![](/files/books/160/oblozhka-knigi-da-chto-vy-znaete-o-nastoyaschih-princessah-si-377254.jpg)
Текст книги "Да что вы знаете о настоящих принцессах? (СИ)"
Автор книги: Светлана Романюк
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)
Глава 7
Семейство графа Динтона и Селия без происшествий добрались до столицы. Городской особняк во всеоружии ожидал хозяев и их гостью. Прислуга была своевременно предупреждена, комнаты как следует подготовлены.
Погода радовала своей умеренностью. Достаточно свежий, но не пронизывающий ветер. Дождь не затяжной, вызывающий реки грязи, а легкий и освежающий. Атмосфера в доме также царила умеренно беззаботная.
На второй день после приезда в Лидон Лизи обнаружила, что на её любимом браслете расшаталась застежка. Дамы восприняли это как знак свыше и решили отдать содержимое своих шкатулок в чистку. На Роуд-стрит к хорошо знакомому ювелиру отправилась веселая компания из трех юных хохотушек.
В ювелирную лавку Селия вошла последней. В дверях она столкнулась с блеклой дамой, показавшейся ей смутно знакомой. Селия поприветствовала её кивком и улыбкой, дама кивнула в ответ, затем, словно смутившись, отвела взгляд и юркнула на улицу.
– Катарина! Елизавета! – раздался хорошо поставленный голос. – Какая встреча! Что привело вас сюда? Ваша мать с вами?
– Здравствуйте, папенька! – хором ответили девушки.
– Привезли мистеру Сандерсу украшения, – пролепетала Кити.
– Проверить застежки, оправы… – дополнила Лизи.
– Почистить, – робко продолжила Кити. – Мама осталась дома. С нами приехала кузина Селия…
Граф переводил взгляд с одной дочери на другую. Это был высокий, стройный, моложавый мужчина, одетый в добротный и достаточно модный костюм, отлично сидящий по фигуре. Когда Селия приблизилась и девочки запинаясь начали представлять её, оценивающий взгляд графа перебрался на неё.
– Добрый день, ваше сиятельство, – Селия обозначила легкий поклон.
Мужчина выдержал паузу, затем, снисходительно улыбнувшись, небрежно произнес:
– Здравствуйте, юная леди. Селия… М-да… Дочь Палмсбери? Леди Анна, помнится, что-то писала мне по этому поводу…
А затем добавил, обращаясь к дочерям:
– Передавайте привет матери, на днях выкрою время для обеда в семейном кругу.
Высказав эту угрозу, граф откланялся. В эту же секунду к девушкам подошел мистер Сандерс и попытался удушить всех радушием и доброжелательностью. Содержимое шкатулок на пару дней было передано в умелые и заботливые руки ювелира, а хозяйки отданных в починку сокровищ отправились выбирать себе обновки, ибо ничто так не способствует сохранению безмятежного настроения, как примерка новой шляпки.
Казалось, наполненные заботами, встречами, поездками дни в Лидоне летели в два раза быстрее, чем в Динтон-хаусе.
В столице функционировало множество выставок и экспозиций. Музеи, картинные галереи, временные павильоны – какие-то из них работали не первый год, какие-то были открыты лишь с началом этого сезона. На одну из новых выставок, пользующуюся бешеной популярностью, пожелала отправиться Селия. Чтобы не томить дам в очереди перед павильоном, Чарльз заранее приобрел билеты.
Однако накануне посещения этого модного аттракциона Кити подвернула ногу. Селии и доктору, румяному жизнерадостному толстячку, совместными усилиями удалось убедить леди Анну, что ничего страшного не произошло, но лучше не нагружать ногу в ближайшие пару дней. Таким образом, Кити на два дня превратилась в затворницу, а у семейства оказался один свободный билет. Леди Анна случайно поделилась этой информацией со своей золовкой во время визита последней.
