Текст книги "Сердце Эфира. Сопряженные (СИ)"

Автор книги: Василисса Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)

Глава 15

Глава 15

Вейру разбудил хриплый гул труб. Он шёл где-то в стенах, в полу, в глубине убежища, будто ворочался во сне. Правую руку тянуло; под перчаткой стоял липкий жар.

– Вейра?.. – хрипло позвал за дверью Гюнтер. – Ты не спишь?

– Уже нет…

Она спустила ноги с кровати. Пол оказался ледяным и чуть влажным, как будто ночь осела на нём тонкой плёнкой.

Шею свело, заснуть не получилось. Стоило вспомнить голос Лисандра – в груди снова резануло. Вейра оделась быстро, почти не чувствуя ткани, и, выходя, захлопнула за собой дверь.

Общий зал встретил её тусклым серым светом. Он просачивался сквозь грязное окно под потолком и ложился на столы, кружки, спины людей так, будто не освещал, а только отмечал их. Пар от чайника висел над столом терпким травяным облаком. Ирэн ещё с вечера поставила отвар, и в воздухе стояла тяжёлая влажная горечь. Гюнтер ходил по залу и каждому напоминал поесть перед уходом, будто от этого что-то зависело.

Маркус сидел у края стола и по привычке чистил нож. Когда Вейра появилась в дверях, он поднял голову, кивнул – и снова уронил взгляд к лезвию. Вейра кивнула в ответ и отошла в дальний угол.

Её взгляд почти сразу нашёл Лисандра.

Он стоял у стены, ближе к выходу. Куртка на его плечах была застёгнута до горла, белая шляпа с чёрной полоской отбрасывала на лицо узкую тень. Короткими, точными движениями он проверял ножны. В комнате было много людей, но место возле него почему-то казалось пустым.

Тео развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и постукивал пальцами по металлической кружке. Потом глянул на Лисандра и спросил ленивым тоном:

– Эй, капитан. Мы сегодня идём сдохнуть или просто прогуляться?

Лисандр поднял на него взгляд.

– Для кого как. Соберись.

Труба над головами отозвалась низким басом. Тео дёрнул плечом и отвернулся. Вейра ещё сильнее вжалась лопатками в стену и перевела взгляд к раковине, откуда донёсся негромкий шорох воды.

Ирэн мыла кружку дрожащими пальцами. Халат сполз на одно плечо, и острые лопатки проступали под тканью.

– Не все должны идти вниз, – сказала она, не оборачиваясь. – Не все это выдержат…

Николас, сидевший у двери со скрещёнными руками, поднял голову. Белый костюм с синими вставками сидел на нём безупречно; только очки чуть сползли на нос, выдавая усталость.

– Что именно, Ирэн? – спросил он. – Говори.

Ирэн выключила воду.

– Нижние уровни, – сказала она. – Вдруг эта ловушка? Вы об этом не подумали?

Вейра сжала кулаки. Лисандр к этому времени уже не смотрел ни на ножны, ни на стол.

– Никто здесь не останется, – сказал он.

Тео перестал стучать по кружке, ударил ею о стол.

– Ну да, охеренно, – протянул он. – Всех вниз. Чтоб потом никто не пускал сопли, что ему страшно.

– Тео, перестань, – негромко сказал Гюнтер.

– Пусть говорит, – бросил Виктор.

Он стоял сбоку, опираясь бедром о стол.

Тео выпрямился на стуле. Усмешка сошла с лица.

– Ладно. Тогда скажи прямо, кэп. Кого из нас ты уже списал?

Никто не пошевелился.

Лисандр застегнул ремень, проверил фиксатор, будто вопрос относился не к нему, а к кому-то другому в этой комнате. Потом повернулся. Лампа над головой вспыхнула ярче.

– Тех, кто сорвётся раньше времени.

Он шагнул к Тео. Тот не встал, но стул под ним едва заметно отъехал назад.

– Пока Сайлер спит в своей резиденции, вниз идёт всё: товар, новости, трупы, – отчеканил Лисандр. – Нас там не ждут. Нас там не прикроют. Ждёшь, что нас после этого назовут героями, – оставь эту мысль здесь. Внизу она сдохнет первой.

У Тео дрогнула челюсть. Он сжал кружку двумя руками.

– Ага… Лажанёшься ты, а сдохнем мы.

Лисандр посмотрел на него сверху вниз.

– Ошибусь я – ко дну пойдут все. А если вы начнёте сыпаться ещё здесь, мне и ошибаться не нужно.

