Текст книги "Сердце Эфира. Сопряженные (СИ)"

Автор книги: Василисса Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)

Глава 14

Глава 14

Коридор ещё спал под покровом ночи. Жёлтый свет одинокой лампы лежал на стенах тусклой полосой. Вейра шла первой. Пальцы в перчатках чуть дрожали; она заметила это только тогда, когда задела ладонью стену, и вибрация трубы тонко прошла в кость.

Сзади, чуть левее, шёл Виктор. Николас держался в хвосте, почти сливаясь с тенью.

У выхода из убежища фонарь выхватывал небольшой островок: дверь, железный засов, ящик у стены. На ящике сидел Лисандр.

Он не двигался. Свет подчёркивал линию плеч и скулы. Когда они подошли ближе, он поднял глаза и посмотрел на каждого по очереди.

– До службы, – Лисандр бросил взгляд на циферблат карманных часов; жёлтый отблеск скользнул по стеклу, – меньше часа. В Храме будут только те, кто приходит раньше всех. Идём сразу.

– Ты… – голос у Вейры сорвался в хрип. – Ты тоже идёшь?

– Разумеется.

Он поднялся ровным, привычным движением, пока плечи вдруг не дёрнулись и в груди не заскрежетало. Хрип кашля вышел таким резким, что Вейра почувствовала его висками.

Виктор шагнул сразу. Ладонь легла Лисандру на стык рёбер, точно в ту самую точку, откуда шёл звук. Нажатие было коротким и точным. Лисандр втянул воздух сквозь зубы. Дыхание выровнялось, грудная клетка снова поднималась ровно.

Вейра смотрела на его пальцы – те едва заметно дрожали – и чувствовала, как тяжесть в груди медленно сползает вниз, к желудку. Та же тяжесть поднялась тогда, в хранилище, когда чужие пальцы сжали ей горло.

Она промолчала.

Николас смотрел на капитана слишком спокойно.

Лисандр отстранился от Виктора, выпрямился и кивнул. Взгляд скользнул по лицу Вейры, задержался у шеи, опустился ниже и остановился на правой ладони.

– Руку, – сказал он.

Вейра втянула воздух, но подняла кисть.

Он одним движением снял перчатку и едва коснулся её кожи. Фонарь чуть качнулся; жёлтый свет скользнул по месту, где под кожей спала метка.

Тишина дрогнула: Николас сместил вес, пол скрипнул под ним. Дыхание Виктора оставалось ровным.

Вейра слышала только собственное сердце.

– Если почувствую в тебе чужой эфир, – сказал Лисандр, – отрублю кисть. Быстрее, чем ты вдохнёшь.

Слова ударили по телу раньше смысла: холод железа, блеск лезвия, пустота там, где только что была ладонь.

Вейра медленно подняла на него глаза.

– Тогда режь.

Пальцы Лисандра на её запястье не шевельнулись. Только бровь слегка дёрнулась. Он сделал полшага ближе.

– Не проверяй на себе, где у меня кончается терпение.

Вейра задержала дыхание. Даже трубы за стеной притихли.

– Давай всё же оставим ей руку, – протянул Виктор, шагнув в сторону Лисандра. – С целой удобнее.

– С каких это пор тебя заботит, что удобно ей? – резко бросил Николас. – Ты забыл, кто она такая?

Виктор не повернул головы.

– Я ничего не забываю. Просто люблю, когда у людей остаётся то, чем они ещё могут быть полезны.

Только теперь он скосил взгляд на Вейру. Его губы расплылись в ехидной усмешке.

– Если что-то пойдёт не так, отрубим вместе.

У Вейры под рёбрами всё сжалось.

Николас скрестил руки на груди.

– Вот так лучше.

Лисандр не сводил глаз с Вейры.

– Поэтому мы и торопимся, – сказал он. – Чем раньше закончим с Храмом, тем меньше шансов, что кому-то из вас захочется проверять меня на точность.

Он отпустил её руку только теперь. Вейра сразу натянули перчатку и отошла в сторону, подальше от него.

Лисандр взялся за дверную ручку, шагнул в тёмный проход. Они двинулись за ним.

* * *

Стоило пройти под аркой с узорами, натёртыми до тусклого блеска бесчисленными руками, как дыхание побелело. Холод поднялся от каменных плит, обхватил щиколотки, добрался до шеи под воротником.

