Текст книги "Сердце Эфира. Сопряженные (СИ)"

Автор книги: Василисса Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

Глава 27

Глава 27

Под ногой что-то шуршало. Вейра опустила взгляд: у носка сапога лежала смятая бумажная птица. Видно было, как её сорвало с верёвки ветром или дёрнула чья-то нетерпеливая рука. Одно крыло заломилось под неестественным углом, чернильные перья расплылись от сырости, клюв слипся. На миг вспомнилось, как такие же птицы летали над площадью, полосовали лица тенями. Теперь эта лежала в пыли, у самого её ботинка.

Вейра обошла птицу, не наступив. Не хотелось слышать этот сухой хруст.

Фонарь на перекрёстке мигнул, когда она прошла под ним. Воздух здесь был холоднее и чище; сладкий дым, голос певицы, жар толпы остались позади, будто их оттеснили на другую улицу.

Вейра шла не быстро и не медленно. Просто вперёд. Внутри расползалось что-то странное: не облегчение, а пустота, от которой кожа вдруг делалась слишком голой.

Вот тебе и свобода. Идти по чужой улице, когда никто не держит за рукав и не знает, куда ты сейчас свернёшь. От этой пустоты почему-то не полегчало.

Тишина в боковых кварталах Вереста была особенной. Здесь не орали торговцы, не смеялись хором над шуткой со сцены. Звуки становились редкими, точечными: где-то брякнула железная створка, далеко хлопнула ставня. Собственные шаги слышались слишком ясно. Каблук ударял в камень, и внутри что-то невольно сжималось в тот же такт.

Вейра дошла до перекрёстка и остановилась. Впереди улица уходила в тёмный провал. Влево тянулся проход, где свет фонаря не доставал до земли. Справа ещё виднелся обрывок площади: флажки, край сцены, плечи людей. Стоило сделать несколько шагов – и гул снова накрыл бы с головой.

Воздух вокруг вдруг показался непривычно ровным. Вейра прислушалась – и только тогда поняла: здесь, на этом клочке мостовой, не было ветра. Совсем. Пусто. Словно его вынули из этого квадрата пространства.

Тишина не была полной; просто в ней отчётливо недоставало чего-то живого. Сердце дало короткий, злой сбой, и её сразу разозлило, что тело поняло это раньше неё.

– Ты опять одна, – сказал голос из тени.

Он прозвучал негромко, но так близко, будто у самого уха. Вейра не вздрогнула, только медленно повернула голову.

Фигура отлипла от стены. Сначала проступил контур, потом – поднятая рука. На пальце блеснуло кольцо или осколок стекла. Лица почти не было видно: половину прятала тень, вторую съедал холодный свет.

– Как тогда, – добавил тот же голос. – Помнишь?

В животе свело.

Фигура сделала шаг ближе к свету. Перед глазами отдельно возникли чёрточка скулы, линия рта, знакомый изгиб длинного носа, блеск глаз. Что-то внутри дёрнулось. Хуже всего было то, что память узнала его раньше, чем она успела этому воспротивиться.

– Позволь объяснить, Вейра, – мягко сказал голос. – Минуту. Не больше.

Пауза вышла слишком ровной. Как будто он и не сомневался, что она останется.

Инстинкт велел развернуться и уйти. Крикнуть. Вернуться в шум, в свет, под песни и флажки. Сделать всё, что сейчас назвал бы правильным чужой ровный голос, – без «а если», без остановок. Но там, в шуме, её ждали вопросы, взгляды, чужая правота. Здесь было то, за что она уже зацепилась. И от этого внутри шевельнулось что-то липкое, злое. Почти брезгливость.

Ветер по-прежнему не двигался. Ни одно бумажное крыло не шелохнулось. Даже фонарь горел слишком ровно, будто и ему велели не вмешиваться.

Вейра шагнула вперёд. И только тогда до неё дошло, кто именно стоит напротив.

Это был тот самый информатор, с которым они с Виктором разговаривали в первый день в Вересте.

– Неожиданная встреча, Вейра Ламберт, – произнёс Кас. – Любишь, гляжу, самые пустые перекрёстки.

