Текст книги "Когда расцветёт сакура (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц)

17. Погоня

Никогда прежде я не скакала верхом. И точно не хотела бы, чтобы моя первая поездка стала такой: бешеным побегом от врагов сквозь темный, мрачный лес, где каждая ветвь, каждая коряга, казалось, были настроены против нас. Они стегали меня по лицу, запутывались в волосах, бросались под лошадиные копыта, так и норовя заставить оступиться, упасть.

Но Таро правил железной рукой, и только Богам известно, как он мог разобрать хоть что-то вокруг нас, потому что для меня та шальная скачка слилась в одно огромное, темное пятно. Я не знала, где мы, я не знала, куда мы бежим и сможем ли мы спастись.

Зажмурившись, я изо всех сил, до побелевших костяшек пальцев цеплялась за седло. Сердце вместе с желудком ухало то вверх, то вниз при каждом скачке, и порой мне всерьез казалось, что я слечу с лошади.

Спиной, близко-близко, я чувствовала Таро. Он прижимался ко мне, навалившись сверху, и его руки по обе стороны от меня сжимали поводья, и я чувствовала себя словно в коконе. Это дарило ощущение безопасности даже посреди безумной скачки.

Я слышала его чуть сбившееся, хриплое дыхание и с ужасом увидела кровь на рукаве своего кимоно. Его кровь. Он был ранен!

– Ты ранен… – выдохнула я, но он лишь усмехнулся, словно мы говорили о всяких пустяках.

В какой-то момент – может, через час или намного больше – крики тех, кто отправился за нами в погоню, сделались гораздо громче и отчетливее. Они приближались. Очень скоро они нас настигнут.

Таро позади меня напрягся, закаменев, и ударил пятками по бокам, подгоняя жеребца. Но тот уже не мог скакать быстрее.

– Давай, давай же… – прорычал он и заставил меня припасть к шее лошади, а сам навалился сверху.

Несколько теплых, вязких капель упало мне на щеку, и в нос ударил все тот же соленый, железный запах крови.

Мы мчались через темный, жуткий лес так долго, как могли. Крики то затихали, то делались громче, но было понятно одно: преследователи до сих пор скакали по нашим пятам.

Нас же подвел жеребец, не выдержавший веса двоих всадников и бешеной скачки от самой смерти. В одно мгновение он остановился и упал на землю, не в силах сделать ни шага. Я даже толком не сообразила, что случилось, пока Таро не выдернул меня из седла как раз в тот момент, когда черный жеребец завалился на передние копыта.

Улюлюканье самураев, пустившихся за нами в погоню, слышалось все ближе и ближе. От страха у меня стучали зубы, и я не могла вымолвить ни слова. Таро, погладив жеребца по морде, обнажил катану и повернулся ко мне. Кровь сочилась по его лицу из раны чуть повыше виска. Я вцепилась в воротник его накидки, дрожа всем телом, и, помедлив, он положил руку мне на спину, ласково поглаживая мои растрепанные волосы.

– Ты должна уходить, Йоко-химэ, – тихо сказал он, поверх моей головы напряженно вглядываясь в лес. – Они скоро нас настигнут.

– Я никуда не уйду без тебя, – я решительно покачала головой, и он слабо улыбнулся.

– Уходи, я задержу их. Если сможешь пройти через лес, окажешься в землях моей сестры. Она защитит тебя.

– Я не пойду без тебя!

– Ты должна, Йоко. Должна выжить и рассказать о предательстве, – его ладонь чуть сильнее сжала мои волосы, и Таро склонился ко мне, чтобы быстро поцеловать в висок. – Беги же!

Но я вцепилась в него обеими руками так, что было не оторвать.

– Мы должны уйти вместе, – горячо зашептала я, лихорадочно скользя ладонями по его накидке. – Тебя убьют… я не выживу одна… и тоже умру прямо в этом лесу… какой тогда смысл?.. – мои слова прерывались всхлипами.

Губы дрожали, и я едва могла говорить. Страх захлестнул меня с головой, и я себя не помнила от мысли, что мне придется пойти в этот темный, жуткий лес одной. Уж лучше пусть мне снесут голову одним ударом, быстрая и практически безболезненная смерть, чем я заблужусь в чаще и умру там от голода, холода или диких зверей.