Где-то впереди загудел хор. Низкие ноты дрожью прошли по полу, ударили в ступни, поднялись к коленям. Вейра почувствовала, что дышит чаще, будто тело само подстроилось под этот медленный, тяжёлый ход.

– Не задерживайтесь, – тихо сказал Лисандр. – Скоро здесь станет тесно.

Коридор впереди раздался вширь и вывел их в боковой неф. Справа светились витражи; утренний свет, ещё бледный, проходил сквозь стекло и ложился на плиты неровными пятнами. Слева тянулся ряд колонн; между ними открывались просветы в зал.

Они остановились у одной из колонн.

Вдоль стен стояли люди в белом, склонив головы. Никто не шевелился, и от этого всё происходящее становилось ещё заметнее.

В центре, в круге света, стояла Дева Ветра. Вейра узнала её по линии затылка, по плечам. Белое платье стекало к полу мягкими складками; в ткани едва вспыхивали тонкие нити, когда свет с витражей менял угол. Волосы были убраны, худую шею ничего не закрывало.

Дева подняла руки, и только тогда Вейра увидела рядом вторую фигуру: щуплого мальчика лет девяти. Мокрые волосы липли к вискам, тонкая шея казалась слишком тонкой для этого белого света. Дева осторожно положила ладони ему на макушку и большим пальцем провела по светлым прядям.

Вейра сжала кулак так сильно, что ногти впились в ладонь даже через перчатку. Она медленно вдохнула – и в то же мгновение почувствовала под кожей правого запястья перемену.

Сначала пришёл слабый жар. Потом началось медленное, плотное движение вверх, к локтю. Пульс сбился.

На плечо легла рука. Вейра резко обернулась.

– Стой, – негромко сказал Виктор.

Пальцы его сжали ткань, удерживая на месте. Вейра стиснула зубы и кивнула.

Ладони Девы двигались медленно, без суеты; она склонила голову и произнесла слова молитвы, но они тонули в хоре.

Метка снова ударила жаром. Вейра с усилием удержала кисть, не дав ей дёрнуться.

– Не выдай себя, – сказал у самого уха Лисандр.

От его близости Вейра вздрогнула.

– Не развалюсь, – прошептала она.

В этот момент Дева Ветра повернула голову. Её взгляд прошёл по фигурам в белом, по плитам, по витражам, задержался на колоннах и остановился в просвете между ними. Вейра замерла.

Лицо Девы под вуалью не было видно. Только тонкие губы, которые едва шевельнулись, будто она договорила что-то не людям, а воздуху.

Хор смолк. Где-то наверху резко и звонко ударил колокол.

– Уходим, – сказал Лисандр, отрываясь от колонны. – Поищем сигнал Ласта.

Они свернули в боковой коридор. Здесь было темнее, тише; звук шагов сразу стал отчётливее.

Виктор наклонился к Вейре.

– Идти сможешь?

– Как видишь, пока стою, – тихо ответила она.

Они почти дошли до развилки, когда боковая дверь приоткрылась. Из неё вышла Мира.

На ней всё так же был чёрный костюм с красными вставками, и на фоне белых одежд вокруг она смотрелась почти вызывающе.

– Вы рано, – сказала Мира. – Хотя на послушных вы не похожи.

Лисандр остановился первым. Его взгляд быстро, без всякой любезности, скользнул по ней сверху вниз.

– Значит, Ласт – это ты.

Мира чуть наклонила голову. Свет с витража задел её лицо сбоку, и зелёные глаза на миг вспыхнули тёмным, лисьим блеском.

– К вашим услугам, капитан Таэллис. Значит, моё имя дошло до вас раньше приглашения.

Она перевела взгляд на остальных. На Вейре задержалась на долю секунды дольше, чем требовала вежливость, и вновь посмотрела на Лисандра.

Вейра глубже вздохнула, стараясь унять зуд в правой ладони.

– Я пришёл на встречу, не на игру, – сказал Лисандр.

Улыбка Миры стала тоньше.

– Тогда не отставайте. Здесь важное начинается без предупреждения.

Она качнула головой в сторону коридора.

– За мной. Вас уже впустили.

Николас и Виктор сжали ладони на эфесах клинков. Лисандр остановил их ладонью, но шага вперёд не сделал.

– Пока что я вижу только дверь.

Мира выдержала паузу.

– Для начала этого достаточно.

