Текст книги "Сердце Эфира. Сопряженные (СИ)"

Автор книги: Василисса Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 34 страниц)

– Я думал, ты скажешь: «Я всё отключу, только найду, где у города сраная кнопка».

Её раздражало, как легко он попал в её мысль. Кнопка. Рубильник. Что-то грубое, видимое, что можно выдрать из стены, и тогда всё это – гул, жар, чужая власть – наконец заткнётся.

Под ногами прокатился особенно сильный толчок. В воздухе запахло сладким эфиром.

– Мы уже близко, – сказала Вейра.

Узнавание поднялось из тела, из очень старого страха, ещё детского, когда она не знала слов «насосная станция» и «регуляторный контур». Тогда это называлось проще: ниже не спускаться и там шумит дом.

В памяти вспыхнул другой коридор с латунными поручнями. Под ногами тогда тоже гудело. У неё всегда холодели пятки, хотя пол был тёплый. Она спросила Сайлера, почему вниз нельзя. Он положил ладонь ей на голову так спокойно, будто говорил о погоде:

«Потому что сердце должно работать без свидетелей, дорогая».

После этого «дорогая» у неё ещё долго болела макушка.

Они свернули за угол. Зал оказался ниже и шире, чем Вейра ожидала. От стен к центру тянулись трубы – толстые, как стволы, тонкие, как жилы. Одни были подняты на крепления, другие лежали на полу, переплетаясь в металлические заросли.

Вибрация шла сразу с нескольких сторон, и Вейра поймала себя на том, что не может понять, где у этой конструкции начало, а где конец.

– Жуть, – тихо сказал Маркус. – Не нравятся мне эти кишки.

Пот у него на виске блеснул в тусклом свете. Он стёр его тыльной стороной ладони и снова дёрнул плечом.

– Дальше я пойду одна, – сказала Вейра.

– Ну уж нет, – ответил Маркус. – Я тоже хочу видеть, как ты одна взорвёшь всё к херам.

Она цокнула языком и не стала спорить. Здесь спорить вообще казалось лишним движением.

Они спустились по короткой лестнице, перешагнули через две трубы. Под подошвами что-то дрогнуло. Вейра снова положила ладонь на гладкую поверхность. Тепло пошло в кожу так же, как когда-то от батареи в одном из домов Сайлера. И тогда, и сейчас это тепло предупреждало раньше слов и напоминало, до какой черты ей позволяли подходить.

– Допустим, – сказал Маркус. – Где рычаг, госпожа инженер?

Вейра не ответила сразу.

Она прислушалась к промежуткам между ударами, к тем местам, где ритм чуть спотыкался, где система позволяла себе крошечную ошибку и тут же её зажимала.

– Его будто скрыли, – сказала Вейра, – придётся смотреть, где выпирают швы.

– С тобой невозможно спокойно паниковать, – сказал Маркус.

Вейра присела ближе, прижала ладонь к корпусу трубы. Вибрация поднималась по предплечью, уходила под локоть. Она искала сбой слухом, пальцами, памятью мышц.

Маркус стоял рядом. Свет сверху падал ему на щёку и подчёркивал дрожь, которую он пытался спрятать. Он открыл рот, закрыл. Провёл языком по губам и только потом попробовал снова.

– Вейра… – прошептал он так тихо, будто боялся потревожить не её, а сам механизм.

Она подняла голову не сразу. Только когда услышала в его голосе слабину, повернулась.

Маркус вздохнул и опустил взгляд к её руке. Пальцы дрогнули. Он коснулся её руки. Его кожа была сухой и тёплой; её ладонь после трубы – прохладной. Вейра удивлённо подняла глаза. От растерянного взгляда Маркуса у неё прошли мурашки по спине.

Его губы приоткрылись.

– Я должен тебе сказать, что я—

Он не успел.

Слева, в проходе между трубами, раздались шаги.

Вейра убрала руку и поднялась плавно, без рывка, уже собранная до последней мышцы. Маркус дёрнулся позже. Его запястье ещё дрожало от несказанного.

Они замерли. Гул встал между ними, как кто-то третий.

Шаги приближались. Тень на стене вытянулась, качнулась.

Вейра быстро отметила линию труб, просветы, в которых можно было раствориться, уступы, куда можно было уйти. Шаги были слишком ровные. Тот, кто шёл, не искал и не торопился. Он знал, куда идёт.

