Текст книги "Сердце Эфира. Сопряженные (СИ)"

Автор книги: Василисса Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

Субъект – списать. Наблюдение продолжить через полевые группы.

«V–13» резануло виски. Нет, это не может быть их кодом.

Буква и цифра сразу встали рядом с тем светом, что однажды вспыхнул над ладонью Вейры. Николас задержал взгляд на строке.

Мира обошла стол, встала напротив, опёрлась ладонями о край и наклонилась. Тень от её плеча легла на нижнюю часть страницы, отрезав несколько слов.

– Смотри.

Её палец коснулся поля, прошёл по строке.

– «Δ 1.2 = сопряжённость».

Она подняла голову и посмотрела на Николаса.

– Ты понимаешь, что это значит?

Он не отвёл взгляда от бумаг.

– Некоторую часть. Я был в лабораториях, пока они меня… не забрали.

– Они? – отозвалась Мира. – Сердечники? Команда Лисандра?

У Николаса дрогнула бровь.

Мира перевела палец на диаграммы.

– Такой скачок пошёл из-за Лисандра? – спросила она. – Или из-за аномальной?

Плечо Николаса дёрнулось.

– Не называй её так, – бросил он.

Мира замолчала на секунду. Потом придвинулась ближе и как бы ненароком коснулась его локтя своим.

– Надо же, как мы заговорили.

Ответы в голове шли быстро, один за другим, но до языка не доходил ни один. Николас снова опустил взгляд.

Треугольник. Дуга. Субъект – списать.

Звучит так, будто человека можно убрать из мира одной строкой. Если однажды кого-то уже списали, выходит, в мире есть места, где это умеют делать без особых колебаний.

Мира щёлкнула ногтём по полю книги. Звук вышел тонкий и неприятный.

– Скажи, Ник, – прошептала она, – если они и правда связаны… ты веришь, что оба это выдержат?

Она наклонилась ниже.

– Или уже считаешь, где у них пойдёт первый разлом?

Губы Николаса дрогнули. Он не знал.

На мгновение в библиотеке было слышно только их дыхание и сухой треск лампы над столом. Потом под полом прошёл гул.

Где-то в верхнем ряду капсул звякнуло стекло. Пыль, до того лежавшая смирно, поднялась в луче света и закружилась.

Николас вскинул голову.

– Слышишь? – спросила Мира.

Теперь она смотрела не на текст, а в ту сторону, откуда пришёл отклик.

Николас кивнул, не отрывая глаз от потолка.

Свет выровнялся. Пыль всё ещё крутилась в воздухе, уже медленнее.

Мира на мгновение задержала взгляд на Николасе.

– Значит, так, Ник, – сказала она. – Нам нужно решать, что с этим делать. И поскорее.

Николас не шевельнулся. Его пугал не только выбор, но и то, как легко её мысль тянула его за собой.

* * *

Вейра стояла в центре круга, выведенного белой краской. Кожа под рукоятью меча ныла, в пальцах пробивалась дрожь. Металл нагрелся и всё равно казался чужим, будто ждал от неё ошибки раньше, чем подчинения.

– Локоть ниже, – сказал Виктор.

Ладонь легла ей на талию, большой палец чуть вдавил поясницу. Другой рукой он коснулся её локтя и повёл вниз.

– Плечи отпусти, расслабься. Здесь никто не умрёт, дорогая.

От его мягкого тона внутри неприятно шевельнулось, будто её не учили, а ставили на место.

– От тебя это особенно утешает.

– Спасибо, стараюсь.

Вейра вдохнула глубже; по ладони, державшей меч, прошёл слабый ток.

– Ещё раз, – сказал Виктор. – Без рывка.

У колонны, на том же месте, стоял Лисандр. Вейра не смотрела на него, но тяжесть его взгляда чувствовала затылком, слишком ясно, чтобы делать вид, будто ей всё равно.

– На счёт три, – произнёс Виктор. – Раз. Два…

Ступня нашла край круга, корпус пошёл вперёд, меч описал выученную дугу. Всё шло как надо, пока под левым ребром не щёлкнуло.

Импульс поднялся не из руки. Он шёл из глубины, оттуда, где последние дни тянуло тупым жаром. На миг звуки все ушли. Остался свист и глухой удар внутри головы. Справа в каменной стене что-то хрустнуло.

Вейра, не отпуская меч, повернула голову. На высоте её плеча по камню ползла трещина – тонкая тёмная линия. Из шва сыпалась крошка.