Вейра посмотрела на Лисандра. Лицо у него не изменилось, только взгляд стал темнее, будто он прислушивался не к словам, а к самому месту.

Они вчетвером двинулись за Мирой по пустому коридору.

* * *

Галерея начиналась там, где кончался Храм. Вейра шла за Мирой второй и чувствовала под подошвами лёгкую сырость.

– Здесь старый ход, – сказала Мира через плечо. – На схемах его почти не видно, но он есть.

– На чьих схемах? – спросил Лисандр.

– На тех, кто был до нас, – ответила она, не сбавляя шага. – До Девы, до Правительства, до всей этой красоты.

Мира махнула в сторону сводов.

Виктор держался рядом с Вейрой так, чтобы она не оказалась на виду. Николас шёл в нескольких шагах позади, отдельной тенью, будто и ему самому было удобнее не смешиваться с остальными, пока место не покажет зубы.

Галерея упёрлась в глухую стену. Там, где напрашивалась ещё одна арка, стоял только ровный, грубо затёртый камень с редкими трещинами.

Мира остановилась и повернулась к гостям.

– Не споткнитесь. Здесь любят осторожных.

Она подняла ладонь и провела ею вдоль камня – чуть ниже уровня груди, по месту без узоров и знаков. Синий свет скользнул по её коже. Камень ответил не сразу: из глубины поднялся короткий, глухой звук, как будто что-то внутри нехотя перевели с одного положения на другое.

По шву между блоками проступила тонкая линия света, сперва похожая на трещину. Полоса на полу дрогнула.

Стена разошлась. Две плиты медленно поползли в стороны, открывая узкий тёмный проём. Изнутри потянуло сыростью.

– Прошу, – сказала Мира, отступая. – Темпестарий не любит задержек.

– Сначала ты, – сказал Лисандр.

Она посмотрела на него и ухмыльнулась.

– Ты любишь идти вторым?

Не дождавшись ответа, Мира шагнула первой.

Вейра вдохнула глубже. Запах камня сразу перебил остатки ладана. Метка под кожей отозвалась осторожным теплом, будто тоже узнала перемену воздуха. Вейра переступила через синюю полосу, не задерживая на ней взгляда.

Лестница уходила вниз, под фундамент. Лампы освещали лишь отдельные ступени; остальные проваливались в полумрак. Мира шла первой, почти касаясь ладонью стены, и иногда пальцы скользили по каменным выступам, будто она не столько показывала дорогу, сколько сверялась с ней. Вейра шла следом и чувствовала под подошвами слабую вибрацию, едва заметную, но настойчивую.

– Раньше сюда приходили не только говорить, – сказала Мира, не оборачиваясь. Низкий голос слегка вяз в стенах. – Когда над городом поднимались большие бури, люди спускались вниз и ждали, пока ветер перестанет рвать крыши. Здесь было тесно, душно, сыро. И очень людно. Молились, конечно. Просили, чтобы ветер смилостивился.

– Помогало? – спросил Лисандр.

Мира чуть повела плечом.

– Если буря уходила – говорили, что да. Если нет – молились усерднее.

Позади хмыкнул Николас.

– Удобный порядок, – сказал Лисандр. – Сначала тебя калечат, потом ты благодаришь за передышку.

– Со страхом всем проще, когда можно сделать вид, что он понял уговор, – ответила Мира.

Виктор, не повышая голоса, сказал сбоку:

– Пока страх слушается хоть чего-то.

Мира впервые за весь спуск чуть замедлила шаг.

– Вот именно, – сказала она.

Лестница завернула. Лампа на стене качнулась от сквозняка, и тени на секунду сдвинулись по камню.

– Несколько лет назад ветер впервые начали не только бояться, – продолжила Мира. – Его сумел усмирить один человек. Бури стали реже и мягче. Возможно, так сказали тем, кто слишком устал бояться. Наверху заговорили о милости. Этого оказалось достаточно для усиления власти через Храм.

– К чуду быстро привыкают, – бросил Лисандр.

– Пока Храм стоит, люди будут верить в его силу, – спокойно ответила Мира. – Даже если это не так.

Вейра сжала зубы, стараясь сохранять спокойствие.

– И теперь вниз не ходят? – спросил Лисандр.

– Почти не ходят, – ответила Мира. – Когда ветер перестали бояться, Нижний храм стал никому не нужен. Наверху светлее, людям этого хватает.