Через несколько секунд фигура показалась в проёме. Ксавьер вышел в зал, слегка пригнувшись. Форма Дозора была расстёгнута на одну пуговицу, на виске блестели капли пота. Он остановился на нижней ступени, перевёл дыхание, оглядел сначала трубы, потом их.

– Отлично, – сказал Маркус. – Я успел соскучиться по придуркам в синих костюмах.

– Вы вдвоём, – выдохнул Ксавьер, будто едкость Маркуса до него не долетела. – Уже неплохо. Остальных не видели?

– Если бы видели, – ответила Вейра, – так бы не тряслись.

Под глазами у Ксавьера легли тени, но взгляд был ясный.

– Наверху зачистка, – сказал он. – Дозор режется со стражей дворца. Все выходы блокируются. Любой, кто мешает операции, – угроз—

Он осёкся так, будто сам услышал у себя во рту чужой голос.

Молчание резануло сильнее сирены.

– Ты решил не мешать? – спросила Вейра.

– Я решил, – сказал Ксавьер, – что можно сделать что-то полезнее, чем вспарывать глотки страже.

Голос почти не дрогнул, только на слове «вспарывать» что-то на миг споткнулось. Он посмотрел на неё, и в этом взгляде мелькнуло не только расчётливое упрямство. Вейра поймала эту трещину раньше, чем успела решить, верит ли ей, и почему-то первой заметила не её, а как у него напряглись плечи.

– Тебя ищут, Вейра, – добавил Ксавьер. – Я хотел сказать, пока ещё есть время.

У неё напряглись мышцы спины. Перед глазами сразу встал кабинет Ровена и его строгий взгляд, брошенный ей перед тем, как захлопнулась дверь.

– Всегда мечтала быть целью Дозора, – протянула она. – На кой я им сдалась?

– Не знаю, – Ксавьер сжал пальцами рукав. – Но вам лучше убираться отсюда. Пока Дозор здесь всё не взорвал.

– А что будет, если тебя поймают вместе с нами? – Маркус вопросительно приподнял брови.

Ксавьер почесал затылок и виновато усмехнулся, почти с досадой на самого себя.

– Этого я знать не хочу.

Вейра ещё раз оглядела трубы и тусклый свет. Детство возвращалось не картинками, а ощущением: как пахли нижние уровни лабораторий, куда её не пускали, как спокойный голос Сайлера снизу заставлял прятаться ещё до того, как он входил в комнату.

Теперь она стояла там, куда тогда нельзя было даже смотреть. Сердце города шумело открыто.

– Почему ты вообще здесь, дозорный? – спросил Маркус. – Чего не продолжил грести деньги на службе?

– Потому что, – ответил Ксавьер, глядя на Вейру, – один человек однажды сказал мне не сидеть на заднице и хоть раз решить что-то самому.

Маркус вскинул бровь, но промолчал.

– И что ты предлагаешь? Идти назад? – спросила Вейра, стараясь не замечать, как от его слов у неё вспыхнул жар под скулами. – Мы уже в центре этой дряни.

– Назад уже нельзя, – сказал Ксавьер. Плечи у него едва заметно дёрнулись. – Надо искать запасной выход.

Он сказал это так, будто слово уже давно ходило между труб и только теперь оформилось вслух. Внутри у Вейры всё сжалось.

– Ты уверен, что он здесь? – тихо спросила она.

– Если бы я строил город под себя, – ответил Ксавьер, – спрятал бы его глубже.

Он обошёл трубу, сократив расстояние до двух шагов.

– Вейра, – казал он. – Ты правда собираешься сломать это?

Её ладонь всё ещё лежала на трубе. Всю жизнь ей говорили, что есть уровни, куда не ходят, что за крышу над головой достаточно быть благодарной.

Ей вдруг стало почти стыдно за эту секунду колебания.

– Будем бить в центр, – сказала Вейра.

– Опять вы говорите какую-то чепуху, – протянул Маркус, закатывая глаза.

Вейра промолчала. И только теперь до неё дошло: в этом отсеке не было ни одного стража. Что-то в отсеке вдруг стало неправильно тихим.

Издалека донёсся мерный стук шагов. Гул принимал их в себя.

Вейра отняла ладонь от трубы. Они втроём вглядывались в тень, всплывающую в глубине коридора.

Голос прозвучал раньше, чем фигура вошла в свет:

– Всегда тянешься к опасности. Это у тебя не лечится.

Голос прозвучал раньше, чем Вейра увидела его.

Затылок свело сразу.