В тот же миг Лисандр опустился на колено. Одна рука сжала колонну, другая легла на грудь. Лицо у него побледнело; взгляд на секунду стал пустым.

Вейра с усилием отвела клинок в сторону.

– Что за… – выдохнул Виктор.

Он отпустил её плечи и шагнул к Лисандру.

– Лис.

Пыль всё так же сыпалась из трещины.

Лисандр резко поднял голову. На миг золото его глаз задело её. В груди у Вейры дёрнуло в том же месте, куда у него только что легла ладонь.

– Не подходи, – прошипел Лисандр.

Он отнял руку от груди, опёрся о колонну и встал. Пальцы, сжимавшие камень, разжались не сразу.

Виктор усмехнулся.

– Вид у тебя дрянь.

– Переживу, – бросил Лисандр. – Не суетись.

Он вышел ближе к свету, теперь трещина темнела за его плечом.

Виктор кивнул на стену.

– Да? А колено у тебя само нашло пол?

Вейра крепче сжала рукоять.

– Когда ударила… мне туда же отдало, – сказала она. – Сюда.

Свободная рука коснулась ребра.

На шее у Лисандра дёрнулась жилка.

– Это по стене отдало. Просто зал старый, не выдержал.

Виктор шагнул ближе.

– Не неси херню. Она ещё не закончила, а тебя уже повело.

– Опять лезешь.

Виктор усмехнулся.

– Я, вообще-то, стараюсь помочь.

Ладони Вейры на рукояти стали влажными. Меч вдруг стал лишним, почти посторонним в собственных руках. Ступня чуть сдвинулась к краю круга.

– Хватит говорить так, будто меня здесь нет.

Оба на миг замолчали. Но это не помогло.

– Тогда помогай без рук, – сказал Лисандр.

– А ты перестань прикидываться, что дело только в этом, – бросил Виктор.

Вейра втянула воздух слишком резко.

– Заткнитесь!

Голос сорвался, ударил в потолок, отразился от металлических балок. Пальцы на рукояти дрожали так, что меч едва не выскользнул.

– Хватит, – повторила она уже тише. – Вы оба.

Тишина встала между ними.

Виктор отвёл взгляд первым.

– Вейра, – начал он.

– Не надо.

Вейра посмотрела на Лисандра. Его глаза светились опасным золотом. Дыхание было ровным, но глубже, чем обычно. Рука, которой он недавно держался за колонну, теперь лежала вдоль тела, и эта неподвижность почему-то пугала сильнее боли.

– Если так хотите трепаться, – сказала Вейра, – делайте это без меня.

Она выдернула меч из пола, развернула клинок и протянула рукоять Виктору.

– Тренировка окончена.

Виктор тихо выругался, но меч принял. Их пальцы соприкоснулись. Она быстро отдёрнула руку и пошла к выходу.

– Наёмница, – сказал Лисандр.

Она не обернулась.

– Вейра! – его голос эхом ударился о стены.

У границы зала Вейра замедлила шаг и на миг задержала взгляд на неровной трещине в стене.

Потом толкнула дверь. Та закрылась, отрезав их голоса.

* * *

Дверь ударилась о косяк. Лампа под потолком вспыхнула.

Вейра прошла к столу, не замедляя шаг. Перчатки слетели одним движением. Кожа под ними горячо пульсировала. На миг захотелось расцарапать её до крови, только бы выбить из неё этот чужой отклик.

В теле оставалась та же тяжесть, будто она всё ещё стояла там, в зале: белая стена с чёрной трещиной, пыль в воздухе, Лисандр на одном колене. Взгляд, который прошёл насквозь и всё ещё не отпустил.

Хватит.

Пальцы ударили по столу. На костяшках выступили розоватые полосы.

– Чёрт… – выдохнула Вейра.

Ладонь прошла по лицу, задержалась у губ.

В дверь постучали.

Вейра вздрогнула.

– Занято, – бросила она, не оборачиваясь.

– Тем более, – сказал голос за дверью. – Открой.

Она выдохнула, глядя в стол. Рука дёрнулась к щеколде.

Дверь приоткрылась.

В проёме появился Маркус. Лицо было спокойным, с привычной ленцой в глазах, но по линии плеч читалось напряжение.

– Ну что, уже можно заходить или ты ещё не закончила?

На миг захотелось ударить его – просто за голос. Вейра сжала зубы.

– Не смешно.

Она развернулась обратно к столу. Маркус прикрыл дверь.

