![](/files/books/160/oblozhka-knigi-da-chto-vy-znaete-o-nastoyaschih-princessah-si-377254.jpg)
Текст книги "Да что вы знаете о настоящих принцессах? (СИ)"
Автор книги: Светлана Романюк
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц)
Принцесса пела на родном языке тягучую песню о песочном человечке, который заберет все невзгоды и обиды, а взамен оставит самые сладкие сны. Гладила мальчика по голове, и лицо того постепенно расслаблялось, ребенок перестал вздрагивать и стонал чуть реже.
Песня закончилась, но принцесса еще какое-то время напевала мотив без слов, постепенно затихая. На маленькую гостиную опустилось безмолвие. Оно как будто укрыло на несколько долгих мгновений всех в комнате, приглушило все звуки, ровно до того момента, как Гердта тяжело вздохнула и перевела взгляд на посла. Сразу стал слышен гул двигателя, посапывание маркизы, стоны пажа. Принцесса растерянно улыбнулась, словно только сейчас осознавая, что у её выступления были зрители, и произнесла извиняющимся тоном:
– Если честно, музыка, пение и танцы не входили в число моих любимых занятий, даже в детстве. Учителя изрядно намучились, пытаясь научить меня хотя бы азам. Но вот слушать старую нянюшку, её колыбельные, я всегда любила. Даже подпевала ей иногда.
Лорд Палмсбери встретился с ней взглядом и как-то особенно остро осознал, что женщина, сидящая сейчас перед ним, ещё, в сущности, очень юна, безумно напугана и одинока.
– Ваше высочество, – начал посол слегка охрипшим голосом, откашлялся и продолжил после секундной заминки: – Позвольте дать один совет.
Взгляд принцессы стал уж вовсе потерянным, но она ободряюще кивнула собеседнику, побуждая его продолжить.
– Спойте вашему супругу при первой же возможности.
Гердта ошеломленно моргнула, а маркиза проскрежетала:
– Разумный совет, мой мальчик! Разумный совет!
Статс-дама вынырнула из уютных глубин мягкого кресла, с хрустом выпрямилась, затем повернула голову к принцессе и продолжила скрежетать обращаясь уже к ней:
– Дорогая моя, прислушайтесь к тому, что говорит вам сей достойный муж, и запомните и его, и этот день. Поверьте, мужчина, дающий разумный совет женщине – большая редкость, а дающий его бескорыстно – редкость куда большая.
На фрейлин, которые наконец-то выпали из состояния полусна, напал неудержимый кашель, призванный замаскировать столь же неудержимый смех. Потешались ли юные создания над ним или над маркизой, лорду Палмсбери было решительно все равно, чего нельзя было сказать о пожилой леди. Маркиза грозно свела брови и потребовала от хохотушек подробнейшего отчета о том, что же их так развеселило. На несчастных тут же напала икота и заикание. Принцесса постаралась отвлечь маркизу от словесной экзекуции над подопечными и заметила:
– Мистер Хагер, видимо, решил, что доклад о том, насколько продвинулось расследование, сегодня будет излишним.
– Вы хотите сказать, ваше высочество, что излишним будет очередной отчет о том, что расследование и сегодня никуда не продвинулось, – сварливо произнесла маркиза, возвращая свое внимание принцессе и оставив еще не верящих в такую удачу фрейлин в покое.
– Ну, довольно сложно куда-то продвинуться, если места покушений остались далеко позади, а подозреваемый отказывается что-либо пояснять и вообще разговаривать, – пожал плечами посол.
– Мистер Хиллер, – дрожащим голосом заговорил Виктор, открыв глаза, затем осекся и продолжил, исправившись: – Ой! Я хотел сказать – мистер Ирреспоси не отказывается разговаривать! Но его никто ни о чем не спрашивает!
– Что вы имеете в виду, молодой человек? – попыталась уточнить маркиза.
Лорд Палмсбери поднял бровь, а принцесса осторожно помогла ребенку подняться. Паж с готовностью принялся за рассказ, как только ему удалось сесть:
– Вы помните, мне вчера вечером стало плохо? Ничего серьезного, но вы, ваше высочество, заволновались и велели, чтобы меня осмотрел доктор. Мистер Хагер решил, что тратить время и средства на поиски и доставку другого врача ради меня не имеет смысла. Если бы мистер Ирреспоси хотел меня убить, он бы это еще в том отеле сделал, так он сказал. И приказал доктора привести. Его привели. Он меня осмотрел и помог сразу. Велел спать. Не колдовал, нет. Просто сказал, что нужно отдохнуть, поспать и будет лучше. А потом к мистеру Хагеру повернулся, тот неподалеку стоял и хмурился. Доктор его спросил, отчего же мистер Хагер его так ни разу и не допросил, ни единого вопросика не задал и на просьбы мистера Ирреспоси о разговоре ни разу не ответил. А мистер Хагер сказал, что не о чем им разговаривать, и велел доктора увести. Его и увели. Вот. Так, что это не доктор разговаривать отказывается, это его слушать не хотят.
Маркиза, принцесса и посол переглянулись. Выражение глаз при этом было у кого встревоженным, а у кого задумчивым.
– Ну что же, – протянул посол. – Если мистер Хагер не желает выслушать нашего многоликого спутника, возможно, это стоит сделать кому-то другому.
– Вы вновь поражаете меня разумностью, столь редкой для мужчин, – одобрительно покивала маркиза, наблюдая за поднимающимся и раскланивающимся лордом Палмсбери.
– Будьте осторожны, – тихо попросила принцесса.
Посол еще раз поклонился дамам и вышел из каюты, чувствуя себя бодрым, как никогда. Наконец-то удалось стряхнуть с себя сонливость, усталость и головную боль.
* * *
– Вы? – изумился мистер Ирреспоси.
– Имеете что-то против? – приподнял бровь лорд Палмсбери.
– Что вы! Можно сказать, приятно удивлен! – доктор опустил ноги с кровати и сел. Вставать, чтобы поприветствовать гостя, он не стал, и исходя из размеров каюты – это было вполне оправданное решение.
Посол на мгновение замер, решая, куда притулиться. Садиться плечом к плечу с доктором не хотелось, стоять, нависая над ним – тоже.
– Как радушный хозяин, могу предложить вам только две поверхности для размещения, – доктор развел руки, одной указывая на оставшуюся свободной часть койки, а второй – на комод.
Лорд Палмсбери благодарно кивнул и устроился на комоде, в таком положении над доктором он продолжал нависать, но все же не столь явно.
– Мистер Хагер решил делегировать вам часть своих обязанностей? – уточнил мистер Ирреспоси.
– Мистер Хагер не в курсе моей инициативы, – пожал плечами посол.
– Даже так? Но как в таком случае вас пропустила охрана?
– Неохотно. Но мистер Хагер удивительно небрежен в формулировках. Приказ был сторожить и ограничить в перемещениях вас, о том, чтобы не впускать посетителей к вам, речи он не вел.
– Да? Удивительно!
– Мне тоже так показалось, – кивнул лорд Палмсбери. – Но оставим на время обсуждение действий мистера Хагера и его колоритной фигуры. Виктор сказал, что вы добивались разговора. Вы что-то вспомнили? Желаете поделиться?
– Да, желаю, – доктор сложил руки на животе и опустил взгляд в пол. Было заметно, что сделал он это не из-за чувства вины или желания спрятать взгляд, а просто потому, что поза эта ему комфортна и привычна. – Помните, не столь давно вы высказали смелую мысль, что покушения на её высочество могут быть вызваны не свадьбой с Огэстом, а по иной причине? Её высочество рассказала о своих успехах в области точных наук и переписке с группой специалистов.
– Разумеется, помню, нетерпеливо подтвердил лорд Палмсбери.
– Так вот, как человек, входящий в состав этой группы, хочу сказать, что мы не имели ни малейшего представления, с кем ведем переписку. Нам отдавали только те листы, где содержался ответ на наш вопрос или приводился алгоритм расчета. Некоторые страницы были подписаны инициалами – «ГД», но, что за ними скрывается Гердта Дабршвейгская, я узнал лишь здесь, да, если честно, не слишком-то ломал над этим голову в свое время.
– Остальные специалисты из группы были в тех же условиях?
– Уверен, что да.
– Но полной гарантии не дадите…
Мистер Ирреспоси развел руками.
– Это всё? Или еще что-то вспомнили? – уточнил лорд Палмсбери.
– Даже не знаю…
– Смелее, вы вряд ли ухудшите свое положение, даже если ошибетесь.
– Да уж, ухудшить сложно, – протянул мистер Ирреспоси. – Лично у меня вызвали некоторое недоумение слова мистера Хагера о расследовании аферы со строительством дорог. Дело в том, что пару лет назад я проходил по аналогичному делу… В смысле, был привлечен к расследованию подобной махинации. Лорд-наблюдатель вряд ли бы выпустил из страны кого-то, на кого пало подозрение в этом вопросе.
– А лорд-наблюдатель в курсе вашего присутствия в кортеже? – изогнул бровь посол.
– Да, по большей части это его инициатива, если можно так сказать, – доктор вскинул взгляд на посла. – Я не могу ничем это сейчас подтвердить, но уверен, что, как только мы приедем в Ританию, все выяснится.
– Зачем лорду-наблюдателю весь этот спектакль с вами в главной роли?
– Не имею ни малейшего представления. Точно знаю, что его не устраивала кандидатура мистера Хиллера в составе свадебного кортежа. Он сомневался в его достаточной компетентности, впрочем, я тоже.
– И что мешало ему произвести замену официально? К чему эти танцы с гримом? – брови лорда Палмсбери сходились и расходились, взмывали ввысь и опускались, синхронно и хаотично, выдавая тем самым обилие сомнений и вопросов, теснящихся в его голове.
– Как я понял, он пытался, но все его ставленники выбывали из игры. Несчастные случаи, семейные обстоятельства…
– Иными словами, злоумышленники все же есть и лорду-наблюдателю о них известно.
– Скорее всего, так. Я просто выразил сомнение, что наши злоумышленники как-то связаны с дорожными аферистами. Такую мелочь и пакость граф Черри из страны не выпустил бы.
– Я вас услышал, – склонил голову лорд Палмсбери. – Есть еще что-то, что показалось вам странным и неуместным?
– А есть что-то, что не показалось странным вам? – обреченно хохотнул доктор.
– Гм, – хмыкнул посол. – Если ставить вопрос так, то я, пожалуй, затрудняюсь с ответом.
– Вот и я о том. Странно всё! Даже наш юный герой!
– А в чем же его особенность? Слишком часто оказывается не в том месте и не в то время?
– Тут уж скорее наоборот, точно вовремя и точно там, где нужно.
Но я не об этом. Либо парнишка имеет скрытые магические способности, которые проявятся чуть позже, либо они уже проявились, и он намеренно скрывает их. Уж больно странно он фонит.
– Фонит? – брови лорда Палмсбери устали от гимнастических этюдов и лишь слегка дрогнули.
– Сложно объяснить, но у ребенка определенно есть некая аномалия в магическом плане. Как вы помните, он в составе кортежа не один такой аномальный, но если у Дианы пониженная восприимчивость, то здесь я бы говорил об избирательно-повышенной. Затрудняюсь с точной формулировкой.
– Хорошо, пока оставим и этот вопрос, – посол побарабанил пальцами по крышке комода. – Может, вы будете любезны и развеете мои сомнения и недоумение относительно вашего поведения в карете? Зачем вы так поспешно разбудили пассажиров и проигнорировали кучера? Я понимаю, изо всех сил изображали дурачка, но не перегнули ли палку?
Мистер Ирреспоси поморщился и покраснел.
– Видите ли, – начал оправдываться он, – я не слишком хорошо переношу магический сон. Вернее, у меня несколько затянут период дезориентации после подобных воздействий. В данном же случае вы насильно вытряхнули меня из этого состояния, кроме того, я был достаточно изнурен предыдущей ночью… Так что в карете я дурачка не изображал. Я им был.
Лорд Палмсбери выбил пальцами еще одну замысловатую мелодию по крышке комода, вздохнул и, увидев, что доктор морщится и украдкой потирает грудь, поинтересовался:
– Вы плохо себя чувствуете?
– Я чувствую себя на удивление неплохо, – задумчиво отозвался мистер Ирреспоси. – Наконец-то прошла головная боль, к которой я так привык за время пути, что уже и не замечал.
– Да? – удивился посол. – Вы знаете, наши ощущения в чем-то сходны. Я тоже избавился от головной боли около часа назад и только тогда понял, что она у меня была…
Доктор подобрался, прищурил глаза и резко спросил:
– Около часа? Вы не заметили, возможно, ещё чье-то состояние изменилось в этот момент? Кто-то стал чувствовать себя лучше или хуже?
Глава 27
Кити безмятежно спала. Юная, хрупкая, хорошенькая, как никогда раньше, она лежала укрытая кружевным покрывалом и больше всего походила на заколдованную принцессу из сказки.
Шум, а временами в доме на Беркли-сквер было необычайно шумно, слезы родных, а они обильно лились все эти дни, ласковые слова – ничто не тревожило девушку, ни один звук, ни одно событие не заставило дрогнуть её ресницы.
После ареста Дороти лорд-наблюдатель дважды в день присылал короткие записки о том, как движется расследование. Наконец он сообщил, что пойман и арестован сообщник аферистки, и пообещал в ближайшее время навестить Динтонов лично. Леди Анна несколько раз перечитала это письмо, вздохнула и отправилась на кухню отдавать распоряжения о видах и количестве закусок, которые должны быть в доме наготове в любой момент времени, а кроме того, отправила слугу на рынок и в аптеку – пополнить запасы успокаивающих трав и капель.
На обратном пути в комнату дочери графиня столкнулась с миссис Кэринг. Сиделка стояла в торце коридора и задумчиво смотрела в окно.
– Вы здесь? А кто же у Кити? Вы ведь не оставили девочку одну? – всполошилась мать.
– Что вы, ваша светлость! Кити не одна. Прошу вас, не волнуйтесь! Ваш супруг пришел навестить дочь, – женщина поспешила успокоить леди Анну.
– Граф? Но, что ему вздумалось?
Сиделка вскинула удивленный взгляд и повторила чуть медленнее, видимо подозревая, что из-за волнения графиня не расслышала её слов с первого раза:
– Граф пришел навестить дочь.
Леди Анна смутилась и маловразумительно пробормотала:
– Да, разумеется. Навестить…
После чего сделала несколько неловких движений руками, выдав тем самым волнение, затем вскинула голову и быстро двинулась в комнату Кити. Миссис Кэринг с легким недоумением смотрела ей вслед.
Дойдя до нужной комнаты, леди Анна несколько мгновений постояла в нерешительности и лишь затем тронула дверную ручку.
– … Кити, – в приоткрывшуюся щель донесся до неё тихий голос. Женщина удивленно замерла и прислушалась.
– Вот видишь, дитя, – продолжал меж тем граф, удивляя супругу всё больше. – Я даже готов называть тебя так, как зовет мать! Хотя и не одобрял никогда коверканье имен у благородных леди и джентльменов. А уж тем более упрощение прекрасного имени Катарина до кошачьей клички! Но ты знаешь, дочь, в детстве ты действительно напоминала котенка. Взъерошенного, любопытного и неловкого…
Леди Анна хотела тихо притворить дверь и отступить, но рука дрогнула, раздался скрип, граф, сидевший неподалеку от Кити, резко замолчал и обернулся. Графиня вздохнула, распахнула дверь и вошла.
– Доброе утро, супруг мой. Прошу прощения, что потревожила. Я не хотела помешать вашей встрече с дочерью.
Граф отвернулся от жены столь же резко, как и поворачивался к ней. Расправил складки покрывала подле дочери. Встал и молча отошел к окну, в которое и уставился, стиснув портьеру в кулак.
– Мне выйти? – спросила леди Анна.
– Не стоит. Я слышал, принесли письмо от лорда-наблюдателя. Есть новости? – голос графа был глух, а сам он по-прежнему стоял спиной к собеседнице.
– Да, граф Черри пишет, что арестован сообщник этой мерзкой Дороти. Сам лорд-наблюдатель заедет к нам сегодня, несколько позже, но думаю, все и так уже ясно. Надеюсь, преступники поплатятся за то, что сделали! Столько горя причинили они нашей семье! Кити… Бедняжка Миранда, – леди Анна прерывисто вздохнула, села на стул рядом с кроватью дочери и взяла её ладошку в свои руки.
– Миранда не бедняжка, а дурочка! Как она могла впустить в свой дом эту аферистку и таскать её всюду за собой! Она даже в Винг-хаус её протащила! Даже в наш дом! И теперь моя дочь… – граф умолк на середине фразы.
На несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями леди Анны. Затем в коридоре послышались голоса и на пороге комнаты возникли Чарльз и Селия, за их спинами топтался Грегори.
– Отец? – удивился Чарльз. – Простите, мы не думали, что у сестры столько посетителей, мы зайдем попозже.
– Не стоит, мой мальчик, – остановил их граф. – Думаю, Кити больше пойдет на пользу компания сверстников, чем брюзжание старика.
После чего выставил вперед подбородок, пресек взмахом руки все возражения, готовые вырваться из уст вновь вошедших, и удалился в свои покои.
* * *
Граф Морнингтон сидел, откинувшись на спинку роскошного кресла, в рабочем кабинете. Тяжелый дубовый стол перед ним был столь огромен, что его отполированная столешница напоминала гладь озера с темной стоячей водой. Лампа, чернильница, стопки документов выступали при этом в роли зарослей камыша у берега, островков ряски и листьев кувшинок. Министр зажмурился в попытке отогнать непрошенные ассоциации. Окажись он сейчас на берегу реального озера, он с трудом поборол бы желание в этом озере утопиться. Или притопить кого-нибудь ещё.
Мужчина открыл глаза и в который раз вперил взгляд в письмо, лежащее прямо перед ним. Послание было более чем личного характера, но отправитель, вернее, отправительница предпочла отправить его по официальным каналам. Сколько человек успело ознакомиться с его содержимым? Два? Двадцать два? Граф Морнингтон пробарабанил пальцами обеих рук бравурный мотив и в очередной раз перечитал убористые строки.
После пары прочитанных слов воображение услужливо восстановило образ отправительницы – хрупкую, но грозную даму преклонных лет, с копной белоснежных волос и властным, насмешливым голосом. Насмешка! Вот что чудилось графу в каждой букве, в каждом знаке препинания, выведенном на белоснежном листе бумаги!
«Мой юный друг! Вы же будете великодушны и позволите так обращаться к вам? Безусловно, в собственных глазах и глазах большинства окружающих вас людей вы представляетесь до крайности взрослым и опытным, но по сравнению со мною вы по-прежнему юны. Согласитесь, более чем три десятка лет разницы в возрасте оправдывают мою позицию или, во всяком случае, дают надежду, что вы отнесетесь снисходительно к моей причуде. И возрастом же своим я пытаюсь оправдаться в собственных глазах, ощущая вину, что взялась за это письмо спустя столь долгое время после нашей последней встречи.
В голове вертятся обрывки фраз, произнесенных в тот день. Не оставляет тревога, что вы могли неверно понять меня. Что пусть и невольно, но ввела я вас в заблуждение, подарив ложную надежду, подтолкнув к честолюбивым замыслам породниться с венценосным семейством, организовав замужество вашей дочери и моего внука.
Скорее всего, я зря тревожусь, и вы не усмотрели в моих словах ничего, кроме сетований старой женщины, что её единственный внук вряд ли успеет порадовать бабку женитьбой и детками, в силу своего возраста. Будем смотреть правде в глаза, восемнадцать лет – возраст вступления в брак для женщины, но не для мужчины. Эдуард – ровесник Леолы. Безусловно, ваша прелестная дочь уже готова к замужеству, а в свете некоторых сведений, достигших моих ушей, я вам настоятельно рекомендую подыскать ей достойного супруга в ближайшее же время. Эдварду же еще невероятно рано задумываться о семье. Не думаю, что за ближайшие десять лет он осчастливит меня таким событием, как выбор невесты, да и я не настолько эгоистична, чтобы требовать от него подобного самопожертвования. Уповаю на милость Господа, возможно, он разрешит мне задержаться в этом мире подольше, чтобы я ушла из него спокойною за семейное благополучие единственного моего наследника.
Повторюсь, мой юный друг, я вполне уверена, что ваш острый ум не позволил усмотреть в нашей давней беседе намеков на возможность брака между этими двумя детьми, но, дабы успокоить растревоженную совесть свою, пишу вам сию извинительную эпистолу. Я вполне уверена, что, обладая наряду с острым умом ещё и добрым сердцем, вы не будете держать зла на пожилую женщину ни за неумение четко формулировать свои чаяния, ни за мнительность, проявившуюся в этом послании».
Граф Морнингтон с хрустом смял плотный распространяющий едва уловимый аромат пряных духов лист и запустил получившийся комок в корзину для бумаг.
* * *
Здание, в котором обитал отдел статистики, поражало невзрачностью внутренней и внешней отделки и простотой планировки. Три этажа и цоколь. Лорд-наблюдатель стоял на втором этаже в конце коридора, прямо возле лестницы, ведущей вниз. Рядом с ним топтался плотный, румяный служащий – Томас Симпл или просто Том, если лорд-наблюдатель верно помнил его имя. Том смешно фыркал и отдувался, топорща щеточку рыжих усов.
– Милорд, закончим на сегодня? Или повторить желаете? – обратился он к начальству.
Граф Черри задумчиво пощелкал крышечкой часов, которые держал в руках. Золотой украшенный эмалью шатлен тянулся от корпуса часов к расстегнутому жилету и скрывался за его полой.
– Прогоним еще раз, – наконец решил лорд-наблюдатель. – Только не заходи в кабинет, а шагай дальше по коридору.
– Будет сделано, – вытянулся Том, после чего метнулся к перилам и, свесившись через них, проорал: – Сэм, приготовься! Прогоним еще раз!
Граф поморщился, с трудом сдерживая желание поковырять в ухе. Том, дождавшись согласного бурчания снизу, занял прежнее место.
Граф поднял взгляд от циферблата и кивнул Тому, тот гаркнул:
– Пошли! – и потопал по коридору, удаляясь от лорда-наблюдателя.
Один из двоих стоявших возле ближайшей двери ринулся ему навстречу, прошмыгнул мимо лорда-наблюдателя, внизу столкнулся с Сэмом. Второй, потоптавшись у двери ещё несколько мгновений, неторопливо последовал за первым. С Сэмом он столкнулся на верхних ступенях лестницы, неподалеку от лорда-наблюдателя. Сэм, обойдя всех препятствующих, наконец вошел в коридор и двинулся по нему. Когда он поравнялся со второй дверью, граф Черри захлопнул крышку часов и скомандовал:
– Стоп!
Все движущиеся по коридору и лестнице замерли. Граф оценил расстояние, на которое успел удалиться Том, и вздохнул:
– Закончили. Все свободны. Можете возвращаться к своим делам.
После чего развернулся и пошагал в пыльный кабинет, не замечая встречных и не слыша обращенных к нему приветствий и вопросов.
Лорд-наблюдатель шагал и усмехался, два часа он гонял подчиненных по лестницам и коридорам, но единственное, что удалось точно выяснить – это момент, после которого показания свидетелей более-менее совпадают с результатом эксперимента, а значит, с хорошей долей вероятности являются истиной, чего не скажешь о показаниях о том, что происходило до этого момента. Сегодня определенно стоит посетить Динтонов. Честно говоря, посетить их следовало гораздо раньше, но сперва визит пришлось сдвинуть из-за ареста Дороти, в тот день ни он, ни его люди так и не прошли дальше крыльца, а затем лорда-наблюдателя закружили иные дела и заботы.
Граф Черри добрался до своего убежища, повозился с замком, ключ от которого висел на том же шатлене, что и часы, распахнул дверь, собрал с пола документы и понес их к столу, на ходу просматривая верхние.
Раньше документы ему приносили лишь в парадный кабинет и передавали через секретаря. Когда лорду-наблюдателю требовалось поработать в тишине, он собирал необходимые бумаги в папку и нес их сюда, но постепенно количество времени, которое он проводил в своей пыльной берлоге, стало значительно превосходить те минуты, на которые он заглядывал на официальное место работы. Подчиненные, во главе с помощником, повздыхали, посокрушались и стали незатейливо подсовывать бумаги под дверь места основного обитания начальства.
Сверху сегодня оказалась подборка свежей прессы. Лорд-наблюдатель поморщился. Приближался день бракосочетания Огэста, невеста уже должна пересекать пролив, и газетчики вовсю мусолили эту тему. Если «Королевский вестник» перечислял скудные факты о принцессе, полученные его редакцией по официальным каналам, и приводил программу планируемых свадебных мероприятий, подробно останавливался на каком-то одном из них в каждом выпуске, то мелкие желтые газетенки вовсю спекулировали слухами и домыслами.
В одной газетке даже карикатуру тиснули, изобразив Огэста преувеличенно высоким и толстым. Принц на картинке развалился на кресле в театральной ложе, в одной руке он сжимал лорнет, а второй – придерживал сидящее у него на плече существо. Существо было маленьким и страшненьким, облачено оно было в какой-то балахончик. Служащий угодливо склонялся перед его высочеством и заикаясь напоминал, что обезьянкам в опере не место, на что получал в ответ гневное восклицание, дескать, это не обезьянка, а моя жена.
Лорд-наблюдатель пару мгновений полюбовался на убого намалеванную картинку, взял газету двумя пальцами и отправил в корзину для мусора. Подвинул к себе чистый лист, набросал перечень сведений о принцессе, которые необходимо передать в официальные издания, и вздохнул. Похоже, визит к Динтонам опять немного откладывался, сперва следовало навестить Матиаса и в очередной раз попытаться выбить согласие на оглашение этой информации. Затем снова вздохнул и полез в корзину, выудил оттуда только что выброшенную газетенку и положил в папку вместе с исписанным листом. Так будет нагляднее и доходчивее. Возможно.
Прежде чем выдвигаться в королевский дворец, граф Черри бегло просмотрел остальные документы. Задержался на копии письма графу Морнингтону от герцогини Нортенгской. Хмыкнул. Перечитал ещё раз и понял, что, после того как навестит Матиаса, он просто обязан навестить и его двоюродную сестру. Динтонам вновь придется подождать.
Лорд-наблюдатель сверился с часами и убедился, что если он не станет больше отвлекаться, то успеет к началу послеобеденного отдыха короля. Дневной сон Матиаса был традицией давней, устоявшейся и незыблемой. На памяти графа Черри официально побеспокоить короля в это время решились всего лишь дважды. Первый раз из-за пожара, второй раз – когда Кленция объявила капитуляцию в Великой Континентальной Войне. А неофициально – бессчётное количество раз, правда, всегда тайно, и дозволялось это только людям, входящим в крайне ограниченный круг. К счастью, лорд-наблюдатель в круг этих лиц входил, а значит, возможность побеседовать с королем с глазу на глаз и без лишней огласки у него была, не сказать, что он этой возможностью злоупотреблял, но пользовался без зазрения совести.
Перед поездкой в лидонскую королевскую резиденцию граф Черри спустился на склад и забрал оттуда браслет графини Динтон и перстень герцогини Нортенгской. В первые месяцы существования отдела статистики в цокольном этаже здания был архив для разного рода документов, затем, по мере добавления секций и функций отделу, архив все больше теснили и организовывали новые склады. Сейчас здесь можно было разжиться инвентарем и амуницией, получить денежные средства, сдать улики на хранение или неизвестный науке артефакт для изоляции и изучения. Все, что нажили непосильным трудом на воровской ниве Дороти и её сообщники, тоже хранилось здесь. Каждая комнатушка, кладовка или отдельно стоящий стеллаж носили гордые и длинные названия, но подчиненные лорда-наблюдателя, да и он сам, предпочитали короткие емкие словечки типа: склад, амбар и даже свалка.
Разместив полученные драгоценности во внутренних карманах, граф Черри отправился во дворец, по дороге размышляя о том, что как бы ему ни хотелось надеяться, будто утечка новейших изобретений к воришкам и аферистам произошла у заговорщиков, надежды эти, увы и ах, не спешили оправдываться. Сведения и артефакты утекали напрямую из службы новых научно-технических и техно-магических разработок. Текло, капало и брызгало там во все стороны и направления. Грустные его размышления о направленности и интенсивности информационных потоков прервал мягкий толчок остановившейся кареты. Короткий путь до столичной королевской резиденции закончился.
Перед лордом-наблюдателем возвышалась громада дворца. Дворец поражал не только своими размерами, но и способностью произвести достаточно разнообразное впечатление.
Так, если вы любовались зданием со стороны Дворцовой площади, то вас восхищали великолепие и роскошь парадного входа.
Северная сторона поражала строгостью и лаконичностью линий, здесь находились служебные помещения и комнаты обслуживающего персонала.
Южная сторона уже года три ошеломляла любого сюда сунувшегося звуками и запахами строительных и реставрационных работ, увидеть же в этом месте хоть что-то, кроме строительных лесов, занавешенных парусиной фасадов и слоев пыли, было затруднительно.
Ну и наконец, западная часть здания очаровывала домашним уютом и тишиной. Именно здесь располагались личные апартаменты членов королевской семьи и их гостей. В небольшой, но очень красивый парк, которым любовался из окон своих комнат Матиас и по которому он любил иной раз прогуляться, не доносились ни посторонние звуки, ни запахи – заслуга магической завесы-фильтра, установленной через пару дней после начала реставрационных работ и с тех пор неустанно поддерживаемой в рабочем состоянии.
Лорда-наблюдатель вошел на территорию дворца через северные ворота. Быстрым летящим шагом преодолел двор, промчался по коридорам и хлопнул дверью собственного кабинета. Да, таковой имелся у него и в этом здании. Маленькая, темная, сырая комнатка с низким потолком обладала только двумя достоинствами, но ценность этих достоинств была такова, что с легкостью перевешивала все ранее перечисленные недостатки. Первое неоспоримое достоинство – дверь. Толстая, дубовая, тяжелая, оснащенная системой сложнейших запоров. Чтобы проникнуть в комнату, проще было разобрать стену полуметровой толщины, ну или применить тяжелый таран, чем вскрыть дверной замок. Вторым достоинством являлся тайный ход, связывающий комнатушку с личными апартаментами короля.
Этим ходом граф и не преминул воспользоваться. Осторожно прошел длинный и извилистый путь, стараясь не шуметь и не обращая внимания на голоса слуг, грохот, топот и иные звуки, сопровождающие обычный день во дворце. По мере приближения к конечной цели звуки становились все глуше, пока совсем не смолкли. В наступившей тишине щелчок распахнувшейся в покои короля двери прозвучал особенно громко. «Ну что же, раз не запер дверь изнутри, значит, ждет! – мысленно воспрял духом лорд-наблюдатель, но увидел Матиаса и тут же понурился: – Скорее, просто дверь запереть забыл…»
Его величество Матиас I спал, устроившись в низком кресле у камина. Лорд-наблюдатель поморщился, кажется, король ещё больше похудел с момента их последней встречи и всё больше напоминал скелет, туго обтянутый желтоватой кожей. Голова короля запрокинулась, рот приоткрылся, одна рука соскользнула с подлокотника и свисала до пола, вторая – расслабленно лежала на коленях, укутанных клетчатым пледом. Тяжелые плотно задернутые шторы не пропускали в комнату солнечные лучи. Только камин отвоевывал у темноты небольшой островок света. Было сумрачно и душно. Даже в пыльном переходе лорду-наблюдателю дышалось свободнее. Он шагнул в комнату и тихо прикрыл за собой дверь. Кисловатый запах старости сразу стал отчетливее. Лорд-наблюдатель откашлялся, король в ответ издал то ли сип, то ли стон и проснулся.