Сайлер вышел между труб так, будто не вошёл сюда, а просто отделился от этого грохочущего железа. Грязно-жёлтый свет полоснул по плечу, по шраму, по сухому, спокойному лицу.

Вейра не шевельнулась. Пальцы сжались сильнее, будто в ладони всё ещё оставался горячий металл трубы.

Маркус перестал дышать ртом. Ксавьер сжал оружие так, что на ладони выступил пот. Вейра уже этого не видела. Всё снова стянулось к этому шраму, к лёгкому наклону головы.

Тело вспомнило дрожь в коленях, мёрзнущую шею под чужой ладонью, старое, унизительное желание стать меньше и не попасться ему на глаза.

Сайлер чуть склонил голову, будто прислушивался не к труба, а к ней.

– Раз уж вы дошли сюда, – произнёс он, – наверху вам, похоже, уже нечего терять.

Глава 36

Глава 36

Музыка уже захлебнулась под сиреной, разговоры сжались до коротких, злых обрывков, и в этот шум вползло ещё одно изменение – сперва почти незаметное, оттого особенно мерзкое: воздух вдруг перестал входить как прежде. Его пришлось ловить. Он шёл в лёгкие с запинкой. Лисандр раздражённо вздохнул ещё раз.

Женщина в тёмном платье захлебнулась собственным кашлем. Мужчина рядом резко выдохнул, согнувшись, словно ему что-то ткнули под рёбра. В глубине зала кто-то рухнул на пол.

– Что за херня творится⁈ – вскрикнул Виктор, невольно вжимая голову в плечи.

В груди уже стояла вязкость: не дым, не яд, а что-то чужое, липкое, в каждом вдохе.

Лисандр поднял взгляд к потолку. Между лепниной и хрусталём, в привычной золотистой дымке, проступил слабый серый сдвиг – настолько тонкий, что любой гость принял бы его за каприз люстр, за игру лака, за усталость глаз. Но не он.

Взгляд сам рванул по толпе – шляпы, плечи, лица, чужие спины. Вейры не было.

Толпа качнулась. Через людей прорезались синие пятна формы, быстрые вспышки браслетов, чужая собранность посреди общего распада. Дозор выдёргивал из потока тех, кто уже кашлял, шёл слишком прямо или, наоборот, еле волок ноги, – не объясняя, куда и зачем. Люди цеплялись за столы, за колонны, за чужие рукава, будто ткань и камень могли дать лёгким то, чего не давал воздух.

Со стороны служебных дверей врезалась другая волна – стража Сайлера. В чёрных масках, с одинаково тяжёлым шагом. Они шли наперерез Дозору, ломая линию, крича о порядке и запрете паники тогда, когда у людей уже подкашивались колени.

Первого стража Лисандра заметил краем глаза. Тот грубо оттолкнул дозорного, отшвырнув его от женщины с ребёнком. Женщина пыталась подняться; ноги путались в скатерти. Ребёнок закрыл лицо руками и задыхался сухим кашлем.

Лисандр вошёл туда. Один шаг – и он уже между стражем и женщиной. Левой рукой дёрнул мальчика к себе, плечом принял удар. В боку коротко отдало, но он уже пробил горло стража локтём. Тот согнулся.

– Маска, – бросил Лисандр.

Секунды уходили в пустоту, и это бесило сильнее, чем чужие удары. Пока Виктор срывал ремни, он уже снова искал её глазами поверх чужих голов. Пусто. Вейры нигде нет.

Виктор уже был рядом. Удерживая стража, одним движением сорвал с него маску. Тот рухнул на колени и жадно открыл рот, будто только теперь понял, чем дышал весь зал.

– Надевай на ребёнка, – сказал Лисандр.

Виктор натянул маску на мальчика. Ремни на маленькой голове болтались, съезжали на волосы, но фильтр лёг как надо.

– Дыши, – сказал Виктор.

Воздух пошёл в ребёнка рваной волной. Женщина вцепилась в сына, содрогаясь всем телом; по лицу у неё стекал пот вперемешку со слезами.

– Направо, к Дозору, – Лисандр кивнул. – Они вас выведут.

Женщина кивнула слишком быстро, и, подхватив ребёнка под бок, поплелась к людям в синих формах. Лисандр не стал смотреть ей вслед. Воздуха всё равно не хватало, времени – тем более.