– Чище – не значит честнее, – сказал Николас.

Мира усмехнулась.

– Во время бури не до честности, милый.

Вейра невольно провела большим пальцем по краю перчатки. В детстве, когда шторм бил в окна, тоже сперва молились, а уже потом искали, чем заколотить ставню. Под рёбрами свело.

Лестница кончилась. Проход расширился, и они вышли в зал.

Темпестарий оказался меньше, чем ожидалось. После купола он казался почти тесным, но теснота здесь не давила – она собирала внимание в кулак. Потолок держали толстые колонны, уходящие вверх в темноту. Между ними тянулись круглые, переплетённые трубы. Из некоторых шёл ровный гул. По полу лежали металлические решётки; под ними двигался воздух, шуршал, иногда бил снизу в подошвы короткими толчками, и от этого казалось, будто место дышит не полной грудью, а сквозь зубы. Один толчок пришёл сильнее остальных.

– Неплохо, – сказал Николас, оглядываясь.

Мира повернулась к нему.

– Ты слышишь? – спросила она. – Или только смотришь?

– Пока решаю, что безопаснее, – ответил он.

Мира улыбнулась.

– Поздновато думать о безопасности.

Лисандр обошёл зал по дуге, не уходя далеко, так, чтобы держать всех в поле зрения.

Вейра опустила взгляд на руку. Тепло в запястье стало настойчивее. Больше всего хотелось не подчиниться именно потому, что тело уже подчинялось без неё.

– Подойди, – сказала Мира.

Она стояла у стены, разбитой на сегменты. Между каменными пластинами были вписаны потёртые знаки; сверху падала косая полоса белого света и выхватывала только часть знаков.

Вейра шагнула к стене, как к чужому решению, принятому без неё.

Виктор тут же сдвинулся следом и встал так, чтобы закрывать её бок. Лисандр остановился в нескольких шагах – достаточно близко, чтобы вмешаться, и достаточно далеко, чтобы не подарить Мире лишнего удовольствия.

– Когда-то эта стена слушала внешний ветер, – сказала Мира. – Теперь – тех, в ком он ещё отзывается.

Она взяла ладонь Вейры, сняла перчатку.

– Чувствуешь?

Холод ударил в кожу первым. Через секунду под пальцами дрогнуло и поднялось узкое течение тепла. Знак под ладонью посветлел. Потом вспыхнул ярче.

У Вейры перехватило дыхание от того, как легко камень узнал её. Тот же знак был теперь и на стене, и у неё под кожей.

Лисандр без колебания шагнул вперёд.

– Убери руку.

Мира не двинулась. Её пальцы только крепче легли на ладонь Вейры.

– Ещё нет. У неё слишком открытый отклик. Если я разомкну связку сейчас, камень возьмёт больше, чтобы защитить свои стены.

Воздух вокруг Лисандра сгустился.

– Не прикрывайся храмовым языком.

Николас повернул голову к Мире. Голос у него стал суше:

– Что ты ей поставила?

Мира перевела взгляд на него, потом снова на знак.

– Защитный контур. Иначе нижний Храм взял бы её отклик целиком.

– Без спроса? – Виктор вскинул брови.

– Если бы я спрашивала, вы бы уже вытаскивали её отсюда на руках.

До Вейры долетал уже не смысл, а вязкий шум. Рука будто отделилась от тела; она чувствовала каждый шрам на подушечках пальцев, каждую линию кожи. Знак под ладонью двигался в такт чему-то ещё – моторам под полом, ветру под решётками, собственному пульсу.

На миг ей почудилось, что между ладонью и камнем больше нет преграды. Что внутри стены ходит воздух по скрытым линиям и по одной из них сейчас течёт отклик её пальцев.

Лисандр оказался ещё ближе. Теперь между ним и Мирой оставалось ровно столько места, сколько нужно для удара.

– Снимай. Сейчас.

Мира медленно подняла на него глаза.

– Ты правда хочешь проверить, что произойдёт, если я разомкну это резко?

Лисандр усмехнулся.

– Нет. Я хочу посмотреть, как быстро ты уберёшь от неё руки.

Мира выдержала паузу, затем с неохотой отпустила ладонь Вейры. Та резко отдёрнула руку.

Знак ещё мгновение держался на стене, потом начал гаснуть, оставляя тусклый след. Тепло под кожей не ушло, только поднялось выше, к плечу, и застыло под ключицей тяжёлым пятном.