У порога он задержался на миг, потом прошёл несколько шагов и остановился между койкой и столом так, чтобы видеть и её руки, и свежую вмятину в дереве.

– Столу-то за что?

– Не твоё дело.

Он скользнул взглядом по её костяшкам.

– Сапоги сними, – сказал Маркус. – А то сейчас ещё и пол добьёшь.

Ответ «не командуй» поднялся к горлу и там же остался. Сил на ещё один удар не было даже в голосе. Вейра фыркнула, села на койку и стянула сапоги. Камень под босыми ступнями встретил влажным холодом.

Маркус прислонился бедром к столу и положил ладонь туда, куда ударила она.

– Я в порядке, – сказала Вейра.

– Ага, – кивнул он. – Верю.

Она бросила на него острый взгляд.

– Маркус…

Он поднял ладони.

– Всё, молчу. Почти.

Вейра опустила глаза. На камне тянулись расплывшиеся следы от ступней.

– Он смотрит на меня… – сказала она, не поднимая головы, – как на вещь, которая рванёт в любой момент.

Брови Маркуса едва заметно дрогнули.

– Капитан? – спросил он.

Она ничего не ответила.

– И ты решила, что это ты его приложила к полу.

Сухость в горле резала. Слова пришлось выталкивать по одному.

– Сначала треснула стена, – сказала Вейра. – Потом треснет где-то ещё. У него, у меня. У тех, кто рядом. Хуже всего, что я не знаю, когда вырвется эта… дрянь.

Маркус криво дёрнул ртом. Рука его поднялась, будто он хотел коснуться её плеча, – и остановилась на полпути. Пальцы сжались в кулак и опустились.

Глаза жгло. Вейра быстро провела пальцами под веком. Только не перед ним, не сейчас.

– Не смей.

– Что? – спросил Маркус.

– Видеть.

Он отвёл взгляд в сторону, потом снова посмотрел на неё.

– Конечно, глаз же у меня нет.

Вейра нервно усмехнулась.

– Не надо, – буркнул Маркус. – Со мной это… ну, не обязательно молчать.

Она не успела ответить. В дверь снова постучали.

Маркус выпрямился. Вейра вздрогнула не столько от стука, сколько от мгновенной, почти постыдной мысли, что это может быть Лисандр.

– Вейра? – прозвучал тонкий голос. – Это Робб.

Она замерла.

– Занято, – бросила Вейра.

За дверью помедлили, будто мальчишка сперва собирался отступить, но вспомнил, зачем пришёл.

– Госпожа Аэлия просила вас прийти, – сказал Робб. – Если сможете… сейчас.

Имя Аэлии сработало как щелчок. Там, в нижнем городе, она не просто предлагала помощь – она будто уже знала, что Вейра всё равно к ней придёт. Если у Девы Ветра и были ответы, Вейра получит их, любыми путями.

Она медленно поднялась. Каждый шаг к двери отдавался глухим толчком в груди. Пальцы легли на ручку.

За спиной Маркус едва слышно выдохнул. На миг захотелось отдёрнуть руку, оставить всё запертым – комнату, себя, этот день, и ту нелепую надежду тоже. Но Вейра пошла вперёд.

Глава 19

Глава 19

Аэлия заметила его ещё до того, как шаги дошли до зала.

Сначала изменился воздух в коридоре – стал холоднее, суше, с тем служебным привкусом, который нижний город узнавал безошибочно. Потом в проёме показался белый свет верхних ламп, а за ним – лейтенант, слишком собранный и слишком молодой для этого места.

Под лампой Аэлия перевязывала мальчишке запястье. Подняв голову, она сразу считала в лейтенанте главное: бледный, напряжённый, держится ближе к стене, будто ещё не решил, имеет ли право войти до конца.

– Лейтенант Моррэн, – сказала Аэлия. – До наших земель дозорные редко добираются.

Он вздрогнул.

– Осматриваю сектор после… неожиданного всплеска, – ответил Ксавьер.

На фоне шёпота, кашля и чужого тяжёлого дыхания его голос прозвучал жёстче, чем, вероятно, хотелось ему самому.

Аэлия затянула узел бинта, коснулась детских пальцев.

– Здесь всплески – не новость.

Мальчик соскочил с койки, бросил на Ксавьера быстрый, колючий взгляд и исчез за ширмой. Аэлия поднялась и подошла ближе, остановившись на границе света.

– Вы бледны, лейтенант.

– Со мной всё в порядке, – отрезал он.