– Идем, Таро, пожалуйста, – я потянула его за накидку, и он обернулся в сторону, откуда доносились громкие голоса наших преследователей.

Он спрятал катану в ножны, и я едва не расплакалась от облегчения. Я буду не одна, не одна!

– Идем, – он крепко стиснул мою руку и увлек за собой. На короткое мгновение мы остановились рядом с жеребцом, который по-прежнему лежал на боку и все никак не мог отдышаться. Таро отцепил от седла небольшой кожаный мешок, закинул его на плечо, и мы сразу же нырнули в лес, практически побежав навстречу нашим преследователем.

Я покосилась на Таро, но прикусила язык, проглотив все возражения и вопросы, когда увидела выражение его лица. Он знал, что делает.

Мы пробирались сквозь коряги и ветви, и густой кустарник, и я очень-очень старалась не споткнуться. Мои белоснежные плотные носки, в которых я осталась после того, как сняла деревянные гэта, давно испачкались и истрепались. Надолго их не хватит. Я уже чувствовала ступнями каждый камушек и каждую колючку, но животный инстинкт, заложенный в нас природой, гнал меня вперед, несмотря на боль.

Мы не успели далеко идти, когда улюлюканье за нашими спинами смолкло. Затихли и громкие крики. Кажется, преследователи наткнулись на одинокого жеребца без двух всадников.

Опустившаяся тишина пугала не меньше, чем крики. Таро замедлился, стал ступать осторожнее и тише, и я старалась ему подражать, но, наверное, топала как слон. Каждый хруст ветки казался мне подобным грому, малейший шорох отдавался в ушах набатом. Я закрывала глаза и представляла, как самураи в белых масках прислушиваются к звукам леса и, уловив мое топанье, устремляются в погоню.

Я брела, не разбирая дороги, цепляясь лишь за Таро, который шагал впереди. Он шел по густой чаще так уверенно, словно у нас перед ногами лежала тропа.

– Впереди будет река, – словно почувствовав мой пристальный взгляд, он обернулся. Кровь из раны на голове засохла на его виске и щеке темно-бурым пятном. – Нам нужно ее перейти.

Я лишь кивнула. Берегла дыхание, которого не хватало. Едва ли хоть раз за свою недолгую жизнь настоящая Йоко бегала по лесу, пытаясь сбить со следа своих преследователей.

Мы шли и шли, а лес позади нас молчал, и понемногу я начала успокаиваться. Может быть, они отстали, осознав всю тщетность своих попыток?.. Эта мысль придала мне сил, и идти стало будто бы легче.

Я до такой степени приободрилась, что даже рискнула заговорить с Таро тихим шепотом.

– Может быть, передохнем немного?.. – вопрос был больше похож на стон, вырвавшийся глубоко из груди.

Я устала гораздо сильнее, чем сама могла предположить.

– Мы не можем, Йоко. Мы должны идти, – ответил он, не сбившись с размеренного шага.

Мои же ноги словно налились свинцом. Я опустила взгляд и увидела, что белые плотные носки порвались в нескольких местах, а кое-где проступили первые пятна крови.

– Зачем? За нами уже никто не гонится…

Наверное, мои слова прозвучали невероятно глупо. Но когда Таро остановился и обернулся, он по-прежнему казался невозмутимо серьезным.

– Йоко, они не глупцы, чтобы кричать о своих намерениях во всеуслышание, – сказал он, напряжно вслушиваясь в звуки леса вокруг нас.

И внезапно после его слов тишина перестала казаться мне дружелюбной.

Я неловко переступила с ноги на ногу и резко втянула носом воздух. Таро опустил взгляд и нахмурился. Стремительным движением достал из-за пояса кинжал, отпорол подол моего кимоно по колено, разорвал его на две части и скрутил из каждой по длинной повязке. Он склонился и очень быстро и ловко обмотал ими мои ступни, я не успела ни смутиться, ни воспротивиться.

