Текст книги "Сердце Эфира. Сопряженные (СИ)"

Автор книги: Василисса Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

Глава 28

Глава 28

Гостевой зал дышал густым, больничным воздухом. Лампы под потолком светили ровно и безжалостно: металл под ними выцветал, лица бледнели, будто с них заранее смыли всё лишнее.

Вейра стояла у бокового стола, левым бедром упираясь в край. Через подошвы тянулся настильный холод. Ниже, под полом, шёл привычный, тяжёлый гул Вереста – такой, что хотелось перестать его замечать и не получалось.

Посреди комнаты стоял стул. На нём сидел Кас. Руки притянуты к подлокотникам, грудь стянута ремнём, подбородок почти упирался в ключицу. Волосы сбились влажными прядями, под скулой легла серая тень. Зубы были сжаты так, что вдоль челюсти ходило мелкое напряжение.

– Он… не очнётся? – спросила Вейра.

– Очнётся, – сказал Лисандр.

Он стоял напротив, под самой лампой. Эфир вокруг него лежал плотным слоем. Перед грозой воздух бывает таким же: ещё ничего не случилось, а кожа уже знает.

У стены, чуть сбоку, стоял Виктор, скрестив руки на груди.

– Ты бледная, – сказал он. – Не пугай нас обмороками. Сядь.

– Постою, – ответила Вейра.

Правая ладонь в перчатке лежала на ребре стола. Под кожей тянуло свежей раной; боль мешала собраться и от этого злила.

Веки Каса дрогнули, потом глаза медленно открылись, с усилием. Некоторое время он смотрел в потолок, в белый круг лампы. Зрачки то сужались, то расползались. Он вздохнул и только потом заметил ремни.

– Доброе утро, – сказал Лисандр.

Кас повернул голову. Стул под ним скрипнул. Взгляд скользнул по комнате, но лицо не изменилось – только глаза стали внимательнее.

– Капитан, – хрипло сказал он, облизывая сухие губы. – Вы, оказывается, любите связывать людей.

– Следи за языком, – сказал Лисандр. – Пока с тобой ещё разговаривают.

Он сделал шаг вперёд. Лампа над ним едва заметно дрогнула.

Металл под ладонью Вейры тонко завибрировал. Эфир сдвинулся, в груди стало теснее, в ушах мягко щёлкнуло, словно давление провернуло что-то невидимое.

Кас усмехнулся краем рта.

– Старина, – сказал Виктор. – Давай без театра. Нам не нужен твой сломанный позвоночник. Принеси хотя бы какую-то пользу.

– Виктор, – отозвался Кас. – В прошлый раз ты тоже был до усрачки уверен. Правда, тогда ты хотя бы не притворялся чёртовым моралистом.

На миг у Виктора дрогнули пальцы. Совсем чуть-чуть.

– В прошлый раз ты ещё мог сойти за дурака, с которым есть смысл возиться, – произнёс он. – Ошибся, бывает.

– Как трогательно, – сказал Кас. – Сейчас расплачусь.

Он перевёл взгляд на Вейру.

– Вейра Ламберт, надо же. Милое личико… из списка.

Пауза резанула тише, чем должна была.

Сердце сжалось от его тона. На миг захотелось содрать с лица это своё «милое личико», лишь бы он больше так на него не смотрел.

– Хватит ломать комедию, Кас, – сказал Виктор. – Говори, где именно ты у Сайлера служишь.

Кас будто не услышал его. Он смотрел на Лисандра, прищурившись.

– Вы правда думаете, – хрипло спросил он, – что стоит прижать сильнее, и я начну тявкать? Смешно.

– Узнаем, – сказал Лисандр.

Он приподнял ладонь всего на пару сантиметров. Глаза вспыхнули золотом; свет пошёл по радужке, закрутился в зрачках.

Вейра почувствовала давление под коленями, в желудке, у основания черепа. Эфир, которого обычно не замечаешь, вдруг вспомнил о себе всем телом – так, что хотелось то отступить, то вцепиться во что-нибудь до боли.

Кас ещё держался. Усмешка стянулась в тонкую, упрямую линию. Потом плечи резко рванулись вперёд, будто ему в грудь и живот разом вдавили что-то тяжёлое. Ремни впились в кожу, подлокотники жалобно скрипнули.

– Слушай внимательно, – сказал Лисандр. – Где резерв. Где люди. Кого ты уже сдал.

Каждое слово падало тяжестью на плечи.

У Вейры внутри всё стянулось. Эфир Лисандра давил всё сильнее. Под коленями повело, по краю зрения поползла тёмная муть, и на миг показалось, будто пол уходит вниз. Кас дёрнулся сильнее. Шея выгнулась, кадык резко выступил вперёд. Вены на висках вздулись, пальцы намертво вцепились в подлокотники.

Он заорал. Звук полоснул так, что у Вейры заложило уши.

– Хватит! – крикнула Вейра. – Ему же больно.

Стыд вспыхнул в щеках уже после того, как слова сорвались.

Лисандр её услышал. Его рука дрогнула, и давление сразу ослабло. Но ладонь он не опустил. Что-то в его лице жёстко собралось.

– Второго раза не будет, – сказал Лисандр. – Говори сейчас.

Кас всё это время держал рот чуть приоткрытым. Дрожь в челюсти сошлась в короткое, точное усилие. Вейра увидела быстрый, почти неуловимый рывок языка в сторону, к щеке. Губы Каса на миг сжались.

– Стой! – выдохнул Виктор.

Щелчок был тихим, как трескается ягодная косточка, если прикусить её сильнее.

Комната на миг осела, потеряла вес; Вейре пришлось сильнее упереться ладонями в стол, чтобы не отшатнуться.

Кас захрипел. Горло раздулось, будто под кожу туда втиснули что-то чужое и тяжёлое. Из уголка рта пошла тёмная густая пена. Запах ударил через секунду: резкий, лабораторный, такой горький, что язык прилип к нёбу.

– Дерьмо! – крикнул Лисандр.

Эфир схлынул, давление исчезло. Он резко шагнул ближе.

– Рот, – бросил он. – Виктор, живо!

Виктор уже был рядом. Пальцы грубо разжали челюсти, насколько позволяли сведённые мышцы. Между зубами Каса расползалась коричневая крошка капсулы, смешиваясь с тёмной слюной.

– Быстрее, – прохрипел Лисандр.

– Поздно, – ответил Виктор. – Слишком сильный препарат.

Лисандр прижал ладонь к груди Каса. Эфир пошёл другим током – неровным, упрямым. На висках у Лисандра выступили мелкие капли пота; одна скатилась по щеке и пропала у скулы.

Кас выгнулся ещё раз. Глаза расширились, зрачки разлились почти до края радужки. На миг во взгляде мелькнуло что-то странное, не похожее ни на страх, ни на боль. Почти облегчение.

– Ты… – губы попытались сложить слово.

Яд сделал своё дело. Мышцы Каса перестали слушаться, голова обмякла. Глаза остались полуоткрытыми, смотрели на стену. Пена падала на пол редкими тяжёлыми каплями.

В зале стало тихо. Вейра слышала только своё частое дыхание; даже сейчас тело решило опозорить её.

Лисандр приложил пальцы к шее Каса, потом к запястью, насколько позволял ремень.

– Всё, – произнёс он.

Вейра смотрела на неподвижное лицо Каса. Щелчок всё ещё стоял у неё в ушах.

– Он был… – она не договорила.

– Ещё одной крысой, – отрезал Виктор. – Такую дрянь в зубах носят только те, кому доверяют слишком хорошо.

Лисандр всё так же смотрел на стул. Кожа на скулах побелела.

– Это мой просчёт, – сказал он. – Я дал ему время.

Вейра хотела возразить. Сказать, что Кас пришёл сюда уже мёртвым, что капсула просто дождалась своего часа. Но вместе с горечью на языке в горле стояло что-то другое, более липкое.

– Что он тебе успел наговорить? – резко спросил Лисандр. – Пока ты была с ним.

Вейра вскинула глаза.

– Ничего особенного.

– Ничего особенного? – Он провёл пальцами по переносице, будто пытался сдержать не только злость, но и сам голос. – Как ты вообще могла ему поверить? Ещё и без оружия.

Вейра дёрнулась, будто его слова задели кожу.

– Нечего было тащить меня в теневые улицы. И лезть ко мне без разрешения.

Лисандр замер, потом медленно выдохнул через нос.

Перед глазами сразу вспыхнул его взгляд. Его ладонь у неё под затылком. То, как крепко и осторожно он держал ей голову, пока Виктор возился с боком. От этого воспоминания стало так неловко, что захотелось отвернуться. Она опять втащила их всех в свои проблемы, как будто мало было крови, улиц, этой дряни под кожей.

Признать вслух было почти больно, гораздо проще – опять огрызнуться. Но она сглотнула и всё-таки заставила себя сказать:

– Я была дурой. Пошла куда не надо.

Лисандр тут же дёрнул головой, не дал ей договорить до конца.

– Бок как?

– Нормально.

Виктор тихо хмыкнул, глядя на них.

Из соседнего помещения донёсся звон. Тонкий, нервный звук. В другое время он утонул бы в общем шуме. Сейчас вошёл в тишину, как игла.

– Что дальше? – спросила Вейра.

Ответ вошёл сам.

Дверь открылась без стука. Рукоять провернули уверенно, без суеты. Вместе с полосой холодного воздуха в комнату вошёл знакомый цветочный запах.

На пороге стояла Мира. Чёрный костюм сидел безупречно, белая рубашка оставалась чистой. В руках у неё был конверт: плотный, серый, с потемневшими, будто обгоревшими краями.

Мира быстро осмотрела комнату. Стул, ремни, тёмные пятна у ног, лица троих – взгляд отметил всё за секунду. Лицо почти не изменилось, только у переносицы глубже легла складка.

– Ты не вовремя, – сказал Виктор.

– Напротив, – ответила Мира.

Она вошла, аккуратно прикрыла за собой дверь, оставив коридор с его жужжанием по ту сторону. Сделала несколько шагов и остановилась у линии стола, не наступая в пятно. Каблук едва не коснулся края лужи, но не пересёк его.

Мира подняла конверт.

– Хорошие новости. Сайлер зовёт нас в гости.

* * *

Кас теперь был накрыт. Серое одеяло легло ровно, закрывая лицо, грудь, ремни. Только углы, натянувшиеся на согнутых локтях, всё ещё выдавали под ним не мешок, а человека.

На столе лежали билеты. Шесть штук. Серебристые, плотные, с закруглёнными углами. В центре каждого – выбитая спираль, вокруг неё тонкое кольцо. Лампа под потолком светила прямо на них; спирали принимали холодный свет, почти не отражая его.

Мира стояла у края стола. Даже здесь, среди низкого потолка, въевшегося в запах пота, она выглядела так, будто всё вокруг – просто временное неудобство. Верхняя пуговица рубашки была расстёгнута; тонкая цепочка на шее блеснула, когда она наклонилась.

– Билетов шесть, – сказала Мира. – Какая красота.

Ближе всех к столу стоял Лисандр. Он держался так, будто между ним и серым одеялом на стуле уже стояла стена. Пальцы правой руки один раз сжались и разжались.

Вейра прижималась лопатками к стене. Пиджак на плече потемнел от засохшей крови, ребро под бинтом отзывалось тупой болью. На билеты она смотрела издали, как на вещь, до которой ещё не дотронулась, а та уже тянула к себе.

Мира поддела ногтем ближайший билет и чуть подвела его под лампу. В нём на секунду проступил синеватый отлив.

Николас едва заметно вздрогнул. Табурет под ним скрипнул; одна ножка на миг оторвалась от пола. Он сразу выровнял вес, будто ничего не случилось.

– Что это за знак? – спросила Вейра.

Голос вышел ровным, но в груди всё ещё стояли чужой хрип и тот тихий хруст, после которого комната уже не стала прежней. От этого хотелось говорить грубее, чем она себе позволила.

Мира перевела взгляд на неё.

– Наш ключ. Хозяин бала любит, когда всё вокруг стягивается к нему, – сказала она.

– И город это терпит, как дурак? – спросил Маркус.

– Деваться некуда, – ответила Мира.

Она отпустила билет.

– Нам нужны пары, – продолжила Мира. – В одиночку нас заметят раньше. Вдвоём шансов больше.

Маркус скривил рот.

– Ты нас сейчас спасаешь или просто заговариваешь зубы?

Мира чуть шевельнула бровью.

– Я хочу дожить до конца следующего вечера. Думаю, вы тоже.

Она выровняла веер билетов ладонью.

– Лисандр пойдёт с Вейрой, я – с Николасом. Виктор и Маркус – внешняя дуга, охрана. Остальные с госпожой Аэлией ждут моего сигнала. Возражения не принимаются, я уже всё оформила по вашим фальшивым документам.

Повисла тяжёлая тишина. Вейра нарушила её своим тяжёлым дыханием.

– С чего ты решила, что можешь нам так указывать?

Вейра оттолкнулась затылком от стены и шагнула вперёд. Ребро под бинтом кольнуло; она не остановилась.

Мира подняла голову.

– С того, что я знаю, куда мы идём.

– Очень удобно, – сказала Вейра. – Двигаешь нас, как сраные вещи. Хоть бы для вида что-то спросила.

Тео тихо хмыкнул.

– Предлагаешь бить башкой прямо в дверь Сайлеру? – спросил он.

Вейра сжала губы, ничего не сказав. Дерьмо. Она и правда не знала, что предложить. Привыкла выбираться сама, а когда решение сунули под нос, мысли разом сдохли. Хотелось стукнуть кулаком по столу. Прямо по этим билетам.

Мира кивнула, будто это её только позабавило.

– Пары – не про романтику, Вейра, – сказала она. – Это про того, кто окажется между тобой и ножом.

– И всё же, – вмешался Николас, – почему именно так?

Он чуть подался вперёд. Табурет снова скрипнул.

– Потому что ты один – проблема, – спокойно сказала Мира. – Со мной – меньше.

Он цокнул и посмотрел на её руку. Манжет рубашки был закатан, открывая запястье. Там сидел тонкий тёмный браслет с переплетёнными кольцами на шарнирах. Когда Мира чуть подвинула ладонь, пластина повернулась, и свет зацепил гравировку: та же спираль, что на билетах, только вокруг неё шёл ещё один, едва видный круг с тремя короткими линиями, сведёнными к центру.

Николас задержал взгляд на её запястье и сглотнул. Мира заметила, как медленно его глаза прошли по браслету, и уголок её рта едва дрогнул. Потом она подтолкнула один из билетов к нему. Бумага скользнула по столу с сухим, едва слышным шорохом.

Никто не шевелился.

Николас протянул руку. Пальцы зависли над серебристым прямоугольником. Кулак сжался и так и остался в воздухе.

На секунду Вейре показалось, что лампа смотрит прямо сюда.

– Я не хочу быть твоей парой, – сказал Николас. – Ни там, ни где-то ещё.

Он продолжал сверлить взглядом стол.

– Это не про «хочу», Ник, – сказал Виктор.

Он отлип от стены и подошёл ближе.

– Лучше стиснув зубы перетерпеть, но уйти из дерьма с наградой, не считаешь?

– Это у тебя называется командной работой? – спросил Николас.

– Это арифметика.

Маркус покосился на него:

– Назови как хочешь. На вкус всё равно дрянь.

Кайрос двинулся так резко, что койка за его спиной скрипнула. В два шага дошёл до стола, ухватил Миру за ворот рубашки и дёрнул к себе.

– Девка, не вешай лапшу на уши, – процедил он ей в лицо. – Мне насрать на красоту. Говори прямо.

Он дёрнул её ещё ближе.

– Чё дальше? У тебя кроме бумажек ещё что-то есть?

Капля слюны из его рта упала на щеку Миры. Та даже не попыталась вырваться. Только подняла на него глаза и медленно выдохнула.

– Как грубо. Сначала хватают, потом гавкают, не дослушав.

На плечо Кайроса легла ладонь.

– Остынь, – сказал Лисандр, не повышая голос.

Кайрос замер. Челюсть у него дёрнулась. Он ещё секунду держал Миру, потом разжал пальцы. Железная рука мелко дрожала от злости.

Ворот рубашки расправился не сразу. Мира пригладила ткань двумя пальцами, словно это был не захват, а пыль.

– Благодарю, – сказала она сухо. – Продолжим.

Где-то сбоку Тео коротко усмехнулся.

Вейра подошла к столу. Бок отозвался короткой болью, но она шагнула ещё, пока лампа не бросила её тень на билеты.

– Нас уже выбрали, – сказала она. – Хоть дёргайся, хоть стой столбом. Осталось хотя бы не пойти туда вслепую.

Она взяла один из билетов. Серебристая поверхность чуть поддалась под пальцами. Пульс стукнул в бумагу так, будто хотел продавить её насквозь.

– Мы идём вместе, не забывай, – сказал Лисандр.

Вейра подняла глаза. Теперь он смотрел не на стол, а прямо на неё.

– Так надо.

Слово вошло в грудь злым уколом. Не как забота. Как нажим на место, которое давно болело и без него. От этого пальцы сами сильнее вжались в край стола.

– Для кого? – спросила Вейра.

Плечи Лисандра приподнялись. На лице ничего не изменилось.

– Для тех, кто хочет уберечь свои задницы, – сказал Гюнтер, почесав бороду.

Ирэн посмотрела вверх и сморщила нос.

– Дрянь какая-то пошла в воздухе. Будто скоро дождь будет.

– В смысле? – спросил Маркус.

Ирэн фыркнула.

– Не знаю, дурак. Сказала то, что чую. Мой нос меня никогда не подводил.

Пол под ногами дрогнул так слабо, что Вейра сначала решила: это в ней самой отзывается ребро. На миг ей стало мерзко от собственного тела. Но Кайрос уже убрал пальцы от стены.

– Снизу идёт какая-то волна, будто там что-то ворочается.

Тень от накрытого стула дотянулась до ножек стола и остановилась у самых билетов.

– Чудесно, – сказала Мира. На губах у неё мелькнуло что-то брезгливое. – Значит, времени у нас ещё меньше, чем я рассчитывала.

Она уже набрала воздух, чтобы продолжать, но не успела.

На пороге стояла Аэлия, и не одна.

За её плечом маячил Робб, взъерошенный, с уличной грязью на рукаве и с быстрым, наглым вниманием в глазах. Чуть позади держался Адриан, с ровной спиной и с пластом карты под мышкой. В его лице была тихая, почти упрямая сосредоточенность.

Из гладкой причёски Аэлии выбились пряди. Грудь часто поднималась от сбитого дыхания, но спина оставалась прямой.

– Не помешаем? – спросила она.

Лисандр расправил плечи. Виктор развернулся так, чтобы видеть её, дверь и стол.

Вейра не шевельнулась. Бетон за спиной оставался единственным, что помогало ей держаться на ногах и не расползтись изнутри.

– У нас тут совет, – сказал Маркус.

Аэлия скользнула по залу взглядом.

– Тем лучше. Времени и правда нет.

Она подошла к столу, обошла стул так, чтобы даже полой плаща не задеть одеяло. На миг посмотрела на складки.

Адриан шагнул следом и молча подал ей пласт. Когда Аэлия развернула его, воздух над столом посветлел: поверхность зажглась бледным светом, вычертив сетку линий, кварталов, тоннелей. Схема нижнего города легла под лампой.

– Это… – начал Николас.

– Нижние сектора, – сказала Аэлия. – Верест снизу.

Под светом сетка кварталов казалась треснувшей. В нескольких местах по ней ходили еле заметные всполохи, будто под поверхностью ворочалось что-то горячее и злое.

Кончиком ногтя Адриан коснулся перекрёстка. Точка вспыхнула тусклым красным цветом.

– Это не аварии, – тихо сказал он, не поднимая глаз. – Питание режут вручную. Кажется, начинаются забастовки.

– На пятом перекрёстке уже плюют на всё, – быстро вставил Робб. – Ещё немного – и наши полезут сами на Сайлера. Без команд.

Виктор шагнул ближе. Тень от его плеча пересекла карту и легла сразу на несколько узлов.

– Какие они нетерпеливые.

По полу прошла дрожь. Тень от стула на миг закрыла целый сектор.

– Восстание? – тихо спросил Николас.

Аэлия посмотрела на него.

– Называй как умеешь, – сказала она.

Под бинтом грудь на секунду сжало так, будто тело уже услышало шаги тех, кто поднимется снизу раньше времени; от этого захотелось выпрямиться назло боли.

– Наверху нас и так ненавидят, – сказал Лисандр. – Если мы туда вообще не пойдём – станет лучше?

Он стоял напротив карты на расстоянии вытянутой руки. Свет бил снизу, подчёркивал линию скул и сжатый рот.

Кварталы, нити улиц, точки постов, узкие переулки собирались в единый организм. Над ним – ладонь Аэлии, со шрамами, которые она уже не прятала.

– Если не вы, – сказала Аэлия, – наверх пойдут те, кто больше не хочет ждать.

Робб дёрнул плечом.

– А они тихо не умеют, – сказал он. – Сразу всё нахер сломают.

Уголок рта Аэлии дрогнул.

– Мы собирали этот план месяцами, – сказала она.

Адриан поднял руку неловким движением и тихо добавил:

– Мы нашли смены, цепочки охраны, слепые зоны. Всё, что наверху давно вычеркнули.

По лицам прошёл короткий, неверящий выдох.

Под пальцами Аэлии вспыхнули ещё несколько точек.

– Наверху будут музыка, свет и бокалы, – продолжила она. – Внизу наши люди пойдут по шахтам, кабельным ходам и служебным лестницам. Вы сдерживаете Сайлера и его стражу наверху. Мира даёт сигнал, мы снизу поднимаемся через тайный ход.

Адриан коснулся ногтем одной точки.

– Здесь старые технические шахты, пойдём по ним. Стражи там никогда не бывает.

– Сегодня мы используем всё, что накопили, – сказала Аэлия.

Вейра почувствовала взгляды: они коснулись её лица и тут же отпрянули, будто проверили на трещины и решили пока не давить. От этого кожу на скулах неприятно стянуло.

– Всё это сработает, только если один механизм щёлкнет точно, – добавила Аэлия.

Она посмотрела на Миру.

– Сигнал.

Браслет на запястье Миры блеснул холодным металлом.

– И ты уверена, что браслет не отберут? – спросил Виктор.

Мира повернула к нему голову.

– Если бы не была, вы бы сейчас обсуждали свои похороны.

Тео коротко хмыкнул.

– Умеешь успокоить.

– От этого еще гаже стало, – отрезал Маркус.

Аэлия выпрямилась. Тень от её плеч легла поперёк карты. В этот момент стало видно, как дорого ей стоит держать спину прямой.

Она посмотрела на Вейру.

– Ты сможешь?

Вейра выдержала её взгляд; больше всего злило, что вопрос был задан мягким тоном.

Николас чуть подался вперёд.

– Если Сайлер полезет в разговор, – сказал он, – ты выдержишь?

– Вы меня за идиотку держите? – отрезала Вейра.

Лисандр смотрел на неё сощурившись, будто он пытался найти слабую точку, о которой она сама не знала.

– Я не сорвусь, – добавила Вейра, сдерживая жар в груди. – Расслабьтесь.

Губы Лисандра сложились в тонкую линию. Он снова повернулся к карте.

– Окно после сигнала – десять минут, – сказала Аэлия. – Пятнадцать, если повезёт.

– Если внизу никто не сорвётся раньше, – быстро вставил Робб.

Адриан, не отрывая глаз от стола, тихо добавил:

– Один из ходов может схлопнуться раньше. Идти придётся быстрее, чем мы думали. Возможно, сражаться со стражей, если они что-то заподозрят.

Палец Аэлии сместился к центру карты, туда, где линии кварталов сходились в тугой узел.

– Если в особняке спрятано что-то важнее золота и людей, – сказала она, – оно там.

Лисандр наклонился, всматриваясь в светящиеся линии.

– Символ Ветра тоже там?

– Если Сайлер держит его у себя, – ответила Аэлия, – никому не отдаст. Значит, да.

Виктор перевёл взгляд на неё.

– Ты ведёшь нас к тому, что он прячет. Почему ты до сих пор жива?

Уголок губ Аэлии дрогнул.

– Потому что мёртвая я ему бесполезна. Пока.

Робб дёрнулся, будто хотел вставить что-то резкое, но осёкся. Адриан мельком посмотрел на принцессу и тут же отвернулся.

Гюнтер фыркнул.

– Охеренный план.

– Мне тоже не легче, – сказала Аэлия.

Голос у неё остался ровным, но пальцы на краю стола напряглись сильнее.

Она уже почти отвела руку от карты, но задержалась.

– И ещё, – сказала Аэлия. – Держитесь рядом с Сайлером осторожно. Оба.

Тишина на секунду сжалась.

– Я поняла, – резко бросила Вейра. – Хватит повторять.

Лисандр даже не обернулся.

– Вейра.

Одно слово – и всё, что уже готово было сорваться у неё с языка, застряло в горле. Сразу стало стыдно, что погорячилась именно на этом. Захотелось послать его туда же, куда все остальные указы. Вместо этого она медленно втянула воздух.

– Я справлюсь, – сказала она.

Лисандр кивнул.

– Я тоже.

Свет карты снизу делал лица бледнее. По линиям кварталов шла едва заметная дрожь, как если бы город под стеклом уже двинулся в темноту и теперь ждал, кто из них поставит ногу в его след, а кто промахнётся.

Внезапно Мира повернулась к Вейре.

– Кстати об эфире. Нужно кое-что проверить.

Она подошла к столу и остановилась.

– Вейра, руку.

Почти все в комнате перестали шевелиться. Пальцы Вейры на древесине медленно разжались.

– И перчатку, – продолжила Мира. – Правую.

Сказано было тем голосом, каким просят подать инструмент, а не открыть чужой шрам.

Кожа перчатки с сухим скрипом отлипла от ладони.

– Так лучше? – спросила Вейра.

Мира взяла её руку своими холодными пальцами.

– Держи ровно. И не дёргайся.

Лисандр двинулся почти одновременно с её словами. До этого он стоял чуть в стороне, но теперь шагнул ближе, и тень от его плеча легла на край стола.

– Что ты собираешься…

– Приглушить след, – перебила Мира.

Браслет на её запястье тихо щёлкнул. Под кожей прошёл серый отблеск. У Вейры приподнялись волоски на руке.

Большой палец Миры обвёл кожу, где когда-то была её метка. Сначала место нагрелось, потом резко похолодело. Появился едва заметный тёмный след, превратился в кольцо. Оно вспыхнуло глухим матовым светом и замерло. По линиям прошла тусклая стальная рябь.

Эфир внутри Вейры отступил так внезапно, будто из неё выдернули тонкую раскалённую спицу. Ноги на миг стали ватными, грудь – пустой.

– Стой, – сказала Мира. – Ещё чуть-чуть.

Лисандр подошёл вплотную. Мышцы у него на щеке дрогнула. Вейра с досадой поймала себя на том, что в эту секунду слишком остро чувствует запах мяты от его плаща.

– Отпусти, – сказал Лисандр.

Мира подняла глаза.

– Ещё нет.

– Ты тронула её без разрешения, – произнёс он. – В её состоянии это—

Она чуть повернулась к нему, всё ещё не отпуская ладонь Вейры.

– У вас один импульс на двоих, – сказала Мира. – Если оставить как есть, в особняке вас заподозрят раньше, чем вы заговорите.

По предплечью прокатилась мелкая волна мурашек.

– Я глушу эфир не только ради неё, – добавила Мира. – Ради вас обоих.

Лисандр смотрел не моргая. На лбу у него обозначилась резкая линия.

Виктор, до того молчавший у стены, чуть повёл головой.

– И всё-таки, – сказал он негромко. – Зачем ты ждала до последнего?

Воздух в комнате стал горячее.

Николас сощурился. Кайрос качнулся вперёд так резко, что стул задел ножкой пол, но Гюнтер без слов положил ладонь ему на предплечье. Тот цокнул и всё же остался на месте.

Мира не посмотрела ни на кого из них.

– Затем, что это ослабляет тело, – ответила она. – Не дёргайтесь, я её не съем.

На этом слове у Вейры по спине поднялась тяжёлая волна. Сначала приглушило слух, потом дошло до пальцев. Она ещё не решила, на кого злиться сильнее: на Миру, на Лисандра или на этот деловой тон вокруг собственной руки, выставленной на свет, как улика.

– Вы совсем ослепли? – прохрипела она. – Говорите со мной. Не через меня.

На секунду в комнате стало тихо. Даже Кайрос перестал дышать так шумно.

Только тогда Мира отпустила ладонь Вейры.

Теперь метка выглядела иначе: линии стали чётче, словно их прорезали заново. Кожа вокруг побелела тонким кольцом. Вейра пошевелила пальцами. Суставы казались тяжелее, но слушались, и от этой покорности стало муторно.

– Как ты? – тихо спросил Лисандр, глядя на неё.

– Пока стою.

Лисандр провёл ладонью по лицу, будто стирал с себя лишнее.

– Если это там не понадобится, – сказал он, обращаясь к Мире, – ты снимешь?

– Если будет время и угол без лишних глаз, – ответила она, – да.

– А если нет? – спросила Вейра.

Мира снова посмотрела на неё. На этот раз в голосе было меньше стали и больше сухой усталости:

– Потерпишь, дорогая.

На карте, разложенной между кружкой, ножом и чьей-то брошенной перчаткой, свет лёг бледным прямоугольником.

Аэлия подняла голову, но заговорить первой не успела.

Лисандр уже смотрел на стол.

– Оставь карту мне на ночь, – сказал он.

Взгляды в комнате снова сдвинулись – теперь к нему.

Аэлия едва заметно прищурилась.

– Зачем?

– Чтобы завтра не идти туда вслепую.

Вейра увидела, как у него под глазом на миг дрогнула кожа. Значит, он решил это заранее. Она даже думать не хотела, что он задумал.

Аэлия перевела взгляд на карту и кивнула.

Только после этого она выпрямилась, обвела взглядом зал.

– Отдохните до утра. И вернитесь живыми.

Вокруг уже поднялся шум: затянулись ремни, задвигались стулья, кто-то начал собираться молча, быстро.

Вейра сжала кулак, проверяя руку, и кивнула. Лисандр ответил короткой ухмылкой, взял карту и скользнул взглядом к её ладони. Следом глухо ударило сердце – чужое или своё, она не поняла.

Лисандр едва заметно поморщился и сразу расправил плечи. Холодок тревоги прошёл по коже и стих.