Виски у него стянуло болью – это Аэлия увидела ещё до того, как он шевельнул плечом и чуть поморщился, и от этого почему-то захотелось говорить с ним тише, а не жёстче.

Она протянула руку и взяла его за запястье. Кожа у него была прохладная, пульс – быстрее, чем следовало бы дозорному, пришедшему осматривать сектор. Ксавьер дёрнул рукой, но не отнял её.

– Вы не похожи на человека из медчасти, – сказал он, всматриваясь в её лицо. – Тогда… кто же вы?

– Аэлия. Для людей – хозяйка зала, для себя… – она запнулась, – слежу, чтобы нижний город продолжал жить.

Аэлия кашлянула и чуть крепче сжала его запястье, прежде чем отпустить.

– Откуда вам известна моя фамилия, госпожа Аэлия? – спросил Ксавьер.

Говорить ровно у него не выходило, дрожь всё-таки пролезла в голос.

Аэлия убрала пальцами прядь за ухо.

– Здесь всегда знают, когда прибывает Дозор. И кто именно.

Он сглотнул.

– Значит, вам уже—

– Не беспокойтесь об этом, – Аэлия качнула головой. – Стража нижнего города связана напрямую с Дозором. Вам ли не знать, как хорошо они работают вместе.

Ксавьер кивнул и опустил глаза. Он забыл про местную стражу и выставил свою неопытность перед ней почти с детской аккуратностью. Щёки у него тут же запылали, и ей стало неловко за то, что она это заметила.

– Говоря о всплеске… – сказала Аэлия. – Он был ближе к линиям труб.

– Источник ещё ищут, – сухо ответил Ксавьер. – Дозор контролирует нижний уровень—

– Дозор контролирует то, что помещается в отчёт. Остальное сначала проходит через стены и людей.

Пальцы у неё всё ещё касались его руки. Она почувствовала, как мышцы у него напряглись.

В от же миг сзади потянуло холодом. Кожа на затылке у Аэлии собралась раньше, чем она услышала:

– Лейтенант.

Голос за спиной прозвучал с тихой хрипотцой, за которой привычно стояла злость. Аэлия отпустила запястье Ксавьера раньше, чем он успел отстраниться сам.

Капитан шла от арки медленным шагом. Белый свет подчеркнул синий мундир, стройное тело, едва заметный шрам на подбородке. Взгляд не задержался ни на койках, ни на перевязках. Упал сразу туда, куда и должен был: на Ксавьера и на Аэлию.

– Вам было поручено осмотреть опорный коридор, – сказала Кейлин, перекрывая лейтенанту часть зала. – Не этот отсек.

На секунду её взгляд задел старика у дальней койки и прошёл мимо.

Севериан сидел у стены, чуть согнувшись, и держал в руках кружку с тёмным отваром. Он не вмешался, не поднялся, только посмотрел на Аэлию. Этого взгляда хватило, чтобы ей пришлось сильнее выпрямить спину, будто он уже увидел в ней то, чего она сама не хотела показывать.

Пальцы на мгновение сжались в кулак.

– Мы говорили о последствиях всплеска, капитан, – спокойно произнесла Аэлия. – О том, как он прошёл по людям.

Кейлин повернула голову и посмотрела на неё.

– Местные служительницы не обязаны разбираться в терминологии Дозора, – отчеканила она. – А лейтенант не обязан позволять кому угодно брать его за руку.

Её пальцы в перчатке коснулись плеча Ксавьера. Он выпрямился; сердце у него дёрнулось в ответ на это прикосновение так, что Аэлия почти услышала.

– Я выполнял приказ, – сказал Ксавьер. – Проверял, нет ли пострадавших…

– И отвлёкся, – констатировала Кейлин. – Внизу у нас нет лишних секунд. Мы отвечаем за то, чтобы всплески не повторялись.

В горле у Аэлии поднялось знакомое сухое жжение, и вместе с ним – тихая злость на этот капитанский тон.

– Пока вы ищете, откуда они идут, – ответила она, – они проходят через нас. Если нижний уровень останется для вас строкой в отчёте, скоро в ваших бумагах не останется самого города.

Ксавьер вдруг сделал полшага вперёд, будто собирался что-то добавить. Взгляд Кейлин скользнул по нему, и он остановился.

– Лейтенант, – не сводя глаз с Аэлии, сказала капитан. – Ваша проверка окончена. Мы возвращаемся к маршруту.

Она двинулась вперёд к выходу. Ксавьер кивнул на прощание и пошёл вслед за Кейлин.