Дверь хлопнула. Воздух в зале дёрнулся; чайник на плите тихо звякнул крышкой. Все разом обернулись к выходу.

На пороге стоял Кайрос. Без куртки, в чёрной майке, будто мороз снаружи был для него не погодой, а мелкой помехой. Повязка на металлической руке пульсировала тонкими вспышками; свет пробегал по тёмному металлу и тут же гас. Кайрос провёл пальцами по щетине, окинул всех взглядом.

– Уже собрались, как я погляжу. Потом только не нойте, что я вас не предупреждал.

Николас не поднял глаз от бумаг.

– Какое утешение, – буркнул он. – Ты снова начал с пророчеств.

Кайрос фыркнул и шагнул внутрь. Холод потянулся за ним по полу.

– А ты опять корчишь кислую рожу, засранец.

Николас вскинул голову. Очки съехали ниже, блеснули в сером свете.

– В отличие от некоторых, я хотя бы занят делом.

– Вот и будь занят, – отрезал Кайрос. – Молча.

Николас уже открыл рот, и тут Маркус впервые за всё это время поднял голову.

– Хватит, Ник, – сказал он негромко.

Николас даже не посмотрел на него.

– Я молчал до тех пор, пока в комнату не вошёл кое-кто с очередной порцией мрачной мудрости.

Маркус успел только положить нож на стол.

В горле вдруг стало тесно. Вейра вдохнула и не сразу поняла, почему воздух входит так плохо, будто его стало меньше или кто-то сдавил его у самых губ. Под ключицами стянуло холодом, а жар в руке, наоборот, поднялся выше – к запястью, к локтю.

Лисандр стоял там же, у стены. Он поднял голову, золото блеснуло в его глазах. В тот же миг Вейре почудилось, что невидимая ладонь сомкнулась на горле.

Это длилось меньше удара сердца. Комната качнулась. Звук трубы за перегородкой стих. Вейра рванула воздух ртом и лишь через секунду увидела, что не она одна: Тео судорожно кашлянул и уронил взгляд в стол; Ирэн вцепилась в край мойки; Николас застыл с полуоткрытым ртом; Гюнтер побледнел и схватился за столешницу; Маркус замер, не убирая руки от ножа.

Только Кайрос не сдвинулся с места. Виктор, стоявший сбоку у стола, тоже. Он не смотрел на Лисандра в упор, но и глаз не отвёл.

Тогда Вейра узнала это ощущение не мыслью, а телом. Лисандр уже делал так с ней. Её затошнило.

Лисандр произнёс спокойно, почти вполголоса:

– Достаточно.

Николас моргнул, будто только сейчас вспомнил, где находится. Бумаги в его руках зашуршали. Тео провёл языком по пересохшим губам. Ирэн медленно отпустила мойку, но пальцы всё ещё дрожали.

Кайрос повернул голову к Лисандру. На мгновение между ними натянулось молчание.

Лисандр выдержал этот взгляд и посмотрел на остальных. Золото почти погасло, но воздух в зале всё ещё оставался горячим.

– Переходим к делу.

Он подошёл к деревянному шкафу. Дверца открылась с долгим скрипом; изнутри потянуло маслом и въевшимся запахом старых вещей. Капитан отступил на полшага и указал на полки.

Вейра задержала дыхание.

В глубине шкафа лежало эфирное оружие. Свет из-под потолка ложился на него тусклым отблеском; металл отзывался слабым, настороженным сиянием.

Зал пришёл в движение.

Виктор первым щёлкнул фиксаторами. Клинок вспыхнул изумрудом и свернулся в плотный серебряный браслет на его запястье. Маркус взял тяжёлый меч с ломаной гардой спокойно, без лишнего движения. Белый лук Николаса сложился в прямой голубоватый клинок. Тео торопливо крутанул свой меч с янтарным камнем и быстро убрал в ножны. Кайрос перехватил чернёный кинжал; железная рука тут же отозвалась фиолетовой вспышкой, и свет скользнул по суставам. Гюнтер натянул боевые перчатки и стукнул кулаками – между пальцев брызнули огненные искры. Ирэн подняла винтовку, почти с неё ростом, прижала к плечу и хмыкнула.

Лисандр взял свой тёмный меч последним, провёл пальцем по лезвию. Золотой узор на клинке на секунду поймал бледный свет.