Николас посмотрел на руку Вейры, потом на Миру.

– И часто у вас гостей «временно» связывают без спроса?

Мира прищурилась.

– Только тех, кого Храм слышит слишком хорошо.

Виктор хмыкнул:

– Прелестное гостеприимство.

Мира снова посмотрела на Вейру. В этом взгляде не было ни жалости, ни торжества – только тихая внимательность.

Вдруг ветер прошёл по залу одной плотной волной, задел полы одежды и стих.

Только тогда послышались шаги. Сначала – наверху, на лестнице, едва различимые. Потом яснее: стук каблуков о камень, размеренный и точный.

Все повернулись ко входу.

На площадке, где кончалась лестница, возникла стройная фигура в голубом. Девушка спускалась медленно. Ткань платья темнела в складках, и от этого движение казалось ещё тише. Вейре хватило нескольких секунд, чтобы узнать наклон головы, спокойную осанку, ту самую походку, в которой не было ни суеты, ни колебания.

Дева Ветра остановилась на последней ступени. Её взгляд прошёл по Лисандру, скользнул к Виктору и Николасу, задержался на Мире и только после этого остановился на Вейре.

Воздух сжался. Метка под кожей отозвалась сразу, жар дёрнулся к локтю. Вейра поняла – не мыслью, а тем, как стиснуло внутри: здесь её не просто заметили. Здесь её ждали.

Дева чуть наклонила голову.

– Приветствую, господа.

Голос у неё оказался высокий и бархатный, с лёгкой хрипотцой на последнем слове.

– Аэлия Верстейн, – сказала она. – Дева Ветра.

Вейра поёжилась и положила руку на рукоять меча.

От Девы исходил тот же колючий поток эфира, что раньше тянулся от Миры, – только ровнее и сильнее, как будто в нём давно уже не осталось ничего человеческого. Он входил в лёгкие, давил на плечи, и после него в теле оставалась одна настороженность.

– Капитан Таэллис, – произнесла Аэлия. – Рада видеть великого пирата, который вырезает сердца своим врагам.

Уголок его губ дрогнул. Плечи при этом остались напряжёнными.

– Тогда, Дева, вам стоит быть очень вежливой.

Губы Аэлии чуть шевельнулись. Потом она повернулась к Мире.

– Ты снова ведёшь гостей туда, куда не положено.

– Просто решила показать им нижние уровни Храма, – ответила Мира.

Голос её отозвался от металла негромким эхом. Стояла она спокойно, вполоборота к трубе. Николас, устроившийся в полушаге, глядел вниз, но ощущал, как её плечо почти задевает его.

Аэлия посмотрела на Вейру в последнюю очередь, слегка наклонив голову.

– Вейра Ламберт, добро пожаловать в нашу скромную обитель…

– Скромную обитель? – Вейра вышла из тени колонны и посмотрела исподлобья. – Так ты называешь место, где убиваешь невинных людей?

Вейра почувствовала, как кто-то положил ладонь ей на плечо. Это был Виктор. Его пальцы сжали ткань куртки крепче. Она стиснула зубы и продолжала смотреть на Аэлию. Та лишь поправила прядь волос за ухо и спокойно спросила:

– А как это место называется у тебя?

Вейра смотрела на чистый голубой цвет её платья, на усталое лицо, не прикрытое белой тканью, на расслабленные пальцы, на которых не было и следа крови с прошедших церемоний.

– У меня это называется, – выговорила Вейра, – наплевательским отношением к чужим жизням.

Слова повисли в воздухе. Трубы отозвались глухим низким гулом.

Аэлия не отвела взгляда, медленно вздохнула и посмотрела в сторону.

– Да, это тоже часть правды.

Тень от колонны легла ей на лицо.

– И что ты хочешь теперь? – добавила она тише. – Чтобы я сказала, что сожалею?

Жар поднялся до плеча, к ключице. Вейра не была уверена, чего ждала: отрицания, слёз, отказа от своей роли.

Аэлия опустила взгляд на ладони, медленно разжала пальцы.

– На бумаге их было тридцать восемь.

Она снова подняла глаза на Вейру.

– Детей всегда берут охотнее. Из них легче вытянуть больше эфира.

Перед глазами Вейры пронеслись образы: трубы, дети на кушетках, приборы, подключённые к их телам. Крики, пронзающие виски.