По телу от его прикосновений прошла теплая волна дрожи. Вдохнув, я опустила взгляд и увидела, что он тоже смотрел на меня: с нечитаемым, странным выражением лица. За шиворот поползли мурашки, я подалась вперед, приоткрыла губы, чтобы заговорить, но Таро моргнул, опустил голову, и наваждение исчезло.

– Идем, – сказал он, выпрямившись.

И наш сумасшедший побег по лесу продолжился.

Идти с замотанными ступнями я могла уже гораздо бодрее и почти перестала отставать от Таро, который, напротив, почему-то замедлился. Сквозь высокие кроны деревьев, чьи макушки смыкались над нашими головами, проглядывалось по-прежнему черное, беззвёздное небо. До рассвета было еще далеко, хотя мне казалось, что мы бродим по лесу уже многие часы.

Мы шли молча: я берегла дыхание, а Таро в принципе не был разговорчив. Губы пересохли, и я облизывала их сухим же языком. Мне хотелось пить. А вскоре захочется и есть, и спать, и многое другое… и никто не знает, когда и чем закончится хотя бы эта ночь.

– Возьми мой кинжал, – не глядя, Таро протянул назад руку, и я послушно накрыла теплую рукоять ладонью. Его голос звенел от напряжения, и это пугало больше всего.

– Мы выйдем к обрыву перед рекой, и, если я скажу бежать, ты побежишь, – он резко развернулся ко мне и сжал плечи ладонями, слегка встряхнув. – Ты слышишь меня, Йоко?

– О чем ты… – прошептала я неуверенно. – Почему я должна бежать?..

– Потому что реку вброд можно перейти только в одном месте, и я не единственный, кто об этом знает, – отозвался он, оглядываясь по сторонам. – Ничего не бойся и беги вперед, пока хватит сил.

Почему-то мне становилось в тысячу раз страшнее каждый раз, когда Таро говорил мне не бояться.

Оставшийся путь до обрыва прошел, как в тумане. Меня снова пугал каждый резкий звук за спиной, каждый треск и шелест. Я уже не чувствовала ни боли в ногах, ни усталости: остался только страх.

И потому, наверное, я едва ли не с облегчением выдохнула, когда мимо нас пролетела и врезалась в дерево стрела.

Можно было больше не бояться, потому что самое худшее уже случилось: нас догнали.

18. Побег

Таро среагировал моментально: сгреб меня в охапку и рванул к склону. Следующая стрела просвистела совсем близко к нам, я даже успела заметить мелькнувшее в воздухе оперение. Он подтолкнул меня в спину, когда мы оказались на краю обрыва, а сам остался позади. Сперва я пыталась бежать и тормозить ногами, но вскоре рухнула на землю, споткнувшись о корягу, и сползала вниз то на спине, то на боку.

Ветви, комки грязи, палки, пыль – все летело прямо в лицо. В ушах шумел ветер, и из-за страха я не слышала вообще ничего. Очнулась я от того, что щека прижималась к холодной земле. Я не успела толком прийти в себя, как почувствовала грубое прикосновение к плечам. Без сантиментов, на которые просто не было времени, Таро вздернул меня на ноги и сжал плечи. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться: каким-то чудом мы скатились на берег реки, ничего себе не сломав.

Рассекшие со свистом воздух стрелы не позволили нам долго стоять на одном месте.

– Там можно перейти вброд! – Таро указал рукой вперед и снова подтолкнул меня в спину.

Я бросилась бежать, он – следом. Я впала в такое странное оцепенение, когда не чувствовала уже ни боли, ни страха и ничего толком перед собой не видела. Сил хватало лишь на то, чтобы следовать приказам Таро, словно послушная слепая овечка. Больше всего на свете хотелось рухнуть на землю и дождаться своей смерти. Пусть убивают, уже плевать! Я так устала, что не представляла, какие силы по-прежнему толкали меня вперед, заставляли двигаться, бежать, бороться за жизнь.

Впрочем, одна такая сила была мне известна.

Голос Таро, который постоянно подбадривал меня и уговаривал потерпеть. Но и его слова для меня слились в один бесконечный стон.

