы, не надо! – Клемент посмотрел на неё умоляюще. – Я просто так сказал. К общему сведению. Окажись вы дээрной, я мог бы рассчитывать на то, что благодаря даарнскому титулу моя поддержка не очень оскорбила бы ваше высокородие.

Ламина качнула головой.

– Пресвятой Лаоран, как же мешают жить все эти условности.

– Да, наверное, – согласился Клемент. – Пойдём?

Ламина оперлась на его руку.

– У вас такие приятные духи, – сказал Клемент.

Девушка улыбнулась, но как-то натянуто, словно пыталась скрыть боль. Клемент встревожился. «Слишком долго идёт пешком», – понял он.

– Полезайте-ка мне на спину, – присел перед ней Клемент.

– Как это? – растерялась девушка.

– Обыкновенно. Давайте костыль и хватайтесь за плечи. Только не говорите, что вас так в госпитале никто не носил.

На это раз Ламина послушалась без споров.

– Врач сказал, – пробормотала она, оправдываясь, – что всё сразу биоизлучателем залечивать нельзя. Слишком сложная травма. Если зарастёт постепенно, последствия будут не такие тяжёлые.

Клементу вспомнилась искорёженная рука Северцева.

– Да, – сказал он. – Лучше не торопиться.

– Зато руки быстро залечили. Почти всё прошло. Только слабые пока.

– Я заметил. – Одной рукой Клемент нёс костыли, другой поддерживал пассажирку. – Но к Новому году будет всё в порядке.

– Скорее уж к весне.

– Раньше, – заверил Клемент. – Я так чувствую.

Ламина не ответила, только уцепилась за него покрепче.

Дом Ламины оказался на краю посёлка. Клемент внёс девушку в прихожую, снял с неё сапоги, куртку. Ламина засмущалась, начала было протестовать, но Клемент подхватил её на руки, перенёс в комнату и бережно положил на диван. Подсунул под ноги специальную подушку.

– Ой, – глянул на потёртый ковёр. – Наследил. Надо было ботинки сбросить. Не догадался. Но я сейчас всё уберу!

– Что вы, не беспокойтесь, – привскочила Ламина. – Я сама…

– Вам лежать надо, а не со щётками прыгать. Вы и так натопались сегодня гораздо больше того, что требует ежедневная разминка.

Клемент вернулся в прихожую, снял куртку, шапку, переобулся в мужские тапочки стариковского фасона. «С дедушкой приехала. Это хорошо, есть кому присмотреть. Хотя от старика пользы и немного, но лучше такая помощь, чем никакой».

Ковровая щётка обнаружилась не в прихожей, а в кухне. Планировка дома такая же, как и у Беатрисы, только комнат не три, а две. Клемент вернулся в зал, вычистил следы на ковре.

– Я чайник поставил, – сказал Ламине. – Вам обязательно нужен горячий чай. – И спросил неуверенно: – Не рассердитесь за такое самоуправство?

– Клемент, пожалуйста, не надо столько хлопот. Я очень вам благодарна и не хочу вас обременять…

– Мне приятно всё это делать. Так что я должен вас благодарить, а не наоборот.

– Клемент…

Он отрицательно качнул головой.

– Не надо, – попросил Клемент, ушёл в кухню. Слышать своё имя из её уст было и сладко, и страшно: ведь через несколько минут всё закончится, исчезнет навсегда – и тёплый дом, и ласковый голос.

Клемент тщательно вымыл руки, стал резать тонкими ломтиками булку, мазать маслом и вареньем. Каждое движение хотелось делать как можно медленнее, чтобы растянуть удовольствие.

Первый раз Клемент не прислуживал, а помогал, причём в его помощи действительно нуждались.

«Пресвятой владыка, пусть сегодняшний день продлится как можно дольше. А завтра делай со мной всё, что захочешь. Я подчиняюсь любой цене».

Настоялся чай. Клемент на маленький столик с колёсиками поставил чайный прибор, бутерброды, розетку с сахаром. На выдвижной нижней полке была чашка для омовения рук и кувшинчик для воды. «Правильный столик», – одобрил Клемент.

Когда он вошёл в комнату, Ламина удивлённо и даже обиженно воскликнула:

– А вы разве не будете чай пить? Уйдёте так сразу?

«У людей принято, чтобы гость и хозяева делили трапезу поровну, – сообразил Клемент. – Отказаться от неё означает оскорбить хозяев. А я пока ещё гость. Людь».

– Сейчас принесу и себе, – сказал он вслух.

