Текст книги "Сердце Эфира. Сопряженные (СИ)"

Автор книги: Василисса Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)

Он провёл рукой по лицу. Вейра заметила, как тяжело поднялась его грудь, и отвела взгляд.

– Нам нужно внутрь, в нижние уровни города, – сказал Лисандр. – В подвалы, в лавки при Храме, в их подполье. Пока мы смотрим снизу на витражи, они сверху смотрят на нас. Здесь оставаться опасно.

Он постучал пальцами по столу.

– И кое-кто из нас уже у них в списках.

Потом снова посмотрел на Вейру.

– Ты уверена насчёт Храма? Что там не было ничего подозрительного?

Вейра сжала кулаки.

– Уверена. Для них мы – торговая гильдия.

Лисандр молчал несколько секунд, потом кивнул.

– Ладно, отдохните. Ночь будет шумной.

Он потянулся за листом. Пальцы опять дрогнули.

– Свободны. И оставьте мне этот рисунок. Пусть висит перед глазами.

Виктор шагнул ближе, будто собирался что-то сказать, но передумал. Только кивнул.

Вейра отошла к окну и расправила плечи. Перед глазами всё ещё стоял небрежный набросок.

Рано. Умирать ей пока было рано.

За окном, на стенах Вереста, уже висели вывески с её силуэтом. Город начал охоту.

Глава 12

Глава 12

Серый утренний свет протискивался в убежище через ржавые щели ставней и ложился на столы рваными полосами.

Вейра стояла у двери, застёгивая ремень. Пальцы работали сами. Она только следила за ними и, как за дурной привычкой, снова считала движения: раз – продеть, два – подтянуть, три…

Щелчок двери оборвал счёт.

Холод и сырость одним рывком влетели в убежище.

На пороге стоял Кайрос. Тёмный плащ промок насквозь; с подола капала вода, собираясь у сапог в тёмную лужу. Металлическая правая рука мелко подрагивала. Пальцы сжимались и разжимались, и каждый сгиб отзывался сухим треском.

– Вот и старина Кайрос вернулся, – буркнул Гюнтер, стоя над кипящим котлом.

Кайрос прикрыл дверь плечом, подошёл к центральному столу и разжал металлическую ладонь.

На доски с негромким стуком упал обломок диска.

Вейра прищурилась и шагнула ближе.

На диске от центра к краю тянулась свежая трещина. В одном из углублений, ближе к сколу, тускло мерцал впаянный металл – тонкое кольцо, слишком аккуратное для простой храмовой вещи.

Ирэн отложила в сторону винтовку и первая подалась вперёд.

– Откуда это у тебя, старик?

– От ворот, – сказал Кайрос. – Николас забрал. Передали недалеко от площади.

Маркус оторвался от ножа, который точил уже долгое время. Протянул руку, коснулся диска подушечками пальцев – и сразу отдёрнул.

– Тёплый.

Виктор оттолкнулся от стены и наклонился над находкой.

– Трещина от центра, – сказал он. – Ломали недавно, не руками.

Он нахмурился, проводя ладонью по щетине.

Ирэн вгляделась в знак, потом выдохнула.

– Нижний храм.

У Тео едва заметно дёрнулась щека.

– Уверена? – спросил он.

– Если нет, можешь сам спуститься и проверить, идиот, – бросила Ирэн, не глядя на него. – Мы же такое видели раньше, забыл?

Вейра перевела взгляд с одного на другого.

Память сразу вытащила нужное. Маркус рассказывал об этом недавно. Храм Ветра стоял ближе всех к центральной площади – белый, открытый, с колоннами и общими службами наверху. Ниже начинались сырые уровни с узкими проходами и дверями, к которым без надобности не подходили. Такие метки давали тем, кого пускали вниз.

Снова скрипнула дверь.

Вошёл Николас. Плащ он снял одним движением, повесил на крюк и сразу подошёл к столу. Увидев диск, чуть сузил глаза.

– Уже успели разбудить нас новой вещицей.

Он поднял диск двумя пальцами, повернул к свету.

– Посредник сказал, это для нас.

– Для нас? – Тео усмехнулся без радости. – Какая нахер честь.

– Хотят увидеть груз? – спросил Маркус.

– Хотят увидеть, кто придёт с ним рядом, – ответил Николас.

Гюнтер перестал мешать ложкой суп.

– Значит, нас уже нашли, – сказал он. – Утро удалось.