К берегу реки я выбежала, не помня себя. Остановилась и согнулась до земли, обхватив руками живот и ребра. В боку кололо так, что я с трудом дышала. Нестерпимо хотелось пить, и стремительный, буйный поток воды прямо передо мной приманивал взгляд.

– Камни, – Таро указал на огромные мокрые булыжники, об которые с грохотом билась река. Вода вокруг них пенилась и шипела. – Перебежишь на другой берег и жди меня там.

– А ты?! – я снова вцепилась в его накидку, от которой остались одни клочья, и он бережно, но непреклонно разжал мои скрюченные от страха пальцы.

– Я следом за тобой, сразу же. Обещаю, – поддержав меня под локоть, он подвел меня к самому берегу и помог перепрыгнуть на первый камень. – Будь осторожна, Йоко.

Механически кивнув, я приготовилась к следующему прыжку. Вода под моими ногами все неслась и неслась вперед, с жутким грохотом: течение у реки было потрясающей силы. Долго бояться я не могла: стрелы вокруг продолжали свистеть, рассекая воздух. Я перепрыгнула на второй, а затем и на третий, и на четвертый валун, подивившись легкости. Смотреть на них с берега мне было гораздо страшнее, чем стоять на одном из них, окруженном буйным, стремительным потоком воды.

Но если даже я смогла добраться до середины реки, запросто смогут и те, кто нас преследовал. Похолодев, я медленно обернулась. Обман Таро обрушился на меня в один миг, и я покачнулась и едва не оступилась, но все же устояла.

Он остался на берегу. Широко расставив ноги и занеся катану, он готовился встречать своих врагов. Четверо самураев приближались к нему вдоль кромки воды. Они точно заметили меня, не могли не заметить. Я даже увидела взмах руки в свою сторону и с трудом сглотнула.

Таро меня обманул. Он не собирался идти за мной на другой берег. Он собирался умереть на том.

Ноги сделались ватными. Я была ровно на середине. Пять шагов отделяло меня от любого из берегов.

Всхлипнув, я шагнула вперед. Зачем, зачем он там остался?! Мы могли бы уйти вместе…

Не могли бы, внезапно осознала я. Не могли бы, потому что нас бы все равно догнали, так или иначе. И единственный шанс их остановить: убить.

Когда до другого берега оставался лишь один прыжок, я повернула обратно. Уйти сейчас – было выше моих сил. Я не видела битву до этого момента, лишь слышала ее звуки: глухой скрежет мечей, ругань и проклятья.

Таро сражался уже с тремя: четвертый валялся мертвым у берега, половина его тела болталась в воде. Я сглотнула и поспешно отвела взгляд. Моему жениху приходилось несладко: за его спиной не было леса, к которому он мог бы повернуться, чтобы избежать коварного удара сзади. Теперь ему приходилось постоянно держать своих врагов в поле зрения и крутиться, крутиться вокруг себя, чтобы отражать их удары.

Я перехватила кинжал, который он мне дал. Что я могла поделать?..

Ничего. И соваться туда было полнейшей глупостью с моей стороны, когда Таро дважды или даже трижды велел мне уходить.

Но я не могла уйти. Просто не могла.

Первым меня заметил вражеский самурай. К тому моменту белая маска уже не скрывала его лица, он лишился ее во время схватки. Он что-то крикнул своим союзникам, и Таро, услышав, обернулся на мгновение: я как раз стояла в одном прыжке от берега.

Гримаса, прокатившаяся по его лицу, ударила меня под дых, вышибла из легких весь воздух. Мне показалось, ему было легче сражаться, зная, что я в безопасности – мнимой и ненадежной, но безопасности.

За их смертельной, стремительной пляской было трудно уследить человеческому взору. Катаны рассекали воздух, и я едва замечала начало замаха. Таро припадал на землю, скользил, кувыркался и ни на мгновение не прекращал вращать мечом, чтобы создать себе всестороннюю защиту.

Он заметно устал и выдохся, но я чувствовала, что остановиться его заставит только смерть. Иной причины прекратить схватку для него не существовало. Сдача в плен на милость победителю была невозможна.

Из тех троих преследователей на меня больше никто не обратил внимания. Видимо, сочли ничего несущественной помехой, с которой планировали расправиться после того, как убьют Таро.