– А ты, гляжу, всё так же любишь вылезать, когда тебя не звали, – отрезала Вейра.

Кас улыбнулся одним углом рта.

– В такие минуты за твоей спиной обычно уже кто-то стоит, – сказал он. – Я выхожу, когда они отворачиваются.

Тень от него лежала ровно по границе света. Один шаг – и он окажется полностью освещён. Один назад – и исчезнет, будто его и не было.

– Ты следил, – сказала Вейра.

– За тобой? – Кас чуть приподнял бровь. – За тобой и без меня хватает желающих. Я смотрел, кто именно пялится. Это не одно и то же.

Под ложечкой неприятно свело.

Плечи Вейры напряглись. Слишком легко всплыла тень Лисандра, легшая ей на плечо, его голос, который бил не громкостью, а спокойствием: «Ты невыносима». Кас смотрел иначе, без права и без приказа. Под таким взглядом труднее было злиться как следует.

– Все прут на свет, к музыке, к дыму и сладостям, – продолжил он. – А ты – в самые тихие углы.

– Или туда, где удобнее зарезать одного идиота, – буркнула Вейра.

– И это тоже, – согласился Кас, и в голосе мелькнуло что-то слишком лёгкое. – Но погоди. Я сегодня не за этим.

Она вслушивалась в себя. Сердце уже не пыталось подстроиться под далёкую мелодию с площади; билось сухо, отдельно. Ссора всё ещё сидела в мышцах. Локоть будто помнил чужую руку лучше, чем хотелось. Хотелось сесть на чью-нибудь ступеньку и какое-то время ничего не говорить. Вместо этого она стояла под слишком ровным светом фонаря и разговаривала с человеком, которого правильнее всего было бы сейчас же отвести к Лисандру. Отвести его – значило вернуться. Снова встать под тот взгляд.

От одной этой мысли внутри всё сразу подобралось.

– Если ты просто языком чешешь, – сказала Вейра, – чеши дальше без меня.

Она уже повернулась к свету площади, когда из тени донеслось:

– Я знаю, где будет Сайлер.

Имя прошло по позвоночнику холодком. Во рту сразу стало сухо, и это было хуже самого холода. Ноги сами остановились, будто встали на невидимую черту.

Кас выдержал короткую паузу.

– И не только где, – добавил он. – Когда и с кем.

Она не сразу вдохнула.

Фонарь над ними качнулся. Зелёный отсвет с дальнего прохода на миг лёг на мокрый камень, и от этого имя Сайлера стало ещё гаже, будто его вынесли в улицу грязными руками.

– Все хотят знать, где будет Сайлер, – сказала Вейра. – Обычно потом их собирают по кускам.

– Я говорю только то, что можно проверить, – ответил Кас. – В отличие от тех, кто до сих пор кормит тебя объедками вместо правды о твоём прошлом.

Пальцы правой руки сами сжались в кулак. Под ногтями будто сразу стало тесно. Слово «объедки» царапнуло сильнее, чем должно было.

Кас это заметил; глаза едва заметно блеснули.

– Не лезь туда, – сказала Вейра. – Есть что сказать – говори. Здесь.

Кас скользнул взглядом по перекрёстку.

– Здесь слишком много чужих ушей, – сказал он. Потом чуть качнул головой, будто уже не ей, а себе. – Не для такого.

Он кивнул в сторону узкого прохода. Там ниже висел другой фонарь – зелёный, с потемневшим стеклом.

– Пойдём, – сказал Кас. – Недалеко.

– Ну да. Прям мечта, – отрезала Вейра. – Ничего лучше не придумал, чтоб промыть мне мозги?

От самой этой узкой темноты по коже пошло тупое раздражение.

Кас помолчал.

– Если б хотел тебя убрать, уже убрал бы, – сказал он.

Она на секунду прикрыла глаза. Снова вспыхнул круг танца, свет над головами, голос певицы, рука Лисандра на локте. «Ты невыносима». Её собственное: «Тогда не лезь ко мне». Кожа на затылке стянулась, будто по линии волос провели ногтем. Тело уже знало, что надо вернуться.