Николас ещё держал диск на свету, следя за трещиной.

Виктор выдохнул.

– Подожди. Покажи металл.

Николас наклонил диск ближе к лампе. Знак в центре кольца отливал тусклым серебром.

Виктор сунул руку во внутренний карман и достал плоскую металлическую пластину – ту самую, что недавно дал им Кас. Край у пластины был сбит, по поверхности шли такие же тонкие линии. Он положил её рядом с диском.

– Тот же сплав, – сказал Виктор, коснувшись уголка пластины. – Эту штуку мне скинули на рынке. И назвали одно имя.

Вейра сказала раньше, чем успела подумать:

– Ласт.

Николас не поднял глаз от диска, но спросил:

– Ты уже слышала это имя?

На секунду воздух в комнате натянулся ещё сильнее.

Вейра почувствовала, как ремень под ладонью впился в пальцы.

– Слышала, – сказала она. – На рынке.

Николас перевёл взгляд на Виктора.

– И ты решил рассказать об этом только сейчас?

– Я решил сначала понять, что именно мне сунули в руки, – ухмыльнулся Виктор. – Не кипятись, Ник.

– Удобные слова.

– Удобно как раз тем, кто уже водит нас по кругу.

– Может, захлопните уже варежки? – бросил Тео. – Или сначала между собой перегрызёмся, а потом уже вниз?

– А это и есть их план, – тихо сказала Ирэн.

В комнате повисла тишина. Горло сжалось от внезапно нахлынувшей волны холодного эфира.

– Значит, нас не просто манят вниз, – сказал голос со стороны лестницы. – Нас уже занесли в список.

Все обернулись.

На нижней ступени стоял Лисандр. Спускаясь к столу, он скользнул взглядом по диску, по пластине Виктора, по лицам – быстро, без суеты, но так, что у Вейры возникло неприятное чувство: он видел не только то, что лежало на столе.

Остановившись рядом, Лисандр посмотрел сначала на Николаса, потом на Виктора.

– Один и тот же знак, один и тот же след. Значит, кто-то очень хочет, чтобы мы шли именно так.

– Или чтобы мы решили, будто это наш выбор, – негромко прохрипел Кайрос.

Слышно было, как в котле у Гюнтера что-то глухо булькнуло и снова затихло.

Николас сжал пальцы на краю стола.

– Тогда вниз надо идти не троим, а всем.

– Именно этого они и ждут, – ответил Лисандр.

– А если троих мало?

– Тогда лишние там умрут первыми, – сказал Лисандр так ровно, что спор оборвался сам.

Тео отвёл взгляд. Маркус медленно положил нож на стол.

Лисандр выдержал короткую паузу.

– Вниз пойдёте вы трое, – сказал он. – Николас, Виктор и наёмница.

Вейра на мгновение замерла.

– Посмотрите, что именно они готовы предложить, – продолжил Лисандр. – Метку покажете при входе. Если почувствуете, что вас ведут не к разговору, а к алтарю смерти, – разворачиваетесь сразу.

Фразы дальше слились в одну ленту: поручения, маршруты, точки, время. Голос Лисандра доходил до Вейры ровным гулом, как от далёкого механизма. Она стояла не двигаясь, пока под рёбрами медленно стягивалось что-то колючее и злое.

Уже несколько дней она жила по его распоряжениям. А к Сайлеру за это время не стала ближе ни на шаг, хотя ради него вошла в этот город. Вместо охоты были маршруты, груз, чужие задачи и это сухое «вы трое вниз», сказанное так, будто её имя давно лежало у него где-то между картами и списками.

Рука легла ей на плечо.

Виктор.

Вейра косо взглянула на него и выровняла дыхание. Сейчас было не время показывать, как её выворачивает от этой спокойной власти, с которой капитан раздаёт роли, включая и её, словно она и вправду одна из его людей, а не человек, пришедший сюда за своим.

По комнате уже пошло движение. Шуршали плащи, звякали пряжки, кто-то у стены вполголоса выругался. Лисандр, похоже, снова оставался в штабе: Вейра поняла это по тому, как он держался за край стола, по коротким остановкам между вдохами. Перед глазами на миг встала его ладонь, сжатая у груди.

Она быстро шагнула к выходу, решив уйти раньше, чем придётся ещё раз столкнуться с ним взглядом.

– Подожди, ведьма, – сказала Ирэн.

Вейра остановилась и чуть обернулась.