Аэлия заставила себя повернуться к койкам, спросила мальчишку у ширмы про головокружение, другую женщину – про сон. Но когда шаги дозорных окончательно ушли в коридор и белый свет у выхода перестал резать по глазам, тело вдруг вспомнило, что держалось прямо слишком долго.

В пальцах появилась слабость, воздух застрял где-то высоко под ключицами. Аэлия опёрлась ладонью о спинку койки, с досадой на то, как быстро тело перестало притворяться.

Только тогда Севериан поднялся.

– Успокойся, дитя. Они уже ушли.

Аэлия медленно вздохнула и повернула голову.

Севериан уже стоял рядом, в одной руке держал кружку с тёплым настоем. Тот же настой он давал ей с детства – после жара, после бессонных ночей, после дней, когда она старалась не показать, как ей страшно.

Аэлия взяла кружку обеими руками. Тепло приятно давило в ладони, знакомый запах шалфея и полыни на мгновение успокоил. Она отпила немного и только тогда заметила, как у неё дрожат пальцы.

– Он увидел больше, чем должен был, – сказала она, глядя туда, где ещё недавно стояли дозорные.

– Да, – ответил Севериан.

В зале снова зашуршали шаги, кто-то позвал за ширмой, стекло под лампой тихо звякнуло.

Севериан коснулся двумя пальцами её запястья. Так легко он касался её всегда, когда хотел понять, насколько сильно она напугана, и от этого знакомого движения в ней на миг поднялось старое, детское чувство: пока он рядом, она удержится.

Она всё-таки села на край койки.

– Но он… не понесёт это наверх.

– Пока – нет, – ответил Севериан.

Дрожь в пальцах ушла, дыхание вернулось на своё место. Но в груди ещё держалось то, что нельзя было дать увидеть.

* * *

Вейра ожидала другого от резиденции Аэлии. Не роскоши, не золота и ковров, но хотя бы пространства, отделённого от общей беды. Отдельного тепла, тишины, которую можно себе позволить. Вместо этого под низкими сводами теснились узкие коридоры, сырые стены, лампы в нишах и люди, уставшие до той прозрачности, за которой уже не держатся ни голос, ни лицо.

Вейра остановилась у проёма, не входя глубже. Шёпот шёл по коридорам волнами: кому не хватило бинтов, кто опять не спал, у кого поднялась температура, кто видел наверху дым.

Аэлия шла между людьми без свиты, без той отрешённости, которую Вейра приписывала ей раньше. Но люди всё равно раздвигались перед ней: кто-то поднимал глаза, кто-то шептал её имя, кто-то просто переставал плакать вслух. Она отвечала каждому кивком, короткой фразой, лёгким прикосновением к плечу.

Это и раздражало. Не сама Аэлия, а то, как всё здесь держалось на одном лице, на одном голосе, на том, что кто-то ещё не сломался у них на глазах.

Дева Ветра закончила говорить с женщиной у стены, подняла голову и увидела Вейру. Задержала взгляд, улыбнулась и подошла ближе.

Вейра подалась плечом к холодному косяку.

– Ты просила прийти, – сказала Вейра.

По ресницам Аэлии пробежала быстрая дрожь, но голос остался ровным.

– Да.

– Зачем?

– Не здесь, – сказала Аэлия. – Пожалуйста.

Вейра оттолкнулась от косяка. Она шла за ней не ради бесполезного разговора. Ей всё ещё нужно было хоть что-то вытянуть из Девы что-то о Сайлере. Не обязательно сегодня, но лучше раньше, чем позже.

В конце коридора Аэлия остановилась у маленькой комнаты.

Вейра ожидала другого и здесь тоже. Хотя бы знака, что у Девы Ветра есть пространство, отделённое от всех остальных. Но комната была тесной и бедной, почти такой же, как всё вокруг: узкий стол, скамья у стены, кувшин с водой, лампа у входа, дрожащая от сквозняка. Даже здесь не было ничего лишнего. Ни мягкости, ни тепла, ни роскоши, на которую можно было бы злиться.

Аэлия остановилась у стола, но не села.

– Ты просила прийти, – сказала Вейра. – Я пришла. Говори.

Пальцы Аэлии скользнули по краю столешницы, задержались на тёмном следе от чьей-то мокрой ладони.

– Они держатся из последних сил.

За стеной послышался чей-то кашель.

– Лекарств не хватает, люди почти не спят. Те, кто ещё может ходить, таскают воду и перевязки. – Аэлия подняла взгляд. – Я смотрю на них и не понимаю… сколько ещё это продержится.