– Сверху велели дать новый объём. Быстро, – продолжила Аэлия. – Если бы я не отдала одного, начали бы тянуть из всех. Долго. До судорог, до пустоты. А потом приют всё равно бы зачистили.

Вейра ощутила, как ноги теряют твёрдость.

– И ты… выбрала одного, – пробормотала она. – Самого удобного, самого тихого—

– Я выбрала того, кому меньше всего лгала, – ответила Аэлия.

Все замерли, слушая её голос.

– Остальных я вытащила, – продолжила она. – Под чужими именами. Через выдуманные болезни. Через грузовые корабли.

Усмешка на её губах дрогнула и исчезла.

– Одного я убила. Возможно, его тоже можно было вытащить. Но пока тянули бы его, взяли бы остальных.

Вейра прикрыла глаза на долю секунды. Этого хватило, чтобы снова увидеть плитку, шаги, труп мальчика в белой рубашке.

– Ты могла… – начала Вейра и осеклась.

– Мёртвые никого не вытаскивают, – спокойно сказала Аэлия.

Вейра услышала, как за спиной щёлкнул камень под чьим-то каблуком. Это был Лисандр. Всё это время он стоял у колонны, опершись спиной о камень; теперь оттолкнулся и шагнул вперёд.

– Кто отдал приказ убить ребёнка? – спросил он.

– Подпись ставил Совет, но решали не они.

– Совету приказал Сайлер? – уточнил Лисандр.

– Не напрямую, – Аэлия едва качнула головой. – Через деньги. Через проверки. Через страх. Вам ли не знать, капитан, как редко в таких историях звучат прямые указания.

Виктор чуть склонил голову набок, и в голосе его мелькнуло почти ленивое любопытство:

– А Храм у вас тут кто? Просто удобная вывеска?

– Храмом здесь прикрывают то, что удобнее делать под молитву, – сказала Аэлия.

Лампа над головой вспыхнула и снова потухла. Ветер под решётками взвыл так, что Вейра ощутила порыв под тканью куртки.

– Чего ты хочешь на самом деле? – спросил Лисандр, не сводя с Аэлии взгляда.

– Хочу, чтобы Сайлер перестал считать людей ресурсом, – сказала она, складывая ладони на груди. – Чтобы этот механизм перестроили или сломали.

– Смело, – заметил Николас. – Для той, кто недавно говорил: «Ветер всех рассудит».

Мира бросила на него взгляд, в котором скользнуло одобрение.

– Ветер – удобный язык для тех, кто не хочет слышать слово «кровь», – ответила Аэлия.

Вейра сделала шаг вперёд, но Виктор сжал её плечо сильнее. Она тяжело вздохнула и осталась на месте.

– Я говорю с теми, кто не согласен молчать, – сказала Аэлия. – Подполье уже внутри. Теперь вы тоже.

Лисандр кивнул и поправил поля шляпы.

– Что ты нам предлагаешь? Выйти из статуса случайных свидетелей?

– Вы всё равно уже внутри моего храма, – сказала Дева. – Вопрос только в роли.

Она отступила, открывая им вид в глубину Темпестария: узкие шахты, решётки, холод, тянущий снизу.

– Вам нужен доступ вниз, – продолжила Аэлия. – На уровни, куда не пускают ни паломников, ни командиров. Только техников Храма и важных людей Вереста…

– И ты можешь его дать, – подытожил Лисандр.

– Я могу открыть дверь, – сказала она. – Но за дверью вас никто не назовёт гостями.

Мира наклонилась к Николасу ближе и прошептала:

– Похоже, впереди у нас любопытная работа.

Он чуть отодвинулся от неё и фыркнул:

– Любопытство редко приводит к чему-то хорошему…

В этот момент Виктор отпустил плечо Вейры и взглянул на Аэлию:

– Что ты хочешь взамен?

Аэлия перевела взгляд на него.

– Помощь подполью, – произнесла она. – Мне нужны вы, ваше оружие.

– Мы не подписывались под ваши войны, – сказал Лисандр. Глаза сверкнули холодным золотом.

– Вы подписались, когда пришли сюда, – спокойно ответила Аэлия. – Когда позволили нанести знак на её кожу, – она кивнула на Вейру.

Вейра сжала кулак и посмотрела на Деву исподлобья.

– А если мы откажемся? – спросила она.

– Тогда найдёте другой путь вниз, – сказала Аэлия. – Дольше, грязнее, с большими потерями. В конце всё равно придёте к тем же дверям, только неизвестно, откроются ли они вам снова.

Она сделала шаг к Вейре. Та ощутила, как по спине пробежала волна мурашек: холод от её одежды чувствовался кожей.

– Я не предлагаю дружбу, – сказала Дева. – Я предлагаю сделку.

Шум труб над головой на мгновение стих.

– Доступ вниз в обмен на помощь моему подполью, – отчеканила Аэлия. – Вы помогаете разорвать хотя бы одну связку системы Сайлера, а я показываю, где у неё слабые места.

– А ты? – Лисандр чуть наклонил голову. – Что получишь ты лично, кроме риска стать следующей жертвой?

Дева повернула голову к нему, её губы слегка дрогнули.

– Сайлеру я нужна живой, – сказала Аэлия. – Пока что…

Жар под кожей Вейры поднялся к плечу, когда Дева перевела взгляд на неё.

– А ты, Вейра, – тихо добавила она. – Новая строка в его механизме.

Лампы качнулись.

Дышать стало тяжелее, горло саднило. Вейра повела плечом, но остановилась и сильнее сжала кулаки.

За спиной послышался шорох. Лисандр вышел вперёд и встал боком, чтобы видеть и Аэлию, и своих. Косая полоса света легла ему на шляпу, оставив половину лица в тени.

– Достаточно, – сказал он. – Признания мы услышали, удобные оправдания тоже.

Аэлия кивнула, чуть прищурившись.

– Мы согласимся, – продолжил Лисандр. – Но не ради вашего города и не ради подполья.

Он сделал ещё шаг. Где-то в трубах над ними прокатился низкий гул, будто место слушало разговор не хуже людей.

– Мы идём вниз за конкретной вещью, – произнёс Лисандр. – За Символом Ветра.

Гул в трубах оборвался так резко, что тишина ударила в уши. Лицо Аэлии впервые за всё время заметно изменилось: взгляд стал острее, пальцы чуть сжались. Мира дёрнулась, будто голос Лисандра царапнул её по коже.

– Это слово здесь не произносят, – тихо сказала она.

– Поздно, – усмехнулся Лисандр. – Я уже произнёс.

Мира шагнула ближе. Свет сверху вырезал её подбородок, прядь у щеки, неподвижную линию плеча.

– Ты с ума сошёл?

– Капитан знает, о чём говорит, – бросил Николас, поправляя очки.

Он по-прежнему стоял у решётки в стене и слушал её вибрацию так, будто она могла сказать больше, чем присутствующие.

– Символ Ветра – часть Сердца Эфира, – продолжил Лисандр, не глядя ни на Миру, ни на Николаса. – Мы это знаем.

Вейра резко вдохнула. Всё, что касалось Сердца Эфира, обычно произносили шёпотом, как произносят имя болезни в доме, где уже кто-то умер. Но Лисандр говорил о нём спокойно, будто речь шла не о легенде и страхе, а о детали чужого механизма.

Аэлия опустила голову.

– Для большинства Сердце Эфира – сказка, – сказала она. – Для Правительства – ересь. Для Вереста – угроза.

Она подняла взгляд.

– Для вас – что?

– Для меня – вещь, – ответил Лисандр. – Не сказка и не святыня. Если Сердце правда меняет ход эфира между архипелагами, значит, на нём держится куда больше, чем Правительство любит делать вид.

Он наконец посмотрел на Аэлию.

– Пока эфир течёт так, как архонтам удобно, архипелаги будут держать порознь и называть это порядком.

Тишина стала плотнее.

– Если Сердце существует, оно может сломать эту удавку.

Мира ухмыльнулась.

– Вот это уже похоже на твою настоящую веру. Ты правда думаешь, что один кусок железа всё изменит?

Лисандр повернулся к ней.

– Я думаю, кто-то всё равно пустит его в ход. Вопрос только в том, что к тому моменту ещё останется целым.

– И порвёт всё, что до этого держалось, – бросила Мира.

– За любые перемены платят, – сказал Николас.

– Ник, – тихо остановил его Виктор.

Юноша дёрнул плечом, но дальше говорить не стал.

Мира снова посмотрела на Лисандра.

– Ты вообще слышишь себя? «Сердце сломает удавку». Громко для того, кто сказал, что наш архипелаг ему безразличен.

– Как место – да, – ответил Лисандр. – Но мне не нужно, чтобы мой корабль пошёл ко дну вместе с ним. Если для этого придётся забрать Сердце, я заберу.

В его голосе не было храбрости напоказ, только расчёт. От этого Вейру пробрал холодок – от того, как спокойно он это сказал, будто решение уже давно лежало у него в кармане.

Аэлия слушала его, слегка опустив взгляд. Когда она заговорила, голос у неё стал суше.

– Сердце Эфира… Если оно есть, оно не про счастье. Оно про шанс.

Она подняла голову.

– Тут и без того всё держится через сбой. Сердце либо выправит это, либо добьёт.

Трубы над ними протянули долгий низкий звук.

– Мы всё равно пойдём вниз, – сказал Лисандр. – С тобой или без тебя. Уж поверь, другой путь я найду.

Аэлия ещё мгновение смотрела на него, потом тяжело вздохнула.

– Хорошо, сердечники, – сказала она. – Я открою вам двери.

Её взгляд прошёл по всем сразу.

– Но спуститесь не вчетвером. Мне нужна вся команда. Все, кто ходит под твоим именем, Лисандр Таэллис.

После этих слов никто не заговорил сразу. Виктор нахмурился и положил ладонь на эфес.

– Зачем тебе все? – спросил он. – Чтобы знать, кого удобнее сдать по дороге?

– Чтобы видеть, с кем уйдёт Символ Ветра, – ответила Аэлия. – Чтобы у каждого был шанс сказать «нет» до спуска.

У Вейры дрогнули пальцы. Слово «нет» прозвучало чужим. С тех пор как метка вспыхнула у неё на коже, ей всё чаще казалось, что отвечать за неё начинает уже не она сама, а этот город – со своими трубами, шахтами, камнем и холодом, который снизу всегда знает дорогу.

Лисандр посмотрел на Аэлию, потом на своих – и только после этого сказал:

– Хорошо, мы придём все.

Николас и Виктор одновременно выдохнули и бросили на него одинаково мрачные взгляды. Он даже не посмотрел в их сторону.

– Завтра. На рассвете, – сказала Аэлия. – Остальное я покажу на месте.

Она чуть наклонила голову.

– Вход в Темпестарий будет открыт. Второго раза не будет ни от меня, ни от Ветра.

Она развернулась на носках и пошла к лестнице. Голубая ткань на миг смешалась с полосой света. Через несколько секунд наверху осталась только тень её худой фигуры.

Мира скривила губы и отошла, задев Николаса плечом.

– Вы правда пойдёте? – спросила она. – Все?

– Все, – ответил Лисандр. – Это не обсуждается.

Он посмотрел на своих и произнёс:

– Возвращаемся наверх. Пока нас самих не утащил ветер.

Они двинулись к выходу. Ветер под решётками провожал их редкими холодными толчками.

Мира задержалась на полшага и крикнула им вслед:

– Не опаздывайте. Внизу не любят повторять приглашение.

Из Темпестария они вышли молча. Николас и Виктор шли сзади, оставляя Вейре место между собой и капитаном. Лисандр двигался впереди всех, не оборачиваясь. Ткань плаща качнулась на ходу.

На первом повороте он всё-таки остановился и посмотрел назад. Вейра застыла на ступени ниже него. Золотые глаза Лисандра чуть сузились, взгляд скользнул ниже – к её левой руке, к ремням на запястье, задержался там на мгновение, будто отмечал деталь, которая ещё пригодится. Потом отвернулся и пошёл дальше.

Дрожь поднялась от ладони к плечу, к горлу. Вейра сжала пальцы до боли и шагнула следом.

Перед глазами осталась только его спина. Широкие плечи под тканью были собранными, закрытыми, без единого слабого места, за которое можно было бы ухватиться.

Вейра поймала себя на том, что считает его шаги. Примеряет к ним свой темп и будущий удар: куда войдёт лезвие, в какой момент, с какого расстояния. Жар из руки растекался по груди странным, почти знакомым возбуждением – тем, что приходит перед дракой. После его речи про Сердце этот жар только усилился. Ей хотелось увидеть, как он оступится. Хотелось понять, оступится ли вообще.

Мысленно Вейра усмехнулась. Лицо при этом оставалось спокойным. Кожа под перчатками билась тяжело и упрямо, будто действительно училась его ритму.