Ирэн уже подошла к стене с одеждой, сняла тяжёлый защитный плащ, пахнущий мокрой шерстью и дымом, встряхнула его и протянула Вейре. Но чужая рука легла на ткань раньше, чем та успела её взять.

– Дай, – сказал Лисандр.

Плащ легко перешёл в его ладони.

Он подошёл ближе. Ткань тихо шуршала между его пальцами. От него тянуло холодным эфиром и мятой.

– Подними руки, – сказал Лисандр.

Вейра сглотнула, но послушалась.

Плащ лёг ей на плечи тяжёлой плотной массой. Лисандр поправил ворот, расправил складки. Пальцы двигались спокойно и уверенно; костяшки едва задевали её сквозь тонкую ткань рубашки.

Свет лампы лёг ему на ресницы, скользнул по скулам. По правой руке Вейры от запястья к плечу прошла горячая волна. Она разжала пальцы, не давая себе вцепиться в собственный бок. Ноги остались на месте, хотя тело уже просилось назад.

Лисандр застегнул верхнюю пряжку, потом ещё одну, ниже, у груди. Ладонь легла на её плечо, прижала ткань.

– Так тебя будет труднее узнать. Главное – не забудь надеть капюшон.

Под воротом стало теснее.

Лисандр отступил на полшага.

– Не лезь под удар.

Комната притихла. Даже те, кто продолжал собираться, делали это тише.

Виктор медленно поднял глаза от своих перчаток. Пальцы его на миг замерли. Он ничего не сказал, только на шее дёрнулась мышца.

Вейра отошла от Лисандра на два шага.

– Зачем тебе, чтобы я… выжила?

Лицо капитана почти не изменилось. Только между бровями легла тонкая складка.

– Не путай интерес с полезностью, наёмница.

Через пол прошла слабая вибрация – то ли от механизмов внизу, то ли ей просто так отдалось в ступни и грудь.

Николас посмотрел на метку в своей руке и цокнул языком.

– Давайте двигаться вниз. Нас уже ждут.

Плащ на плечах лёг как вторая кожа. От его тяжести, от шуршащей ткани ощущалось не липкое прикосновение, как раньше было с чужой одеждой здесь. Это было приятный, обволакивающий вес спокойствия.

Вейра повернулась к тёмному коридору.

– Тогда веди, умник, – бросила она Николасу.

Тот хмыкнул и посторонился, освобождая проход.

Виктор вышел первым, обойдя её справа и слегка задев плечом.

– Если что-то пойдёт не так, – сказал он негромко, – держись ближе ко мне.

Он подмигнул, но взгляд у него оставался собранным.

Вейра кивнула и шагнула в темноту за дверью.

* * *

Они спускались по узкой каменной лестнице, уходившей вниз слишком резким спуском, будто Верест не любил тех, кто лез в него слишком глубоко. Ступени были стёрты по краям, в выбоинах темнела сырость. Внизу уже пахло не ветром и солью, а старой водой, пылью и тем затхлым подземным воздухом, который веками лежит под городами и всё про всех знает.

Виктор шёл первым. Не торопясь, но так, что спорить с его шагом не хотелось.

– Держимся рядом, – сказал он, не оборачиваясь.

Вейра скользнула взглядом по его профилю. Под этим тусклым светом он выглядел старше, чем наверху: у носа яснее проступали слишком ранние морщины, кожа под глазами показалась суше. Он был старше неё не только годами. Будто под этим светом наружу вышло всё, что он уже успел вынести и не превратить в привычку жаловаться.

Позади шаркнула подошва. Николас, даже не глядя вниз, коротким движением выровнял манжету, провёл пальцами по вороту рубашки и одёрнул край плаща. На нём и так не было ни пятна, ни лишней складки. Почему-то именно это Вейру царапнуло сильнее, чем звук его шага.

– Для такой вылазки нас с Виктором было бы достаточно, – сказал Николас.

Виктор не остановился.

– Я сказал: идём вместе.

Николас усмехнулся.

– Да я просто пытаюсь понять, с каких пор капитан так быстро начал доверять людям. Особенно всяким незнакомцам.

Вейра повернула голову через плечо.

– Может, с тех пор, как от них есть толк.

Свет скользнул по его очкам и тут же погас.

– Не обольщайся, – сказал Николас. – Тебя не приняли. Тебя просто терпят.

Под рёбрами у Вейры стянуло. Губы расплылись в ехидной улыбке.