Младшая сестра графа Динтона слыла непревзойденной красавицей каких-то двадцать пять лет назад. Она и разменяв шестой десяток лет выглядела вполне достойно: густые каштановые волосы, чуть тронутые сединой, тонкий нос с легкой горбинкой, безупречная осанка, изящные запястья и подчеркнутая элегантность в одежде. В молодости её руки добивались многие, но досталась она барону Промпту, главным достоинством которого была способность всё делать своевременно. Он очень своевременно сделал предложение, когда обстоятельства, о которых не любили вспоминать в семье Динтонов, несколько сократили число поклонников леди, впоследствии он всегда своевременно оплачивал долги молодой супруги и так же своевременно покинул этот бренный мир, не успев усложнить её жизнь детьми.
Баронесса была почти на 15 лет младше графа, по этой или какой другой причине отношения между ними никогда не отличались особой теплотой и близостью, но она всегда оказывала знаки внимания семье брата и не забывала навещать родных, когда они приезжали в Лидон. Нельзя сказать, что эти визиты доставляли кому-либо удовольствие, но по завершении давали всем участвующим ощущение хорошо выполненного семейного долга.
Узнав о намерении родственников посетить экспозицию и о наличие у них свободного билета, баронесса изъявила желание присоединиться к ним. Леди Анна не нашла повода отказать в выполнении этой просьбы. Условившись о встрече рядом с павильоном, баронесса удалилась, оставив семейство Динтонов в несколько озадаченном состоянии. Лизи, взвесив все за и против, решила отказаться от поездки и составить компанию сестре, вынужденной сидеть дома. Но её билет тоже недолго оставался свободным. Грегори получил в университете увольнительную на целый день и присоединился к компании.
Павильон, ставший в последние месяцы чрезвычайно популярным местом времяпрепровождения для горожан, принадлежащих среднему классу, и для представителей высшего общества, располагался недалеко от Площади трех фонтанов, в месте, где концентрировались театры, ресторации, галереи.
Черные буквы на красном фоне, гласящие "Младенцы в ящиках", [1]
настраивали входящих на мрачноватый и несколько мистический лад. Однако внутри помещения их ожидало вполне мирное и скучноватое на первый взгляд зрелище. В просторной прямоугольной комнате вдоль одной из стен с равными интервалами стояли шкафы со стеклянными дверцами. По боковым их стенкам змеились трубки и трубочки, выступали какие-то рычаги и вентили, слышалось шипение и легкий гул. В целом конструкция казалась несуразно-впечатляющей. Женщины в форме медицинских сестер дежурили возле каждого шкафа. Время от времени кто-то из них принимался подкручивать тот или иной вентиль, записывать показания датчиков в аккуратные тетрадки или просто заглядывал в застекленное окошко в дверце шкафа. Уверившись, что всё в порядке, женщины замирали, каждая возле того шкафчика, что находился в её ведении.
Вдоль шкафов на расстоянии пары метров от них был установлен низенький заборчик, который не позволял основной массе посетителей приближаться к экспонатам вплотную и в то же время не мешал детально их рассматривать. Рядовая публика могла приобрести билеты по достаточно доступной цене в кассе у входа и удовлетворить свое любопытство, разглядывая выставленные образцы, читая поясняющие надписи и плакаты, густо покрывающие свободное пространство стен, или просто наблюдая за действиями персонала.
Чарльз приобрел для своих родных билеты, стоившие значительно дороже, но позволяющие их обладателям передвигаться по другую сторону барьера, подходить вплотную к шкафам, заглядывать в окошки, а самое главное, сопровождал и объяснял им все тонкости один из ассистентов изобретателя.
– Рад приветствовать вас, леди и лорды! – со знатной публикой мистер Нерд вел себя учтиво, но не подобострастно. – Надеюсь, зрелище, открывшееся вашим глазам, не оставит вас равнодушными.
Далее шла вводная лекция об устройстве шкафчиков, которые он называл кувезами. Чарльз и Грегори с явным интересом слушали о нагреве и циркуляции воздуха, о поддержании уровня влажности, о сложности сочетания магии и технологии, воодушевленно щелкали тумблерами и рычагами под чутким руководством лектора и бдительным контролем сиделки, но когда им было предложено вглядеться в то, что происходит за стеклом, переменились в лицах и резко растеряли большую часть исследовательского энтузиазма.
