Текст книги "Сердце Эфира. Сопряженные (СИ)"

Автор книги: Василисса Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)

Где-то ниже загудел лифт и смолк. На секунду стало так тихо, что Ксавьер услышал собственный пульс. Белый свет резал пол полосами: он стоял в одной, Кейлин – в другой. Между ними тянулась узкая тень.

– Забавно, – сказала Кейлин. – Все спрашивают о коридоре, о пиратских схемах и протоколах. А о ней – нет…

Ксавьер сглотнул. Взгляд упал на пол.

– Если она исчезла, – добавила капитан, – возможно, так даже лучше.

Дыхание сразу сбилось.

– Это позиция дозорного, капитан?

– Это вывод, лейтенант, – ответила Кейлин. – Мы идём туда, где пропадают корабли и люди. Иногда меньше вернувшихся – меньше риска для архипелага. Вы понимаете это не хуже меня.

Она выпрямилась, будто уже закрыла разговор, и шагнула к лифтам.

– Вейра Ламберт, – сказал Ксавьер.

Плечи Кейлин едва заметно напряглись, но осанка осталась безупречной. Она повернулась.

– Не лучшая тема для разговора в коридоре.

– Вы сказали, – продолжил Ксавьер, – что, если она исчезла, это могло быть правильно. Я хочу понимать, откуда это.

– Из службы, – ответила Кейлин.

Она подошла ближе. Остановилась в двух шагах, посреди белой полосы света. Тень от её ботинок дотянулась до него.

– Ламберт была сильным солдатом, – сказала Кейлин. – Смелой, быстрой. Иногда почти гениальной. Но слишком часто ставила своё выше приказа.

– Она делала то, что считала правильным, – ответил Ксавьер.

– Для кого?

– Для Дозора. Для людей.

– Для части людей, – поправила Кейлин. – Вы знали её не так хорошо, как вам хочется думать.

Ксавьер втянул воздух.

– На трёх операциях, где мы работали вместе, – продолжила капитан, – Ламберт нарушала протокол. Вытаскивала гражданских оттуда, откуда уже был приказ отходить.

Он видел эти ровные строки в рапортах. Такие всегда ложатся поверх крови после миссий.

– Тогда она спасла людей, – тихо сказал Ксавьер.

– Тогда – да, – кивнула Кейлин. – В другом секторе в это же время погибло больше. Она это понимала, поэтому покинула Дозор по своей воле.

Ладони вспотели. Ксавьер вытер их о брюки.

– По-вашему, это ошибка?

– По-моему, ошибка – жалость без расчёта, – ответила Кейлин.

Тишина легла между ними тяжёлым слоем.

– Ламберт выбрала чувства. Похоже, вы тоже.

Ксавьер отвёл взгляд к стене и вздрогнул.

– Вы её ненавидите.

– Ненависть бесполезна, – ответила Кейлин. – Мне не нравилось закрывать за ней последствия. И не нравится, что вы до сих пор позволяете ей управлять собой.

Ксавьер опустил взгляд. Линолеум под ногами был исчерчен следами тяжёлых подошв.

– Вы ошибаетесь во мне, капитан.

– Возможно.

Она двинулась к нему по центральной полосе света и остановилась. Теперь он стоял на границе света и тени, а она – глубокой темноте коридора.

– Если мы найдём её живой, – выговорил Ксавьер, – что вы сделаете?

Кейлин чуть склонила голову.

– Посмотрю, где она стоит и заслуживает ли помилования.

Она кивнула ему и пошла к лифтам. Сначала остался свет на плечах, потом – только шаги.

Ксавьер выдохнул, шагнул вперёд и остановился там, где только что лежала её тень.

Глава 10

Глава 10

Корабль входил в док медленно, тяжело, словно не желал вступать в нутро архипелага. Причал блестел под жёлтыми лампами. Свет лежал на мокром железе, цепях и ржавых балках.

Здесь «Кардиум» шёл под чужим именем. В реестрах он числился как «Серый торговец» – имя пыльное, служебное, без лица. Новая вывеска на борту ещё пахла растворителем; этот резкий запах смешался с солью, машинным маслом и тёплым дымом.

После верхней палубы грузовой отсек казался ниже и теснее. Пираты стояли вокруг длинного стола, заваленного ремнями, перчатками и одеждой из тёмной ткани. Всё здесь было рассчитано на один проход, один досмотр, одну ошибку.

– Тебе идёт серый, – буркнул Гюнтер, возясь с пуговицами.

– Молчи и застёгивай, – сказала Вейра, затягивая ремень.

Ткань была плотной, жёсткой, тянула в плечах и под мышками, не давала вдохнуть как следует. Палец привычно нашёл ножны: один клинок у бедра, второй в рукаве, третий в сапоге. Только после этого дыхание стало ровнее.

Ирэн сидела на краю стола; босые ступни едва касались пола. Куртка лежала рядом. Ирэн смотрела на неё с таким выражением, будто та и впрямь могла цапнуть.

Вейра подняла куртку и протянула ей.

– Пора.

– Я знаю, – сказала Ирэн и не двинулась.

Виктор вздохнул и произнёс:

– Ирэн, собирайся. Не испытывай терпение капитана.

Девчонка дёрнулась всем телом, схватила куртку и натянула её торопливо, криво, словно боялась не ткани, а опоздания.

У трапа стоял Лисандр. Его наряд, словно выточенный из тени, почти не изменился: тёмная рубашка, чёрные брюки, плащ уже без прежних золотых кантов. Белую шляпу он оставил. На этом сером фоне она была уже не одеждой, а нарочным упрямством.

Вейра поднялась на несколько ступеней и взглянула ему в спину.

– Ваш маскарад провален, капитан. Шляпа…

Она хотела свести всё к шутке, но слова оборвались. Горло стянуло так резко, будто чья-то ладонь снова легла ей поперёк шеи.

– Я не спрашиваю, почему твои ножи видно издалека, – сказал Лисандр. – Не спрашивай про шляпу.

– Ножи хотя бы не бросаются в глаза инспектору, – ответила Вейра. – А шляпу заметят.

Он повернулся к ней. Свет выхватил из тени золотой блеск глаз.

– Шляпу не сниму.

Пальцы его крепче легли на перила.

Вейра выдохнула:

– Как скажете, капитан.

В ту же секунду корабль всем весом ударился о док. Толчок прошёл по палубе и ногам. Внизу протяжно застонали турбины Вереста.

Док открывался им слоями: сперва жёлтый свет, потом пар, потом запах стоялой воды. За трапом тянулась узкая платформа, скользкая от влаги, окованная цепями.

Дальше темнели балки, мостки, лестницы, шахты лифтов. Всё это росло одно над другим, как ржавый многоярусный скелет, внутри которого прятали чужие имена.

– Пойдёмте, – сказал Лисандр.

Виктор, Гюнтер и Маркус подхватили ящики. Даже сквозь перчатки доски больно врезались в ладони. Маркировка на крышках была безупречной: «артефакты», «детали эфирных механизмов», «коллекционные изделия». Это была работа Николаса. У него даже ложь выходила аккуратной.

Ирэн спустилась последней. Куртка сидела на ней как чужая кожа; плечи у неё поджались, дыхание стало рваным. Тео шёл рядом своей обычной развалкой, но пальцы у него подрагивали. Кайрос смотрел вниз – туда, где под платформой густо блестела чёрная вода. Николас держался чуть в стороне и, поправляя очки, считывал всё подряд: цепи, замки, ступени, лица.

Лисандр задержался позади, в тени, будто нарочно выпускал остальных вперёд.

Вейра ступила рядом и почувствовала под сапогом влажный металл. Платформа сухо щёлкнула.

В полосе света стоял контролёр – человек в серой форменной куртке, с острым лицом, лишённым каких-либо эмоций. За его спиной темнела рамка: тонкий прямоугольник с ровным, мёртвым свечением. Рамка контроля эфира. Она не шумела, не двигалась, но от одного взгляда на неё по коже шёл мелкий холод.

По обе стороны стояли двое патрульных в тёмной форме со значком Башни Ветра – перечёркнутым крылом.

Ирэн первой заметила знак над постом контроля и чуть подалась назад. Гюнтер сразу шагнул перед ней, закрывая широкой спиной.

– Документы, – прохрипел контролёр.

Виктор вынул папку из внутреннего кармана. Картон зашуршал под пальцами.

– «Серый торговец», – произнёс Лисандр. – Регистр южных морей. Маршрут: пролив Сиден, архипелаг Вереста.

– Торговля артефактами и деталями механизмов, – добавила Вейра. – Стоянка семь дней…

Контролёр поднял голову. Посмотрел на её лицо, шею, воротник, словно искал несоответствие раньше смысла. Его бесцветные глаза чуть сощурились.

– Лицензия на оборот эфира?

Виктор подал второй лист. Контролёр раскрыл папку медленно, с той чиновничьей неторопливостью, которая хуже прямой грубости, и едва заметно поморщился.

– Временное разрешение на малый объём, – сказал Лисандр, встав впереди команды. – Все сделки проходят через инспекцию.

Контролёр вынул флакон из ближайшего ящика – небольшой цилиндр с металлическим горлышком. Внутри дрожал голубой эфир – плотный, тягучий, слишком чистый для мелкой торговли. Искры ударили в стекло, и жидкость на миг вспыхнула изнутри.

Пальцы Гюнтера дёрнулись на ящике. Больше никто не шевельнулся.

– Это, – протянул контролёр, – выходит за пределы ограниченного объёма.

Он поднял флакон к свету. Голубой отблеск скользнул по его пальцам, по краю папки, по щекам Вейры. Она кожей почувствовала знакомый холод чистого эфира – не ледяной, а сухой, немного колючий.

– Образец, – сказала Вейра. – Для частного заказчика в Верхнем секторе. Не для рынка…

Под кожей уже стянулось всё, что ждёт удара раньше головы.

Контролёр посмотрел на неё, потом – на Лисандра. В глазах капитана на секунду вспыхнули опасные искры. Контролёр сглотнул.

– Ваш заказчик указал фамилию?

– Сэр… – начала Вейра.

Виктор шагнул вперёд, не дав ей договорить:

– Заказчик требует конфиденциальности. Код договора будет предоставлен в вашей конторе. Имена не обсуждаются.

Контролёр смотрел на Виктора, Виктор – на него. Между ними повисла тишина, в которой даже железо не смело скрипнуть.

– Лицензия действительна, – произнёс контролёр.

Флакон и папка вернулись к Виктору. Взгляд контролёра задержался на Вейре ещё на миг – и этого мига хватило, чтобы между лопаток пробежали мурашки.

– Проходите.

Патрульные расступились. Отряд двинулся вперёд.

Рамка у входа тихо щёлкнула, когда первый из них прошёл через неё. Вейра напряглась, не сбивая шага. Она крепче перехватила ящик, вдохнула влажный воздух с привкусом ржавчины и вошла в Верест.

Город принял её молча. И сразу поставил на прицел.

* * *

Подъёмник шёл вверх рывками. Кабина была узкой, металлической, с одним длинным окном во всю стену. Сначала за стеклом ползли сырые доки: влажный бетон, чёрные провалы между уровнями, жёлтый свет, расплывшийся под солёными каплями. Потом бетон оборвался. Его сменили белый камень, сухой свет, прозрачные галереи и другая жизнь, слишком чистая, слишком вымытая, почти неприличная в своей ясности.

Вейра стояла у окна, упершись ладонью в холодную раму. Наверху, за стеклянными переходами, медленно шли люди в светлом. Издали они казались фигурками из дорогой витрины.

– Верхний уровень, – сообщил голос подъёмника.

Кабина дёрнулась и встала. Двери разошлись.

Один шаг – и воздух стал другим: тёплым, пахнущим ладаном и сладковатой пылью. От этого запаха легче не стало. Напротив, он казался слишком старательно очищенным от всего человеческого.

Впереди раскрывалась площадь. Над ней тянулись переходы, связывая здания из белого камня. В стенах горели витражи с геометрическим рисунком; свет проходил сквозь них и ложился на людей полосами золота и бледной синевы, будто сам решал, кому дать тепло, а кому – холод.

– Идём, – тихо сказал Виктор.

Он вышел первым. Вейра шагнула следом, слыша за спиной дыхание команды и скользящие шаги по гладкому камню.

Лисандр вышел последним, из тени кабины прямо в свет. Шляпа по-прежнему закрывала верхнюю часть лица, и от этого его спокойствие казалось слишком упрямым для этой вычищенной тишины.

На приподнятой платформе стоял хор – десяток мужчин и женщин в одинаковых светлых одеждах. Их слова тонули в общем звуке; оставалась только тягучая мелодия, мягкая, ровная, и оттого особенно нехорошая. Так поют не от радости. Так удерживают порядок.

Рядом со сценой стоял служитель Башни Ветра – высокий, сухой старик, в светлой мантии. На груди у него тянулся знак: раздвоенная линия, то ли крыло, то ли лезвие. В руках он держал поднос, на котором мерцали флаконы с голубыми отблесками.

Перед платформой стояли юноши и девушки, выпрямив спины. Их взгляды были прикованы к служителю. В этих лицах не было ни радости, ни восторга. Только ожидание – то самое, знакомое Вейре ожидание, с которым смотрят не на благословение, а на приказ.

– Церемония, – тихо сказал Маркус. – Красиво… если забыть, чем тут торгуют.

– Чем? – спросила Вейра, не отрывая глаз от платформы.

– Эфиром, – отозвался за спиной Николас. – Здесь его разливают как святыню.

Под рёбрами неприятно стянуло. Такие площади Вейра уже видела – в других городах, под другими знаками, с другими словами. Но здесь всё было иначе. Здесь не уговаривали. Здесь приучали.

Служитель шагнул вперёд. Хор вытянул ноту, и толпа по краю площади качнулась, будто эту ноту тянули не голосом, а за нитку, продетую каждому под кожу.

– Во имя Ветра, несущего дыхание.

Первому юноше он вложил в ладонь флакон. Жест был безупречен – и потому мерзок: поднять, повернуть к свету, опустить в чужую руку. На лице юноши мелькнуло облегчение.

Флакон за флаконом переходил по рукам. Голубой свет дрожал в стекле, на пальцах, на скулах.

Вейра стояла ближе других к ограждению. Ящик уже был сдан, и между ней и городом теперь оставались только стекло, высота и чужое внимание.

Она медленно повела взглядом по площади и остановилась на рядах стражи. Четверо по углам следили не за церемонией – за толпой.

Один из патрульных повернул голову. Взгляд скользнул по людям, зацепился за Вейру и остановился. Она резко отвернулась в сторону хора.

Виктор шагнул чуть вперёд.

– Слишком открытое место, – сказал он. – Мосты сверху – готовая точка для стрелков.

– Для стрелков – да, – ответила Вейра.

Она подняла голову.

Над площадью висели стеклянные переходы. По ним шли люди, не имевшие к очереди никакого отношения: светлые пальто, лёгкие накидки, украшения, спокойные лица. Некоторые задерживались у перил и смотрели вниз, как на хорошо поставленное представление. Если всмотреться, в стекле проступали тонкие нити трещин.

Лисандр стоял в двух шагах позади, и его тень ложилась пиратам на плечи. Вейра почти чувствовала его молчание телом: как ещё один слой давления, от которого выпрямляется спина.

За хором поднималась Башня Ветра. Белые столбы уходили выше остальных зданий, перехваченные кольцами балконов. Ещё выше чернели площадки с лопастями и механизмами. Они стояли неподвижно, и от этого было не легче: казалось, даже ветер здесь приучили ходить по расписанию. На вершине мерцал тот же знак, как у служителя на груди, у патрулей на плечах, на флаконах.

– Благодарите Ветер, – произнёс служитель.

Толпа склонила головы.

Церемония продолжалась. А Вейра стояла у края и смотрела на Верест уже иначе: как на цель, к которой подбираются медленно, платя каждым шагом.

* * *

Рынок Ветра встретил их призывными криками, смехом и руганью.

В нос ударили запахи спирта и человеческого пота. Толпа двигала их плечом, локтем, чужим выдохом. Под ногами дрожала решётка.

– Встречаемся в убежище. Через час, – сказал Лисандр. – Осмотритесь. И не делайте глупостей.

– Принято, капитан, – отозвался Гюнтер. – Пойдём глянем, чем тут народ себя травит.

– Правильно мыслишь, здоровяк, – протянул Маркус. – Я уже приглядел подходящий бар.

– Придержите коней, – бросил Николас. – Кошелёк ближе к себе, руки – подальше от дряни.

– Не ной, Ник, – хмыкнул Тео. – Опять веселье портишь.

Ирэн промолчала. Ремень сумки натянулся у неё на пальцах. Она шагнула ближе к Кайросу – так, чтобы его металлическая рука встала между ней и людским потоком.

Команда быстро разошлась, Лисандр остался в полутени балок, рассматривал проходы, арки, лестницу в глубине. Выходы у него уже были просчитаны: где пройти тихо, где придётся скрыться или платить кровью.

К нужному месту они с Виктором шли молча. Поток людей то сжимался, то раздавался, тёр их о чужие плечи, о перила, о край чужого терпения. Кто-то скользнул так близко к поясу Вейры, что ткань дрогнула от чужих пальцев. Её ладонь сразу легла на нож.

Из соседней ниши тянуло сладким дымом – густым, с кислой примесью, от которой сводило горло.

Под ржавой аркой мальчишка держал на ладони свёртки. Мужчина выхватил один, высыпал порошок на язык и ушёл, не замедляя шага.

У стены стояла женщина в открытом ярком платье, заношенном до нитей. Она ловила проходящих за рукав двумя пальцами и мурлыкала в ответ на взгляды, полные желания.

Вейру передёрнуло.

– Ну, – сказал Виктор, когда стало чуть свободнее. – Внутрь мы вошли. Дальше нужен пропуск. Одна метка – и нас перестанут щупать на каждом повороте.

– Ты говоришь так, будто давно здесь ходишь, – сказала Вейра.

Виктор усмехнулся.

– Привычка. Я когда-то возил эфир мимо реестров. Приходилось знать тех, кто может помочь здесь выжить.

– То есть до Лисандра ты был не легендой, – сказала Вейра, – а тем, кто таскал ящики.

– Я был тем, кто выполнял свою работу, – ответил Виктор. – И да. Тогда я уже был рядом с капитаном.

Мимо них прошла девушка с размазанной помадой. Мужчина остановил её за локоть, провёл ладонью по оголённому бедру, сунул в руку несколько монет и начал что-то шептать на ухо.

Вейра сжала челюсть.

– Не смотри так, – бросил Виктор. – А то сразу поймут, что ты не своя.

– И что? Это должно меня умилить своей честностью?

– Нет. Просто наверху за то же самое сначала молятся. Здесь платят сразу.

Вейра покосилась на него.

– Открытая грязь не делает её чище.

– Белая ткань тоже, – отрезал Виктор.

Несколько шагов они прошли молча. Где-то сбоку закашлялись, засмеялись слишком громко, кто-то коротко выругался. Вейра старалась смотреть только вперёд, но взгляд всё равно цеплялся то за пустые глаза, то за слишком яркие губы, то за руки, которые брали, прятали, обещали, тянули.

– Ты слишком стараешься не морщиться, – сказал Виктор.

Вейра резко повернула голову.

– А ты, похоже, давно перестал брезговать.

Он пожал плечом.

– Вот поэтому Кас тебя и запомнит.

– Чем же я его так осчастливлю?

– Ты смотришь так, будто мир ещё можно пристыдить.

Вейра ничего не ответила. Только ускорила шаг.

Синюю лампу было видно ещё из прохода, но до неё нужно было пройти через зал, где свет уже не освещал, а только выхватывал то, что днём предпочли бы не замечать. Под низким потолком висели два красноватых фонаря в латунных ободах; стекло на них запотело изнутри, и от этого свет ложился не ровно, а мутными пятнами – на столы, на плечи, на оголённые ключицы, на руки, сжимавшие стаканы и чужие запястья. Воздух стоял густой, наполненный дешёвыми духами, сладковатым вином и потом. Пол лип к подошвам.

Вейра шла, стараясь не смотреть по сторонам слишком явно, и всё же взгляд цеплялся.

За столом у стены женщина с голыми плечами лениво смеялась; мужчина рядом держал её за бедро и, смеясь, прижимался губами к её шее. В её смехе давно не было веселья, одна только работа.

Чуть дальше мужчина с расстёгнутым воротом сидел, закинув голову на спинку дивана, а узкий, почти красивый мальчик в тонкой рубашке держал ладонь у него на груди и что-то тихо шептал ему в ухо.

За перегородкой послышался тихий стон. Из открытой двери наверх тянуло тяжёлым запахом тёплой пудры.

Вейра сжала кулаки и направила взгляд в пол.

Виктор шёл рядом, будто не замечая ничего из того, что бросалось ей в лицо с каждой стороны. Когда какая-то женщина в тёмно-зелёном платье тронула его локоть кончиками пальцев и, не получив ответа, отошла к другому столику, он повернул голову к Вейре.

– Потерпи, – сказал он негромко. – Мой знакомый любит такие места.

– Я не собираюсь это терпеть.

Виктор ухмыльнулся.

– Этого он и ждёт.

Синяя лампа качнулась впереди сильнее, будто и до неё наконец дошёл здешний воздух.

У боковой площадки зал становился уже. Половицы здесь были темнее, стены ближе, а сквозняк – острее. Информатор сидел под лампой, опершись плечом о стену. Рядом с ним, почти касаясь его локтя, сидела на скамье женщина с размазанной краской на губах и покачивала ногой в тон музыке, которая сюда доходила уже мёртвым отголоском. Другая, с узким лицом и тусклым шёлком на плечах, обнимала его за плечи и курила сигарету.

Куртка на худом теле мужчины держалась, как на вешалке: старая, облезлая, с засаленными швами. Синий свет скользил по острым скулам, по быстрым, цепким глазам. На Виктора он посмотрел так, будто увидел старую ошибку. Потом взгляд сместился на Вейру, с тем неприятным вниманием, каким не разглядывают лицо, а прикидывают, где тоньше кожа.

Только теперь он шевельнул пальцами. Женщина со скамьи спрыгнула без слов; та, что курила, вернула ему сигарету, провела пальцами по его руке и тоже ушла.

– Опаздываете, – послышался хрип вместо приветствия.

– Ты всё так же начинаешь с претензии, – сказал Виктор, присаживаясь на скамью напротив. – Значит, живой.

Кас цокнул языком.

– Поздно. Стоило вам ступить сюда – вас уже унюхали.

Он облизнул сухие губы и добавил лениво:

– Псы Сайлера.

Вейра уселась рядом с Виктором. От слов информатора под рёбрами поднялось сухое, злое раздражение. Не только от имени. От этой манеры тянуть паузу, словно воздух вокруг тоже принадлежал ему.

– Тогда не тяни. Говори, что у тебя для нас есть, – сказала она.

Кас перевёл на неё взгляд.

– А эта девка быстро заводится.

– А ты слишком любишь слушать себя.

Он усмехнулся, затянулся и выдохнул дым ей прямо в лицо.

Едкий запах ударил в глаза и в горло. Вейра не отступила, только сощурила глаза.

Кас усмехнулся.

– Я думал, Виктор придёт с товаром. А он привёл с собой какую-то злую собачонку.

Вейра чуть наклонила голову.

– Собачка кусается.

Кас смотрел на неё уже внимательнее. Протянул руку и двумя пальцами приподнял её подбородок, как будто собирался рассмотреть получше.

Не успел.

Виктор перехватил его запястье.

– Не рискуй.

Кас задержал на нём взгляд. Потом опустил руку.

– Всё такой же воспитанный, – протянул он. – Бесишь.

– Трогай то, что покупаешь, – сказала Вейра.

Кас снова щёлкнул языком.

– Осторожнее, – сказал он. – Здесь за лишние слова быстро платят, – он лениво затянулся. – С тех пор как Сайлер напялил на себя корону, в Вересте стало слишком много ушей и слишком мало сна.

Вейра сжала кулаки под столом.

– Значит, любишь разбрасываться словами про нового короля?

Кас усмехнулся, прищурившись.

– Я просто честный гражданин.

– Хватит языком чесать, – спокойно отозвался Виктор. – Смотри товар.

Он открыл небольшой чемодан и достал флакон. Внутри густо светился голубоватый эфир; он двигался медленно, тяжёлыми слоями, будто ленился принимать форму.

Кас протянул руку ладонью вверх. Взял флакон двумя пальцами, повернул, слегка встряхнул.

– Неплохой, – сказал он. – Слишком неплохой для тех, кем вы назвались.

Виктор не отвёл взгляда.

– Мы просто играем по здешним правилам. Стараемся быть осторожными.

Кас хмыкнул.

– Осторожные сюда больше не суются. Не после того, как в Башне Ветра повернули лопасти.

Сказал он это скучающим тоном. Только глаза на миг ушли в сторону патрулей.

После этого они с Виктором заговорили тише, о спусках и нижних секторах. Вейра разбирала не всё; голоса то сходились, то расплывались. Сквозняк лез под воротник.

Она провела взглядом по проходящим людям – по капюшонам и опущенным плечам, по голым рукам и усталым лицам. В просвете между спинами мелькнул подросток. Куртка висела на нём чужой одеждой, рукава были ободраны. Он шёл быстро, боком, прижимая к груди комок тряпья.

На шее у него висел амулет на тёмном шнурке, маленький кусок камня, державший в себе крупицы света. По краю шли тонкие линии: полукруг, две пересекающиеся дуги…

Вейра вздрогнула. Что-то в знаке царапнуло память.

Когда она повернула голову обратно, голоса смолкли. В глазах Виктора и Каса мелькнула одинаковая решимость.

– Лишних слов не любите, – сказал Кас. – И правильно.

Подросток уже исчез в толпе, но слабый свет амулета ещё стоял под веками.

Кас положил флакон в карман и полез в другой.

– Ладно. Эфир у вас хороший. Наглость тоже в меру.

Он достал тонкую пластинку. На ней был выбит знак ветровой лопасти.

– Метка, – сказал он. – В нижних секторах сперва смотрят на это. Потом уже решают, стоит ли смотреть в лицо.

– Этого хватит? – спросил Виктор.

– Для первых дверей – да, – сказал Кас. – Дальше вас встретит Ласт.

Виктор поднял глаза.

– Кто?

Кас усмехнулся.

– Уже лучше. Значит, ты ещё не настолько отчаялся, чтобы знать всех, кого здесь пускают в тёмные ходы.

Пластинка повернулась в пальцах Виктора.

– Ты ведёшь к нам кого-то ещё?

– Не я, – сказал Кас. – Этот знак.

Он кивнул на метку.

– Увидит пластину – выйдет сам на вас.

Вейра нахмурилась.

– И с чего нам ждать милости от незнакомца?

Кас перевёл на неё взгляд.

– А кто сказал про милость?

На миг музыка в зале стихла.

– Ласт проводит вас быстро, – продолжил информатор. – Иногда даже туда, куда нужно. Но если начнёте верить каждому его слову, долго не продержитесь.

– То есть ты отдаёшь нас человеку, которого сам не можешь назвать надёжным, – Виктор нахмурился.

– Внизу надёжных быстро разбирают, – отозвался Кас.

Он встал и направился к выходу.

– Не ищите его. Ласт сам появится.

Махнул девушкам в углу на прощание и шагнул в полутёмный проход, но у самого края света обернулся через плечо.

Синяя лампа качнулась, и свет на мгновение лёг Виктору на пальцы.

– И ещё, – сказал Кас. – Если наверху станет тихо, бегите сразу.

– Почему? – спросила Вейра.

Кас посмотрел прямо на неё.

– Потому что Башня не любит шуметь перед тем, как забирает воздух.

И растворился в темноте улиц.

* * *

К их укрытию вела узкая внутренняя лестница. Ступени под ногами протяжно скрипели, будто устали от чужого веса. Снизу ещё поднимался рыночный шум, но сюда он доходил уже мутным эхом. Под низким потолком дрожала одна люстра на цепочке.

В гостиницу они не пошли: Лисандр отрезал это сразу – в таких местах стены слушают лучше людей. Они выбрали старую точку сердечников – заброшенный дом во внутренних улицах Вереста.

Лисандр сидел у дальней стены на низкой скамье, вытянув ноги и расправив плечи. Но спокойствие держалось на нём плохо, как чужая рубашка. Плащ он уже снял, и ткань на плече потемнела от влаги. Пальцы, лежавшие на колене, едва заметно подрагивали – не в такт дыханию, а какой-то своей мелкой, упрямой жизнью.

Вейра отвела взгляд почти сразу.

Виктор стоял рядом с ней. Он закрыл дверь и остался у входа, не отпуская шершавую ручку. Остальные пираты растворились в городе: кто под вывесками рынка, кто в тени переходов, кто на разведке. Здесь были только они трое и комната, слишком маленькая для такой тишины.

– Рассказывайте, – сказал Лисандр.

Голос у него был хрипловатый, но ровный. Он даже головы не поднял, только чуть скосил глаза на Виктора.

Тот заговорил на выдохе:

– Информатор пришёл вовремя, товар проверил. Метку дал. Пока всё идёт по плану, Лис. Даже подозрительно гладко.

Лисандр едва заметно кивнул.

– Имена?

– Кас назвал одно. Ласт. Сказал, сам выйдет, если поймёт, куда нас сносит.

– Хорошо, – отозвался Лисандр. – Тогда пока затаимся. На разведку будем выходить по очереди.

Воздух у него в груди на последнем слове будто споткнулся. Ладонь на его колене дрогнула сильнее.

Вейра посмотрела на его руку, потом на лицо. Лисандр слушал Виктора так, будто по-прежнему держал всё под контролем, но взгляд у него стал мутнее, словно между ним и комнатой встала тонкая дрожащая плёнка.

– Что с ним? – спросила она.

Виктор повернул голову.

Вейра не сводила глаз с Лисандра.

– Это… давно? – уточнила она тише.

Виктор провёл ладонью по волосам.

– После шторма корабль забрал больше его эфира, чем обычно, – сказал он. – Теперь приходится… восстанавливаться.

Лисандр не шевельнулся.

– Обычное дело, – произнёс он.

Виктор посмотрел на него уже без тени усмешки.

– Хватит, Лис.

Лисандр медленно поднял голову.

– Продолжай.

– Делать вид, что тебя это не тормозит.

Лисандр выпрямился слишком резко.

– Тебя это не касается.

Его голос сорвался на хрип.

Под рёбрами у Вейры стянулось горячим узлом.

– Тогда перестань делать вид, что всё в порядке, – сказала она.

Лисандр повернул к ней голову.

– То, что тебе что-то показалось, ещё не делает это правдой.

Её передёрнуло от того, как упрямо, почти яростно он держался за этот остаток формы, за ровный голос, за капитанскую осанку, будто мог одной волей запретить телу предать его.

– Нет, – сказала Вейра. – Ты просто ждёшь, что остальные промолчат.

Лисандр посмотрел на неё так, будто хотел прожечь в ней дыру.

– Не смей думать о моих слабостях, наёмница, – он перевёл взгляд на её левую руку и тут же вернулся к глазам. – Я не для этого тебя оставил в живых.

Ей вдруг захотелось встряхнуть его – сильно, зло, до хруста в плечах, чтобы из него снова вышел тот привычный, страшный, ровный Лисандр, которого можно держать в ненависти как в прицеле. Таким – бледным, сорвавшимся на вдохе, упрямо сидящим против собственной боли – он был невыносим. Его хотелось не убить, а заставить перестать быть таким. А этого она себе позволить не могла.

Виктор перевёл взгляд с капитана на неё. Его молчание было хуже слов: он видел достаточно, чтобы не лезть дальше.

Вейра не сразу отвернулась от Лисандра.

– И долго это будет длиться?

– Не могу сказать. Его тело… – Виктор тяжело вздохнул. – Остро отзывается на порывы корабля.

Под рёбрами у Вейры прошёл холод.

Корабль.

Перед глазами вспыхнули воспоминания. Лисандр, который остановил аварию на одним касанием. Она, держащая руку на металле рядом с ним. Его пальцы, сжимающие ткань на груди от нового толчка.

Человек, которого когда-то ей велели убить без колебаний, теперь мог рухнуть сам, без её руки. Облегчения в этой мысли не было.

– Хватит со мной возиться, – резко сказал Лисандр. – Я в состоянии командовать.

– Пока, – отрезал Виктор. – Но не вечно.

Вейра взялась за дверную защёлку.

– Если вы закончили мериться стойкостью, – сказала она, – у нас под боком город, которому мы понравились больше, чем следовало.

Она потянула дверь на себя.

– Нам нужно вести себя тише.

– Тогда перестань прожигать меня взглядом, – произнёс Лисандр.

Вейра застыла.

Она уже открыла рот для новой колкости, но язык прилип к нёбу.

Дверь подалась с тихим скрипом.

Ещё миг в этой комнате – и она не смогла бы спрятать то, что уже блеснуло в глазах. Не жалость, а что-то хуже. Что-то, от чего рука сбивается. Здесь, под дрожащей люстрой, среди пыли и чужого дыхания, никто не должен был увидеть её такой.

Особенно Лисандр Таэллис.

* * *

Комната, которую отвели Вейре, роскошью не пахла. Только грязными простынями. Делить воздух с мужчинами ей не хотелось. С Ирэн – тем более. Несколько часов в одиночестве остудили мысли, но воздух так и остался чужим.

Вейра надела кожаную куртку, накинула капюшон, сунула один нож в карман, второй – в сапог. Лисандр запретил носить в Вересте заметное оружие. После рынка стало ясно почему: здесь запоминали и без клинка.

Дверь на нижний уровень города поддалась не сразу. В лицо ударил плотный ветер с кислой примесью машинного жара.

Внизу, под решёткой, медленно вращались турбины. Видно было только куски: обод, лопасть, снова обод – и пустоту. Каждый оборот тянул за собой низкий гул, как будто под городом кто-то огромный дышал сквозь железо.

Вейра вышла на мостки и положила ладонь на перила. Вибрация отозвалась в кости.