– А ты, значит, совсем не под вопросом?

Николас промолчал.

– Что-то для «своего» ты слишком быстро завёлся.

– Следи за языком, – процедил Николас.

Вейра остановилась и развернулась к нему на узкой ступени. Теперь она стояла чуть выше. Пространства между ними осталось столько, сколько хватает либо для разговора, либо для удара. Вблизи он раздражал ещё сильнее: бледная кожа, аккуратные острые черты, слишком ровный ворот, будто даже злость у него не смела лечь на лицо как попало, а только делала скулы резче.

– А то что? – спросила она. – Побежишь узнавать, можно ли на меня шипеть? Или просто бесит, что в этот раз что-то решили без тебя?

Николас тоже остановился.

– Не смей говорить о нём в таком тоне.

– О Лисандре?

– Да, о нём, – губы Николаса дрогнули. – Не смей. Ты даже не понимаешь, о ком говоришь. Другие в его возрасте ещё тонут. А наш капитан уже вытаскивал из дерьма других.

Вейра посмотрела на него внимательнее.

– А, ясно. Лисандр, значит, у тебя святой.

– Не передёргивай.

– А я и не передёргиваю. – Она спустилась на ступень ниже. Теперь они стояли почти вровень. – Ты за капитана трясёшься так, будто без него даже вздохнуть не можешь.

– Замолчи.

– Что, правда глаза режет?

– Ты ничего не знаешь.

– Зато вижу. – Голос у неё стал тише, и от этого только острее. – Стоило мне рядом встать, и тебя уже перекосило. Боишься, что тебя подвинут?

Николас шагнул ближе.

– Не лезь туда.

– А куда мне не лезть? Ты сам всё наружу вывалил.

Он посмотрел на неё в упор и слишком аккуратным, почти злым движением поправил очки.

– Нет. Это ты лезешь туда, где тебя никто не звал.

Улыбка на её лице дрогнула.

Николас это увидел. Помолчал мгновение и произнёс:

– Ты же это умеешь, да? Втиснуться, зацепиться. Сделать вид, что тебе рады.

Зубы Вейры сжались. Она медленно втянула воздух.

– По крайней мере, я не строю из себя человека, которому никто не нужен, – продолжил Николас. – А ты врёшь об этом слишком заметно.

Снизу капнула вода. Потом ещё раз. Воздух шевельнулся вдоль стены холодным сквозняком.

Вейра спустилась ещё на полступени и почти упёрлась в него взглядом.

– А ты кто без Лисандра? Нет, правда. Кто ты без своего любимого капитана?

Николас молчал.

– Удобно, наверное. Ходи хвостиком, говори как надо, будь полезным – и, глядишь, не погонят пинками под зад, – продолжила Вейра.

– Хватит.

– Что? Слишком знакомо прозвучало?

Николас побледнел.

– Закрой рот.

– Тебя дома родители тоже так держали? – спросила Вейра почти спокойно. – Пока нужен – молодец. Ошибся – вон.

Николас сжал ткань белой мантии. Белая ткань впервые пошла жёсткими складками под его пальцами. Кулаки дрожали, но ворот всё ещё стоял безупречно ровно.

– Я сказал, закрой рот.

Вейра на мгновение замолчала. Провела взглядом по смятой ткани, по тонкой складке между бровями, по шее, где часто билась жилка.

– Вот ты и бесишься, – сказала она, наклоняясь ближе к нему. – Тебе же нельзя облажаться.

Николас шагнул к ней резко, так что их плечи едва не столкнулись.

– А ты? – бросил он.

Вейра не шевельнулась.

Что-то стянулось у неё под сердцем.

Николас смотрел прямо ей в лицо. Когда заговорил снова, голос у него стал тише – и от этого кольнул сильнее.

– Вот почему ты кусаешься первой, да? Чтобы никто не успел напомнить, что ты тут чужая.

Дыхание сбилось.

Послышались шаги.

В следующий миг Виктор оказался между ними так быстро, что оба не успели даже отшатнуться. На его лице была мягкая, терпеливая улыбка, будто происходящее его скорее забавляло. Но в глазах уже не было ничего мягкого. Он взял Николаса за затылок, Вейру – за шею, и резко, без замаха, столкнул их лбами.

Мир на секунду качнулся. В ушах зазвенело, а голову обдало жаром.

Оба дёрнулись от неожиданности.