На освободившееся у дверей кувеза место были допущены дамы, заглянув внутрь, они синхронно достали платочки, которые тотчас же были приложены леди Анной к уголкам глаз, а леди Мирандой к губам. В дальнейшем вопросы экскурсоводу задавала лишь Селия, восторженно сверкая глазами и притопывая ногой от нетерпения.
Ни Чарльз, ни Грегори, регулируя подачу воздуха, не предполагали, что внутри отданного им на растерзание кувеза находится живой младенец, наивно думая, что там лежит муляж. Осознав, что мгновение назад так беспечно играли жизнью создания, которое и так едва за нее держалось, они ощутили сложный коктейль чувств из ужаса, раскаяния, трепета, жалости и восхищения одновременно.
Находящиеся в кувезах младенцы никоим образом не походили на кудрявых белокожих пухленьких ангелочков, какими их принято изображать на поздравительных открытках. Худенькие до прозрачности крохотных пальчиков на руках и ногах, с красной, местами шелушащейся кожей, с темным пушком на спинках и плечиках, с непропорционально большими головками малыши выглядели настолько хрупкими, что даже смотреть на них было боязно, казалось, что слишком пристальный взгляд может им навредить.
Когда в торце павильона открылась неприметная дверца и две сиделки выкатили из неё тележки, толпа заметно оживилась и подалась вплотную к ограждению.
– Везут! Везут! – пронеслось по рядам.
Тележки представляли собой стеклянные ящики с колесиками на длинных ножках. Через прозрачные стенки хорошо было видно, что горизонтальная перегородка делит внутреннее пространство на две почти равные части. В нижнем отсеке располагались какие-то механизмы, в верхнем – лежал ребенок. Женщины подвезли позвякивающие тележки к ранее пустовавшим кувезам.
– Обратите внимание, перед вами передвижные кувезы, которыми мы пользуемся, чтобы переместить детей на кормление, гигиенические или медицинские процедуры, – пояснил мистер Нерд своим слушателям. – У нас оборудована специальная комната, куда каждые полчаса отвозят двух малышей, там они встречаются со своими мамами, если те успевают подойти ко времени кормления. Сейчас, кстати, очередь двух следующих наших подопечных.
Женщины чрезвычайно бережно вынули привезенных детей из тележек и разместили их в ожидающих своих постояльцев кувезах. Толпа жадно разглядывала мелькнувших перед зрителями малышей и бурно их обсуждала.
– Не жильцы! Точно вам говорю! – громко бубнил высокий мужчина. – В позапрошлом годе у кузины моей ребятенок покрепче выглядел, а и то не выкарабкался.
– Ироды, почто детей мучаете! – взвизгнула какая-то дама, но толпа зашикала, заволновалась, и даму больше не было слышно.
– Напрасно они это! – трубил высокий полный мужчина в добротном костюме. – Ежели бы Господь хотел, чтобы чада эти жили, Он бы позволил находиться им в материнской утробе весь положенный срок, а коль появились они на свет раньше времени, на то воля Его. Знать, решил Он призвать их к себе, дабы не страдали ангелочки непорочные от бед, горестей и несправедливостей мира нашего! Не следует продлевать агонию их искусственно.
Особо впечатлительные дамы из окружения господина с трубным голосом тут же стали причитать и всхлипывать. В этот момент из другого конца павильона послышался не менее громкий, но значительно более высокий голос:
– Это кто там такой знающий волю Господа выискался? Совет церковный, значится, выдал свое заключение, о том, что спасение младенцев дело богоугодно, а ентот господин сомневается! Решение совета вона на бумажке возле входа висит!
– Да что же вы такое говорите, люди добрые! – веселый женский голос с легкостью перекрыл весь гомон. – Как это "не выживут"? Почему это "напрасно"? Я сюда, почитай, с самого первого открытия похаживаю! И это уже не первые младенчики, которых здесь выхаживают! Первых-то уже мамкам раздали! На моей улице одна живет! Соседка, считай! Такой мальчонка славный! Глазюки умные! Щеки отъел! Загляденье просто!