Внутри всё сжалось от одного этого знания.

– Ладно, – сказала Вейра. – Но если ты сейчас поведёшь меня по кругу, я тебя сама в этот камень вколочу.

Кас кивнул.

– Вот это уже больше похоже на тебя, дерзкая девка.

Он двинулся первым, оставляя ей возможность передумать.

Она пошла следом.

Проход и правда оказался уже: если бы они шли рядом, плечи задели бы друг друга.

Кас остановился в паре шагов от фонаря. Тень от него вытянулась по стене. На миг Вейре показалось, что от неё отделяется ещё одна, полшага в сторону. Его взгляд поблёк: он мерил уже не её, а расстояние до стены, до фонаря, до выхода.

– Знаешь, почему такие, как Сайлер, выигрывают даже тогда, когда вроде бы уже проиграли? – спросил он.

– Потому что у них вечно находится придурок, который любит говорить загадками, – отозвалась Вейра.

– Потому что им место подчищают заранее, – спокойно сказал Кас. – Лишних убирают. Нужных оставляют.

Он чуть повернул голову.

– Сейчас ты как раз в таком месте. Вопрос только, кто для тебя его уже выскоблил.

Вейра выпрямилась.

– Ты меня сейчас пугаешь или сам себе в уши льёшь?

– Я говорю, что твоя свобода всегда кому-то на руку, – ответил Кас. – То, что ты ушла от Лисандра, – слишком удобный подарок.

На миг ей стало так неприятно, будто он уже знал, куда она свернёт.

Слова легли ровно туда, где ещё горела память его пальцев на её рукаве.

– Поздно, – сказала Вейра. – Этими ответами уже подтираться можно.

– Ты правда не хочешь знать, почему выбрали именно тебя?

Зелёный свет делал его лицо болезненным; глаза казались ещё глубже.

– Я хочу знать, как это остановить, – сказала Вейра. – А не слушать бред, зачем меня в это втянули.

– Вот в этом и беда, – тихо сказал Кас, почёсывая подбородок. – Ты до сих пор смотришь на Сайлера так, будто он только и делал, что качал эфир и ломал людей. А архипелаг помнит другое.

У Вейры коротко свело под рёбрами.

– При нём вычистили верстейновскую гниль, что жрала всё на взятках. Начали вешать тех уродов, кто полез против нового закона. Налоги отпустили – и торговля с полями хоть как-то задышали.

Он чуть склонил голову и цокнул языком.

– Прощать его не надо. Но ты на нём слепнешь.

Пауза легла между ними тонко, как лезвие.

У Вейры так резко свело челюсть, что заболели зубы. Будто он полез туда, куда ему нельзя было даже смотреть.

– Рот закрой, – сказала она. Голос всё равно вышел тише, чем ей хотел.

Кас будто не заметил.

– Праздник – не только ширма. Это витрина. И тебя уже тащили туда, рядом.

На миг у Вейры внутри всё провалилось.

Холод скользнул по спине, хотя воздух в проходе по-прежнему стоял мёртвый. Кожа между лопаток сразу стала чужой.

– Рядом… как? – спросила Вейра.

– Тебя собирались вывести вперёд, – сказал Кас. – Не под эту песню, позже. Поставить на круг ветра, в нужный свет, под нужную руку. Объявить, что ты – их щит.

Ладони вспотели, перчатки прилипли к коже. Она сжала пальцы сильнее.

– Что за хрень ты несёшь? Откуда ты знаешь? – выговорила Вейра.

– Я бы здесь не стоял, если бы не знал, – ответил Кас. – Я видел, что для тебя готовили. И видел, кого должны были поставить у тебя за спиной, пока ты смотришь на толпу.

В голове вспыхнуло сразу: свет, бумажные птицы, площадь, чужие голоса – и она в центре, под чужой фразой, как деталь хорошо собранной машины. Даже лицо в этом было не её. Под кожей повеяло колючим жаром.

– Ты этого не хочешь, – сказал Кас тише. – Люди Сайлера это тоже знают. Потому и показывают тебе так аккуратно: твой отказ всегда будет стоить кому-то ещё.

Слова легли поверх сегодняшнего: «Ты подставляешь не только себя». Под теми же рёбрами, тем же голосом.

– И чего ты хочешь? – спросила Вейра. – Чтобы я сдриснула? Забилась в щель? Или сама пришла и встала, куда скажут?

Кас покачал головой.

– Хочу, чтобы ты услышала это раньше, чем тебе сунут в рот готовую версию, – сказал он. – Не от капитана, не от Правительства.

Он сделал шаг ближе.

– Я скажу всё, что знаю. Про Сайлера. Про тех, кто за ним. Про то, что с тобой сделали в детстве. Но есть одна дрянь.

– Конечно есть, – сухо сказала Вейра. – Иначе ты бы не устраивал это представление.

– Здесь ещё можно говорить. Но недолго.

Что-то у неё внутри уже начало подбираться, хотя вокруг ничего не менялось.

Она прислушалась. Ничего как будто не изменилось. Та же тишина, тот же зелёный свет, тот же неподвижный воздух. И всё же за пределами этого узкого прохода мир будто начал набирать ход – не громче, а быстрее.

– Почему недолго? – спросила Вейра.

Кас поднял взгляд на зелёный фонарь.

– Потому что скоро сюда влезут подонки, которым выгоден лишь твой крик, – ответил он. – А я не люблю, когда мне срывают разговор чужой ложью.

Вейра провела языком по нёбу. Металл и лёгкая горечь. Словно тело уже знало что-то раньше неё.

– Это займёт секунду, – сказал Кас.

Что-то над ними тихо щёлкнуло – крошечный звук, почти игрушечный. В мёртвом воздухе он прозвучал слишком ясно.

Вейра вдохнула.

– Начнём с простого, – сказал Кас. – Сайлер держит своих людей не только в порту. Ему нужен внутренний рынок, и он нашёл его в…

Фраза оборвалась не на слове, а на движении.

Ладонь вышла из-за полы плаща. В пальцах мелькнул металлический цилиндр, почти игрушечный. Кас щёлкнул боковым рычагом и выдохнул.

Звук был тихим, едва слышным. Что-то прохладное тронуло кожу. Не струя – лёгкое касание, будто в лицо бросили горсть мелкой пыли. Серо-золотые крупинки вспыхнули в зелёном свете фонаря и поплыли к ней.

Воздух загустел, как сироп. Грудная клетка на миг забыла, как надо раскрываться. В горле поднялся кислый вкус с тонкой храмовой сладостью дешёвых благовоний. Глаза защипало.

Нож Вейра не увидела. Только ощутила: короткий точный толчок в живот, чуть ниже ребра. Холодный, аккуратный удар, будто в плоть вставили кусок льда правильной формы.

Тело отшатнулось. Стены, свет, лицо Каса вытянулись и поплыли. Воздух всё ещё не двигался, только теперь это стало не тишиной, а насмешкой.

Рука легла на рану. Под ладонью было живое, липкое тепло. Ткань пропиталась сразу.

– Какая же ты наивная девка, – тихо сказал Кас. – Выходит, господин Сайлер был прав.

– Отвали… – прошипела Вейра. Во рту уже стоял вкус железа и дешёвого ладана.

Ноги подломились. Колени ударились о камень, и холод сразу вошёл в кость. Зелёный свет вспыхнул в глазах и поплыл; лицо Каса на миг превратилось в размытую белую маску. Ту самую, с чёрными прорезями вместо глаз.

На раскрытую ладонь Вейры опустилась бумажная птица. Крыло прилипло к коже, смешавшись с потом и кровью. Липкая бумага. Кислый запах. Тягучее тепло под пальцами. Всё сжалось в один плотный миг. И почему-то именно это оказалось невыносимее боли.

Где-то далеко, за несколькими слоями камня и воздуха, город ещё пел.

* * *

Лисандр остановился так резко, что Маркус врезался ему в спину.

– Что? – выдохнул Маркус. – Лис, мы её уже полчаса…

Договорить он не успел.

Лисандр схватился не за сердце – за воздух перед собой, будто кто-то только что дёрнул из груди тонкую жилу. Связь не оборвалась. Она ушла глубже, стала глуше.

– Она… – выдохнул он.

Ветер, секунду назад трепавший флажки и маски над площадью, влетел в переулок резко, с ударом. Пыль полоснула по глазам. Белая маска с размазанной краской вокруг глаз пролетела между ними и глухо стукнулась о стену.

– Там, – сказал Лисандр.

Он рванул первым. Маркусу пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Узкие улицы путались одна в другую, но тело Лисандра шло так, будто город уже выбрал за него путь: поворот, лестница, ещё поворот, мокрый камень под подошвой, короткий спуск.

Сначала в нос ударил кислый дух газа. Потом на языке поднялась знакомая мерзкая горечь.

Лисандр перестал дышать глубоко и вошёл в проход, прикрывая нос и рот ладонью.

Вейра лежала у стены. Одна рука зажата к животу, другая раскрыта – на ладони бумажная птица. Серо-золотистая дымка ещё висела над мостовой, поблёскивала в зелёном свете. Фонарь дёрнулся, вспыхнул, погас на долю секунды и снова зажёгся.

Лисандр увидел её – и почти в ту же секунду, дальше по улице, белую маску и тёмный плащ. Она уходила вглубь квартала быстрым, рваным шагом. На плечах у неё ещё будто держался чужой вес, словно тело Вейры только что соскользнуло с неё на камень.

У Лисандра внутри коротко свело от одной этой мысли.

Он остался у неё. На этот раз – через силу.

Колено ударилось о мокрую мостовую. Холод тут же прошёл сквозь ткань.

– Вейра.

Пальцы нашли её лицо, скользнули по влажной коже. Глаза Вейры были приоткрыты, зрачки расплылись, в ресницах застряли мельчайшие искры газа. Уголок рта был в крови, смешанной с золотистой пылью.

От этого у него внутри всё осело и потемнело.

– Я… сама… – выдавила она.

– Молчать, – сказал Лисандр.

Позади, почти без звука, в проход влетел Виктор.

– Газ, – бросил он, закрывая нос и рот рукавом. – Лёгочный, кислый. Но пока не критично.

Челюсть у Лисандра напряглась.

– Рана не слишком глубокая, – сказал он, уже наклоняясь к её животу.

Клинок в руке Виктора тихо звякнул. Звон перешёл в дрожь, металл засветился изнутри ровным тусклым светом.

Он наклонился, приложил ладонь к ране, другую – к рукояти. Металлический запах стал чище. Кислый дух газа будто отступил на шаг.

Вейра выгнула спину, бледные губы дрогнули. Кровь под ладонью Лисандра перестала идти толчками. Тепло её эфира замедлилось, подчинилось чужой руке.

– Держи ей голову, – бросил Виктор.

Лисандр подложил ладонь ей под затылок. Голова оказалась тяжёлой, будто шея уже не держала её как следует.

Пальцы сами сжались бережнее.

У входа в проход Маркус резко обернулся.

– Там! – выдохнул он. – Маска! Он ещё недалеко!

Лисандр поднял голову. На секунду всё внутри рвануло в разные стороны. Остаться. Дожать. Не выпускать её руку. И в ту же секунду – догнать.

Ладонь на миг задержалась под её затылком.

Он всё-таки убрал руку.

Вес Вейры лёг Виктору в руки.

– Охраняй её, – сказал Лисандр. – Не давай ей отключиться.

– Поторопись, – ответил Виктор, не поднимая глаз.

Лисандр уже был в движении.

* * *

Белая маска мелькала впереди между углами, то пропадая, то снова выскакивая в зелёных пятнах фонарей. Один раз она оглянулась на бегу. Другой – замедлилась на миг, будто прислушалась, кто за ней идёт, и только потом снова сорвалась с места.

Лисандр бежал молча, Маркус – более тяжело, на полшага сзади.

Стражи в кварталах оказалось больше, чем должно было быть в ночь праздника. На площади их ещё можно было списать на толпу. Здесь – нет. Двое прошли поперёк улицы впереди, ещё трое стояли у арки, будто ждали, пока кто-то сам зайдёт в свет.

Лисандр рванул Маркуса за локоть в тень под лестницей. Они прижались к сырой стене. Сапоги стражи прошли так близко, что слышно было, как скрипит ремень на ножнах и как кто-то под нос ругает ночную сырость. Один фонарь над ними тихо потрескивал. С крыши капало.

Лисандр поймал себя на том, что считает шаги.

Маркус наклонился ближе.

– Это уже не гуляки с площади, – прошипел он.

Лисандр не ответил. Он смотрел сквозь проём улицы туда, где в следующий миг опять мелькнула белая маска.

– Вижу, – сказал он.

Воздух застыл.

Когда стража свернула, они сорвались с места снова.

На этот раз Маркус нагнал маску первым. Тот только успел оглянуться и сбиться с шага.

– Серьёзно? – выдохнул человек почти с ленивым презрением. – Я уж думал, ты её не бросишь.

Под рёбрами у Лисандра сразу дёрнуло.

Маркус врезался в него всем телом. Маска дёрнулся в сторону, пытаясь уйти по скользкому камню, но Маркус вцепился в него и опрокинул на мостовую. Маска слетела, ударилась о землю и откатилась к обочине, обнажая худое лицо Каса.

Ветер ударил по ряду фонарей. Зелёные стёкла вспыхнули одно за другим. Тени по стенам дёрнулись и слиплись.

Лисандр оказался рядом уже в следующую секунду. Опустился на корточки напротив. Золотой свет в его глазах дрожал мелкими злыми искрами.

Кас дёрнулся под Маркусом, скривился – не от боли, от жара, который уже шёл от Лисандра.

– Вот где ты ошибся, – сказал Лисандр.

– Да? – губы Каса дрогнули. – Это ты так себе объяснил?

Рука Лисандра легла ему на горло.

Кас захрипел. Глаза полезли вверх.

– Кто тебя послал? Говори, мразь, – произнёс Лисандр. – Пока я ещё спрашиваю.

Кас отвёл взгляд на маску у обочины: белое лицо, разбитая глазница, трещина, бегущая вверх, как тонкая молния. Потом снова посмотрел на Лисандра.

– Ты опоздал… не только ко мне, – прохрипел он.

Рука на его горле чуть усилилась – ровно настолько, чтобы пульс под пальцами сорвался с ритма. Свет в глазах Лисандра стал ярче. Фонари по улице вздрогнули один за другим.

В этот момент из бокового прохода вывернули двое стражников. За ними ещё один. Один успел только открыть рот.

– Стоять!..

Они уже почти были здесь.

Маркус резко вскинул голову.

– Лисандр, нет—

Лисандр даже не повернулся к нему. Только перевёл взгляд.

Золотой свет ударил в них без вспышки. Головы дёрнулись, будто их изнутри резко рванули за нитку. Что-то хрустнуло мокро и коротко. Из шлемов потекло мясо и кровь. Один стражник рухнул на колени, второй повалился набок, третий остался стоять ещё долю секунды, уже мёртвый, а потом сложился вдоль стены.

Маркус отшатнулся так, будто это брызнуло в него.

– Ты что творишь⁈ – рявкнул он. – Они, может, даже не—

– Заткнись, – сказал Лисандр.

Он повернул голову обратно к Касу.

Тот уже не усмехался. В глазах впервые стоял страх – голый, не успевший прикрыться. Под боком, на мокром камне, темнела расползающаяся лужа.

Лисандр смотрел на него молча. Потом резко вдохнул – и сразу поморщился. Под рёбрами кольнуло так сильно, что мир на миг сузился до одной точки. Сердце сбилось, ударило мимо, ещё раз, глуше. Во рту проступил металлический вкус. Воздуха вдруг стало мало. Но отпускать взгляд он не стал.

Золотой свет в глазах только дрогнул сильнее.

Кас попытался что-то сказать. Не вышло.

Лисандр чуть наклонился к нему.

– Теперь ты.