Вейра подошла к шкафу последней и вытащила свой стальной клинок – простой, тёмный, без эфирного свечения. Рядом с их оружием он казался бедным. Виски кольнула мысль: когда-нибудь у неё тоже могло бы быть такое. Но не той жестокой ценой.

Тень от плаща Лисандра дрогнула на полу. Он встал в центр зала, туда, где сходились полосы света, и оглядел команду.

– Итак, вниз идём одной группой. Без остановок.

Он скользнул большим пальцем по гарде.

– Если для кого-то это слишком, лучше понять это сейчас.

Вейра почувствовала, как между лопаток пробежал холодок.

Ирэн переступила с ноги на ногу и незаметно сдвинулась ближе к Гюнтеру. Тот, не глядя, отвёл руку назад и коротким движением притянул девчонку к своему боку.

Взгляд капитана прошёл дальше и задержался на Вейре. Ей пришлось удержать лицо неподвижным. В левой руке шевельнулось что-то тёплое, чужое.

Стены отозвались новой вибрацией. Кайрос вскинул голову; в его глазах на миг мелькнуло то самое электрическое мерцание, что обычно пробегало под сталью его руки.

Потом он шагнул мимо Вейры и остановился. Красные глаза блеснули в полумраке и задержались на её перчатке.

– Как оно?

Вейра провела ладонью по предплечью.

– Нормально.

Кайрос не отвёл взгляда.

– Это не ответ.

Вейра сглотнула.

– Перестала зудеть. Наверное, так даже лучше.

Кайрос смотрел ещё секунду.

– Без «наверное». Если станет хреново, говори сразу.

Она открыла рот, но не успела.

Лисандр уже стоял у выхода. Свет из коридора резал его фигуру по плечу и краю плаща.

– Если закончили, – произнёс Лисандр. – Выдвигаемся.

За порогом тянуло сыростью и ранним городским холодом. Команда двинулась к выходу.

Лисандр пропускал всех молча. Стоял у самого прохода, и каждому приходилось пройти рядом, под линией его взгляда, под длинной тенью, под этим спокойствием, которое могло заставить замолчать любого. Когда Вейра поравнялась с ним, аномальная рука отозвалась колючим теплом.

Она не подняла головы, но всё равно знала: Лисандр это заметил.

* * *

Туннель начинался в двух кварталах от убежища. Лестница обрывалась резко. Под ногами хлюпала влажная плитка. Тёплый жёлтый свет сверху остался позади; здесь его сменяло тусклое голубоватое свечение, от которого лица казались бледнее, а стены – теснее.

Мира шла первой. Чёрный жакет на её плечах выглядел слишком аккуратным для этих мест и почему-то не намокал. За ней двигался Лисандр спокойным шагом, но в этой ровности не было покоя. Его левая ладонь то тянулась к ножнам, касаясь ремня, то отдёргиваясь.

Вейра держалась рядом, и это раздражало её с каждым шагом всё сильнее. Лисандр с самого начала приказал не отходить, прикрывшись безопасностью. Чем глубже они спускались, тем яснее становилось: он не защищает. Он следит. Ждёт, когда она оступится.

– Жаль, лица вашего не видно, дорогая, – протянул Тео, глядя Мире в спину. – Было бы легче понять, насколько мне уже не рады.

Мира обернулась через плечо.

– Тут лучше смотреть, куда наступаешь, милый. Остальное потом.

Сбоку негромко хмыкнул Виктор.

– Тео, хорош. Тут не то место, где тебя будут слушать из вежливости.

– Не позорься, – сухо бросил Николас.

Ирэн ткнула Тео локтем в бок. Тот развёл руками, но больше ничего не сказал.

Мира уже смотрела вперёд.

– Дальше будет холоднее, – сказала она. – Мы спускаемся ниже. Вам стоило взять тёплые куртки, господа.

Разговоры на миг смешались в неразборчивый гул. Потом звук словно провалился в стены. Вейра стиснула зубы и прижала руку к боку, считая удары собственного сердца: раз, два, три… Тишина. Утренний ритм, с которым её пульс бился в унисон с трубами, исчез. Внутри расползалась вязкая, странная пустота; от неё ныло в суставах.

– Всё в порядке? – спросил Лисандр, не поворачивая головы.

– Просто замёрзла, – пробормотала Вейра. – Рука.

Лисандр промолчал.

Впереди мигнула лампа. Белый свет на секунду вытащил из темноты трещины в бетоне, ржавые потёки, мокрые швы между плитами.

Момент, когда Мира оказалась рядом, никто не уловил. Она просто была впереди – и вот уже здесь. Одним точным движением стянула перчатку с правой руки Вейры и коснулась пальцами горящей метки. Лисандр шагнул вперёд и шумно втянул воздух, но не вмешался. Вейра прикусила губу и заставила себя не дёрнуться. Покалывание под кожей дрогнуло, разошлось, а потом осело. Там, где ещё секунду назад темнел знак, осталась чистая белая кожа.

– Кто просил вас трогать меня? – прошипела Вейра.

Мира отпустила её руку.

– Иначе ты бы не дошла до убежища. Сейчас метка не нужна.

Вейра сжала и разжала ладонь. Жар отступил, рука наливалась тяжёлой, спокойной теплотой.

– Когда со всем закончим, я сниму её полностью, – добавила Мира.

Лисандр подошёл ближе. Под плащом напряглись плечи. Виктор прищурился, переводя взгляд с Миры на Вейру, потом на Лисандра.

Они свернули ещё раз и вышли в просторный подземный зал. Он был низким, но широким. Потолок держали ряды толстых гладких колонн; в камень были замурованы трубы, уходившие вверх и теряющиеся в полумраке.

Воздух дрогнул. В дверном проёме на другом конце зала туман уплотнился, свет сжался в белую полосу – и из неё шагнула худощавая фигура Аэлии. На ней было тёмно-синее, почти чёрное платье. Волосы были убраны назад, открывая утончённое лицо и шею. Она двигалась без спешки, но с той спокойной точностью, после которой люди невольно задерживают дыхание.

– Добрый вечер, господа пираты, – сказала Дева, поднимая руки на уровне груди.

– Значит, нас всё-таки пустили, – сказал Лисандр.

Он не представил команду, только поправил поля шляпы и вышел вперёд.

Аэлия чуть склонила голову набок. Её взгляд прошёл по лицам, задерживаясь на каждом. Она перечисляла имена одно за другим.

Тео выпрямился и слегка покраснел, когда Аэлия назвала его.

– К вашим услугам, прекрасная Дева, – сказал он, поправляя воротник. – Вы правда помните всех, кто к вам приходит?

– Не всех, – ответила Аэлия. – Только тех, кто слишком уверен, что ни от кого не зависит.

Щёки Тео вспыхнули. Он усмехнулся и провёл ладонью по макушке. Николас потёр переносицу и, взяв его за локоть, притянул к себе.

Лисандр молчал. Вейра чувствовала его собранность почти кожей: взгляд отмечал колонны, двери, туман в проходах.

– Ни одного патруля, – сказал он. – Это ваших рук дело?

Улыбка Аэлии исчезла.

– Я не люблю чужую кровь на своих плитках, – ответила она. – Люди Сайлера умеют только ломать.

Где-то в глубине тяжело вздохнул пар. Труба протянула низкий звук, и от него зал будто стал ещё шире.

– И всё же вы под его сектором, – сказал Лисандр.

Аэлия повернула к нему голову.

– Вы всё ещё смотрите слишком высоко.

Виктор тихо усмехнулся.

– Уже похоже на проповедь.

Аэлия посмотрела на него спокойно.

– Нет. Здесь слишком хорошо знают, чем кончается слепая вера. Нам нужна другая сила.

Взгляд Вейры метнулся к ней раньше, чем она успела решить, хочет ли вмешиваться. Уже поздно было изображать мебель.

– А если мы вам не подойдём?

Аэлия смотрела на неё.

– Тогда вы дальше не пойдёте.

Мира отвернулась первой, будто именно такого ответа и ждала. Лисандр переглянулся с Виктором. В этот короткий взгляд уместилось многое: раздражение, расчёт, нежелание признавать, что игру им уже задали не они.

Аэлия повернулась к узкому проходу между трубами.

– Идёмте. Нижний город ждёт вас.

Лисандр шагнул первым. За ним двинулись остальные. Вейра вошла в проход почти сразу следом, чувствуя, как туман между колоннами смыкается у них за спинами.

Прежнего пути уже не было.

Через несколько шагов пространство разошлось в широкий двор. Потолок поднялся выше, и сверху потянулись ряды круглых матовых фонарей. Внутри тускло дышали эфирные сгустки, освещая узкие дорожки между низкими деревянными домами.

Двор был полон людей. Кто-то сидел у стен, кто-то – на ящиках и перевёрнутых контейнерах. Несколько человек в потрёпанных куртках волокли корзины, не сбавляя шага. Между ними носились дети – скакали стайкой, прыгали через струи пара, смеялись, перекидывались жестяной банкой.

– А-э-ли-я! – выкрикнул тонкий голос.

Крик подхватили с такой радостью, будто в тесном воздухе двора и правда стало легче дышать. Мальчишка в рваной куртке бросил жестянку и сорвался с места; за ним побежали босая девочка и худой мальчик с повязкой на глазу. Они облепили Аэлию за подол, за кисти, за талию и наперебой что-то заговорили, дёргая её каждый в свою сторону.

Аэлия улыбнулась и наклонилась к ним. Ладонь прошла по макушке мальчика, по щеке девочки.

– Мы скучали, – сказал мальчишка с повязкой. – Клапан на главной площади поправили, пар почти не льёт…

– А котёл? – спросила Аэлия.

– Гудит, как наш дед, – ответила девочка.

Аэлия едва заметно усмехнулась.

– Главное, не доводите деда до ругани.

Дети засмеялись.

Только тогда Вейра увидела ещё одного мальчика – чуть поодаль, не в самой гуще, а рядом, на полшага в стороне. Амулет с янтарным камнем на его шее блеснул в неярком свете. Тот самый мальчик, которого она видела ночью и на службе.

Он не лез первым, не тянул Аэлию за рукав, не кричал громче других. Просто ждал, когда шум осядет.

Вейра застыла. Он тоже увидел её. На миг в лице мелькнуло что-то обыкновенное – детская неловкость, быстрый интерес, – и тут же исчезло.

– Здравствуйте, – сказал он Вейре. И добавил тише: – Вы всё-таки дошли.

Вейра задержала на нём взгляд.

– И тебе… здравствуй.

Аэлия обернулась и положила ладонь мальчику на плечо.

– Робб, есть новости?

Мальчишка цокнул языком и, сунув руку за пазуху, достал сложенный вчетверо листок и протянул Аэлии. Сделал это так буднично, что посторонний, пожалуй, и не заметил бы в движении ничего особенного. Но Вейра заметила, как дрогнули его пальцы. Лисандр тоже.

Аэлия развернула бумагу. Глаза скользнули по строкам. Лицо изменилось едва-едва, но этого хватило, чтобы Виктор рядом перестал лениво щуриться, а Лисандр чуть заметно выпрямился.

– Потом, – сказала Аэлия и сложила лист обратно. – Я посмотрю позже.

Робб кивнул.

Мира к тому времени уже подошла ближе. Её хитрый взгляд внезапно смягчился. Она наклонилась, поймала Робба за локоть, притянула к себе и прижала так близко, что его нос уткнулся ей в грудь.

– Какой ты у нас хорошенький, – промурлыкала она. – Опять всё принёс вовремя, сладкий.

Робб вспыхнул и попытался вывернуться.

– Да отстань ты, старуха, – буркнул он.

– Какой ты злюка, Робб.

Мира тихо рассмеялась и всё же выпустила его, напоследок проведя ладонью по его волосам.

Николас у стены моргнул так редко, что это само по себе уже было почти признанием потрясения. Тео приоткрыл рот. Ирэн уставилась на Миру так, будто та внезапно сняла маску и под ним оказалось что-то другое, человеческое.

– Вот уж чего не ждал, – пробормотал Виктор.

– Привыкайте, – сказала Аэлия, не глядя на них. – У нас тут не всё устроено так удобно, как вам бы хотелось.

Команда прижалась ближе к стене, в узкую тень. Свет резал глаза после переходов между уровнями. От котла тянуло мясом и варёной крупой. Смех вместе с паром поднимался вверх и застревал под фонарями.

У Вейры внутри свело. Внизу жили бедно, тесно, на износ – и всё равно радовались горячему пару и запаху каши из общего котла.

Лисандр стоял так, чтобы видеть всё сразу: команду, входы во двор, окна второго яруса. Пальцы на ремне сжались, челюсть напряглась.

– Мы остаёмся здесь? – спросил он.

Аэлия подняла голову. Дети уже отбежали обратно к решётке, и только Робб всё ещё стоял ближе остальных.

– Там, – сказала она и кивнула на узкое здание вдоль стены. – Это наш дом для гостей. Других для вас нет.

– Мы и к худшим привыкали, – отозвался Кайрос.

– Лишь бы кормили, – буркнул Гюнтер, почесав рыжую бороду.

Шум двора стихал, растворяясь в горячем воздухе. Люди в простых, выцветших рубахах расступались нехотя: это их улица, их пар, их город, а чужаки просто проходили мимо. Запах сырого зерна и лекарств ударил в нос.

У Вейры дёрнулось в груди. Она слишком хорошо знала такой воздух. Несколько лет назад он тоже встречал её – не этим двором, так другим, не этими лицами, так похожими. Когда выбора нет, запах пустого желудка и дешёвого лекарства запоминается быстрее любой молитвы.

Она увидела мальчика с рукой, перемотанной старой тканью, женщину, делящую с ним кусок хлеба, мужчину с пустыми глазами, который давно перестал ждать перемен. Увидела так ясно, что шаг сам собой замедлился.

Рядом появился Лисандр – ровно настолько, чтобы она почувствовала его тень на плече.

– Что с тобой? – спросил он почти шёпотом.

Вейра не ответила. Только пошла дальше, не ускоряя шаг, хотя хотелось то ли убежать, то ли остановиться прямо здесь.

Именно в этот момент у входа в узкое здание появился старик.

Он вышел не торопясь, придерживая ладонью дверной косяк, будто ступенька под ним давно вела себя подозрительно и он давно перестал с этим спорить. На нём была белая сутана, вытертая до мягкости на локтях и по краям рукавов. Седые волосы лежали редкими прядями, прижатыми к вискам. Лицо у него было сухое, светлое, в мелкой сетке морщин у глаз и рта; увидев их, его губы сложились в кривоватую усмешку.

– Ну конечно, – прохрипел он. – Опять являешься как бедствие, Аэлия.

Дева Ветра посмотрела на него иначе, чем на остальных, – без той защитной отстранённости, которая держалась у неё даже в улыбке.

– Отец Севериан, – сказала она. – Я привела к нам гостей.

Старик подошёл ближе, поднял руку и пригладил ей волосы над виском. Потом на миг задержал ладонь у неё на голове так, будто это движение давно было между ними привычкой.

– Мокрая, уставшая и снова с чужими хлопотами на плечах, – пробормотал он. – Всё как всегда.

Аэлия улыбнулась ему в ответ.

Севериан перевёл взгляд на пришедших. На Вейре он задержался чуть дольше, быстро окинул её сверху вниз.

– Ну-ка, проходите уже, – сказал он. – Что в дверях застряли? Робб, воды. Если котёл ещё не сдох, налей им горячего. Этой девочке побольше.

Последние слова прозвучали так буднично, что Вейра не сразу поняла: речь о ней.

– Я не—

Робб уже юркнул за дверь. Севериан подошёл к Вейре ещё на шаг.

– Не спорь заранее, – сказал он. – Сначала отогрейся, потом будешь делать вид, что тебе ничего не надо.

Щёки вспыхнули сами собой. От его тона – почти хозяйского, чуть насмешливого – стало неловко. Но вместе с этим в груди неожиданно полегчало, и именно это смутило сильнее всего.

Севериан заметил её взгляд и чуть прищурился.

– Устала – значит, устала. Подвиг из этого не делай.

Робб вернулся с жестяной кружкой и, не поднимая глаз, сунул её Вейре.

– Держите. Осторожно, горячая.

– Спасибо, – сказала Вейра.

Робб кивнул и отошёл в сторону.

Лисандр всё это время молчал. Но, когда Вейра почти вступила к гостевому дому, он шагнул вперёд и остановился у самого входа. Кружку, которую протянули и ему, он не взял.

Вейра почувствовала это почти так же ясно, как жар в ладонях. Он не расслаблялся ни на миг, не отвёл взгляда, не дал себе раствориться в тепле двора, в голосе старика и смехе детей. Рядом с ним было труднее дышать и хотелось отойти.

Сайлер держал этих людей так же, как когда-то держал её. Но здесь, внизу, среди бедности, тепла и стариковских ласковых слов, боль цепляла иначе.

Внутри у Вейры что-то медленно подалось. Лисандр это увидел и ничего не сказал.

* * *

Сердечников встретил длинный зал с несколькими дверями в комнаты. За дверями рядами стояли двухъярусные койки, вдоль стен тянулись узкие шкафы, посередине – два стола, грубо сколоченные, с тёмными кругами от кружек и зарубками на углах. Узкие окна-прорези выходили на стену, переплетённую трубами; на ней висел одинокий фонарь, и его мутный жёлтый свет едва разгонял темноту. Воздух здесь был тёплый, пах старой тканью, пылью и сладким сиропом.

Аэлия остановилась у входа и обвела зал рукой.

– Здесь вы будете отдыхать. Но учтите: стены тонкие, и трубы слушают вас.

Маркус поморщился.

– Прекрасно. Мы ещё войти не успели, а нас уже пасут, как овечек.

– Не пасут, – ответила Аэлия. – Предупреждают, чтобы вы жили здесь спокойно.

Севериан, шедший рядом с ней, остановился у стола и оглядел зал, будто проверял, всё ли на месте. Робб уже держал дверь, привалившись плечом к косяку, и молча смотрел на пришедших своими слишком внимательными, недетскими глазами.

Взгляд Аэлии скользнул по залу и остановился на левой руке Вейры, на перчатке.

– Если станет совсем плохо, скажете.

– Спасибо, – пробормотала Вейра.

– Многие здесь жили и не жаловались, – сказал Севериан. – Чуть позже вам принесут завтрак. Будьте как дома.

От этой будничной фразы в груди у Вейры что-то едва заметно сбилось. Она не сразу отвела глаза.

Аэлия улыбнулась и вышла. Севериан и Робб выскользнули за ней, бесшумно притворив дверь.

Несколько секунд в зале держалась тяжёлая тишина. Потом она разошлась по швам: скрипнули койки, зашуршали вещи, кто-то рассмеялся. Пираты начали устраиваться с тем деловитым упрямством, которое бывает у тех, кому не впервые приходится обживать чужой угол.

Тео первым метнулся к самой левой комнате.

– Я беру кровать у стены. Ник, айда сюда.

– Нет, – отрезал Николас. – Я не собираюсь ночью перелезать через тебя.

– Какой ты скучный, – буркнул Тео и закинул сумку на верхнюю койку.

Гюнтер и Кайрос сели на низкий диван посередине зала. Сетка под ними жалобно прогнулась. Великан с подозрением провёл ладонью по матрасу.

– Слишком мягко, – буркнул он.

Кайрос молча кивнул.

Каждый занял свой угол. Куртки повисли на спинках, ремни легли на доски, сапоги ушли под койки. Лисандр прошёл в дальний конец зала, повесил плащ, расстегнул сумку. Двигался он спокойно, но взгляд раз за разом возвращался к двери, окнам, к проходам между кроватями.

Шум стал гуще.

Вейра так и осталась стоять посреди зала. Под перчаткой кольнуло. Вокруг двигались люди, переговаривались вполголоса, выбирали себе место, а она всё не могла сделать самого простого: поставить вещи, занять пространство телом. Остальные уже входили в ритм дома, она – нет.

Мира устроилась у окна. Сняла куртку, положила её на спинку кресла, села боком, подтянув одну ногу. Свет фонаря лёг на чёрную ткань рубахи, на шею, на тонкий блеск серёжки. Она убрала волосы с плеча и откинулась назад, будто кресло давно принадлежало ей.

Николас, проходя мимо, сбавил шаг.

– Почему осталась здесь?

Мира подняла на него глаза.

– А ты рассчитывал, что я сразу сбегу?

– Я рассчитывал, что смогу отдохнуть от чужих глаз.

Мира медленно провела пальцами по шее, будто поправляя ворот, и подняла взгляд на него снизу вверх.

– Ты со всеми женщинами здесь такой приветливый или мне одной так повезло?

– С теми, кто слишком быстро берёт на себя лишнее.

На миг её взгляд остыл.

– Я, кажется, всего лишь встретила гостей. Не знала, что за это здесь уже допрашивают.

– Тогда просто не лезь, – ответил Николас.

Несколько секунд Мира смотрела на него молча. Потом скрестила ногу за ногу.

– Хорошо. Но всё-таки не расслабляйся.

– Даже не думал, – бросил Николас и пошёл дальше.

Мира ещё мгновение смотрела ему вслед, потом отвернулась к окну. Снаружи по трубе с сухим шипением прошёл пар. Её силуэт смягчился, но спина оставалась прямой.

Вейра медленно выдохнула и только тогда поняла, что всё это время стояла, вцепившись пальцами в ремень сумки.

На миг ей захотелось просто сесть у стены, вытянуть ноги, перестать следить за каждым голосом, за каждой дверью, за тем, кто на кого смотрит. От одной этой мысли по спине прошёл сухой холодок. Она повернула голову к дальнему углу зала.