Я крепче сжала кинжал, выжидая удобного момента.

И он представился.

Кажется, Таро запнулся. Или у него от усталости подкосились ноги. Он оступился, утратил равновесие и пропустил удар, но успел в самый последний момент увернуться, и лезвие лишь распороло ему кожу на плече. Но этого было достаточно, и в его обороне появилась брешь, которая могла стать смертельной.

Трое самураев синхронно двинулись к нему, вскинув мечи, и я кинулась на одного из них со спины, не успев ничего толком обдумать. И пока мужчина пытался отодрать мою цепкую хватку от своей шеи, Таро успел подняться на ноги и встать в защитную позу.

Но дальнейшей битвы я уже не увидела: самурай, наконец, дотянулся до меня и, крепко схватив, перебросил на землю через плечо, словно я была букашкой. Удар вышиб из меня остатки дыхания, и когда я открыла глаза, то увидела над собой мерзко ухмылявшееся лицо без маски.

Словно в замедленной съемке я наблюдала, как враг подносит ко мне руку и сбирает в горсть кимоно на груди, намереваясь тряхнуть меня как куль с мукой. Он щербато улыбался, довольный собой, и потому не заметил, как я вытащила из рваного рукава кинжал. Он взревел, когда лезвие вошло ему в голень. На пальцы хлынула горячая кровь, я резко дернула оружие на себя, и оно с чавкающим звуком покинуло плоть. И тогда я ударила во второй раз: в то же место.

Мужик снова взревел, отпустил меня и рухнул на колени, зажав руками рану. Не теряя ни секунды, я перевернулась и стремительно поползла подальше от него. Он бросился за мной ничком, схватил окровавленной ладонью мою лодыжку и резко дернул на себя, протащив меня животом по земле.

Я извивалась, стремясь вырваться из его хватки, но он тащил и тащил меня. Кинжал я выронила чуть впереди и теперь никак не могла его достать.

– Ах ты дрянь, – до меня доносился его глухой, полный ненависти шепот. – Ну, я тебе задам.

А потом он закричал. Раз, другой, третий. И ослабил хватку, и я тут же вывернулась и легла на спину. Над поверженным врагом, пошатываясь, стоял окровавленный Таро.

Он еле держался на ногах.

Не помня себя, я бросилась к нему, чтобы подставить плечо, но он с трудом покачал головой.

– Возьми свой кинжал… одну катану… любой заплечный мешок… – отрывисто, делая долгие паузы между словами, велел он, и я бросилась обыскивать побежденных самураев, которые валялись на берегу.

Не все они были мертвы. Кто-то стонал, теряя кровь. Кто-то лишился головы. Кто-то был разрублен почти пополам.

Наверное, много позже я увижу эту безумную ночь в своих самых страшных кошмарах.

Но тогда я не думала ни о чем кроме того, что мне сказал сделать Таро. Забрать оружие, забрать вещи.

Когда с этим было покончено, и я подошла к нему, то с трудом сдержала вскрик. Выглядел он ужасно. И крови на нем было столько, что хватило бы на двоих.

– Идем, – кое-как прохрипел он и повернулся.

На ногах он стоял нетвердо, и я не представляла, как он пройдет по булыжникам в реке.

Но клан Минамото был слеплен из особого теста.

Таро прошел. Еще и мне не позволил помочь. Не хотел утянуть с собой в воду, если оступится.

На другом берегу сил ему хватило лишь на то, чтобы дохромать до ближайших деревьев. Таро рухнул на землю: молча и страшно, без единого стона.

И мне пришлось заниматься обустройством нашего нехитрого ночлега самой. Убрав в сторону оружие, я распотрошила два кожаных мешка: один с лошади снял Таро. Второй я сняла с мертвого врага.

В них нашлись пустые бурдюки для воды, скомканные тряпки, едва ли не в труху изломанные сухие лепешки, что-то похожее на рубашку и, кажется, огниво. Я повертела его в руках и отложила. Зажигать огонь было страшно. Да и едва ли я справилась бы.

Я наполнила в реке бурдюки и заставила Таро сделать несколько глотков. Оставшейся водой умыла ему лицо, но засохшую кровь было так просто не оттереть.

Он открыл глаза и осознанно посмотрел на меня, как раз когда я пыталась промокнуть рану на виске. Сперва дернулся за катаной, но через мгновение его взгляд прояснился, и он безвольно опустил руку на землю. Таро чуть пошевелился, осматриваясь: я прислонила его к ближайшему дереву, и теперь он полусидел-полулежал на земле.

– На тебе столько крови, – прошептала я сокрушенно.

Мне было страшно смотреть на его раны. Мне не хотелось их видеть.

– Я в порядке. Не тревожься, – прохрипел Таро, и это, конечно же, ничуть меня не убедило.

– Я не стала разводить костер, – сказала я, и он кивнул.

– Это правильно.

– Но нам нужно согреться… и твои раны… – я даже не знала, за что хвататься первым, и от охватившего меня отчаяния хотелось плакать.

– Ночь уже скоро закончится, – Таро попытался улыбнуться, но вышло жутко. – И мои раны не смертельны.

– Ты едва стоял на ногах, – напомнила я и смутилась.

Возможно, стоило последить за языком.

– Не смертельные не значат безболезненные, – он хмыкнул и тут же пожалел об этом, когда приступ острого кашля скрутил его, согнув едва ли не до земли.

Откашлявшись, он выпрямился, и я отвела взгляд. Не хотелось смущать его своей жалостью, которая плескалась во мне через край.

Непрестанно морщась, он скинул на землю истрепанную накидку, от которой осталось одно название, и развел в стороны полы короткой куртки из грубой ткани. Под ней угадывались остатки нательной рубахи с огромным темно-бордовым пятном.

– Ты нашла в мешках повязки? – спросил он, и я машинально подала ему стопку чистых тряпиц.

И лишь потом запоздало спросила.

– Что ты собираешься делать?

– Перевяжу себя, – коротко пояснил он, сцепив зубы.

– Я же могу помочь! – не сдержав в голосе обиду, воскликнула я.

Он посмотрел на меня недоверчиво и будто бы даже смущенно.

– Ты дочь сёгуна, Йоко…

– И что? – я невежливо его перебила. – У дочери сёгуна, по-твоему, рук нет?

Его довод был полнейшей нелепицей, учитывая все случившееся за последние несколько часов.

Таро помедлил, но нехотя кивнул, позволив мне помочь.

Я еще подивилась его внезапному упорству, но удивление прошло, стоило мне подвинуться к нему и сдвинуть в сторону остатки нательной рубахи.

Левый бок Таро был обезображен шрамом от ожога, который начинался сразу под грудью, шел вдоль ребер, спускался ниже и исчезал под поясом штанов. Он не показался мне особенно уродливым, но он был огромен, и я сразу же подумала, какую сильную, должно быть, боль он испытал. Охватившее меня волнение вырвало изо рта короткий, удивленный вскрик. Руки, держащие повязки, задрожали, и я услышала, как Таро резко втянул носом воздух, и тут же подняла на него взгляд.

– Прости… – поспешно шепнула я, чтобы загладить неловкость. – Я просто не ожидала…

Он небрежно повел плечами.

– Выходит, напрасно подглядывала тогда в онсэне, – у него даже хватало сил, чтобы шутить!

Я посмотрела на повязки в своих руках и на его залитый кровью правый бок. Я понятия не имела о том, что и как правильно делать, но, наверное, начать стоит с того, чтобы смыть засохшие бурые пятна.

Я оторвала небольшой кусок тряпицы, плеснула на него водой из бурдюка и поднесла к телу своего жениха. Руки все еще слегка подрагивали: теперь уже от волнения и смущения. Мне пришлось склониться близко-близко к нему, и я ощущала, как его рваные, скупые выдохи мягко ворошат волосы на моей макушке. Я слышала, как он стискивал зубы и давил внутри себя стоны, когда я невольно касалась тряпицей открытой раны – я не сразу разглядела ее в темноте, ведь повсюду на теле была кровь.

А еще я почувствовала, как порой он мелко, судорожно вздрагивал – в тот момент, как мои ледяные пальцы дотрагивались до его горячей кожи. И дрожал он вовсе не от холода.

– У тебя порез вот здесь, – шепотом выдохнула я и осторожно прикоснулась к боку. – И еще я помню, что один был на плече… Привстань чуть-чуть.

Он повиновался, с усилием оторвался себя от дерева, и я практически уткнулась носом ему в грудь, пока пропускала тряпицу за его спиной раз за разом. Пришлось чуть повернуться, прислониться щекой к его обжигающей коже. Сердце у меня стучало, словно у ненормальной, и думала я совсем не о тех вещах, о которых должна была.

Затянув узел, я с сомнением оглядела творение своих рук. Я старалась бинтовать так туго, как могла, но понимала, что едва ли эта повязка поможет затворить кровь. Но Таро, проследив за моим взглядом, сказал.

– Благодарю. Хорошо получилось.

Я недоверчиво на него посмотрела, мысленно покачав головой. Он по-прежнему пытался меня утешить.

– Откуда у тебя этот шрам? – вопрос вырвался сам по себе, я даже не думала про след от ожога в последние минуты.

Я спросила и тут же пожалела, испугавшись, что мое любопытство может задеть его гордость. Очень наивно с моей стороны было предположить такое.

Таро не повел и бровью.

– Нас с младшим братом пытались убить. Подожгли комнату, в которой мы спали…

Хорошо, что я ничего не держала в руках в тот момент, иначе непременно выронила бы.

– Как убить? – пораженно переспросила я, смотря на него во все глаза.

Он же, напротив, оставался спокоен и беспристрастен, словно рассказывал мне о чем-то незначительном, выдуманным.

– Отца ненавидит половина страны из-за победы над кланом Тайра в той войне… – его взгляд затуманился, словно он погрузился в воспоминания. – Его сыновья – желанная цель.

– Это чудовищно, – я потрясала головой и приложила ладони к щекам.

В тот момент во мне говорила женщина из далекого двадцать первого века, где подобное действительно считалось варварством.

Таро же бросил на меня быстрый, удивленный взгляд. Он вскинул бровь, а я велела себе прикусить язык. Надеюсь, он подумает, что Йоко – цветочек, воспитанный в полной изоляции во дворце сёгуна, потому и удивляется привычным и банальным вещам для того времени и страны.

– А где это случилось? В поместье Минамото? – я решила отвлечь его внимание, закидав вопросами.

– Нет, – он покачал головой, все еще поглядывая на меня с беспокойным прищуром. – Мы гостили у моей старшей сестры – Хоши. Она жена главы клана Асакура.

Внезапно происходящее обрело смысл. Чудовищный, жестокий, но смысл. Много лет назад Такеши Минамото убил старика Дайго – главу клана Асакура в то время. Тогда никто не догадался или не посмел обвинить Такеши в смерти старика. Но годы шли, и, наверное, по стране поползли слухи – один ужаснее другого. Я могла с легкостью представить, как они проникали в самые отдаленные уголки, терзая неокрепшие умы. Достигли они и клана Асакура, где нашлись люди, мечтавшие отомстить за убийство старика Дайго. Конечно же, целью избрали сыновей Такеши Минамото.

Разве могло что-то причинить большую боль, чем смерть ребенка?..

Расчувствовавшись, я всхлипнула, и Таро мягко коснулся моего подборка, перехватив взгляд.

– Когда бросилась с ножом на одного из нападавших, ты не плакала, Йоко, – сказал он мягко.

Я всхлипнула еще раз, перемежав слезы с улыбкой. Это была воистину безумная ночь. И какой нас дальше ждет день?..

– Нужно немного отдохнуть, – он пошевелился, садясь поудобнее – насколько было возможно. – Поспим пару часов.

– Здесь?..

– Нас больше никто не преследует, – уверенно сказал Таро, и его слова внушили мне призрачное, но спокойствие. – Их силы не бесконечны.

Я пожала плечами, критически оглядывая место нашего ночлега. Во-первых, сил спорить с ним не было совершенно, хотя я все еще боялась, что на противоположном берегу реки появятся самураи в белых масках. Во-вторых, я решила ему довериться. Таро был воином, он знал лучше меня.

– Садись рядом, – он кивнул на место подле себя. – Так будет теплее.

Замешкавшись, я все же устроилась там, где он показал, и прислонилась спиной к жесткой, шершавой коре. Было неудобно, но я не жаловалась. Поначалу я старалась не касаться его плеча, но после сдалась и прильнула. От земли тянуло холодом. Одежда, которую я намочила, пока бегала с одного берега на другой, липла к телу ледяными, противными щупальцами. В дыры и прорехи попадал студеный, ночной воздух, забирая последнее тепло.

А Таро был горячим, и я, уже провалившись в сон, запоздало понадеялась, чтобы этот жар не оказался на утро сильнейшей лихорадкой.

Те крохи сна, что достались нам, я провела в тяжелом забытье. Мне снилась разгневанная Кицунэ, и я не понимала, привиделось ли мне это или богиня снова приходила ко мне, пока я спала? Я не помню ничего, кроме грома и молний и ее гнева, который я ощущала почти физически: хотелось сжаться и убежать от нее на край света.

Проснулась я за одно мгновение. Открыла глаза и увидела над собой лицо Таро: во время сна я сползла с его плеча на бедро. Я тотчас подскочила, словно ошпаренная, испугавшись этой близости.

Небо, казавшееся бесконечно черным этой страшной ночью, посветлело. Рассеялись тучи, погасли звезды, и вдалеке над нежно-розовым горизонтом медленно вставало солнце.

Я бросила украдкой взгляд на Таро, мысленно поблагодарив, что мое поспешное бегство с его бедра он никак не прокомментировал. Он немного отдохнул за ночь, и выглядел сейчас намного лучше, чем я запомнила накануне.

– Ты звала Кицунэ во сне, – сказал он, и от его голоса повеяло холодом.

Потянувшись за бурдюком и глотнув воды, я подавилась и закашлялась. Его слова застали меня врасплох.

– Просила ее кого-то пощадить… – с нажимом продолжил Таро, и я поняла, что отмолчаться не выйдет. – Злые ёкаи никогда не щадят смертных. Странно, что ты взывала к ней.

– Злые? – переспросила я спросонья раньше, чем успела подумать.

Хлесткий взгляд Таро показал мне, что он замечает каждую, каждую мою случайную оговорку. Это не мать и не Саюри.

Ведь, к сожалению, мой жених действительно слушал, что я говорила.

– Злые, – ровным голосом отозвался Таро, но это меня не успокоило.

Зарубка на памяти сделана, поняла я. Он не забудет.

Больше мы не говорили. Я решила закрыть рот, чтобы не сболтнуть лишнего еще раз. Таро же был слишком занят своими ранами: отойдя в сторону на несколько шагов, он взял в правую руку катану и совершил серию выпадов и ударов. Он подпрыгивал, припадал к земле, перекатывался с одного бока на другой. Я старалась не подсматривать, но не могла отвести взгляда от его сухого, сильного, поджарого тела с натруженными, выточенными мышцами.

Жилы – как стальные канаты – именно такое сравнение лезло в голову, пока, кусая губы, я смотрела, как он вращает в руке катану, а на чистых повязках, неумело наложенных мной, проступает свежая кровь из вновь открывшейся раны.

Я наскоро умылась водой из реки, пригладила волосы, которые проще будет отрезать, чем расчесать, и наполнила бурдюки. Мы перекусили сухими, раскрошенными лепешками, которые я нашла еще ночью в одном из кожаных мешков, и закончили нехитрые сборы.

– Потребуется несколько дней, чтобы добраться до земель моей названной старшей сестры Томоэ, – сказал Таро, прилаживая катану к поясу.

Он вновь был бледен: такова цена разминки с мечом. И мне оставалось надеяться, что мы продержимся целый день, а к вечеру сможем развести костер и добыть себе пищи. Иначе я не представляла, как мы доберемся до поместья Томоэ Фудзивара.

Его слова про Кицунэ не шли у меня из головы.

Злой ёкай. Злое божество, которое никогда не помогает смертным.

Так зачем же она взялась помогать мне? Клану Минамото?..

Помогать ли?..