Виктор не убрал руки сразу. Всё ещё улыбаясь, он чуть сильнее сжал пальцы – ровно настолько, чтобы ни у одного не возникло желания дёрнуться ещё раз.

– Всё, – сказал он.

На его губах всё ещё держалась спокойная улыбка. От этого по спине пробрало хуже, чем от крика.

Он отпустил их так же резко, как схватил.

– Вперёд.

Николас отвёл взгляд первым и слишком ровным движением поправил очки. Вейра медленно выдохнула через нос. Лоб неприятно пульсировал.

Виктор ещё секунду смотрел на них, потом отвернулся и пошёл дальше вниз.

– И без фокусов, – бросил он.

Они двинулись следом.

Николас шёл слишком прямо, будто проглотил железный прут. Вейра молчала.

Где-то впереди уже теплился другой свет – низкий, жёлтый, живой. Нижний уровень был близко.

Только спустя несколько ступеней Вейра поняла, что всё ещё сжимает пальцы так сильно, что ладони заболели.

После долгого спуска их встретила стража в тёмных доспехах.

– Документы, – послышался бесцветный голос первого.

В стене открылся прямоугольный проём с металлической рамкой; рядом стоял стол, за которым сидел второй стражник. Николас молча протянул папку. Тот взял её двумя пальцами, раскрыл, быстро пробежал глазами строчки.

Потом оба подняли головы.

Сначала посмотрели на Виктора, потом – на Николаса. Потом на неё.

Вейра почувствовала, как под плащом напряглась спина.

– Цель визита?

– Визит насчет торговой сделки, – ответил Николас. – По предписанию Ласта.

Между его пальцев блеснули метка, которую Виктор принёс с рынка, и небольшой железный диск. Один из стражников на миг шире распахнул глаза.

– Вас к нему проведут, – сообщил первый.

Он вернул папку Николасу. Пальцы задержались на обложке на лишнюю секунду, потом отпустили.

Стражники разошлись, освобождая проход.

Коридор стал уже. Коридор стал уже. Потолок, напротив, поднялся выше – и тяжёлый воздух навис над головой. Металлические жилы в стенах шли плотной сеткой. Свет в них пульсировал рывками, будто его гнали через камень.

У входа во внутренний зал их снова остановили, на этот раз перед высокой металлической дверью с узором по кромке.

– Ожидайте, – сказал стражник и ушёл в боковой проход.

Они остались втроём.

Вейра поправила полы плаща. Ладони в перчатках были влажными; она сжала пальцы в кулаки, пока кожа не отлипла от ткани. В голове уже успело сложиться лицо Ласта – мужчина лет за сорок, с сухим лицом, намеченной сединой, тонким ртом и голосом, который любит заставлять ждать.

Дверь открылась почти без звука.

Сначала промелькнул звон. Потом послышался стук каблуков.

Женский голос произнёс:

– Вейра Ламберт. Виктор Аддинберг. Николас Вейл.

У Виктора напряглась шея, подбородок чуть поднялся. Николас моргнул несколько раз подряд и расправил плечи. Вейра сглотнула. Вейра сглотнула. Она не называла здесь своего имени. Значит, его узнали как-то иначе.

В проёме появилась женщина.

Сначала взгляд зацепился за руку, за тонкое запястье, обвитое серебряным браслетом. Узкие кольца и тёмный лак держались на пальцах так, будто были не украшением, а продолжением жеста.

Дальше взгляд соскользнул ниже и уже не сразу оторвался: чёрно-красный костюм сидел плотным слоем, почти слишком точно повторяя линию бёдер; волосы, тёмные, с мягкой волной, тянулись до пояса и ловили витражный свет так, что в них на мгновения проступали глухие красные отблески.

Когда Вейра подняла глаза, та уже смотрела на неё спокойным взглядом.

– Мы… – начала Вейра. – … не успели…

– Не назвались, – мягко закончила женщина. – Знаю.

Губы, накрашенные красной помадой, тронула мягкая улыбка.

Виктор выпрямился.

– Нам нужен Ласт.

Женщина чуть наклонила голову, прищурилась.

– В узких кругах Ласт – это я.

Виктор едва заметно подался вперёд. У Николаса на вдохе расширилась грудь. У Вейры свело живот, как от удара, которого ещё не было, но тело уже решило не ждать.

– Вы? – выдохнул Николас.

– Обычно ждут кого-то постарше и гораздо скучнее.

Незнакомка сделала шаг ближе.

– Для отчётов я Ласт. Для вас – Мира. Мираэль, если любите точность.

Она обвела взглядом каждого из них. Свет витражей зацепился за глаза, зелёные, узко подведённые тенями, и в них на секунду мелькнуло что-то слишком внимательное. Потом Мира отступила в сторону, открывая проход.

– Пойдёмте. Здесь слишком много глаз.

Боковой зал встретил их влажным воздухом.Каменные стены оплетали металлические жилы. В центре стоял гладкий круглый стол – слишком чистый для места, где говорили не только о молитвах. Из потолка падали полосы белого света с голубоватым оттенком. Остальная часть комнаты тонула в полутени.

– Вставайте так, как считаете нужным, – сказала Мира.

Виктор занял место справа, чуть в тени. Николас встал напротив Миры – на границе света и мрака, так, чтобы луч не бил прямо в глаза. Мира посмотрела на Вейру и указала ей место посередине.

Сама она встала напротив гостей, чуть подалась вперёд и опёрлась ладонями о стол, который разделял её и их.

– Итак, – сказала Мира и тронула ногтем цепочку на шее. – Хочу услышать кое-что от вас.

Ладонь её медленно скользнула по гладкому дереву; на указательном пальце вспыхнул красный перстень.

– Имя, роль. И зачем мне брать вас в расчёт.

Перед ней не было ни бумаг, ни записей. Только свет и они трое. Вейра сжала кулаки и на миг задержала дыхание.

Первым заговорил Виктор:

– Виктор Аддинберг. Медик, отвечаю за сохранность экипажа.

Эфирный знак у стены за его спиной вспыхнул. Виктор не шелохнулся; смотрел на Миру прямо, будто это он принимал здесь ответы.

– Храм ценит таких, как вы, – произнесла она. – Сначала ломать, потом лечить. Удобный дар.

– Врач спасает жизни, – Виктор улыбнулся. – Независимо от того, что вам удобнее в нём видеть.

Мира прищурилась.

– Полезная точность, – сказала она. – Не везде безопасная.

Виктор промолчал. Только под челюстью проступила жёсткая линия.

Мира уже смотрела на Николаса.

Плечи юноши дёрнулись. Он выпрямился, поправил очки двумя пальцами, словно ему нужно было занять руки хоть чем-нибудь.

– Николас… Вейл, – произнёс он, с короткой паузой перед фамилией. – Научный консультант и навигатор.

Мира обошла стол и направилась к нему. Шаг у неё был мягкий, почти бесшумный. От одежды тянуло влажными травами и сладковатым цветочным запахом.

Николас сглотнул.

Она остановилась вплотную. В этой близости стало видно, как они похожи: одного роста, одинаково прямая осанка, та же собранная неподвижность в плечах, то же нескрываемое благородство, которое не смягчает человека, а только делает его заметнее.

– Учёный, – повторила Мира. – Какое громкое слово.

Николас дёрнулся, но не отступил. Кулаки его сжались.

Мира наклонилась немного вперёд, плащ натянулся по талии, пышная грудь приподнялась на вдохе.

Вейра поймала эти элегантные движения взглядом и втянула воздух поглубже.

– Не любите, когда вас читают вслух?

Пальцы Миры медленно скользнули по рукаву Николаса. Тот вздрогнул, будто кожа не успела приготовиться к этому прикосновению.

– Не трогайте, – он резко одёрнул руку.

Мира отступила на полшага.

На спине у Вейры свело мышцы. Она следила, как эта женщина занимает пространство, не спрашивая ничьего позволения, будто здесь ей принадлежал даже воздух.

– Как скажете, Вейл, – ровно произнесла Мира. – Здесь обычно интересуются не тем, кто вы, а кому вы принадлежите.

Виктор тихо цокнул языком.

Николас мог отступить, мог отвернуться. Но остался на месте.

Мира подняла руку. На этот раз её пальцы коснулись не рукава, а оправы его очков. Она едва заметно сдвинула их на переносице мелким, почти заботливым движением, оттого ещё более чужим.

– У Эмерика Вейла, – сказала она, не отрывая взгляда от его лица, – вырос хороший сын.

Лицо Николаса побледнело, губы дрогнули. Через взгляд его прошло что-то тёмное и тяжёлое – и сразу исчезло, уступив место холодной собранности.

Виктор выдохнул сквозь зубы.

Мира улыбнулась чуть шире и прошла мимо Николаса так близко, что задела его плечом. Он не повернулся. Только пальцы сжались на ткани собственного костюма.

Взгляд Миры лёг на Вейру.

– Новенькая, – сказала она. – Или просто умеешь не оставлять следов.

К горлу подкатил сухой ком. Вейра не отвела глаз.

– А ты слишком любишь угадывать.

Пальцы правой руки нашли шов плаща, нащупали нож.

Мира едва заметно улыбнулась.

– Скажи своё имя, милая.

– Вейра Ламберт. Логистика…

– Логистика, – повторила Мира. – Удобное прикрытие для наёмницы Вейры Соль.

Её взгляд задержался на левом рукаве плаща. Под тканью шевельнулся знакомый жар.

– Вы довольно честные для пиратов, – сказала Мира уже громче, для всех. – Это трогательно.

Она перевела взгляд на светящиеся кольца эфирных знаков.

– Хорошо. Говорите, что хотели от меня услышать.

– Нас интересует не Храм, – сказал Виктор. – Нас интересуют те, кто ещё помнит, для чего он был создан.

Мира приподняла бровь.

– Кто же, по-вашему, ещё помнит?

– Дева Ветра, – ответил Виктор. – Нам сказали, в Вересте есть та, кто слушает ветер, а не тех, кто ведёт за него отчётность. Если она ещё жива, мы хотим говорить с ней.

Он произносил слова медленно, следя за её лицом. Мира лишь усмехнулась.

Плечи Вейры напряглись. От его голоса, от этой уверенности. От того, как легко он свернул туда, где, выходит, уже бывал без неё – если не ногами, то хотя бы разговором.

Дева Ветра. Значит, было что-то ещё. Ей не рассказали всё. Мысль вошла в виски, как игла.

– Девам всегда придумывают красивые титулы, – сказала Мира. – Так легче забывать их имена.

Она провела пальцем по краю стола.

– Восемь лет назад Сайлер Крей придумал этим богам новую форму.

На миг она подняла взгляд вверх, туда, где над камнем лежал город.

– Теперь у нас культ Эфира, Ветра и протокола, – продолжила Мира. – Сайлер любит новые слова. Особенно если их удобно читать с виселицы.

По позвоночнику Вейры прошла дрожь.

Перед глазами вспыхнул другой зал: белые стены, мальчик, падающий, как тряпичная кукла, лёгкая вуаль на светлых волосах – и ровный голос без единой нотки жалости. Дева Ветра.

Николас медленно скрестил руки на груди.

– И всё же вы здесь, – сказал он. – Под его крышей. С его людьми и порядком.

Мира посмотрела на него без спешки.

– А вы, я смотрю, любите простые ответы.

– Я люблю понимать, с кем говорю.

Узкие кольца на её пальцах тихо блеснули в полутьме, когда она убрала тёмный локон за ухо.

– Тогда поймите сразу: я не исповедуюсь.

Николас едва заметно дёрнул подбородком.

– Значит, вам удобно оставаться между.

На этот раз Мира слабо улыбнулась.

– Между обычно и выживают.

Вейра не сводила с неё глаз. В голосе Миры по-прежнему не было ни дрожи, ни спешки. Это раздражало почти так же, как пугало.

– Я действую так, чтобы у моих господ оставалось впечатление, будто всё идёт как надо, – сказала Мира. – Этого иногда достаточно, чтобы не дать им заметить лишнее.

Она обвела их взглядом.

– Верест уже смотрит на вас как на чужаков. А я вижу людей моря. У вас руки тех, кто не раз проходил эфирные потоки.

Виктор невольно опустил взгляд на свои длинные пальцы, со следами игл и швов.

– Если ты знаешь, откуда мы пришли, – сказал он, – значит, видела корабль.

– Не сама, – Мира пожала плечом. – Но здесь любят заводить досье на прибывших. Я иногда листаю их.

Она чуть подалась вперёд, захватывая взглядом всех троих сразу.

– Значит, вам нужно место, где город не сомкнётся на вас зубами.

– Нам нужно убежище, чтобы не попасться на глаза, – сказала Вейра и сама услышала, как быстро сорвались слова. – Ни страже, ни Сайлеру.

Пальцы дрогнули, когда она произнесла это имя. Вейра сразу почувствовала на себе жёсткий взгляд Виктора.

Мира улыбнулась краем губ.

– Так и скажешь Деве Ветра, дорогая?

Сверху, с дальних уровней, донёсся хор. Голоса шли под камнем, как прилив, и медленно стихали.

– Поверь, я пойму, как с ней разговаривать, – ответила Вейра.

Мира посмотрела прямо на неё. В её глазах блеснул огонь азарта.

– Вот это уже лучше, – она стукнула пальцем по столу. – После службы Дева идёт по галерее под витражами к внутреннему двору. Я могу случайно провести вас туда.

– Случайностей у Вас много, – сухо заметил Николас.

– Это не случайности, – сказала Мира. – Это дверь, которую вам пока ещё не захлопнули.

Виктор чуть сдвинулся вперёд, не отводя от неё взгляда.

– Исполнители за просто так не меняют порядок службы, – сказал он. – Что ты получишь, если мы туда придём?

Мира на секунду перевела взгляд выше их голов, на эфирные круги под потолком. На мгновение показалось, что её губы сжались.

Хор в глубине будто усилился и снова ушёл в толщу камня.

– Мне надоело, что из чужой боли делают зрелище и отчёт. Нужны хотя бы те, кто умеет не отворачиваться.

– И на что тебя хватает? – тихо спросил Виктор.

– Я не пишу приказы, – сказала Мира. – Но я могу открыть нужную дверь. Иногда этого достаточно.

В воздухе стоял слабый запах камня, масла и чего-то травяного от одежды Миры. Вейра смотрела на неё, чувствуя, как под плащом медленно остывают пальцы на рукояти ножа. Потом разжала их.

Мира сделала ещё шаг вперёд.

Расстояние между ними сократилось так, что теперь она стояла почти в центре – напротив всех троих. Покалывающий эфир лёг тонким слоем на лица, на пальцы, на открытые участки кожи.

– Хватит пустых разговоров, – сказала Мира. – Покажите обе ладони.

Вейра вцепилась вниманием в её голос и краем глаза посмотрела на Виктора. Тот протянул руки почти сразу, будто заранее решил не делать из этого зрелища. Николас двигался медленнее, с той аккуратностью, которой люди обычно прикрывают дрожь. Пальцы у него и правда чуть подрагивали.

Последней оставалась Вейра.

Она стянула перчатки, положила ладони на стол. Левую – шероховатую, со старыми рубцами – почти не задумываясь, оставила ближе к себе, в полосе тени.

Мира подошла к Виктору. Взяла его руки без спешки, развернула к свету, осмотрела. Пальцы её скользнули по ладони, по линии жизни, задержались на середине.

– Много силы, мало дисциплины, – сказала она.

Виктор усмехнулся уголком рта.

– Я же пират.

Руки он держал ровно. На Миру смотрел прямо, с тем спокойным вызовом, который иногда раздражает сильнее открытой грубости.

Она не стала задерживаться на нём и повернулась к Николасу.

– Следующий.

Тот сам подал руки. Мира сжала его ладони между своих, большим пальцем провела по тонкой синей жилке у запястья. Николас глубоко вдохнул. Мышцы на шее натянулись.

Вейра скосила на них взгляд.

– Слишком холодное сердце, – сказала Мира с лёгкой усмешкой. – И много сожалений о прошлом.

Губы Николаса дрогнули. Он будто хотел что-то ответить, но передумал раньше, чем слова дошли до горла. Мира ещё мгновение держала его запястья – не крепко, но достаточно, чтобы это уже чувствовалось как власть, – и только потом отпустила.

Затем шагнула к последней гостье.

Левая ладонь Вейры лежала чуть ближе к ней самой. Увести её окончательно в тень она не успела.

Мира наклонилась. Кончики её пальцев коснулись тыльной стороны аномальной руки, и от этой мягкости в груди у Вейры сразу стало пусто.

– Неужели… – выдохнула Мира. – Вот оно.

Вейра сжала зубы.

– Что именно?

Впервые глаза Миры вспыхнули по-настоящему – не любопытством, а чем-то быстрым и острым, будто она вдруг увидела в комнате не собеседника, а давно искомый знак.

– Теперь понятно, почему тебя ищут, – тихо сказала она.

Мира осторожно опустила левую ладонь Вейры обратно на стол, словно возвращала на место вещь, которую не стоило будить лишний раз.

– Метку поставлю на правую.

Вейра едва не ответила грубостью, но проглотила её.

Пальцы Миры коснулись центра её правой ладони. Медленно провели вертикальную черту, затем два коротких поперечных штриха.