Лисандр сидел в кресле чуть в стороне от остальных. Плащ свисал с подлокотника, одна нога была закинута на другую. Он не вмешивался в шум, не говорил, почти не двигался. Только смотрел. Взгляд скользнул от одного пирата к другому. На свету стали особенно заметны тени под глазами; скулы обозначились резче, чем днём. Челюсть уже не была так крепко сжата, как раньше, спина свободно лежала на спинке кресла. Сквозь его обычную собранность проступила усталость. Губы его слегка дрогнули и снова замерли.

Вейра слишком поздно поняла, что смотрит на него в упор.

Он поднял глаза. Их взгляды встретились. В ту же секунду под кожей левой ладони рванулся быстрый, чужой пульс.

Вейра первой отвела взгляд и сжала пальцы. Расслабляться было нельзя. Ни здесь, ни рядом с ним, ни на секунду.

– Пойдём, – послышался хрипловатый голос.

Это был Маркус. Вейра не заметила, когда он подошёл: секунду назад между койками стояла тень, а теперь он уже был рядом, с сумкой на плече.

– Куда это?

– Во двор, – сказал он и повёл плечом. – Тут дышать нечем.

Вейра хмыкнула.

С дальнего угла донёсся шорох ткани.

– Только недалеко, – бросил Лисандр, поправляя плащ на кресле.

От его голоса у Вейра напряглись плечи.

Маркус даже не обернулся.

– Мы не потеряемся.

– Вот именно, – заметил Виктор. – Потеряться – это слишком просто. Ты обычно встреваешь в задницу похуже.

Маркус показал ему язык, потом быстро взял Вейру за руку и повёл к двери. Ещё несколько шагов она слышала у себя за спиной смешок Виктора и чувствовала между лопаток взгляд Лисандра.

Они вышли во двор, свернули в боковой проход. Здесь сразу стало тише. Свет редких фонарей скользил по стенам, цеплял ржавые потёки, швы бетона. Под ногами звенела решётка. Где-то за спиной продолжал жить нижний город: детский смех, голоса, звон посуды. Здесь всё это вязло в сером камне.

Маркус шёл рядом, сунув руки в карманы. Несколько шагов он молчал, потом покосился на неё.

– Ты с той минуты как вошли сама не своя, – сказал он. – Даже плечи не отпустила.

Вейра усмехнулась.

– Какая трогательная наблюдательность.

– Не трогательная, – буркнул Маркус. – Обычная. У тебя лицо такое, будто ты сейчас либо кого-то прирежешь, либо рухнешь.

– Удобно. Значит, лишний раз не полезут.

Он хмыкнул, но взгляд не отвёл.

– А рука?

Вейра дёрнула плечом.

– На месте.

– Вейра.

В его голосе на секунду исчезла вся обычная лёгкость.

Она сразу почувствовала, как внутри всё опять стянулось.

– Не начинай, – сказала она. – Я не развалюсь от этого.

Маркус слегка нахмурился. Потом кивнул.

– Ладно. Не буду.

Только после этого усмехнулся:

– Нравится мне здесь. Как в трюме, только чище и без крыс.

– Тебе, похоже, везде хорошо, где не умирают сразу.

– Такова участь пирата.

Они остановились под одиноким фонарём. С края трубы капли падали на решётку ровным ритмом: тик… тик… тик…

Маркус прислонился к стене, прикрыл глаза и вдруг тихо запел:

– Спи, мой огонёк, не гаси себя…

Спи, пока луна смотрит на тебя…

Вейра замерла.

Маркус ещё улыбался краем рта. Повязка сползла ему на лоб. Потом мир качнулся.

Перед глазами встал другой коридор, узкий и слишком чистый. Сладковатый запах лекарств, от которого сводило зубы. Та же песня – ближе, почти у самого уха.

Воздух в груди сжался.

– Откуда… – выдохнула Вейра.

Маркус открыл глаза.

– Что? Совсем плохо пою?

– Откуда ты…

Горло перехватило. Она сглотнула.

– Откуда ты её знаешь?

Он пожал плечами и почесал затылок.

– Да её все архипелаги бормочут. Она же простая…

Боль пришла сразу, не предупреждая. Внутри левой ладони вспыхнуло так, что перчатка в ту же секунду стала горячей. Жар рванулся к запястью. Фонарь над ними вспыхнул ярче.

Вейра застонала. Грудь сжало, воздух стал липким, злым, царапал горло.

– Вейра!

Голос Маркуса донёсся будто издали.

Она попыталась упереться рукой в стену, но пальцы не послушались. Перед глазами бил белый свет. Пахло лекарством. Холод иглы полз по вене. И шёпот, слишком близкий, слишком спокойный, говорил у самого уха: