Текст книги "Сердце Эфира. Сопряженные (СИ)"

Автор книги: Василисса Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц)

Глава 8

Глава 8

Металл под подошвами глушил шаги.

Света в коридоре почти не осталось – только неровные пятна на полу и стенах.

Вейра шла быстро, не сбиваясь на бег. Спина оставалась прямой, но под воротом медленно стыла кожа.

Коридор тянулся одинаковыми секциями: люк, табличка, гул за стеной; люк, табличка, гул. Впереди встала тяжёлая, тёмная дверь с эмблемой стеклянного сердца. Под ней светилась надпись:

Сектор хранения. Доступ запрещён.

Сразу вспомнился голос Виктора:

«Если потянет бродить по кораблю ночью – в северный отсек не суйся. Никогда.»

Тогда это звучало как ещё одно правило. Теперь это «никогда» кольнуло под рёбра. Тело уже тянуло назад, прочь от двери, раньше, чем она успела понять почему.

Лампа над люком вздрогнула.

Ладонь легла на пластину, пальцы повторили подсмотренное недавно у Виктора: четыре касания, пауза, ещё два. На миг рука замерла. Потом нажала.

Под ладонью дрогнула панель. Внутри двери сухо перестроилось что-то железное; щёлкнул замок. По шву прошёл белый пар, створки медленно разошлись.

Вейра задержала дыхание и вошла.

Стены уходили вверх ярусами, теряясь в белом свечении. Вместо полок – врезанные в металл цилиндры. По стенам бежали тонкие трубки, на стыках лежал иней. На корпусах темнели номера, ниже мерцали огни – зелёные, жёлтые, красные.

Звук здесь был другой. Не рокот корабля, к которому тело давно привыкло, а низкая ровная дрожь – такая слабая, что ухом её почти не уловить, пока не почувствуешь в зубах, в шее, в тонкой коже у запястий.

Она шагнула вперёд.

Один из дальних жёлтых индикаторов дрогнул, погас – и сразу вспыхнул снова.

Вейра остановилась у ближайшего контейнера. С виду он был таким же, как остальные: гладкий корпус, круглая крышка на фиксаторах, узкая панель, кабель, уходящий в пол. Но свет внутри вёл себя иначе.

Вспышка. Ещё одна.

Ритм был слишком знакомым.

Пальцы в перчатке сжались.

Внутри билось сердце. Оно светилось тёмной зеленью, слишком живой для стекла. Под прозрачной оболочкой проступали жилы; мышца едва заметно сокращалась. По спине прошла волна мурашек. Ещё недавно это сердце жило в чьей-то груди. Теперь стояло в стекле, под номером.

Вейра подняла глаза.

По кольцам вокруг мерцали десятки таких же органов. Одни светились тускло, другие ярче. Одну такую колбу Лисандр показал ей в день первой встречи, за ужином. Спокойно, почти небрежно, словно давно привык распоряжаться чужой плотью.

Вейра сглотнула и подняла руку.

До стекла оставалось несколько сантиметров. Воздух у контейнера был холоднее, чем в остальном секторе; даже сквозь ткань это ощущалось узким ледяным ожогом вдоль пальцев.

Ближе.

Импульс ударил не в ладонь – глубже, в бок, под рёбра. Её дёрнуло назад; пятка скользнула по гладкому полу, и равновесие едва не ушло из-под ног.

Тотчас раздался тонкий писк. На панели мигнул жёлтый огонёк и почти сразу сменился зелёным.

Система отметила касание. Чужое касание.

Виктор, конечно, объяснил бы ей всё: защита, уровень допуска, схема импульса. Но Виктора здесь не было. Остался только его запрет и тишина после него.

Вейра отступила на шаг. Потом ещё на один. Повернулась к выходу слишком спокойно, словно резкое движение могло разбудить здесь что-то ещё.

По спине пробежали мурашки, и только потом Вейра уловила слева чужой вдох – близко, почти у самого плеча.

Она обернулась.

Между рядами контейнеров стоял Лисандр. Плащ почти растворился в тени; верхний белый свет очертил скулы, переносицу, жёсткую линию рта. Зрачки были непривычно широкими, и в радужке жило то же тяжёлое золото, что мерцало в некоторых колбах.

В его неподвижности не было покоя – только задержка перед рывком.

– Ты… не должна быть здесь.

Под воротником стянуло кожу.

Вейра отступила, но сбилась о собственный шаг. Пальцы, ещё помнящие удар контейнера, рванулись к поясу.

Пусто. Клинок остался в каюте.

– Капитан… – начала она. – Виктор говорил, что…

Она не успела.

Шаг – и Лисандр исчез. Вспышка. Захват. Пальцы уже сомкнулись у неё на горле.

Рука была горячей, с сильным пульсом под кожей. Ладонь сжалась, большой палец встал под челюсть и перехватил дыхание. Каблуки оторвались от пола, носки сапог дрогнули.

От мира осталось давление на шее и гул в ушах. Глаза обожгло слезами от грубой, животной нехватки воздуха.

Вдруг ритм вокруг перестроился под него.

Сквозь боль, через натянутую кожу, через дрожь в шее она почувствовала: под его пальцами билось сердце. Билось быстро, совсем близко. Этот удар входил в общий стук хранилища, во вспышки стекла, в тот ломаный ритм, который ещё секунду назад казался просто сбоем.

Вейра попыталась вдохнуть. Из горла вырвался сухой хрип. Она вцепилась взглядом в его лицо, будто одними глазами ещё можно было удержать мир от окончательного срыва.

Это был не он. Не прежний Лисандр. Его глаза сверкали опасным золотом.

Пальцы на её шее сжались сильнее. Вейра дёрнула ногой, ударила Лисандра в бедро слабым толчком. Тот не шевельнулся.

– Ли… – её голос стал хриплым. – … сандр…

Секунду он смотрел словно сквозь неё. Потом его взгляд остановился на её лице, задержался на расширенных глазах и дрожащих губах.

Пальцы дёрнулись. Хватка не ослабла сразу – на миг стала ещё сильнее, будто что-то внутри него в последний момент удержалось.

Он опустил её вниз резким движением. Носки нашли пол. Колени тут же подломились.

Вейра согнулась в кашле. Каждый вдох резал гортань изнутри. Ладонь на шее даже сквозь перчатку нащупала горячие полосы – след его пальцев, уже наливающийся болью.

Лисандр отступил, не сводя с неё глаз.

– Убирайся… – выдохнул он.

Вейра выпрямилась настолько, насколько позволяли горло и колени.

Тот самый контейнер, к которому она тянулась, бился ярче других. Внутри пульсировал тугой световой узел. Теперь его ритм совпадал с другим ударом – тяжёлым, рваным, совсем рядом.

– Вейра, – сказал Лисандр тише. – Исчезни…

Она только теперь заметила, как сильно сжимает собственное горло. Пальцы медленно разжались.

Лисандр отвёл взгляд первым.

Потом она развернулась. Первый шаг вышел шатким, но она удержалась. Боль вдоль шеи была слишком ясной, чтобы всё это можно было списать на эфир, на сбой, на наваждение.

На пороге Вейра всё-таки оглянулась.

Лисандр стоял неподвижно в круге света. Вспышки в контейнере всё ещё совпадали с ударом там, где её кожа помнила его пальцы.

* * *

Каюта, потолок, тьма – всё накрылось мутной пеленой. Вейра лежала лицом в сбившемся одеяле и какое-то время не двигалась. Шея горела, каждый вдох отзывался коротким, злым натяжением.

Выходить не хотелось.

За дверью были люди. Голоса. Корабельный день – тот самый, который идёт своим ходом, даже если ночью тебе перекрывали воздух. Каюта, тесная и душная, с застоявшимся теплом дерева и ткани, оставалась единственным местом, где можно было дрожать без свидетелей.

– Вейра, ты там жива? – раздалось из-за двери.

Голос Гюнтера, хриплый и добрый, звучал осторожно.

– Лисандр собирает всех в комнате карт. Сказал, чтобы ты была…

Он не договорил. Почти сразу в коридоре застучали удаляющиеся шаги.

Приказ капитана, переданный чужим ртом, поднял её с койки лучше любого будильника.

Глотать было больно. Высокий воротник, затянутый выше обычного, тёрся о свежие полосы, но боль была терпимой. В зеркале лицо побелело, а глаза потемнели. Вейра резко отвернулась от своего отражения.

Дверь в комнату карт оставили приоткрытой ровно настолько, чтобы свет падал в коридор узкой полосой. На пороге Вейра задержалась всего на секунду. Этого хватило, чтобы собрать плечи, выровнять дыхание и сбить пульс под горлом до чего-то, похожего на спокойствие.

Команда уже собралась вокруг стола. В центре был Лисандр. Ладони лежали на краю стола так, будто через дерево он удерживал не корабль, а себя. Голова была склонена к карте. Тень от плеча пересекала маршрут к Вересту и закрывала часть пути ещё до того, как он успел что-либо сказать.

Он не поднял головы, когда Вейра вошла.

Она выбрала место сбоку, на границе света и тени, положила ладони на столешницу. Под воротником снова обожгло шею. Она стиснула зубы и заставила себя думать о столе, о тепле под ладонями, о чём угодно, кроме его хватки.

– Начнём, – сказал Лисандр.

Голос прозвучал без хрипа, без трещины, без той тьмы, которая жила в нём ночью.

Он хлопнул в ладони. Голубая сетка маршрутов растеклась по столу и легла на лица команды тонкими линиями.

– Подходим к южной стороне Вереста, – сказал капитан. – Основная легенда: торговцы артефактами. Работаем быстро. Нам нужно войти в особняк Сайлера Крея и выйти с информацией о Символе ветра. Дальше будем действовать по ситуации.

Слова проходили мимо Вейры с неприятной ясностью. «Верест», «Сайлер», «легенда», «Символ» ложились в голову как сухие метки на карте, к которой она сейчас не имела отношения.

Зато тело слушало другое.

Тембр, паузы, воздух между его фразами.

Горло отзывалось на этот голос раньше, чем успевал вмешаться разум. Каждый его вдох чуть менял давление в комнате. В этой ровной, рассчитанной тишине между двумя фразами возник ещё один звук.

Стук.

Тук.

Тук-тук.

Вейра повернула голову.

Маркус постукивал пальцами по краю стола. Ладонь лежала рядом с линией маршрута, и со стороны жест можно было принять за рассеянный счёт.

Его взгляд скользнул к ней, опустился от лица ниже – к воротнику. Туда, где под плотной тканью начинался след чужой руки.

Вейра выпрямила плечи и подняла воротник ещё выше.

Маркус заметил и это. В уголках его глаз что-то жёстко напряглось – и сразу исчезло.

Вейра чуть качнула головой и быстро перевела взгляд на стол.

– По оружию, – сухо сказал Виктор. – Всё держать при себе, под плащом. Проверять, скорее всего, будут датчиками. Оружие не запрещено, но будьте внимательны. Стоять спокойно, без резких движений. Особенно ты, Тео.

– Я вообще никогда не двигаюсь резко, – пробурчал тот. – Я – сама плавность.

Кто-то тихо хмыкнул. Напряжение на миг ослабло – и тут же снова легло в комнату.

Лисандр хлопнул снова. Голубая сетка исчезла, и лица сразу вернули себе привычную усталость.

– Всё, – сказал Лисандр. – Проверьте экипировку и документы. Через полтора часа входим в контурную зону. На Вересте каждый отвечает за себя и за команду.

Он выпрямился, оттолкнулся от стола. Воздух качнулся вслед за ним; бумаги на столе дрогнули. Пираты начали расходиться. Стулья заскрипели. Кто-то поднялся сразу, кто-то задержался на мгновение дольше, будто ещё можно было потянуть время.

Виктор облокотился о стену, сцепив руки за спиной. Вейра чувствовала кожей его взгляд на себе.

– Вейра. На минуту.

Она подошла, сжимая кулаки. Уже открыла рот для привычного сухого ответа, но он опередил её:

– До архипелага осталось мало времени. Сейчас самое опасное не снаружи.

Его взгляд скользнул мимо неё, дальше по коридору.

– Нас может убить то, что каждый скрывает от команды.

Он так и не посмотрел на её воротник.

– Помни это. Иди.

Вейра кивнула и вышла в коридор. Остановилась у иллюминатора и прислонилась лбом к холодному стеклу. По ту сторону тянулся белый поток тумана – густой, неподвижный, как стена между кораблём и остальным миром. В этой молочной массе на миг проступил тёмный зубчатый силуэт.

Верест.

Вейра закрыла глаза. Опасность была не только там, в скалах. Она жила ближе – в человеке, который вёл их прямо в этот туман.

Она отняла лоб от стекла, выпрямилась и пошла дальше.

Палуба встретила её солёным ветром, полоснувшим по горлу. Вейра закрыла за собой люк, сделала два шага – и увидела его.

Лисандр стоял у леера. Одна рука лежала на холодной трубе, другая – вдоль бедра; пальцы были чуть согнуты, словно ещё помнили невидимую рукоять или чужое горло.

Он повернулся. Свет полоснул по его лицу.

– Наёмница, – сказал Лисандр.

Сердце у Вейры дёрнулось, пальцы потянулись к воротнику.

– Капитан…

Лисандр медленно снял руку с леера и повернулся к ней всем телом.

– Любишь гулять по запретным местам.

– Я закончила подготовку, – сказала Вейра. – Нужно было выйти. Подышать.

Он шагнул ближе.

Вейра машинально отступила и лопатками ударилась о стенку надстройки. Сквозь форму в спину вошёл холод металла – тот самый холод, что хлестнул ей в лицо, когда раскрылись створки хранилища.

– Ты не должна была быть там, – сказал Лисандр. – Виктор наверняка предупреждал.

Вейра стиснула зубы.

– Предупреждал. Но вы, кажется, убедили лучше.

Лисандр чуть вскинул голову, будто прислушался не к её словам, а к чему-то под собственными рёбрами.

– Тогда запомни: то, что случилось там, не было. Нигде. Ни для кого.

Вейра стиснула зубы. Страх не ушёл – просто рядом с ним поднялось что-то сухое и упрямое.

– Такое трудно забыть, капитан.

В глазах Лисандра мелькнуло что-то почти беспомощное. Он выпрямился.

– Именно поэтому мы оба сделаем вид, что ничего не было. Хочешь дойти до Вереста – держи язык за зубами.

Вейра втянула воздух и кивнула.

– Поняла.

Лисандр сделал ещё шаг. Между ними осталась узкая полоска палубы. Его рука поднялась медленно, пальцы раскрылись и нависли над её головой.

Она ещё не успела подумать, а плечи уже напряглись, кулаки сжались. Всё в ней приготовилось к прикосновению, которого быть не должно.

Но Лисандр замер. Рука повисла в воздухе. Потом опустилась.

– Я… не собирался, – выдохнул он.

Вейра сглотнула. В эту секунду Лисандр остановился не из-за неё. Из-за себя.

Корпус под ногами дрогнул. Вибрация поднялась через подошвы и ударила в позвоночник. Лисандр вздохнул, перевёл взгляд на её левую руку и отошёл к лееру. Между ними снова выросло расстояние.

Вейра уже собиралась уйти к носовому посту, когда нога застыла в воздухе. Она обернулась.

Лисандра повело вперёд, будто под рёбрами что-то тяжело и неровно ударило. Рука сразу поднялась к груди, левее центра. Пальцы вжались в ткань, словно он пытался нащупать сбившийся ритм сквозь плоть. На скулах заходили желваки.

Лампа над ним вспыхнула. Жёсткий свет полоснул по глазам – и сразу погас. Почти в тот же миг по палубе прошла вторая волна вибрации – глубже первой, ниже, так, будто откликнулся уже сам корпус корабля. Пальцы Лисандра впились в грудь ещё сильнее.

Вейра вцепилась в ближайший кронштейн и задержала дыхание.

Лисандр стоял неподвижно. За леер не держался, опоры не искал. Только лицо напряглось, и зрачки вдруг расширились.

Затем он убрал руку от груди, выровнял дыхание и только после этого бросил взгляд через плечо.

– Что застыла, наёмница? – спросил он, поправляя складки плаща. – Проверяй крепления. Дальше будет интереснее.

Вейра прошла мимо. Запах пыли и кисловатого озона ударил в нос – тот самый, что стоял в хранилище после импульса. Она проверила трос, провела ладонью по креплению.

Потом обернулась к эфирному потоку, плывущему у архипелага.

Туман впереди светлел, в его глубине вспыхнула одна жёлтая точка. Потом другая. Потом третья. Через миг перед кораблём выстроилась неровная линия огней Вереста. Лисандр стоял у леера, наблюдая за ними.

Вейра закрыла глаза.

То, что сорвалось в нём минуту назад, не исчезло. Просто снова ушло под кожу – в прямую спину, в руки, в этот слишком ровный ход корабля.

Значит, смотреть нужно было не на лицо. На сбои, на те короткие секунды, когда он не успевал спрятать то, что билось у него в груди. Там была трещина. И в следующий раз она её не пропустит.

Глава 9

Глава 9

Над штабом Дозора ярусами висели голограммы: карты течений, штормовые коридоры, цепочки координат. В центре проекционного круга медленно поворачивался сектор Вереста. Над ним горел красный знак неопознанного корабля.

Ровен стоял на кромке света, где синее свечение редело и начиналась тень. За спиной темнело высокое штормовое окно; за стеклом ходил эфир.

– Объект держит курс уже несколько дней, – доложил связист. – Идентификационного отклика нет. Код маякам не дал. Идёт по внешнему контуру Верестского коридора.

– Подходит к третьему узлу, – сказал первый офицер и ткнул в голограмму пальцем в перчатке. Потёртый жетон коротко блеснул у него на груди. – Ещё немного – и подойдет к Вересту. После этого он будет знать интервалы патрулей и частоту караванов. Предлагаю поднять «Щиты» третьего сектора и брать сразу.

Красный знак дёрнулся. По карте легла дуга курса.

– И сигнатура та же, – отозвался второй. Сенсор коротко пискнул и поднял старую траекторию. – Четыре дня назад было то же самое: масса есть, ход есть, а профиль рвётся. Так обычный борт не идёт. Либо штурман ведёт машину по кромке теневого потока, либо мастерски прячет след эфира.

Ровен смотрел не на карту. Слева, отдельным окном, висела шкала сигналов. На ней тянулись обычные рейсы, редкие тревоги – и один жёлтый отрезок. У самого края чернел провал: пропущенные пакеты связи. 03:17:24, Граница Вереста.

Эти цифры он знал лучше имён докладчиков и дней заседаний. В то время он стоял здесь же. Помнил, как в левом канале на миг сорвался тонкий, царапающий слух звук. Потом связь оборвалась. Тогда он тоже решил, что у него ещё есть несколько минут.

– Если это пираты, ждать нельзя, – сказал первый. – Они уже прошли внешний коридор без отклика и дошли до маяков. Ещё немного – и следом пойдут другие.

– А если это не пираты, а борт с глушением, тянуть тем более нельзя, – отрезал второй. – Уйдёт в теневой карман – потеряем чистый след.

По полукругу потянулись руки. На голограммах раскрывались сектора перехвата и зоны поражения. Пальцы скользили по сенсорам; решение принималось за тех, кого в этом зале не было.

Ровен молчал.

Красный знак засветился ярче: объект уже внесли в сетку как цель.

– При всём уважении, господин адмирал, приказ надо отдавать сейчас, – сказал первый офицер. – Если он дойдёт до узла, мы уже не перехватим. Придётся догонять.

Из глубины зала бросили:

– Или он выйдет на маршрут «Каравана». После прошлого исчезновения команды и так идут там вполглаза. Ещё один проход – и купцы сами решат, что безопасных коридоров больше нет.

Жёлтый отрезок на боковом экране дрожал, будто пытался сойти за помеху.

Ровен поднял руку.

Штаб стих сразу. Остались только проекторы да сухое шипение голограмм.

– Стрелять вслепую мы не будем, – сказал он. – Подождём ещё немного.

Несколько офицеров быстро переглянулись.

– Но, господин адмирал…

– Вы всё сказали, – произнёс Ровен. – Риски ясны. Варианты тоже. Благодарю.

Он перевёл взгляд на боковую консоль.

– Очистить зал. Старший состав – по секторам. Дежурную смену оставить.

На секунду стало так тихо, что снова проступил гул пола.

– Господин адмирал, – начал второй, уже тише. – Если мы ошибёмся, цена промедления будет выше.

Ровен повернул голову.

– А если не ошибёмся, капитан?

Тот умолк.

– Вы свободны, – сказал Ровен.

Ещё миг никто не двигался. Потом зал начал редеть.

Офицеры разошлись. Кто-то задержал взгляд на голограмме дольше, чем следовало; кто-то слишком прямо расправил плечи. Подошвы скрипнули по полу, ткань мундиров задела воздух.

Голограммы перестраивались на ходу: гасли панели, исчезали стрелы перехвата. В центре оставались только карта Вереста и красный знак над ней.

Дверь закрылась.

Ровен медленно выдохнул, подошёл к шкале сигналов и коснулся панели. Строка раскрылась карточкой рейса: маршрут, последняя отметка связи, сухие цифры.

В чёрном стекле рядом всплыло его отражение – лицо с сеточкой морщин, тени под глазами, седина на висках. Холодный свет ложился на цифры и на кожу одинаково, не признавая между ними разницы.

– Каналы связи свободны? – спросил Ровен.

– Да, господин адмирал, – отозвался связист.

– Позовите лейтенанта Моррэна.

Связист моргнул.

– Ксавьера Моррэна, сэр? Аналитический отдел?

– Его. Немедленно.

Связист повернулся к пульту. Пальцы быстро прошлись по сенсорам. На маленьком экране вспыхнул запрос: «Лейтенант Ксавьер Моррэн. Срочно».

Ровен отступил на шаг, вернулся к центру. Голограмма Вереста опять заняла всё поле зрения. Красный маркер то тонул в сетке координат, то проступал из неё.

Снаружи всё выглядело просто: неопознанный корабль, нестабильный коридор, обычная ситуация повышенного риска. Любой из офицеров уже подписал бы приказ. Но для Ровена это больше не было целью. Это был вопрос. С именем, спрятанным в жёлтой полосе.

Где-то за стеной щёлкнули створки лифта. Ровен мельком подумал, выдержит ли лейтенант, когда войдёт. По точке на карте стрелять проще, чем вслух признать, кого ты в этой точке видишь.

Дверь открылась беззвучно.

Ксавьер на миг замер в проёме. За его спиной ещё держался мягкий жёлтый свет коридора; здесь его сразу встретил холодный голубой. Он моргнул, дал глазам привыкнуть и шагнул внутрь.

Штаб оказался больше, чем на схемах. Купол терялся в темноте, голограммы подсвечивали только нижний ярус. Людей не было. Только адмирал – тёмная фигура у проекционного круга, спиной к штормовому окну.

Ксавьер завёл руки за спину, как учили: всё лишнее – внутрь, всё внешнее – под контроль.

– Лейтенант Ксавьер Моррэн по вашему вызову, сэр, – сказал он, остановившись в нескольких шагах.

Ровен смотрел на карту, не моргая. Ксавьер сделал ещё шаг, сместился к боковому пульту, чувствуя под подошвами лёгкую дрожь пола.

– Подойди, – произнёс Ровен.

Ксавьер послушался. С этой дистанции стало видно, как проекционный свет ложится на края погон и вытягивает от плеч длинную тень.

– Смотри.

Карта Вереста развернулась шире. Красный маркер вырос, проступила траектория выхода к маякам. Голубые линии коридора пульсировали, отмечая участки, где эфир мог сорвать стабилизацию.

– Неопознанный объект, – сухо сказал Ровен. – Четыре дня назад – исчезновение в зоне нестабильности. Сейчас – выход у наших маяков. Запросы игнорирует.

Он коснулся пальцем края карты.

– Предложения офицеров понятны: закрыть коридор, усилить «Щиты».

Ксавьер кивнул.

– Я хочу услышать, что видишь ты, – сказал Ровен и повернулся к нему.

– По трассировке объект мог… – Ксавьер чуть подался к голограмме. – Потерять стабилизаторы на первом входе. Или получить повреждения корпуса от шторма. То, что он смог выйти к маякам через четыре дня, означает…

Горло вдруг стало сухим. Цифры тянули его к одному выводу, закрытые отчёты Дозора – к другому. Между ними лежала та же пустота, что и в жёлтой полосе сигналов.

– Означает, что кто-то там всё ещё держит курс, – договорил за него Ровен.

Ксавьер не сразу кивнул.

– Это может быть любой торговый корабль, сэр. Или приманка.

– Знаю.

За штормовым окном медленно шевелился эфир. До них его свет почти не доходил – голограммы глушили всё, кроме расчёта.

– От наёмницы Вейры Ламберт, – прервал молчание Адмирал, – приходили сигналы по её… миссии?

Имя ударило Ксавьера под рёбра.

– Н-нет, сэр, – выговорил он, опуская взгляд. – После её ухода из штаба неделю назад – ничего.

– Ты был последним, с кем она говорила, – сказал Ровен. – Так мне доложили рядовые.

Ксавьер сжал кулаки, не решаясь взглянуть на адмирала.

– Она сказала тебе что-нибудь, чего нет в отчётах? – Ровен на миг скосил глаза к жёлтой полосе шкалы.

Ксавьер полез в память не за словами, а за тем, что осталось между ними.

Воспоминания были расплывчатыми. Стенд у доски объявлений, профиль Вейры в жёстком свете. Едва заметный перекос плеч, пока она читала список миссий. Её короткое: «обойдусь». Потом – Ролан, Лина, их трое на выходе из казармы. Дальше – пустота. Только лазарет, сухой запах лекарств. Чужие голоса над головой: двое дозорных мертвы, Шипящих кто-то вырезал подчистую, Ксавьер один остался жив и не помнит как. Медики разводили руками.

– Нет, сэр, – сказал он. – Ничего, что помогло бы сейчас.

Ровен промолчал. Пальцы правой руки сильнее врезались в край стола.

– Я не знаю, жива ли она, – сказал он наконец. – Никто не знает.

Ксавьер вдохнул глубже, пытаясь расправить грудь. Воздух здесь был чище, чем в коридорах, но входил труднее, будто и его прогоняли через фильтры.

– Сэр… Вероятность того, что она там—

– Мне не нужны вероятности, лейтенант. Мне нужна честность.

Ровен отпустил стол и повернулся к нему полностью.

– Ты видишь маршрут. Видишь отметку исчезновения и знаешь, на какие решения она способна. Если бы я сомневался в твоей голове, тебя бы здесь не было.

Холод проекции просочился под китель; по спине у Ксавьера прошли мелкие мурашки.

– Я не чувствую себя… достаточно надёжным для такого анализа, сэр. Ситуация слишком нестандартная.

– Для стандартной ситуации у меня хватает стандартных офицеров, – сухо ответил Ровен. – Они уже сделали всё, что умеют: стрелять, блокировать, закрывать. Ты мне нужен не для этого.

Он шагнул ближе к голограмме, став вполоборота.

– Ты возьмёшь на себя аналитическое сопровождение по Вересту. Все данные по объекту – через тебя. Любой отклик, любой сигнал, любой… голос.

Ксавьер вдруг увидел сухую строку на воображаемом борту: «Давать сближение?» – и своё неуверенное «да» или «нет».

Он тут же прикусил губу.

Ровен снова повернулся к карте.

– Страх не отменяет приказов, лейтенант. Но иногда удерживает от глупости.

Ксавьер молчал, чувствуя, как пот на ладонях впитывается в подкладку перчаток.

– Твой отец, Калеб Моррэн, был одним из лучших дозорных, – сказал адмирал вполголоса. – Вёл группы в такие эфирные коридоры, куда другим запрещали даже смотреть. Его имя до сих пор стоит в учебных документах.

Воспоминания Ксавьера вспыхнули: плац, серый гравий под сапогами, сухое – «недостоин». Отец, следящий, чтобы сын не забывал, чьё имя носит. Не дающий забыть и чужих провалов. В Дозоре память была частью формы, снять её было нельзя.

– Я попробую, сэр, – сказал Ксавьер. – Сделаю всё, что смогу.

– Этого я и требую.

Тишина встала между ними, как ещё одна линия на карте.

Адмирал ещё раз посмотрел на жёлтый отрезок.

– Она всегда возвращалась, – негромко сказал он. – Не дай мне поверить, что теперь – нет.

– Так точно, сэр, – выдохнул Ксавьер.

Свет голограмм стал мягче, тени вытянулись. Силуэт лейтенанта на этом фоне казался меньше самой задачи, но он не отступил.

* * *

Коридор ударил белым светом.

Ксавьер сделал полшага и остановился. Он сжал кулаки. Пальцы ещё помнили жёсткий край стола.

– Лейтенант Моррэн? – окликнули справа.

У лифтов стояли пятеро. Не строй, но и не случайная кучка людей. Ближайший уже вышел на полшага вперёд; у стены, скрестив руки, ждала широкоплечая девушка; кто-то в полутени не поднимал головы от браслета с датчиком. Чуть в стороне в тени, отдельно от общей линии, стояла фигура, лицо которой Ксавьер не смог разглядеть.

Ближайший дозорный шагнул ещё раз. Только теперь взгляд скользнул к светлому шраму вдоль подбородка.

– Сержант Лука Верн, – сказал юноша. – Отряд семнадцать, штурмовой сектор. Ждём инструкций, лейтенант.

Ксавьер кивнул.

– Хорошо. Пройдём в брифинг-зал. Там обсудим маршрут.

Он повернулся к штабу, но так и не ступил. Верхняя панель ударила в глаза белым светом.

Лука заметил заминку, но ничего не сказал.

– Можно и здесь, – бросила девушка у стены. Она даже не отошла от панели; только коса на груди качнулась, когда она повернула голову. – Сержант Рейа Торн, штурмовая группа.

– Хорошо, сержант. Здесь так здесь, – сказал Ксавьер.

Отряд сдвинулся. Где-то вдалеке щёлкнули двери, и звук сразу утонул в вентиляции.

Фигура в тени оттолкнулась от перил и вышла на одну линию с ним и Лукой. Белый свет скользнул по её лицу: серые, почти пустые глаза, бесцветные волосы, острые линии скул и крючковатый нос – всё в ней было слишком сухим, будто черты вырезали ножом. На груди блестела капитанская нашивка.

Ксавьер узнал её прежде, чем она открыла рот. Та же высота, на которой в его памяти стояла Вейра. Только теперь – рядом, в двух шагах, под этим белым светом.

– Капитан Кейлин Аррет, – сказала она. – По личному приказу адмирала Ровена я курирую вашу работу по Вересту, лейтенант Моррэн. Вы отвечаете за анализ и маршрут, я – за людей. Если роли начнут путаться, Дозор напомнит быстро.

Границы в её голосе были чётче самих слов.

– Принято, капитан, – сказал Ксавьер.

Он вдохнул глубже и поднял взгляд сразу на всех.

– Официальная часть вам уже известна. Объект у границы Верестского коридора. Неопознан, на запросы не отвечает. Наша задача…

– Вытащить из Вереста чью-то дурную голову, – хмыкнула Рейа. – Или убедиться, что вытаскивать уже нечего.

– Наша задача – определить характер объекта, – поправил Ксавьер. – И, если шанс на перехват есть, использовать его. Без лишнего риска для своих.

Только теперь человек в полутени оторвал взгляд от браслета на запястье. Голова у него всё это время была наклонена так, будто он слушал не людей, а цифры между ними.

– Младший лейтенант Тэрин Восс. Навигация, – представился он и постучал пальцем по браслету.

Послышался щелчок. На стене вспыхнула схема Вереста: коридоры, зоны нестабильности, точки маяков.

– Западный? Или северный? – спросил Тэрин. – Западный проседает по последним данным.

– Западный, – ответил Ксавьер. – Северный забит снабжением. Нам нужна манёвренность.

– Пираты не оставляют времени на манёвренность, – холодно сказала Рейа.

– Если это пираты, – сказал Ксавьер, удерживая голос ровным, – думать до выстрела всё ещё не запрещено.

Лука едва заметно качнул головой.

– Адмирал дал вам прямой приказ вести нас, лейтенант?

– Адмирал назначил меня ответственным за сопровождение и анализ, – ответил Ксавьер.

– Хорошее уточнение, лейтенант, – сказала Кейлин. – Но первая подпись в рапортах будет моей. Держите это в голове.

Она чуть наклонила голову. Полоса света скользнула по серым глазам и тут же исчезла.

Ксавьер сглотнул, но промолчал. Язык прилип к нёбу.

– С коридорами ясно, – сказал Тэрин, не отрываясь от схемы. – Нужен расчёт по времени. Объект был там четыре дня…

До этого молчавший худощавый парень с растрёпанными волосами наконец подал голос.

– Солин Эйр. Сержант, – сказал он тихо, будто представился только потому, что так положено. – Четыре дня – это много. Если он всё ещё идёт к маякам, там либо штурман с головой, – он запнулся и быстро скользнул взглядом по Ксавьеру, – либо им просто везёт. Иначе Дозор остановил бы их раньше.

– Говорят, это могла быть Вейра Ламберт, – добавил Лука почти шёпотом. – Странно. У обычной наёмницы не могло быть корабля…

Ксавьер сжал пальцы так, чтобы боль в костяшках перекрыла всё остальное.

Он поднял глаза.

При имени Вейры губы Кейлин дрогнули в презрительной усмешке.

– Мы работаем с фактами, – сказал Ксавьер. – Всё остальное не имеет значения.

– Но если она всё-таки там… – Солин не отступил. – Это меняет—

– Это меняет только одно, – перебил Ксавьер. – Цена ошибки выше. Значит, будем внимательнее.

Рейа расправила плечи.

– Так точно, лейтенант.

– Встретимся в ангаре, – сказал Лука. – Нам ещё людей собирать.

Отряд начал расходиться. Голоса быстро стихли, шаги ушли в вентиляцию.

Коридор опустел. Кейлин не двинулась: проводила взглядом уходящие спины, потом снова посмотрела на него.