Чай пили молча. Спустя несколько минут Ламина сказала:

– Послезавтра мне снимают тягуны. Так что когда вы приедете снова, то будет ваша очередь лежать на диване, а моя – подавать чай. И не с покупными булками, а домашними. Вы даже не представляете, как вкусно я умею печь.

Клементу показалось, что под ним качнулся стул.

– Я… Я ведь случайно здесь. И больше не приеду. Не смогу.

– Да, – кивнула Ламина. Лицо сразу же погрустнело.

– Почему вы одна ходите так далеко? – спросил Клемент лишь для того, чтобы хоть что-то сказать.

– Надо было срочно оформить регистрацию. А сделать это можно только лично.

– Но почему вы пошли одна? Где ваш дедушка? Вы ведь с ним живёте?

– Повёз дочку на прививку. На лошади, в соседний посёлок, так что вернутся они часа через два.

– Дочку?

– Ей пять лет. Когда выяснилось, что я останусь инвалидом, муж расторгнул брак, а дочь забирать отказался. Сказал, что не собирается держать в доме отродье калеки. Пришлось везти её сюда.

– Зато ваша девочка осталась с вами.

– Моя дочь будет расти в Гирреане! Навечно останется изгойкой! Это хуже клейма, от прозвания «гирреанка» не избавиться никогда.

Клемент не знал, что ответить.

– Многие сами приезжают в пустошь, – сказал он осторожно. – Просто так, а не за родственниками. Значит, здесь всё не так плохо…

– Для тех, кого берёт под опеку таниарская община. Нам же это не светит. А значит любой уголовник может убить нас просто развлечения ради. Я ведь калека, воплощение скверны и божьего проклятия. Такие не должны жить. А вместе с ними не должны жить и их отродья.

– Вы ведь можете… – начал Клемент, но Ламина перебила:

– Мой дедушка был архивариусом в Бюро церковного надзора. Всего лишь архивариусом! Но для местных он не отличим от тех, кто приказывает расстреливать таниарцев за ересь. Так что вам лучше уйти. Незачем засиживаться в проклятом доме.

– У вас всё наладится, – сказал Клемент. – Со временем люди поймут, что ваш дедушка не злодей. Ведь даже сейчас всё не так плохо. Вам лошадь с повозкой одолжили.

Ламина улыбнулась.

– Вы умеете дарить надежду. Спасибо.

– Это вам спасибо. Вы подарили мне день из жизни, которая для меня невозможна. Но теперь этот день останется со мной навсегда.

– Я не понимаю, – встревожилась Ламина. – Клемент, вы о чём?

– И хвала пресвятому, что не понимаете. – Он поднялся. – Прощайте.

– Прощаются не так, – сказала Ламина. – Подойдите.

Она взяла его за руку, заставила сеть на диван. Крепко обняла и поцеловала в губы. Клемент на мгновение задохнулся от растерянности, но тут же ответил на поцелуй. Губы у Ламины нежные, сладкие, гибкие. Не зря говорят, что беркады целуются лучше всех в мире.

Ламина разжала объятия. Клемент смутился, будто школьник, отвернулся. И тут же устремил восторженный и благодарный взгляд. От сладости поцелуя голова кружилась, как у хмельного.

– Да ты покраснел! – с шаловливой улыбкой сказала Ламина. – Как будто в первый раз целуешься.

– В первый, – серьёзно проговорил Клемент.

Ламина смотрела на него с недоумением. Она чувствовала, что Клемент сказал правду, но губы у него не просто опытные и умелые – искусные в лобзаниях… Да и невозможно быть девственником нецелованым в его-то годы. И всё же её поцелуй стал для Клемента первым.

– Ты никогда не влюблялся? – поняла она. – Даже в школе? Но ведь все старшеклассники влюбляются, пусть даже на один день!

– Есть школы, где любовь запретна. Эта роскошь не для всех.

– Любовь нельзя запретить, – твёрдо сказала Ламина. – Наоборот, пока в тебе душа живая есть, ты не можешь не любить.

– А у меня не было души. Только номер.

Он поднялся.

– Прощай. И забудь.

В дверях комнаты стоял крепкий беркан лет пятидесяти. За его руку держалась маленькая девочка.

– Я Урдаинг Палиан, – сказал он. – Внучке после развода девичью фамилию вернули. Не захотел её супружник свою с калечеством связывать. А ты, стало быть, увечьем не брезгуешь. Соседи рассказали, как ты Ламину от самой комендатуры на загривке нёс.

– Простите, – пробормотал Клемент. – Я ухожу, и претендовать на благосклонность госпожи Ламины не стану.

– С чего вдруг? Только не говори, что она тебе не понравилась. А то я не видел…

– Я теньм, – ответил Клемент. – Тот самый, о которых сейчас пишут в газетах.

– Вот как… – медленно проговорил Урдаинг. – Как же ты из Алмазного Города в Гирреан попал?

– Случайно и ненадолго, – в который раз за последние часы сказал Клемент.

Урдаинг кивнул. Несколько бесконечно долгих секунд рассматривал Клемента, потом подошёл. Клемент замер, ожидая пощёчины. Ни на что иное теньм, жалкое подобие людя, рассчитывать не мог. Любая дерзость должна быть наказана. Тем более, если совершил её теньм.

Урдаинг положил ему руки на плечи.

– Это всё ничего, – мягко сказал он Клементу. – Это был всего лишь плохой сон. Мало ли какая дрянь приснится. К настоящей жизни она отношения не имеет. Ты оставайся здесь. Тогда плохие сны забудутся, как и не были.

Клемент закрыл глаза. С ним такого быть не могло. Ведь он же теньм!

Посмотрел на Урдаинга и сказал обречённо:

– Ничего уже не изменить. Поздно.

Клемент снял руки Урдаинга, пошёл к двери.

– Мы будем ждать тебя, – сказал Урдаинг вслед.

Клемент резко обернулся.

– Нет… Вы должны всё забыть. Нет! – Он бросился в прихожую, схватил куртку, ботинки, выскочил на улицу. Пробежал куда-то за дома и лишь там оделся. – Нет, – повторил он. – Невозможно. Я всего лишь тень.

Скоростной лётмарш ждал его на стоянке возле комендатуры. Клемент поднял машину в воздух. А дальше мчался, сам не зная куда, пока не разрядились энергокристаллы. Еле дотянул до стоянки в каком-то посёлке, таком же безвестном, как и предыдущий.

+ + +

Клемент кончиками пальцев прикоснулся к губам. Как жаль, что поцелуй не оставил на них шрама. Тогда у Клемента был бы вечный след сегодняшнего чудесного дня.

И координаты посёлка, где живёт Ламина, неизвестны.

– Всё правильно, – сказал Клемент. – Тень всегда остаётся лишь тенью. Если ты никто и ничто – это навечно. Переменить судьбу невозможно.

Со стороны интерната сверкнула вспышка, спустя несколько мгновений донёсся звук взрыва.

– Что за чёрт? – метнулся к окну Клемент.

Сверкнуло ещё семь вспышек.

– Зажигательные гранаты! – охнул Клемент и побежал к интернату. Горело левое крыло.

Два санитара навинчивали брандспойт на трубу. Другие вытаскивали калек из горящих палат.

– А где врачи? – спросил Клемент.

– Таскают, – буркнул санитар. – Не мешай.

Дым превратил белоснежную форму врачей в такую же серую, как и у санитаров, а пламя сделало её лохмотьями.

– Где посельчане? – не понимал Клемент. – Где пожарные?

– Ты что, совсем дурной? Это же калеки! Никто не придёт мараться об их скверну.

– Ты же пришёл.

– Не мешай, придурок! Не видишь – люди горят!

Клемент через окно запрыгнул в здание интерната. Схватил за плечо какого-то медика.

– Где самые тяжёлые? По весу тяжёлые! Я очень сильный. Могу носить их один.

– Пойдём, – медик повлёк Клемента в палату. – Бери вон того!

Пациент оказался хотя и громоздким, но лёгким как мешок с пухом.

Другой был маленьким, но тяжёлым из-за ортопедических растяжек.

Прочих Клемент не запомнил. Только пламя, удушливый дым и крики боли. Собственную боль Клемент не чувствовал. Не до неё оказалось.

– Всё, – сказала какая-то женщина в форме врача. – На это раз вытащили всех.

– Что значит «на этот раз»? – спросил Клемент. Хотя прекрасно знал ответ. Просто верить не хотелось.

– У вас ожоги, – сказала врач. – Идёмте, я обработаю.

– Не надо. В лётмаршной аптечке есть биоизлучатель.

– Вы так помогли нам, господин…

– Где охрана? – взъярился Клемент. – Почему на окнах бьющиеся стёкла? Горючие материалы в палатах для беспомощных людей?

Врач горько рассмеялась.

– Вы что, из Ойкумены сюда свалились? Мне едва хватает денег, чтобы не дать этим беднягам умереть с голода. Медканцелярия не считает нужным тратить средства на людской мусор.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю