Текст книги "Когда расцветёт сакура (СИ)"
Автор книги: Виктория Богачева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 33 страниц)
1. Встреча с Богиней Кицунэ
Москва, 2024 год
Часы на телефоне показывали четыре утра, когда я, наконец, прочитала последнюю строчку и закрыла диалоговое окно на экране ноутбука. Папки с документами к завтрашнему – уже сегодняшнему – суду укоряюще смотрели на меня из самого дальнего угла стола, в который я их задвинула несколько часов назад, когда случайно набрела в Интернете на исторический роман про древнюю Японию и самураев.
Все было забыто: необходимость поработать с документами, пробежаться по материалам дела, набросать примерный план речи для судебных прений. Я не вспоминала ни о чем, пока вместе с автором путешествовала по страницам романа, знакомилась с героями, вникала в интриги самурайских кланов.
Эх, вот бы мне попасть в этот мир хотя бы на пару дней. Посмотреть на все своими глазами, познакомиться с героями, побродить по поместью Минамото, прикоснуться к нежному шелку кимоно Наоми, увидеть, как Такеши сражался одной рукой…
Стрелки часов упорно приближались к пяти утра, рабочий вторник почти наступил. Нужно хотя бы немного подремать сейчас, чтобы не заснуть прямо во время судебного заседания чуть позже днем.
Я зевнула и потерла слезящиеся, воспаленные от недосыпа глаза. Нужно найти капли, наверняка проснусь утром с полопавшимися капиллярами. Такое случалось со мной каждый раз, если я долго пялилась в экран, а при моей профессии это было практически неизбежно.
Конечно же, утром я проспала. Не помогли четыре заведенных будильника: я проснулась на двадцать минут позже, чем самый последний из них. Как бешеная, я носилась по квартире, пытаясь одновременно почистить зубы, надеть чулки, вызвать такси и закапать в красные глаза проклятые капли. Напоследок я забыла на столе злополучные папки, к которым вчера так и не притронулась, и вернулась за ними уже практически с улицы.
Как назло, такси останавливалось на всех светофорах. Черт бы побрал это невезение. Когда я никуда не опаздывала, машина всегда с ветерком проезжала на «зеленый». Сейчас же везде мигал «красный».
Я уже написала в мессенджере коллеге, чтобы подстраховал меня: могу задержаться на несколько минут. Из машины я выпрыгнула чуть раньше, чтобы не ждать, пока таксист сделает огромный крюк и подъедет к зданию суда с другой стороны. Поэтому излишне громко хлопнув дверью, я побежала через дорогу наискосок, чтобы сэкономить несколько минут.
Две полосы в одну сторону, что могло произойти?
Боли от тупого удара я уже не почувствовала. Не почувствовала я также и то, как меня подкинуло в воздух вместе с чемоданом, в котором лежали документы. От толчка он открылся, и сотни белых бумажных листов взмыли в воздух, и ветер подхватил их, унося далеко-далеко.
Но всего этого я уже не увидела.
Я была мертва.
* * *
Я открыла глаза в комнате, до боли похожей на традиционный японский дом. Именно такой, каким я его представляла, пока читала в романе описание поместья Минамото. Если бы не это странное совпадение, я бы никогда в жизни не смогла правильно назвать все те предметы, которые меня окружали.
Я лежала спиной на футоне, а голова покоилась на жесткой подушке. Я провела рукой по полу и почувствовала кожей слегка шершавую поверхность сделанных из тростника татами. Голова закружилась, когда я резко села и огляделась по сторонам. Комната была совершенно пуста: лишь в дальней от меня стене находилась ниша с пейзажем, на котором была изображена гора Фудзи, и стояла ваза с засохшими цветами.
Вместо привычных стен меня окружали скользящие перегородки фусума, обклеенные с двух сторон плотной бумагой васи. Сквозь решетчатые переплеты седзи, ячейки которых были также затянуты бумагой, пробивался солнечный свет, мягко и ровно рассеиваясь по комнате. На татами он падал ровными, слегка вытянутыми квадратами.
Там выглядит жизнь после смерти? Но причем тут древняя Япония? Нас не связывало ничего, кроме одного единственного прочитанного мной романа.
Когда перед глазами перестали расползаться круги, я осторожно встала на ноги. Если это посмертие, то почему на мне та же самая одежда, в которой я умерла? Строгий деловой костюм в темных цветах, он так сильно и остро контрастировал с окружавшим меня светом и умиротворением, что мне захотелось уйти из комнаты как можно скорее.
Снаружи послышался чей-то смех, и этот звук одновременно обрадовал меня и заставил насторожиться. Стараясь ступать бесшумно, я подошла к седзи и слегка потянула легкую деревянную створку в сторону. Она послушно скользнула влево, и я увидела перед собой залитую солнцем деревянную веранду-энгава и густой сад, утопавший в зелени. В глубине в кронах деревьях щебетали птицы, неподалеку звонко журчал ручей.
Я прикрыла глаза, наслаждаясь лучами солнца на своем лице.
Из умиротворения меня вывел повторившийся смех – уже совсем близко. Отработанным до автоматизма движением я отпрыгнула назад, встав в защитную стойку, и открыла глаза.
– Глупая девчонка, – сказала мне рыжеволосая женщина, похожая на лисицу, в белых одеяниях с девятью хвостами. – Здесь тебе некого бояться.
Наверное, я не лишилась сознания лишь потому, что уже умерла. И невозможно рухнуть в обморок, если ты уже находишься в серединном мире между живыми и мертвыми.
Одежда женщины была мало похожа на кимоно, как я себе его воображала. Скорее, она напоминала летящее платье из прозрачных, легких тканей, с длинным подолом и рукавами, что развивались за спиной незнакомки. Когда я перевела взгляд вниз, то увидела, что женщина парила в воздухе.
– Кто… – голос подвел меня, и я откашлялась. – Кто вы?
Она рассмеялась звонким, переливчатым смехом и, склонив голову на бок, посмотрела на меня словно на глупое дитя. Она была красива, эта незнакомая женщина. С белоснежной кожей, огромными глазами с длинными, пушистыми ресницами; кукольным, небольшим носом и пухлыми, чувственными губами.
– Ай-яй-яй, – она шутливо погрозила мне одном пальцем. – Неужели ты так невнимательно читала тот исторический роман?
Женщина, взмахнув длинным рукавом, в одно мгновение переместилась прямо по воздуху в сторону от меня, и теперь нас разделяло несколько шагов.
– К-какой роман?
Кажется, пытаясь справиться со всем, что на меня навалилось, мозг включил одну из защитных реакций, и теперь я смотрела на вещи слегка притупленно, через прозрачную пленку. Словно они происходили не со мной. Наверное, это был единственный выход для меня окончательно не сойти с ума.
– Я – богиня Кицунэ, – кажется, ей надоело играть со мной.
Она расправила плечи и окинула меня взглядом свысока. Налетевший сильный ветер подхватил ее одежду и длинные волосы, и они взмыли в воздух за ее спиной, где по-прежнему неподвижно парили девять лисьих хвостов.
– По глазам вижу, что ты меня не знаешь, – она скрыла досаду за хищной улыбкой. – Но я не буду тебя винить. Ведь ты познакомилась с нашим миром через взгляд этого заносчивого Минамото, – проворчала она.
Ветер усилился. Кажется, поводом для того послужил гнев богини.
– Своим незнаниям я не хотела тебя обидеть.
Кицунэ лишь рассмеялась в ответ и покачала головой.
– Ты не можешь меня обидеть, глупая ты смертная. Ты не виновата. Вся вина лежит на проклятом Минамото.
Я прикусила губу, чтобы не начать с ней спорить. Такеши Минамото был замечательным персонажем. Или уже человеком? Господи, все перемешалось в моей голове. Так он реален? Это не вымысел? А может, я все-таки впала в кому? И это лишь мой сон?..
– Что я здесь делаю? – спросила я, имея в виду сразу все: и странную комнату, и сад, и разговор с Кицунэ. – Разве я не умерла?
– Не совсем, – отозвалась она и посмотрела куда-то вперед. – Идем. Я кое-что тебе покажу.
И она поплыла по воздуху, по-прежнему не касаясь земли. Я последовала за ней по деревянной веранде, которая шла вдоль всего строения, оказавшегося традиционным одноэтажным японским домом. Вскоре роскошный, полный зелени сад закончился, и мы оказались перед вишневым деревом, одиноко растущим посреди поляны. Сотни розово-белых лепестков срывались с его густых ветвей и кружили вокруг, медленно оседая на землю.
– Тысячи человеческих жизней сейчас парят вокруг тебя, девочка, – Кицунэ подошла к дереву и небрежно подула на лепестки, и те разлетелись в разные стороны. – Среди них и твоя. Ты веришь, то мы живем не единожды? – спросила женщина, и впервые в ее словах не прозвучала насмешка.
С серьезным, слегка нахмуренным лицом она разглядывала невесомые, прозрачные лепестки, которые все парили и парили вокруг нее.
– Не верю, – я поджала губы и покачала головой.
Я уже ничего, совсем ничего не знала. И с каждой минутой все больше и больше пугалась того, что происходило.
– Давай я расскажу тебе то, чего ты не знаешь. То, о чем не было написано в глупом романе, который ты прочитала, – женщина щелкнула пальцами, словно пыталась вспомнить название, а потом махнула рукой. – Такеши Минамото не верил в Богов, но мы существуем. Я являюсь хранительницей его рода, – она ощерилась в пугающей улыбке. – И он, и его никчемный отец отринули меня, отреклись. Но я никуда не ушла. Я просто не могу: я привязана к крови Минамото своей кровью.
Она вздохнула так пронзительно, что мое сердце преисполнилось жалости. Как, должно быть, тоскливо и больно чувствовать себя отверженной. Ненужной. Брошенной. Позабытой.
– И за такое святотатство я бы стерла весь его род с лица земли, – снова оскалилась Кицунэ, и мою жалость как рукой сняло. – Но, увы. Не в моих силах осуществить подобное, и Боги приняли иное решение. Потому-то Минамото до сих пор жив.
Мне захотелось зажмуриться и закрыть уши руками, но я заставила себя слушать дальше. Все сказанное совершенно отказывалось укладываться в голове.
– Такеши не заслужил и крупицы того, что он получает от Богов. И они вновь позволяют ему втаптывать нас в грязь, когда решают спасти. В очередной раз, – по ее красивому лицу пробежала гримаса, словно она хотела сплюнуть.
Я хотела бы задать ей тысячу вопросов, но даже не знала, с какого лучше начать. И поэтому промолчала.
– Знаешь, жалкая смертная, – теперь уже богиня смотрела на меня с жалостью. – Очень опасно что-то желать, ведь наши желания могут однажды исполниться.
– Что? О чем ты?
– Хотела встретиться с людьми, о которых прочитала в глупой книжонке? – прошипела Кицунэ, прищурившись. – Так вот ты с ними встретишься! Только, боюсь, эта встреча не придется тебе по нраву!
– Что? О чем ты говоришь?
– Слушай и запоминай внимательно, глупая девчонка, – богиня повелительно взмахнула рукой, заставив меня замолчать. – В следующий раз ты уже очнешься младшей и единственной дочерью сёгуна Нарамаро Татибана – Йоко.
Кажется, Кицунэ лишила меня способности говорить, потому что, как бы я ни пыталась, не могла выдавить из себя ни звука. Только и могла таращиться на нее, широко распахнув глаза, и втягивать воздух, словно рыба без воды.
– Проклятый Такеши Минамото не смог отказать сёгуну, когда тот предложил поженить детей и укрепить их союз. Но дочь сёгуна умерла, и потому ее место займешь ты. Чтобы выйти замуж, и чтобы не распался союз, который нужен Минамото. Боги зачем-то его хранят.
Ледяной ветер налетел на поляну, когда в воздухе отзвучали ее последние, до безумия напугавшие меня слова. Он подхватил невесомые лепестки вишни и безжалостно вовлек их в быстрый вихрь, унося прочь. Лишь лисьи хвосты Кицунэ продолжали неподвижно парить за ее спиной.