Он провёл ладонью по лицу. Какого чёрта он вообще остановился. Где-то между кашлем, сиреной и давкой всё уже пошло не туда. Миры не было видно тоже. Сиг

Следующий страж вылетел из бокового прохода уже с поднятой дубинкой. На этот раз первым среагировал Виктор: шагнул в сторону, пропуская удар мимо, коротко врезал стражу по локтю и тут же довернул ему руку. Пальцы разжались. Дубинка звякнула о пол и ушла под ноги гостям.

Страж по инерции влетел прямо на Лисандра. Тот не стал замахиваться – только перехватил его за плечо и коротким движением впечатал затылком в мраморную колонну. Тело обмякло. Маска ушла второй раз, уже на лицо женщине в расстёгнутом жакете, медленно сползавшей по стене и оставлявшей на позолоте влажные следы пальцев.

Она попыталась что-то сказать, но вместо слов выдохнула сдавленное:

– Извините…

– Потом, – сказал Виктор. – Сейчас дышите.

Толпа давила сильнее. Кто-то тащил за собой чемодан, нелепо стучавший по мрамору; кто-то рвался обратно за товарищем; кто-то уже просто сел на пол, уронив голову, как будто стало всё равно, на каком именно месте закончится воздух.

– Здесь долго не протянем, – сказал Виктор, скользя взглядом по лицам.

И Вейры всё ещё не было в поле зрения. Это уже начинало злить по-настоящему. Он уже не понимал, ищет её или считает, сколько секунд потерял.

– Нам надо наверх, – ответил Лисандр. – Если не перекрыть источник, эта дрянь пойдёт дальше.

Они прорвались в боковой коридор, залитый тем же красным светом. Людей здесь было меньше, зато гул стал плотнее. Теперь он шёл снизу, короткими толчками в кости. За стеной слышались драка, глухие удары, треск стекла.

– Смотри, – сказал Виктор и перехватил Лисандра за локоть, кивая в сторону стены.

Между позолоченными панелями торчал прямоугольник матового металла. Из него вверх и вниз уходили трубы; часть пряталась за решётками, часть уходила под мрамор, как вены под кожей.

Виктор приложил ладонь. В руку ударила вибрация.

– Насосы, – выдохнул он.

– Знаю, – сказал Лисандр, не оборачиваясь. – Одной перегрузки хватит, и дом захрипит.

Виктор резко отдёрнул руку от металла, как будто обжёгся не жаром, а словами Лисандра.

– Ты знал и промолчал⁈

Лисандр на секунду отвёл взгляд. Воздух снова пошёл в лёгкие тем же комком, что и раньше.

– Догадывался, – сказал он. Собственный голос царапнул слух.

План трещал по швам, и хуже всего было то, что он сам видел это слишком давно.

Виктор беззвучно усмехнулся и надавил пальцами на переносицу.

Сирена в глубине коридора сорвалась. Люди невольно сжались плотнее друг к другу.

– Ну да, – бросил Виктор. – Мы уже опоздали. И теперь —

– Заткнись, – оборвал его Лисандр. – Сейчас надо найти наших.

Виктор сжал челюсть. Ответить он не успел.

Дверь на балкон поддалась с тихим щелчком, словно особняк нехотя уступил. На камне лежал белый костюм, припорошённый пылью.

Николас. Его была прижата к панели, одна нога подвёрнута под неправильным углом. У основания шеи виднелось бледное пятно, и в центре его – крошечная красная точка. Миры рядом не было.

– Ник, – Виктор уже опускался рядом на колени. – Ник, слышишь?

Глаза у Николаса были приоткрыты, ресницы дрожали. Очки съехали и треснули на переносице; одна дужка держалась с трудом. Воздух выходил у него с губ короткими, жалкими рывками.

Лисандр сел с другой стороны, двумя пальцами придержал подбородок, быстро глядя на губы, зрачки, пульс.

– Игла, – сказал он. – Парализующий яд.

– … Мира, – прохрипел Николас.

Он попробовал подтянуться к стене; пальцы скользнули по камню, оставив в пыли неровные борозды. Виктор подхватил его за плечи, но Лисандр коротким касанием остановил его.

– Мира, – упрямо повторил Николас. Каждое слово будто царапало ему горло изнутри. – Она… включила… тревогу. Браслет. Она… с ним.

– С кем? – голос Виктора стал жёстче. Он тут же вытащил из грудного кармана небольшой флакон с отваром и протянул к губам Николаса. Тот моргнул, слегка отпил. Взгляд ушёл мимо них, в красный свет.

– С Сайлером, – выдохнул он. – Они идут… к ней. К Вей—

На секунду в голове стало пусто. Он её не остановил. Не удержал.

Горло перехватила сухая судорога; по шее пошла бесполезная попытка вдоха.

Лисандр резко поднял голову. Взгляд скользнул по балкону, по коридору, по пустому проёму – её нигде не было. Под рёбрами пустота толкнула сильнее.

– Тише, – сказал Виктор.

У Лисандра дёрнулась челюсть. Он с усилием заставил себя не рвануть сразу. Идиот.

Зрачки Николаса дрогнули и ушли вверх. Губы ещё продолжали едва заметно шевелиться.

Лисандр не сразу поднял голову.

– Нужно выбираться, – сказал он.

– Куда? – Виктор вскинул голову. – В стенах трубы. Если давление поднимут, эфир выжмут до костей.

По левому краю коридора, против людского потока, прошла новая, собранная волна дозорных. Впереди резкими, уверенными шагами двигалась девушка с пепельными волосами, чем-то неприятно напоминающая о Вейре не лицом даже, а тем, как шла: будто ей от природы было позволено идти напролом. Воротник формы был расстёгнут на одну пуговицу.

– Южный зал, – сказала она своим людям. – Ведите людей туда через боковые лестницы.

Один из дозорных наклонился к ней, быстро что-то шепнул. Свет дёрнулся по её лицу, и на мгновение оно стало совсем каменным.

Девушка уже двинулась дальше, когда Лисандр оказался у неё на пути – так, чтобы не мешать потоку, но и не дать пройти мимо. Он не помнил, как его тело само шагнуло к ней. Останавливать её сейчас бесило почти физически.

Каждое лишнее слово здесь стоило времени, которого у Вейры могло уже не быть.

– Капитан, – протяжно сказал он.

Она окинула его быстрым взглядом сверху вниз.

– Вас я помню, – сказала девушка. – Торговцы. Странный вечер для сделок.

– Мы уже заключили, – отозвался Лисандр. – Теперь пытаемся не сдохнуть. Не ведите прямо людей. Там центральный проход, и воздух уже тянет эфир вниз.

Он качнул рукой в сторону пола.

– Слышите гул? Под ногами. Значит, главная линия труб здесь. Южный зал сидит на той же подводке. Один скачок – и люди окажутся прямо над ней.

Кейлин сузила глаза.

– Откуда… вы это знаете?

– Здесь потолки ниже, – продолжил Лисандр. – Значит, над нами галерея. Ведите людей туда. Наверху воздух чище и трубы почти не доходят.

Сзади резко вскрикнули. Женщина завизжала; ребёнок у неё на руках захлебнулся плачем.

Капитан перевела взгляд с потолка на Лисандра, потом – на поток людей, на своих дозорных, на лестницу. Затем резко вздохнула.

– Эй, – крикнула она ближайшему солдату. – Меняем маршрут. Через верхнюю галерею.

– Капитан, но… – начал кто-то.

Она вскинула руку.

– Делайте, как говорю.

Передний ряд дозорных развернулся, увлекая толпу к боковой лестнице. Поток сменил русло: скрип каблуков, шорох ткани, металлический лязг оружия смешались и ушли в сторону.

Капитан ещё секунду смотрела на Лисандра.

– Вы могли промолчать.

– Мог, – ответил Лисандр.

Её слова кольнули не меньше всего остального. Вейра была права, а он понял это только теперь, в этой вони, в этом кашле, в этом чужом доме.

В глазах капитана мелькнуло что-то вроде короткого, неохотного уважения. Она кивнула:

– Тогда постарайтесь не сдохнуть раньше, чем я с этим закончу.

И ушла вместе с Дозором, растворяясь в красном шуме.

Коридор на миг стал просторнее. Толпа сместилась к лестнице, и у стены образовался узкий карман, где снова стало слышно, как под ногами гудит дом.

Лисандр опустился к Николасу. Виктор уже подложил тому под голову свёрнутый пиджак, одной рукой поддерживал плечи, другой отмахивался от очередного гостя, пытавшегося протиснуться.

– Людей вывели. А её кто спасёт? – сказал он, не поднимая глаз.

Лисандр посмотрел на трубы, на лестницу, по которой людей вели туда, где пока было меньше смерти. Туда, куда ему идти не полагалось.

– Ты остаёшься. Ник на тебе.

Он уже отвернулся и направился к двери.

Виктор открыл рот. Хотел сказать: «Я пойду с тобой», но слова застряли в сжатом горле, в пальцах, вцепившихся в чужое плечо. Николас тихо застонал, и Виктор опустил взгляд.

Лисандр шагнул вперёд, в тёмный коридор. Жар ударил в лицо. Медлить было нельзя.

* * *

Пол под ногами дрожал. Вибрация шла снизу, по голеням, упиралась в виски.

Вейра стояла ближе всех к трубам. Кожу на правой руке резала метка, будто кто-то медленно затягивал вокруг костей тонкую проволоку. Она попыталась вдохнуть глубже – горло тут же стянуло. Эфир внутри, обычно послушный, застыл тяжело, будто под кожей стыло стекло.

– Не дёргайся, дорогая, – сказал Сайлер.

Голос прозвучал так, будто вышел из самой трубы, хотя он стоял прямо перед ней, опираясь ладонью о перила узкой площадки.

На миг рёбра сжало ещё туже.

Желудок сжался раньше, чем она успела его возненавидеть.

– Не люблю, когда в мои владения лезут без спроса, – протянул Сайлер.

Он почти не изменился. Те же усталые глаза, тот же аккуратный серый костюм. Только рукава были закатаны, и на пальцах поблёскивали отвратительно яркие перстни.

Этот лёгкий прищур она узнала раньше мысли; по шее пошёл холод. Мразь.

За его спиной уже стояли двое. Она узнала их сразу.

Гай – справа, высокий, сухой, с выбритыми висками. На шее всё ещё болтался старый ремешок от защитной маски. Слева – Эмма, невысокая, с выгоревшими волосами, стянутыми в жёсткий узел. За плечом короткая винтовка, по щеке тянулся тот же бледный шрам. Оба смотрели на неё с прищуром, как на жалкую букашку.

Маркус шагнул вперёд и заслонил Вейру собой. Пальцы у него сжались на рукояти клинка так крепко, что побелели костяшки. На шее заходили желваки. Пот стекал от виска к вороту узкой, тонкой дорожкой.

Ксавьер стоял ближе к единственному выходу из узла, держа пистолет в руке; второй ладонью упирался в холодную балку. Браслет связи на запястье мигал синим, настойчиво, почти раздражённо.

– Помнишь, как в детстве бегала вниз, к распределительным клапанам? – продолжил Сайлер и спустился на ступень ниже. – Я говорил: туда нельзя. Ты огрызалась. И всё равно лезла.

Сырым железом будто снова пахнуло в лицо. Вейра дёрнула ладонь от металла. Пальцы не послушались.

Метка вспыхнула ледяной болью. Она попробовала привычным движением выпустить эфир через руку, но поток упёрся во что-то жёсткое, гладкое, невидимое, оттолкнулся назад и тяжёлой волной откатился в тело. В рот сразу поднялся металлический привкус. Под ложечкой провалилось. Её замутило.

На миг мелькнуло: срезать руку к чёрту, прогрызть кожу зубами.

– Чувствуешь? – Сайлер чуть склонил голову, всматриваясь в неё так внимательно, будто мог разглядеть работу её внутренностей. – Это не я сжимаю тебе горло. Пока что.

Мерзко, почти по-детски, дёрнулась мысль: нет, не может быть.

– Заткнись, ублюдок, – выдавила Вейра.

Он улыбнулся.

– Не вздумай рваться. Мне не нравится, когда ломают то, что я собирал сам.

Гай шагнул вперёд ровно в тот миг, когда новая сирена заорала сверху. Эмма сместилась почти одновременно, перекрывая выход. У Гая в руке уже была дубинка; у Эммы – клинок. Они двигались без переглядки, как две части одного движения.

Первой ударила Эмма. Ксавьер успел вскинуть собственный клинок, и сталь с треском встретила сталь. Отдача прошла в запястье; пальцы на миг онемели. Ксавьер выругался сквозь зубы, ушёл вниз корпусом, принимая второй выпад по касательной и сбивая её клинок в сторону.

Рядом Маркус врезался в линию атаки, не давая Эмме снова выйти на Ксавьера. Она сразу отступила на полшага, освобождая Гаю угол.

Тот мгновенно сменил цель. Дубинка коротко свистнула и врезалась Маркусу в плечо с глухим, мясистым звуком. Ткань формы лопнула. Кровь брызнула тёмными пятнами. Маркус вскрикнул и стиснул зубы.

Вейра дёрнулась вперёд – метка тут же вгрызлась в кожу глубже. Рука не поднялась.

Насосы гудели в прежнем ритме, только теперь к нему примешалось его сбившееся дыхание.

В ухе у Ксавьера щёлкнуло.

– Узел не твоя зона, – послышался голос Кейлин. На фоне рвались крики, команды, стрельба. – Убирайся оттуда.

Ксавьер на долю секунды закрыл глаза, отделяя один звук от другого. Гул насосов. Стянутое горло Вейры. Голос Сайлера. Сталь. Всё сходилось в одну точку.

– В моей зоне – живые, – сказал он, отбивая очередной выпад Гая.

По ту сторону повисла пауза.

– Моррэн, что ты—

Он выключил её голос. Связь оборвалась, браслет погас. Ксавьер выдохнул и ушёл в сторону от клинка Эммы.

Вейра всё это время стояла, почти не разгибая коленей, и тяжело дышала. Мышцы отказывались слушаться. Метка жгла так, словно внутри медленно протягивали нагретую иглу.

– Зачем? – Она подняла взгляд на Сайлера. – Зачем тебе… чужой эфир?

Слова царапнули горло.

Он усмехнулся и только потом подошёл ближе.

– Эфир бездумно жгут на войны, на чужие праздники.

Сайлер наклонился к ней. Вейра хотела отшатнуться, но ноги не послушались. По телу прошёл тонкий холод. Его эфир ходил по её телу так, словно уже давно знал дорогу.

– А я хотя бы знаю, за что держусь, – продолжил Сайлер.

От него пахло лекарствами и спиртом.

Вейра судорожно искала в себе хоть что-то, кроме этого запаха и его голоса, который лез под кожу быстрее боли. Пыталась ухватиться за свой старый, почти стершийся обет – больше никогда не быть слабой. Но метка не знала ни обетов, ни памяти. Она просто работала.

Из входа в отсек нахлынула стража.

Один из них проскользнул между труб и ударил Ксавьера в спину. Вейра успела увидеть только короткую дугу металла над его шеей, чужую руку, неправильный угол.

Воздух хрустнул в груди.

– Нет, – сказал знакомый голос.

Мира.

Платье, в котором она была в зале, здесь казалось слишком светлым, почти неуместным. На запястьях блеснули иглы, браслет мигал ровным зелёным светом. Она перехватила запястье стража спокойно, без усилия. Удар замер в сантиметре от шеи Ксавьера. Тот дёрнулся, обернулся; капля пота скатилась по виску.

– Эти нам пока нужны, – сказала Мира, глядя не на него, а на Сайлера.

Гай и Эмма чуть сместились. Сайлер смотрел на Миру с лёгким, живым интересом.

Теперь Мира стояла ближе всех к Вейре.

Первое постыдное желание кольнуло в грудь – позвать её. Вырвать из себя её имя. Слово поднялось и застряло в горле вместе с воздухом.

Мира подняла взгляд. В нём не было ни привычной игры, ни облегчения, ни вины. Только стеклянная пустота.

За плечом Вейры что-то сдвинулось. От этого движения стало холоднее, чем от подземного сквозняка.

Сайлер подошёл так близко, что почти коснулся грудью спины Миры. Рука легла ей на плечо. Большой палец медленно сдвинул с ключицы упавшую прядь.

Вейру тут же передёрнуло.

– Каждый раз, когда я думаю, что знаю её пределы, Мира меня удивляет, – сказал он, глядя не на неё, а на Вейру.

Мира не отстранилась. Плечо слегка дрогнуло под его пальцами.

– Мира… ты… – выдавила Вейра. – Почему?

Сайлер повернул голову к Мире вполоборота, будто проверяя, остался ли в её лице след жизни.

Вейра шагнула вперёд. Ноги были ватные, но движение вышло резким.

– Ты пользуешься ею, – прошептала она. – И думаешь, что это—

Договорить не вышло.

Сайлер уже повернулся к ней полностью. Рука всё ещё лежала на плече Миры, удерживая её на месте.

– Я думал, ты умнее, Вейра, – сказал он. – А ты по-прежнему доверяешь людям.

Он чуть наклонил голову, и по лицу скользнула знакомая, терпеливая усмешка.

– Ты всё ещё думаешь, что нужна кому-то, кроме меня?

Рука сама пошла вверх. Пальцы сжались в дрожащий кулак. Удар должен был стать единственной фразой, которую она ещё могла себе позволить.

Вырвать бы ему глаза. Хоть это.

Тело снова не подчинилось.

Кулак прошёл полпути и рухнул вместе с ней. Колени ударились об пол. Боль прорезала оцепенение, пальцы проехались по шершавому шву между плитами. Кожа на ладони вспыхнула.

Мира едва заметно подалась вперёд. Ладонь Сайлера на её плече мягко надавила вниз.

Вейра смотрела в пол. Их тени легли рядом и на миг слиплись в одну. Она попыталась вдохнуть глубже. Глаза защипало.

Сначала она решила, что это сердце города сошло с ума.

Потом поняла: нет.

Удар.

Ещё удар.

Не её пульс и не насосы. В ровный ритм узла врезалось что-то чужое и до боли знакомое. Аномалия на левой руке вспыхнула теплом, будто под кожу сунули уголёк.

По металлу двери прошла вибрация. Его силуэт появился в белом свете коридора.

Лисандр.

Клинок в его руке был обычной сталью – матовой, без сияния, – но металл продолжал линию запястья так естественно, будто руку и клинок ковали из одного куска. Вейра почувствовала его ещё до того, как увидела. В груди толкнуло облегчение: он дошёл. И сразу вслед за этим поднялся страх, такой быстрый и злой, что захотелось выругаться вслух. Зачем он вообще пришёл.

Сначала он нашёл глазами её, только потом остальных. Уголок рта едва заметно дёрнулся, плечи на мгновение опустились и тут же снова собрались в жёсткую стойку.

Потом он посмотрел на Сайлера.

– Опять под трубами шастаете, – сказал Лисандр. – Не надоело прятаться?

Сайлер всё ещё небрежно опирался ладонью о трубу. Когда лампа моргала, тень от скулы резала ему лицо надвое. Мира застыла чуть сбоку, как продолжение его тени.

– Всё же добрался, – сказал Сайлер. – Малец.

И почти сразу, будто между прочим, добавил:

– А Демиан как? Давно его не видел.

Лисандр замер. Вейра даже не сразу поняла, что сама перестала дышать: Сайлер знал о нём больше, чем следовало.

Потом лицо Лисандра снова затвердело. Он поднял руку и повёл остриём в сторону Сайлера.

– Сначала разберусь с тобой, – сказал он. – Потом с Демианом.

Первый страж успел только повернуть голову. Лисандр двинулся без лишних слов: сталь разрезала воздух, а потом горло. Алые брызги хлынули на пол, немного попав на его костюм. Второй бросился вперёд – и кровь в его венах дёрнулась и тут же разорвала кожу. Лисандр даже не дотянулся клинком, только поймал стража взглядом. Тот остановился, на секунду забыв, как работают ноги. Клинок, описав короткую дугу, вошёл ему под рёбра.

Когда Лисандр поднял взгляд выше, на Сайлера, Вейра увидела сбой раньше, чем успела понять. Будто что-то внутри него на миг повело движение назад. У неё самой в тот миг от рук отхлынула кровь. Нет. Только не это.

Воздух сжался. Глаза Лисандра вспыхнули золотом. Тот же невидимый приказ для чужой крови: споткнуться, сбиться, оборваться. Вейра почти физически ощутила, как его взгляд тянется к чужому телу, пытаясь зацепить изнутри.

Ничего.

Сайлер даже не дёрнулся. Только лениво моргнул, словно через него прошёл сквозняк.

– Не старайся, – сказал он. – Чтобы чужая кровь слушалась, её надо кормить. А тебе уже нечем.

Он чуть наклонил голову.

– Сердце береги, Лисандр.

На миг в глазах Лисандра мелькнуло то, чего Вейра у него ещё не видела: сухой толчок ярости и страха.

Метка на её ладони тут же откликнулась холодом.

Гул насосов снова пополз вверх.

– Чёрт, они продолжают качать эфир, – бросил Ксавьер, перехватывая ствол упавшего стража и разворачиваясь так, чтобы прикрывать вход.

Где-то сбоку Маркус, залитый кровью по плечо, всё ещё отражал удары. Гай и Эмма сжимали его с двух сторон.

Лисандр пошёл на Сайлера, вытесняя с площадки. Он вёл его, силой загоняя под трубу и не давая развернуть корпус. Первый удар был быстрым, второй – уже тяжелее. Лисандр целился в шею, но Сайлер отразил удар и тут же сбил линию вниз. На третьем Вейра увидела, как Лисандр слишком рано выдохнул. Его рука не успела вернуться в защиту; плечи напрягались слишком сильно. Клинки сталкивались с сухим скрежетом. Сайлер принимал удары лениво, почти с небрежностью, а Лисандру каждый следующий стоил чуть больше предыдущего.