Вейра слушала, и знакомое раздражение поднималось не от самой беды, а от хода речи. Хотелось оборвать её слова, но вместо того она только сжала кулаки.

– Они замолкают, когда я подхожу, – продолжила Аэлия. – Ждут, что я скажу что-то нужное.

Вейра медленно выдохнула.

– Я не про них спросила.

Аэлия осеклась.

– Я знаю.

– Тогда не ходи кругами.

Аэлия отвела взгляд к лампе, к стене, к кувшину – куда угодно, только не обратно к ней.

– Дальше так нельзя.

– Как именно?

У Вейры внутри трещало терпение. Она пришла не за этим, не за чужой усталостью, не за обходными фразами.

– Скажи прямо.

Ресницы Аэлии дрогнули. Потом она сказала:

– Ты можешь научить?

– Чему?

Аэлия будто уже ненавидела себя за то, что собиралась произнести. Это было видно слишком ясно: по застывшему горлу, по пальцам, сжавшимся на краю стола, по тому, как она всё ещё держала спину слишком прямо.

– Драться.

Виски сжались от воспоминаний. Сначала – смешок Ровена и его слова о «щуплой девчонке». Потом – первый захват, сухая дрожь в запястье. И сразу вслед – хриплый голос Сайлера, вбивавший в тело то, за что она так и не простила его.

В комнате стало так тихо, будто сквозняк у двери тоже остановился и прислушался.

Вейра не ответила сразу. Она ожидала просьбы о людях, о лекарствах, об убежище – о чём угодно, что оставляло бы Аэлию внутри её прежней роли. Но не этого.

Краска медленно поднялась к скулам Аэлии.

– Научи меня драться, – сказала она тише, почти сквозь зубы.

Вейра не шевельнулась.

– Если нет, – начала Аэлия, – просто… скажи сразу.

– Я не сказала «нет», – отозвалась Вейра.

Она сжала кулаки.

– Почему я?

– Потому что ты не станешь жалеть меня.

Вейра дёрнула плечом.

– Хорошо.

Аэлия подняла голову так резко, что выбившаяся прядь качнулась у виска.

– Поблажек не жди.

– Они мне не нужны.

– Посмотрим.

Вейра развернулась к двери.

– Идём.

Они вышли обратно в коридор и свернули к небольшому каменному двору между арками. Свет сверху падал резкой полосой; по краям уже лежала синеватая тень. Подошвы скрипнули по пыли.

Аэлия остановилась в центре площадки. Теперь, на открытом месте, всё стало видно сразу: цепочка у горла, тяжёлые рукава, застёжки, ткань, которая держала её фигуру собранной, ровной, почти недосягаемой.

Вейра скользнула по ней взглядом.

– Снимай всё, что мешает двигаться.

Аэлия на секунду замерла, потом молча расстегнула застёжку и стянула накидку с плеч. Сложила её на каменный выступ у стены и осталась в простой рубашке и широких штанах.

Вейра не сразу отвела взгляд. Под тонкой тканью виднелись хрупкие ключицы, шея, запястья, и от этого Аэлия казалась ещё тоньше. Вейра сжала губы, стянула с плеч плащ и осталась в майке без рукавов; собственное тело на этом фоне ощущалось слишком тяжёлым – плечи, руки, грудь, всё то, что жизнь натянула на неё вместо мягкости. На миг мелькнуло почти стыдное чувство: ей иногда хотелось быть легче, хотя бы немного.

– Встань.

Аэлия поставила ноги и сразу выпрямилась слишком ровно, как будто её сейчас будут не учить, а рассматривать.

– Нет. Шире.

Она послушалась. Сделала аккуратный, почти виноватый шаг.

Вейра подошла ближе, носком сапога поправила ей стопу.

– Передняя вперёд, заднюю доверни. Колени… ну, собраннее.

Плечи у Аэлии сразу полезли вверх.

– Плечи вниз.

– Я стараюсь…

– Вижу.

Вейра обошла её сбоку, нажала на бедро, развернула корпус, коснулась плеча. Аэлия вздрогнула, не отстраняясь, а будто вся вниманием потянулась за этим движением.

– Вниз уйди. Не держи всё в шее.

Вейра встала рядом и показала стойку без слов. Чуть согнула колени, опустила таз и плечи.

Аэлия смотрела слишком пристально, будто боялась потерять хоть одно движение. Повторила. На этот раз вышло лучше, но всё ещё слишком чисто, слишком бережно к себе.

– Так?