Медицинские сестры даже ухом не повели, видно, подобный обмен мнениями разгорался не в первый раз и к такому здесь все давно привыкли. Тележки переместили к следующим кувезам, из них так же бережно вынули малышей, уложили на матрасики, тележки закрыли и увезли.
– Вы не волнуйтесь, – успокаивающе произнес мистер Нерд. – Мы предполагали, что реакция на наших подопечных может быть самой разной. Барьер, отделяющий кувезы от публики, укреплен магически. Никто и ничто не может преодолеть его с той стороны. В первые дни были умельцы, проносившие гнилые овощи, но теперь публика гораздо культурнее. Не знаю, что этому способствовало в большей мере: то, что некоторые священнослужители почтили выставку своими визитами, а затем включили слова в нашу поддержку в свои проповеди, или то, что мы несколько подняли цены на входные билеты…
Мистер Нерд разъяснил ещё пару технических тонкостей и организационных моментов, и экскурсия была окончена. Динтоны направились к выходу, а Селия, предупредив, что ей необходимо отлучиться, задержалась.
Графиня и баронесса с удобством расположились на изящной скамье с витыми ножками, Чарльз и Грегори держались поблизости. Обе леди были в явно расстроенных чувствах, но эмоции, их обуревающие, были несколько различной направленности.
– Кошмар! – возмущалась баронесса. – Какое счастье, что племянницы остались дома!
– Да, – согласно всхлипнула леди Динтон. – Это зрелище не для впечатлительных девочек! Бедные крошки!
– Это возмутительно! – продолжала кипеть собеседница. – Наживаются на уродцах! Как матери могли их отдать? Гуманнее и гораздо приличнее было бы оставить всё в руках Господа!
– Но, Миранда… – растерялась графиня. – Разве наживаются? Мистер Нерд сказал, что все средства идут на создание новой модели, оплату медсестрам и аренду павильона…
– Я тебя умоляю, Анна! Нельзя же быть такой наивной! У их главного изобретателя даже диплома о медицинском образовании нет! Обвешать шкаф мишурой, поставить рядом с ним ряженую девицу и собирать деньги с таких легковерных, как ты!
– Не могу не возразить вам, тетушка, – вступил в беседу Чарльз. – Для мишуры там всё слишком серьёзно. Очень интересные инженерные решения. Мне не доводилось раньше видеть столь гармоничное сочетание магии и техники.
– С каких это пор, мой дорогой племянник, дипломом о медицинском образовании обладаешь ты? – приподняла тонкую бровь баронесса. – Возможно, у этих мошенников действительно достало смекалки, чтобы впечатлить моих юных провинциальных родственников…
Баронесса сделала многозначительную паузу, сдобрив её снисходительной усмешкой.
– Я уверена, стоит сообщить о творящемся здесь безобразии кому нужно, и эту лавочку прикроют в тот же миг! Слава богу, я обладаю достаточным весом в свете, к моему мнению прислушиваются! Сама герцогиня Нортенгская дважды удостаивала меня беседой! Подумать только, мне бы ещё не скоро пришла в голову столь нелепая мысль, как посещение подобного мероприятия! Как удачно у вас появился свободный билет! Я непременно выполню свое предназначение и сделаю всё возможное для прекращения этого безобразия!
– Миранда! – ахнула леди Анна. – Неужели ты можешь считать удачей травму Кити!
– Не придирайся к словам, милая, – отмахнулась та.
– И неужели тебе не жаль малышей? – продолжила робко увещевать золовку графиня. – Им пытаются здесь помочь…
– Повторюсь, на мой взгляд, гораздо пристойнее было бы оставить этих существ в покое!
– Но это же дети!
В этот, хоть и не вполне драматический, но достаточно напряженный момент к скамейке подошла Селия:
– Простите, что заставила себя ждать!
Глаза её сияли, румянец во всю щеку и радостная улыбка дополняли портрет абсолютно счастливого человека.
– Миз Ри'Керо потрясающе талантливый человек, достойный восхищения! Удивительная судьба! Был вынужден бежать из Кленции во время переворота, не успев даже забрать бумаги о завершении обучения! Спас тысячи жизней, и ещё больше будет спасено благодаря его изобретениям. Ведь взять, к примеру, то, что вы сегодня видели! Это же просто великолепно! На мой взгляд, в каждой клинике должно быть такое оборудование!
– Милая, наивная девочка, не кажется ли тебе, что ты поверила в красивую ложь?
– Цифры не лгут! Как правило, из десяти малышей, появившихся на свет чуть раньше срока, выживают один-два, здесь же выхаживаю восемь, а то и девять крох из десяти! Как хорошо, что, в моем распоряжении больше средств, чем я трачу на шляпки и перчатки! Я могу часть их вложить в столь нужное дело, надеюсь, это поможет хоть немного ускорить изготовление более совершенной модели кувеза.
– О ужас! – вскричала леди Миранда. – Дело куда серьёзнее, чем я полагала! Девочка моя, тебе не приходило в голову, что лгут не цифры, а люди, их озвучивающие? Эти люди не только наживаются на билетах, но и вымогают деньги у легковерных простушек! Анна, ты обязана сообщить лорду Палмсбери, как было неосмотрительно с его стороны оставлять в распоряжении дочери столь крупную сумму. Я уверена, бедняжка Селия не первая их жертва! Теперь я знаю, к кому мне обращаться! Лорд-наблюдатель должен заинтересоваться этой историей!
– Леди Миранда, почему вы решили, что лорд-наблюдатель не в курсе всего здесь происходящего? – удивилась Селия. – Он и отец никогда не считались близкими друзьями, но хорошими знакомыми – вполне. Не удивлюсь, если отец перед отъездом попросил его присматривать за мной. Именно лорд-наблюдатель, зная мой интерес ко всякого рода новинкам в медицине, прислал мне записку, в которой советовал обратить внимание на эту выставку. И Миз Ри'Керо, и его изобретения прошли проверку короны и поставлены в очередь на предоставление государственных дотаций. Но бюрократический механизм движется так медленно…
– Что же, возможно, я несколько поторопилась с выводами, – нехотя уступила баронесса. – Но на вашем месте, дорогая моя, я бы не кичилась такими знакомствами и не демонстрировала окружающим увлечения, более подходящие мужчине, чем юной леди. Уверена, герцогиня Нортенгская не одобрит такого дерзкого поведения и столь неуместных пристрастий, ваш успех в свете может оказаться под угрозой!
– О! Вы в самом деле так думаете? – озадаченно уточнила Селия. – Герцогиня всегда производила на меня впечатление очень разумной леди с прекрасным чувством юмора! Не думаю, что она могла так сильно измениться! Поверьте, ваше беспокойство напрасно, она чудесная женщина, мы прекрасно с ней ладим!
Баронесса признала свое поражение, холодно простилась, снисходительно приняла помощь старшего племянника, усаживаясь в экипаж, и отбыла.
– Кузина, ты мой герой! – со смехом воскликнул Грегори. – Дракон повержен и бежал!
– Знаешь, брат, – заметил подошедший Чарльз. – Иная плюющаяся ядом ящерица бывает опаснее огнедышащего дракона…
Леди Анна мягко пожурила молодых людей за столь неуважительные высказывания о родной тётке, но признала, что дорогая Миранда сегодня была в особенно желчном настроении. Затем вся компания погрузилась в экипаж и отправилась домой. По дороге молодёжь живо обсуждала увиденное сегодня, а леди Анна тихо дремала, приходя в себя после эмоциональной встряски.
Глава 8
Торжества в честь бракосочетания Гердты и Огэста завершились неделю назад. Предстоял неблизкий путь на новую родину.
Кортеж принцессы включал в себя несколько карет, повозок с приданым и пяток телег, груженных дорожными шатрами, запасами провизии и различной утварью, необходимой в дороге. Причем большую часть скарба выделила корона, кроме того, Себастиан II выделил отряд охраны, насчитывающий полсотни всадников. Планировалось, что отряд обеспечит безопасность кортежа до самого порта. Помимо этого, в штате принцессы числились восемь гвардейцев личной стражи, обязанностью которых было оберегать принцессу вплоть до заключения брака с Огэстом.
В Лидоне лорда Палмсбери знакомили с тремя наиболее вероятными маршрутами передвижения кортежа по Вабрии, предупреждая, что окончательное решение этого вопроса останется за принимающей посла стороной. Только три позиции в этих маршрутах оставались неизменными: пункт отправления кортежа, порт отплытия и Либенбург – крупнейший город в родной провинции принцессы. Весной там проходил фестиваль самоцветов.
Выставки знаменитых ювелирных домов и талантливых ювелиров-одиночек, аукционы, ярмарки, конкурсы мастерства и прочие подобные мероприятия позволяли мастерам найти работу, а мастерским – работников, и те и другие могли ознакомиться с образцами новейшего оборудования, приобрести понравившуюся модель, если цена оказывалась приемлемой. Именитыми ювелирами читались лекции со свободным доступом, где рассматривались как новаторские, так и классические приемы создания ювелирных шедевров. В общем, фестиваль позволял всем страждущим как подтянуть теоретическую составляющую, так и усовершенствовать материальную базу. Но больше всего возможностей открывалось для рядового обывателя. Каждый мог найти вещицу себе по вкусу и по карману. Красота и блеск так густо концентрировались на фестивале, что казалось, их можно есть ложкой.
Предполагалось, что принцесса прибудет в город в разгар фестиваля и останется там до заключительного праздничного шествия, в котором и примет участие в качестве почетной гостьи.
От родительского замка принцессы до Либенбурга можно было добраться двумя способами. По старому тракту и по новой дороге. Второй путь был несколько длиннее, но несопоставимо комфортнее. В дороге существовала возможность останавливаться на отдых в достаточно уютных статусных гостиницах, имеющих опыт приема постояльцев королевских кровей, с некоторыми из них уже были достигнуты предварительные договоренности. Однако, по каким-то неизвестным послу причинам, в последний момент было решено отправляться по старому тракту. Распорядитель поездки что-то неразборчиво буркнул по поводу вопроса безопасности, и кортеж тронулся в путь.
Гердта ехала в просторной, не слишком роскошной, но достаточно комфортной карете. Компанию ей составляли одна или две фрейлины, которые сменяли друг друга на каждой остановке, и маленький паж.
Лорд Палмсбери большей частью путешествовал верхом, но периодически спешивался и делил карету с двумя секретарями из штаба принцессы. Отведенное им средство передвижения уступало карете Гердты по размерам, но было добротным и вполне удобным для длительного путешествия трёх пассажиров.
Старый тракт нельзя было назвать заброшенным или находившимся в запустении. Им частенько пользовались жители окрестных деревень и мастеровой люд. Гостевые дома, маленькие таверны попадались довольно часто и никогда не пустовали, но рассчитывались они на путешественников попроще, да и особо вместительными их назвать нельзя было. Но это не особенно тревожило распорядителя поездки и командира отряда стражи. На случай ночевки под открытым небом в телегах имелись складные шатры, и даже походная кухня числилась в составе кортежа.
Местность, открывающаяся взору путешественников, как и практически по всей Вабрии, была живописной. Горы и горушки, сосновые леса и рощицы, реки, речушки и ручьи, маленькие деревушки, с низенькими, словно игрушечными, домиками. Лорд Палмсбери частенько думал, что будь он натурой творческой, наивной и беззаботной, непременно уже раз десять бы остановился, присел на придорожный камушек и либо вирши какие нетленные наваял, либо полотно высокохудожественное пейзажное написал. Но чего нет – того нет, усмехался лорд и переводил взгляд свой с достопримечательностей природных на достопримечательности иного рода.
Его попутчики словно сошли со страниц какого-то сатирического романа. Один тощ, высок, длиннонос и до занудства серьезен. Второй тучен, низкоросл, с маленьким курносым носом, который практически тонул в щеках, подбородках и прочих складках, в изобилии имеющихся на его часто улыбающемся гладком лице. При этом секретари были на удивление дружны между собой и разговорчивы с лордом Палмсбери. За два дня совместного путешествия он получил раз в пять больше сведений о людях, его окружающих, чем за предыдущие две недели самостоятельного наблюдения и изучения.
При этом мистер Старк и мистер Хагер так подавали интересующую лорда информацию, что у того поневоле закрадывалось подозрение о том, что проделывается всё это нарочно, с целью создать определенное впечатление.
На третий день путешествия было решено сделать дневную остановку в небольшой ресторации, которая располагалась в маленьком городке неподалеку от тракта. Кухня в этом маленьком семейном ресторанчике была настолько хороша, что заведение по праву считалось местной достопримечательностью. На место заранее был направлен вестник, который опередил кортеж часа на два, что позволило хозяину вежливо выпроводить имеющихся посетителей, надраить до блеска обеденный зал и приготовить фирменное блюдо в количестве, достаточном, чтобы накормить армию скромных размеров. Однако, несмотря на все его старания принять и накормить всю свиту, это было невозможно чисто технически, по крайней мере в части принять всех. Поэтому предприимчивый и радушный ресторатор договорился с соседями, которые на скорую руку организовали столы под навесами, где и разместились те из кортежа принцессы, кто попроще. Кушанья им с кухни ресторанчика носили соседские же мальчишки из числа тех, кто пошустрей.
В зале ресторанчика разместилась сама принцесса, её штаб и лорд Палмсбери, командир стражи и пара гвардейцев из личной охраны. Впрочем, последние не наслаждались вкусом фирменного блюда, а несли службу, расположившись в разных концах зала таким образом, чтобы всё помещение оставалось в поле их зрения, а сами они не слишком бросались в глаза.
Низкий беленый потолок, балки круглого бруса, дощатый пол, массивные деревянные столы, застеленные домоткаными вышитыми дорожками, настраивали гостей на то, что пища будет не слишком разнообразная, но наверняка – вкусная. Основное блюдо водружалось в центр каждого стола самим хозяином. Мясо, разделенное на некрупные куски, густо залитое соусом, издававшее такой аромат, что лорд Палмсбери едва не захлебнулся слюной. Такой проступок безусловно навсегда уронил бы его в глазах соотечественников, но не это удерживало лорда от столь бесславной кончины, а осознание того, что если он не совладает сейчас со взбунтовавшейся физиологией, то никогда не попробует ни кусочка этого восхитительно приготовленного блюда.
Перед каждым гостем располагалась круглая доска с зеленью и тонкими пшеничными лепешками. По правую руку лежала небольшая стопка льняных салфеток, по левую – стояла миска с чистой водой, предназначенная для омовения пальцев. Помимо этого, имелся достаточно куцый набор столовых приборов, включающий в себя нож, двузубую вилку и ложку, причем последняя была довольно непривычной формы и напоминала скорее половник, несколько уменьшенный в размерах. Существовало два способа употребления флайша – так называлось блюдо. Первый – предоставленными приборами, второй – при помощи лепешек, которые полагалось разрывать руками.
Гердта улыбнулась хозяину и приступила к трапезе, демонстрируя ту ловкость и сноровку в разделывании лепешек, которая вырабатывается только обширной практикой. Оторвав ломоть от верхней лепешки, принцесса скрутила его в некое подобие ложки, подцепила кусок мяса с подливой и отправила в рот. Счастливо зажмурилась, тщательно прожевала, а проглотив, звонко цокнула языком и разразилась тирадой на родном языке, явно делая витиеватый, сдобренный шуткой, комплимент хозяину. Последний буквально расцвел, заслышав обращенную к нему речь. Отвесил поясной поклон, а затем, гордо выпятив живот, удалился на кухню, впрочем, ненадолго. Через несколько мгновений он вновь появился в зале, неся огромный поднос, уставленный высокими бокалами. Вскоре перед каждым стоял густой янтарный напиток, укрытый шапкой пены.
Лорд Палмсбери переглянулся с маркизой и принялся за лепешку, стараясь повторить действия принцессы, возможно, первый кусок он взял не так сноровисто, но стол и соседок соусом не забрызгал, а мясо до рта донес. И выпал из реальности на пару мгновений. Восхитительно! Маркиза, не отстававшая от него ни на секунду, сощурила глаза и расплылась в счастливой улыбке. По залу разнеслись сдержанные смешки, и гости принялись за еду. Практически все последовали примеру принцессы и подхватывали угощение хлебом, уроженцы Вабрии действовали споро и умело, ританцы на первых порах демонстрировали некоторую скованность, затем приноровились и практически не отставали от сотрапезников.
Среди тех немногих, кто предпочел орудовать приборами, особенно выделялись леди Стилнес и леди Корке. Леди Стилнес пользовалась предоставленными инструментами с непринужденным изяществом. Выражение лица её было отрешенным, взгляд скользил по людям и предметам, ни на чем подолгу не задерживаясь. Всем видевшим её сразу становилось ясно, что поведение её не изменится ни в гостях у представителей коренного населения Нового Континента, ни на королевском приеме в родной Ритании. Она одинаково гармонично смотрелась бы и с заостренным прутиком в руках, и орудуя полным столовым набором. Единственное, что практически невозможно было представить – это зрелище, в котором леди Стилнес вовсе бы отказалась от инструментов и взяла пищу руками.
Леди Корке тоже вполне уверенно пользовалась непривычными приборами, но вид при этом имела такой, будто оказывает окружающим неимоверную милость, прощая убогим их ущербность.
В общем и целом две леди, сидящие недалеко друг от друга, наглядно показывали разницу между быть и считаться.
В конце трапезы хозяин поднес Гердте небольшую плошку с тягучим алым содержимым, от которого веяло насыщенным травяным духом. Принцесса хмыкнула, макнула в жидкость ладонь и резво припечатала её к холстине, сноровисто подсунутой хозяином. Пока Гердта отмывала и оттирала руку, холстина была натянута на рамку и торжественно водружена на стену, где дополнила уже имеющуюся коллекцию оттисков.
Увидев заинтересованные и удивленные взгляды большинства гостей, хозяин в очередной раз поклонился и, испросив разрешения у Гердты, на ломаном ританском языке поведал собравшимся:
– Ресторанчик мой – дело семейное. Прапрадедом ещё начатое. Дело он вёл честно, готовил вкусно, звёзд с неба не хватал, но копеечку определённую имел. Как-то вечером к нему постучался путник, одежда, осанка и манеры которого выдавали в нем человека знатного, а запыленность, щетина на подбородке и черные круги под глазами говорили о том, что в пути он не первый день. Несмотря на поздний час, предок мой накормил гостя лучшим, что у него было. Тот поел, отер после сытной трапезы руки, бросил скромную плату на стол и продолжил путь. Салфетку же, которой он руки вытирал, никто отстирать не смог, так и остался на ней отпечаток ладони. Чудом не выбросили. Через несколько дней скончался после долгой изнурительной болезни Ганс IV, на престол вступил его сын Андре II. А ещё через несколько дней к ресторанчику прибыл гонец с королевским указом. Жаловал Андре II предку моему щедрое вознаграждение золотом и разрешение использовать в названии слово "королевская". Только тогда понял прапрадед, кем тот путник был. Салфетку нашли да на стену водрузили. Ресторанчик с той поры называется "Королевская длань". Прошло с того случая более 130 лет. Ещё четырежды наше заведение особы королевских кровей посещали. Все случайно. С интересом узнавали эту историю, а на прощание оставляли оттиск ладони на салфетке. Дед мой придумал вместо подливы краситель специальный для того использовать. На травах. Для человека безвредный, на ткани хорошо держится, и сохранять не в пример проще. В подвальчике у нас непременно склянка этого состава имеется.