Мои ноги сделались ватными, и я осела прямо на траву, под цветущую вишню, и увидела, как надо мной кружат тысячи лепестков. Веки налились свинцом, и я закрыла глаза, провалившись в туманное полузабытье. Мне казалось, я покачиваюсь на волнах в лодке посреди бурной, широкой реки, и волны с ласковым шипением наталкиваются на ее деревянные борта. Я чувствовала себя в безопасности – совсем как в далеком детстве, когда были живы родители.
Когда лодка из моего сна резко остановилась, напоровшись на берег, я открыла глаза. И с кристальной ясностью поняла, что больше не сплю. И не грежу.
Я очнулась в помещении, которое было мне одновременно знакомым и нет. Я словно провела тут множество дней и видела его в первый раз. И тело казалось таким же: чужим и моим. Все казалось нереальным, ненастоящим, но встречу с Кицунэ я помнила вплоть до мельчайших деталей. И была уверена, что она мне не приснилась.
– Йоко-химэ! Йоко-химэ!
Минка – традиционный японский дом
Раздвижные скользящие стены-фусума и окна-седзи
2. Йоко-химэ, дочь сёгуна
Сёгунат Татибана
1212 год
Я зажмурилась, мечтая лишь об одном: открыть глаза и увидеть знакомые стены московской больницы. Я готова к каким-угодно травмам и последствиям аварии. Переломы – хорошо, внутреннее кровотечение, ушибы, синяки – я все стерплю.
Лишь бы не та комната в японском стиле, в которой я очнулась.
Но реальность оказалась безжалостной. Меня позвали во второй раз, и снова по имени, которое одновременно казалось до безумия знакомым и до безумия чужим.
– Йоко-химэ! Йоко-химэ! Слава Богам, вы очнулись, госпожа!
Если бы могла – я бы потеряла сознание во второй раз. Но почувствовав аккуратное прикосновение чужой ладони к своему плечу, я открыла глаза и вся мысленно сжалась. Я догадывалась, что увижу.
На меня широко распахнутыми глазами смотрела взволнованная девушка-подросток в одежде темных цветов, в которой я узнала кимоно. Ее черные волосы были гладко зачесаны в высокий пучок на затылке и скреплены длинными заколками, похожими на спицами. Ее звали Саюри, и она была моей служанкой.
Служанкой девушки по имени Йоко. Так будет правильнее.
Стоило об этом подумать, в голове вспышкой разорвалась острая боль. Виски закололо, словно кто-то бил тяжелым молотом по железным пластинам, и я не сдержала тихий стон.
– Госпожа? – Саюри сразу же встрепенулась. – Что у вас болит?
– Голова, – голос был одновременно чужим и моим.
Когда я размышляла об этом, то чувствовала, как к горлу подступала тошнота.
– Я позову вашу матушку и лекаря!
Я закрыла глаза и услышала шум удалявшихся шагов Саюри. Потом раздался легкий шелест – она сдвинула в сторону перегородку-фусума и покинула спальню.
Я повернулась на спину, и жесткая подушка врезалась мне в затылок. Значит, мне ничего не приснилось. Ни Кицунэ, ни наш разговор, ни моя собственная смерть под колесами какого-то урода-водителя. Замерев на мгновение, я прислушалась к своим ощущениям. Я не чувствовала прежнюю хозяйку этого тела. Девушку по имени Йоко. От ее сознания не осталось и следа, белый чистый лист, словно она никогда не существовала.
Это было ужасно. Во рту стало кисло, и я с трудом сглотнула. Я чувствовала себя убийцей и воровкой, ведь ее память стала моей памятью. Ее тело – моим телом. Я смотрела на мир ее глазами. Мне в голову приходили ее мысли. Именно так я поняла – догадалась? – или просто знала, что Саюри – служанка. А я лежу в чужой комнате и очнулась после долгой болезни.
Вернее, очнулась Йоко. Я-то уже никогда не очнусь.
Господи, как же мучительно сильно болела голова всякий раз, когда я пыталась отделить сознание Йоко от своего собственного. Когда пыталась провести между нами параллель и разграничить две жизни.
Я, наверное, сойду с ума, если буду продолжать это делать. Но иначе я пока не могла. Мне уже казалось, что я лишилась рассудка. Чувствовала себя героем фильма «Остров проклятых» с Леонардо ДиКаприо. Он тоже верил, что все происходящее – правда. А потом очнулась в психиатрической лечебнице. Ждет ли меня через пару дней встреча с лечащим врачом?..
Тихий шелест раздвигаемых створок обозначил присутствие Саюри. Не открывая глаз, я почувствовала, как она села рядом с моим футоном, а потом мне на лоб опустилась приятно прохладная, влажная повязка.
– Ваша матушка уже идет, Йоко-химэ. И лекарь тоже скоро будет, – она разом вывалила на меня столько информации, и, конечно же, результатом этого стал новый прострел в районе висков.
– Саюри, – сказала я, – у меня болит голова. Говори тише.
Пока служанка извинялась, я снова прислушалась к своим ощущениям. Йоко она нравилась. Она доверяла Саюри – а людей, которым она доверяла, было немного. Делилась с ней глупыми девичьими секретами. Защищала от нападок старших слуг.
Это хорошо. Нам с Йоко понадобится… понадобится друг.
Раздвижные двери распахнулись, и в комнату в сопровождении слуг вошла женщина в темно-сером кимоно, расшитым по подолу скромным узором.
Мать Йоко. Моя матерь.
Акико Татибана, жена сёгуна.
Она была очень, очень красива: даже после рождения трех детей сохранила свою природную хрупкость и изящество. Ее темные волосы были убраны в высокий, идеально гладкий пучок на затылке, который был украшен многочисленными заколками с драгоценными камнями и подвесками. Они тихо звенели, когда она едва слышно ступала по татами.
В душе всколыхнулась неприязнь, и я с удивлением к себе прислушалась. Йоко не любила мать? Возможно ли такое? Ведь Акико была самой кроткой женщиной, которую было можно вообразить… Такой я запомнила ее в прочитанном романе.
Но жизнь оказалась совсем непохожей на книгу.
– Здравствуй, матушка, – сказала я, удивившись тому, как хрипло звучал голос.
– Йоко, девочка, – произнесла она мелодичным голосом и, изящно подобрав подол кимоно, опустилась на татами рядом с моим футоном. – Ты нас очень напугала. Ты не приходила в себе четыре дня.
Она протянула руку и погладила меня кончиками пальцев по щеке. От ее прикосновения и голоса веяло холодом, в ее словах звучал укор, и внутренне я поежилась, пытаясь понять, что произошло между матерью и дочерью. И как мне нужно себя вести…
Я не нашлась с ответом. В том, что я так долго была без сознания, не было ни моей вины, ни вины Йоко.
– Отец будет рад услышать, что ты очнулась, – Акико укоризненно посмотрела на меня. Кажется, ей не понравилось мое молчание.
– Он и Такеши-сан как раз должны вернуться завтра вечером в поместье. Их поездка по землям Минамото слишком затянулась…
Поспешно я перевела взгляд с ее холеного лица на татами, чтобы ничем не выдать своего изумления. Я очнулась не во дворце сёгуна? Мы все в поместье Минамото? Но как…
Голова снова заболела, и я поморщилась. Попытка вспомнить последние дни перед тем, как настоящая Йоко умерла, закончилась лишь очередной вспышкой боли. Воспоминания словно были заблокированы, к ним не было доступа. Но кто и зачем мог такое сделать?…
– Юкико-чан тоже про тебя спрашивала. Я пришлю ее к тебе, – непреклонным голосом сказала Акико, вздёрнув бровь на мою попытку помотать головой. – Нужно оказывать должное почтение твоей старшей сестре, Йоко, – назидательно промолвила женщина. – Юкико очень помогала мне за тобой ухаживать.
Двоюродная сестра – в голове всплыл невероятно яркий образ. Юкико была двоюродной сестрой Йоко, не родной.
Почему-то это казалось очень важным.
Сжав губы, я посмотрела на Саюри, так и замершую подле дверей. Я была уверена, что именно служанка ухаживала за Йоко все время, пока та болела.
От чего же могла умереть молодая девушка, дочь сёгуна, в поместье лучшего друга и союзника того самого сёгуна?.. Кицунэ ничего об этом не рассказала, но с каждой минутой эта мысль терзала меня все сильнее и сильнее.
Акико ушла, напоследок одарив меня еще одним недовольным взглядом. Кажется, отношения Йоко с матерью были непростыми – мягко говоря.
Когда закрылись двери, я выдохнула с неимоверным облегчением, осознав, что задерживала дыхание почти все время, пока Акико со мной разговаривала.
Я не собиралась спать, тем более Акико обещали прислать Юкико, но заснула, едва закрыв глаза. Впрочем, никакой загадки в этом не было, ведь во сне я снова встретила Кицунэ. Наверное, богиня хотела со мной поговорить, но могла делать это, только когда я спала.
– Ну, что, Йоко-химэ, – иронически протянула женщина-лисица, прогуливаясь все под той же цветущей вишней в том же саду. – Как тебе твоя новая жизнь?
Насмешка в ее голосе меня покоробила. Ей нравилось издеваться надо мной, и она даже не пыталась это скрыть. Зачем? Она – великая богиня, я – пыль под ее ногами. Таким она видела мир.
Только вот я не была частью этого мира. И Кицунэ не была моей богиней. И, тем более, я не просила ничего, что со мной случилось. Нельзя считать просьбой единожды высказанное желание встретиться вживую с героями полюбившейся книги!
– Растим зубки, а, Йоко-химэ? – она верно считала мое настроение и сразу же посерьезнела. – Я бы не советовала мне перечить.
– Иначе что?
– Иначе я сделаю твою жизнь невыносимой. Ту жизнь, в которой ты очутилась. Жизнь глупой дочки сёгуна.
– Ты уже сделала мою жизнь невыносимой, – я усмехнулась. – Как это назвать? То, что ты сотворила? Убила меня и поместила мое сознание – мою душу? – в тело незнакомой мне девушки. В каком веке я вообще очутилась?!
– Тебе лучше знать, Йоко-химэ, – фыркнула Кицунэ, задетая за живое моими словами. – Ты читала тот роман. Ты неосторожно пожелала встретиться с его героями. Так чего же ты теперь винишь меня? Пеняй на себя!
Она недовольно повела хвостами, и налетевший ветер буквально сбил меня с ног, бросил перед ней на колени. Я не могла распрямиться, как бы сильно ни пыталась. Когда богиня снова заговорила, ее голос казался стократно усиленным. Он стал намного громче, он звучал в моих ушах тяжелым набатом, прижимавшим меня к земле.
– Ты была выбрана, и этого уже не исправить. Я тоже исполняю чужую волю: волю Богов, решивших, что жизнь Такеши Минамото и сохранение его проклятого клана стоят любых жертв. И потому, негодная девчонка, только попробуй выкинуть какую-нибудь глупость и меня подвести! Я заставлю тебя страдать каждую секунду твоего жалкого существования, и в конце ты будешь умолять меня убить тебя, но я этого не сделаю!
Она говорила и говорила, и ее жуткие слова гремели надо мной подобно раскатам грома. Они оглушали и лишали воли. Волна липкого, удушающего страха разрасталась внутри меня, и я чувствовала, что дрожу.
– А потом ты, именно ты станешь женой его недоноска-сына! А если ты ослушаешься, если, упаси тебя Ками-сама, вздумаешь рассказать кому– правду либо о себе, если я хоть на мгновение в тебе усомнюсь, то ты познаешь гнев богини Кицунэ!
Она снова взмахнула хвостами – на сей раз, чтобы меня ударить. Меня подкинуло вверх и отбросило далеко в сторону, и я закричала, пока падала спиной на землю.
Все еще крича, я очнулась в той самой комнате, в которой заснула. Картинка от столкновения с твердой поверхностью была столь яркой, а ощущение – столь острыми, что меня до сих пор колотила сильная дрожь. Лоб покрылся холодной испариной. В ушах все еще стоял мой крик.
Я обессиленно откинулась обратно на футон, снова ударилась затылком о твердую поверхность специальной подушки для сна, но даже не обратила внимания. Слезы хлынули из глаз сами собой, и я сползла еще ниже, прижала колени к груди, укрылась с головой легким, тонким одеялом и разрыдалась.
Боже мой, куда я попала?.. Что теперь со мной будет?.. Как мне здесь выжить?..