– Пока нет.

Вейра встала напротив и махнула рукой, подзывая ближе.

– Сожми кулак.

Аэлия послушно сжала пальцы. Большой палец сразу лёг внутрь. Вейра тут же перехватила её кисть.

– Нет. Большой палец снаружи. И запястье ровно.

Она поправила её жёстким движением и отпустила слишком быстро.

Плечи у Аэлии уже поползли вверх.

– Ну… нет. Не так.

Вейра провела ладонью по затылку, показала движение сама – без замаха, только толчок, поворот, прямой удар.

– Вот так. Теперь ты.

Она подняла ладонь на уровне груди. Аэлия ударила – и Вейра сразу почувствовала: в руку пришёл не толчок, а осторожность.

– Опять сняла.

– Я не—

– Ещё раз.

Она ткнула Аэлии двумя пальцами под лопатку, потом в бок. От этого короткого касания самой стало не по себе.

– Не зажимайся.

Аэлия ударила снова – жёстче, но в последний миг запястье всё равно дрогнуло. Щёки у неё уже горели; она отвела взгляд.

Под арками стало тихо. Где-то капнула вода. Ткань на плече Аэлии едва скользнула по коже, когда она снова подняла руку. Свет полоснул по скуле.

Вейра молчала. Не в костях было дело. Тело у Аэлии было лёгкое, не для лобового удара. Перед самым контактом она всякий раз будто дёргала себя назад. Раньше, чем становилось больно.

На секунду всплыло собственное детство: острые локти, ключицы, чужой смешок – «куда ты лезешь, мелкая». Только её никто не учил беречь себя. Её били, пока она не научилась отвечать быстрее.

Аэлия ударила без команды – неровно, слабовато, но впервые по-настоящему. В руку Вейры сухо отдало.

Запястье у Аэлии тряхнуло. Она втянула воздух сквозь зубы, но не опустила кулак сразу.

Раздражение поднялось уже не на неумение, а на это проклятое движение тела назад – не из страха боли, а из привычки остановить себя раньше, чем кто-то остановит тебя снаружи.

– Кто тебя так ставил? – спросила Вейра сквозь зубы.

Воздух под арками вдруг сделался тесным.

Аэлия подняла глаза и тут же снова отвела. Когда заговорила, голос прозвучал глуше обычного:

– Отец Севериан… всегда запрещал мне подобные вещи.

Она опустилась на низкий каменный бортик у стены. Вейра осталась стоять в стороне.

Сквозняк из бокового прохода качнул лампу у арки. Та дрогнула, тихо звякнула стеклом, и на миг тень от решётки легла на пол. Потом всё снова замерло.

Аэлия сидела, глядя на свои руки. Длинные, женственные, слишком чистые для этого камня – и всё же в белой пыли, с живой ссадиной, которую уже нельзя было спрятать ни словами, ни осанкой. Она провела большим пальцем по содранной коже, будто хотела стереть и боль, и след унижения одним движением.

– С детства мне говорили, что это не для меня.

Вейра ничего не ответила.

Из верхнего города донёсся далёкий металлический отзвук. Аэлия подняла голову на этот звук.

– Говорили, это портит лицо, портит моё тело.

Пальцы её снова двинулись по камню, соскребая невидимую пыль.

– Дева Ветра не должна… – Аэлия сбилась и тут же поправила себя: – не должна напоминать человека, который умеет бить.

Вейра смотрела на неё.

Аэлия отвела глаза. Говорить ей, похоже, было легче, пока не приходилось видеть чужое лицо. Она провела ладонью по колену, разглаживая ткань штанов.

– Он всегда говорил, что есть вещи, которые лучше не впускать в тело. – Аэлия помедлила, словно хотела проглотить остаток фразы, но не смогла. – Иначе они там остаются. Жесты, привычки, грубость. Это… грех для святой.

Она сжала кулаки.

– Севериан не хотел, чтобы во мне стало меньше света.

Вейра подошла ближе. Встала так, что свет ложился ей на плечо и часть лица, а Аэлия оставалась ниже, в полосе прохладной тени.

– Верят, пока удобно.

Аэлия подняла голову.

– Что?

– Я не разбираюсь в вашей святой дури, – Вейра опустила взгляд на её руку. – Но знаю одно: им плевать, сколько в тебе всякой дряни.

После этих слов лампа снова тихо звякнула стеклом.

Аэлия смотрела на Вейру не моргая.

– Ты говоришь так, будто—

– Будто что?

Аэлия отвела взгляд. На скуле у неё, там, где свет ещё держался, проступил тонкий след остывшего пота.

– Будто всё понимаешь.

Вейра чуть наклонила голову.

– А ты разве слепая? Не видишь, что они делают с тобой?

Аэлия снова провела пальцем по ссадине, на этот раз резче, будто хотела наказать себя за заминку.

– Севериан… любил меня.

И сразу, почти шёпотом, поправила саму себя:

– Любит.

– Я и не сказала, что нет, – сказала Вейра.

– Если бы я умела… – Аэлия сглотнула. – Если бы не была такой слабой – всё было бы другим? Я бы смогла защитить людей?

– Не знаю, – сказала Вейра.

Аэлия подняла голову.

– Я никогда…

Она выдохнула. Потом ещё раз – медленнее, будто воздух царапал изнутри.

– Севериан всегда говорил, что нужно оставаться выше этого. Чтобы меня не испортили чужие руки и чужая грязь. Он просто… боится за меня.

Вейра посмотрела на неё лицо, потом – на руку, лежащую на камне, на этот нелепо красивый, слишком слабый кулак, который так и не умел сжиматься как следует.

– А кто сказал, что тебя не испортило именно это?

Аэлия долго ничего не говорила. В её глазах мелькнула тень.

– Не старику решать, – сказала Вейра.

– Что именно?

– Что тебе держать в руках, чего тебе бояться. Кем тебе стать.

На миг Вейре захотелось сказать ещё больше грубости. Почти сразу она прикусила это изнутри.

Аэлия медленно вдохнула.

– Ты говоришь так, будто это просто.

– Нет. – Вейра даже не моргнула. – Знаю, что это непросто. Но я всего лишь дура, которая учит тебя махать кулаками, – она усмехнулась. – Только тебе решать, что с этим делать.

Лампа больше не дрожала. Сквозняк ушёл.

Аэлия подняла на Вейру взгляд. Теперь в нём уже не было прежней красивой растерянности.

Вейра это увидела, и в тот же миг – себя. Маленькое тело, в которое вкладывают страх под видом порядка. Руки, которым заранее объясняют, чего им нельзя.

Вейра качнула головой, отгоняя противные мысли.

– Поднимайся.

Аэлия несколько раз моргнула, потом медленно встала. Осторожность в движении никуда не делась, но что-то в нём уже пошло на излом.

Вейра отступила, потом подняла ладонь у собственного корпуса.

– Ещё раз.

Аэлия медленно вдохнула. Сквозняк из прохода скользнул по влажной коже на висках; прядь, прилипшая к щеке, дрогнула. Она поставила ноги, всё ещё слишком узко. Вейра уже открыла рот, чтобы оборвать, но Аэлия сама переставила ступню. Грубее, шире, зато без прежней храмовой аккуратности.

– Ниже, – сказала Вейра.

Аэлия опустилась чуть сильнее. Ладонь у неё дрогнула, когда она собирала кулак, будто тело ещё пыталось увести движение в сторону.

Под арками стало тихо. Лампа у прохода замерла.

– Давай, – сказала Вейра.

Удар вышел неровным. Локоть чуть ушёл, кисть включилась поздно, вес вошёл не до конца. Вейра слегка качнулась.

Аэлия так и осталась в стойке на лишнее мгновение. Потом медленно отвела кулак назад, повернула голову и моргнула, будто смысл удара дошёл до неё только теперь.

– Вот, – ухмыльнулась Вейра. – Теперь это был удар.

Аэлия резко выдохнула.

– Я… – начала она и осеклась.

Вейра слишком быстро отвела взгляд. Щёки предательски потеплели.

– Не надо, – сказала она. – Лучше молчи.

Аэлия усмехнулась. На миг в её глазах мелькнул дерзкий огонь.

– Ты… ужасный учитель, Вейра.

– Ещё какой.

Вейра обернулась раньше, чем услышала голос.

Слева, у арки, что-то шевельнулось. Из тени вышел Лисандр. Свет с края двора лёг ему на скулу и край воротника, всё остальное оставляя в вечерней полутьме.

Он скользнул взглядом по лицу Вейры, потом по Аэлии, по сбитой стойке, по побелевшим костяшкам.

– Решила отыграться на святой, наёмница?

Кулаки зачесались. Хотелось сбить с него эту кривую усмешку, но Вейра сдержалась.

– Я смотрю, ты любишь глазеть из тени.

– У меня была редкая возможность увидеть, как ты учишь. И даже не позоришься.