![](/files/books/160/oblozhka-knigi-da-chto-vy-znaete-o-nastoyaschih-princessah-si-377254.jpg)
Текст книги "Да что вы знаете о настоящих принцессах? (СИ)"
Автор книги: Светлана Романюк
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)
Барон поднял взгляд на девушку, потом посмотрел в зал, пожал могучими плечами и беспомощно сообщил:
– Ну там тоже что-то такое… светленькое…
Лизи, не выдержав, расхохоталась. Ужас, который внушал ей этот человек всего лишь несколько минут назад, прошел без следа. Еще через несколько минут она договорилась, что барон непременно познакомит ее с сестрой и они с Кити возьмут девушку под свою опеку. Возможно, если она познакомится с большим количеством молодых и достойных джентльменов, то проблема с дятлом разрешится сама собой. Условившись о визите с Лизи и испросив разрешения у Чарльза, барон пригласил девушку на танец.
– Считаю должным загладить вину, – бормотал он, краснея. – Я ведь прервал один ваш танец. Может быть, вы согласитесь протанцевать со мною другой?
Лизи посмеиваясь согласилась. Когда пара вступила в круг, Селия озабоченно произнесла:
– Надеюсь, что танцует он лучше, чем говорит! Если эдакий медведь наступит Лизи на ногу, то твоя сестра рискует остаться и вовсе без ноги!
– Не переживай, насколько я успел заметить, барон относится к тем людям, которые не слишком хороши в разговорах, зато превосходны в делах, – успокоил ее Чарльз.
И действительно, барон вел свою партнершу бережно и ловко. Одно удовольствие было смотреть, как кружатся вместе мощный, крупный мужчина в темном костюме и хрупкая, изящная девушка в бледно-желтом летящем платье.
– Продолжим танец? Или ты предпочитаешь немного отдохнуть? – уточнил Чарльз.
– Посидим немного, – улыбнулась Селия.
– Лимонад?
– Не откажусь.
Чарльз умчался за напитком, а Селия осталась сидеть на диване, пытаясь привести в порядок растрепанные неприятным происшествием чувства. Взгляд ее бездумно скользил по залу, пока не остановился на двух женских фигурах. Одна из них была недавняя высокая черно-белая дама, вторая – низенькая и невзрачная, по всей видимости младшая из этой пары. Костюм её, должно быть, изображал литанского соловья, но больше походил на воробьиный. Увидев обеих, она наконец-то вспомнила, где встречала эту птичью парочку и кто они такие. Одновременно с узнаванием дальних родственниц, пришло понимание, что за последние несколько недель она уже не раз сталкивалась с младшей в городе, но узнать смогла лишь сейчас, когда женщина надела маску.
Глава 14
– Четвертое? – переспросил лорд Палмсбери.
Гердта лишь кивнула, подтверждая.
– Могу я узнать подробности?
Принцесса распахнула глаза и пристально посмотрела на собеседника. Лорду показалось, что эта заминка вызвана не колебанием "сказать иль нет", этот вопрос был решен ещё до начала сегодняшней партии, но необходимостью собраться с духом, как перед прыжком в ледяную воду.
– Разумеется, – выдохнула она и вновь замолчала.
Обвела взглядом комнату, не найдя ничего, на чем хотелось бы задержать взгляд, приковала его к шахматной доске. Прищурилась. С шумом втянула воздух и заговорила, удивительно ровным, спокойным голосом:
– Первый случай произошёл за восемь дней до вашего, посол, приезда. На ежедневной конной прогулке моя лошадь внезапно взбесилась. Лошадка принадлежала мне больше десяти лет, отличалась спокойным нравом и медлительностью в движениях. Ехали мы по старому маршруту. Ни громких звуков, ни резких движений. Ничего, что могло бы испугать Дикки. Однако на обратном пути, когда мы уже почти достигли ворот замка, она очень резко остановилась, несколько секунд трясла головой, по её телу прошла волна крупной дрожи, а потом Дикки взвилась на дыбы. Меня спасло чудо. Когда я вылетела из седла, я приземлилась не под копыта лошади, а в пышные заросли травы на обочине. Пока я лежала оглушенная, Дикки продолжала бесноваться, скорее всего, она забила бы меня копытами, если бы не стражник. Он убил её выстрелом в голову. Но даже после этого Дикки ещё несколько минут билась так, что ко мне никто не мог подойти. Я получила пару вывихов и десяток синяков. Дикки потеряла жизнь. Я потеряла друга.
Гердта вновь замолчала. Если при первых словах акцент был едва заметен, то к концу монолога он стал явным. Отчего речь стала напористой, звонкой.
Принцесса поправила на полных плечах ажурную шаль с длинными кистями. На этот раз пауза затянулась настолько, что посол счел уместным задать вопрос:
– Ваше высочество, расследование по этому случаю проводилось?
Гердта криво усмехнулась уголками губ и, не отрывая взгляда от шахматной доски, произнесла:
– А как же! Королевский дознаватель прибыл на следующий же день. Потратил на расследование целых три часа. Два из которых приходил в себя после дорожных трудностей. Вердикт: несчастный случай.
Принцесса бросила взгляд исподлобья. Лорд Палмсбери молча приподнял бровь. Гердта чуть иронично поиграла соболиными бровями в ответ:
– Но, поскольку память о том, что переворот в Кленции также начинался с череды несчастных случаев в кругу дальних королевских родственников, было решено, что ранее запланированный визит представителя правящей семьи будет отменен, а к алтарю меня поведёт отец. Также мне рекомендовали быть аккуратнее и отменить конные прогулки до свадебных торжеств. Но тут подоспело время традиционного затворничества невесты, и мне не составило труда выполнить эту рекомендацию.
Принцесса говорила негромко, но в комнате наступила такая тишина, что лорд Палмсбери был уверен, слова Гердты прекрасно слышат не только фрейлины у стены, но и стражи у двери.
– Второй случай произошёл в день вашего приезда. Была попытка отравления. Во время нашего знакомства вы, собственно, могли наблюдать меня под воздействием отравляющих веществ. Дознание в этот раз проводилось тщательнее, удалось установить, что вещества были добавлены в мои духи, и примерный интервал времени, когда это было сделано.
На этот раз рассказ Гердты оказался прерванным не по её инициативе, а из-за шума, раздавшегося со стороны фрейлин. Сдавленный писк, шелест ткани, глухой звук удара, и леди Корке лежит в глубоком обмороке на полу, возле перевернутого стула. То, что леди действительно без сознания, а не симулирует потерю оного, становилось понятно по мертвенной бледности на ее лице и по нелепой, неизящной позе брошенной тряпичной куклы. Завалившийся на бок стул подцепил подол платья, отчего тот некрасиво задрался и из вороха юбок торчали неожиданно худые ноги.
Спустя пару ударов сердца возле фрейлины хлопотали маркиза и Диана. А к тому моменту, как в комнату вкатился запыхавшийся доктор Хилер, леди Корке уже с должным комфортом разместили на софе, одежду расправили, а перед носом страдалицы статс-дама трясла флакончиком с ароматическими солями. Доктор радостно засвидетельствовал свое почтение её высочеству и всем присутствующим дамам. Лорд Палмсбери удостоился отдельного сердечного приветствия. Осчастливив вниманием тех из присутствующих, кто находился в добром здравии, мистер Хилер предвкушающе потер пухлые ладошки и с умилением воззрился на страдалицу:
– Ну-с, что тут у нас?
К этому времени хлопоты Дианы и потрясание статс-дамой волшебным флакончиком возымели действие, и краски понемногу стали возвращаться на лицо леди Корке. Ресницы её затрепетали, силясь подняться, но у мистера Хилера на этот счёт было своё мнение, и со словами:
– Рановато, голубушка! Рановато! – доктор, легко дотронувшись до лба девушки кончиками пальцев, погрузил пациентку в глубокий сон.
Хмыкая и бубня что-то невразумительное себе под нос, мистер Хилер поводил ладошками над распростертым телом, подержался за одно запястье, затем за другое, после чего ещё раз дотронулся до лба девушки. Встряхнул руками. Отер их белоснежной салфеткой из саквояжа, и, повернувшись к Гердте, сообщил:
– Нервное истощение. Но всё исправит сон! Вначале магический, о нём я уже позаботился. Затем – обычный. Правильное питание. Неспешные прогулки и никаких волнений!
– То есть вы руководствовались заботой о пациентке, когда ввели её в состояние магического сна в моей гостиной, а не в её покоях? – уточнила принцесса.
– Я? – похлопал глазками доктор Хилер, затем приосанился и подтвердил: – Разумеется, руководствовался!
– Замечательно, – вздохнула Гердта.
Когда леди Корке перенесли в её покои, доктор Хилер также освободил гостиную принцессы от своего присутствия. Маркиза Блайнская вновь рассадила фрейлин вдоль стены и выговаривала им, расхаживая из стороны в сторону:
– Это надо же, какая впечатлительная нынче молодёжь пошла! Так расчувствоваться от исторических хроник! Как вы собираетесь нести службу в штате супруги наследника престола! В дни моей молодости от чтения книжек в обморок не падали! Да даже при виде мышей в обморок не падали! В обморок фрейлине допускается падать только от любви! От любви к Отечеству! И падать только в том случае, если Отечеству выгодна падшая фрейлина!
Маркиза вещала, и в её голосе слышались раскаты грома, рокот водопада и даже грохот артиллерии. Своими словами статс-дама выдавала, что рассказ принцессы прошёл мимо её ушей, как упустила она и то, что Диана прекратила чтение за четверть часа до обморока леди Корке. Но все четыре оставшиеся в здравом уме и твердой памяти фрейлины молча внимали громогласным откровениям статс-дамы и не спешили восполнить пробелы в её знаниях о реальном положении дел.
Гердта и лорд Палмсбери продолжили прерванный разговор и остановленную было партию. Теперь беседу вполне можно было считать приватной, поскольку никто, даже при большом старании, не смог бы услышать сказанного за шахматным столом. И если общаться друг с другом они ещё могли, то вот с окружающим миром – не очень. Мир тоже их не слишком замечал. Патриотическая речь маркизы заглушала все звуки не только в гостиной принцессы, но и на всем этаже.
Гердта не выглядела расстроенной по данному поводу, видимо всё, что она собиралась сообщить ближайшему окружению, было уже сказано. А остальное предназначалось исключительно для ушей лорда Палмсбери.
Принцесса задумчиво перебирала кисти лежащей на плечах шали. Смотрела прямо в глаза собеседника, лишь изредка опускала взгляд на шахматные фигуры, передвигала их, почти не задумываясь.
– Вы упомянули, что в духи были добавлены отравляющие вещества. Их было несколько? – решился уточнить лорд Палмсбери.
– О да, – с легкой усмешкой протянула принцесса. – Веществ было несколько. И попали они в духи с некоторым интервалом по времени. Вот только ядом было лишь одно из них.
Лорд Палмсбери чуть шевельнул бровями, ожидая очередной эффектной паузы от собеседницы, но, видимо, все эффекты принцесса приберегала для публичных выступлений. В приватной беседе речь её отличалась плавным течением, чуть большим количеством подробностей и чуть меньшим контролем за эмоциями.
– Батрахотоксин – это достаточно экзотический яд, – начала объяснение принцесса.
– Не утруждайтесь, ваше высочество. Я знаю, – поморщился посол.
Взгляд Гердты стал удивлённо-озадаченным. Лорд Палмсбери мысленно отвесил себе подзатыльник. Проще было выслушать короткую справку из уст принцессы, чем пояснять, почему за последние полгода в Ритании о батрахотоксине не слышал только глухой.
Неподалёку продолжала лязгать металлом в голосе маркиза:
– С завтрашнего дня… Нет! Начнём сегодня! Мы будем изучать роль придворных в известных исторических событиях…
Посол скривился, как от зубной боли, припоминая весь шум на пустом месте. Батрахотоксин был известен довольно давно, со времен открытия Нового Континента, но в достаточно узких кругах. Вещество животного происхождения, вырабатывается железами лягушек-древолазов, обитающих в лесах материка, открытого чуть больше двух веков назад.
До той поры люди искренне считали, что их мир ограничивается всего одним большим континентом, который так и назывался Континент, и цепью мелких островов. Особняком стояли Ритания и Литания. Когда-то очень давно эти острова были частью Континента, но вследствие катаклизмов откололись и отдрейфовали от него. А двести тридцать лет назад люди абсолютно случайно наткнулись на Новый Континент. Первое время, считалось, что найдено пристанище, к которому отправились эльфы во время Великого Исхода. И их даже достаточно долго и чрезвычайно тщательно искали по всему вновь открытому материку. Эльфов не нашли, но зато нашли многое другое, тоже довольно интересное. Лягушек-древолазов, например.
Маленькие – размером с ноготь на мизинце взрослого мужчины. Невообразимо яркие – встречались и оранжевые в чёрную полоску, и синие в желтую крапинку, и фиолетовые с красными пятнышками. Очень опасные! Погибло несколько человек, прежде чем выяснили, что смертельно опасно даже просто дотрагиваться до этих очаровательных крох. Противоядия не существовало! Яд выделялся железами на спинках лягушек, но вне их организма достаточно быстро распадался на безобидные составляющие. Поскольку нет пределов человеческой смекалке и упорству, особенно в вопросах использования и усовершенствования средства убиения себе подобных, то после неудач с попытками вывезти просто яд в течение нескольких лет пробовали вывозить яд вместе с лягушками. Однако оказалось, что токсичность яда напрямую зависит от их меню и к тому времени, как живой груз доставляли на континент, лягушата превращались в экзотических и абсолютно безопасных питомцев. Ещё несколько лет потребовалось, чтобы выяснить, поедание каких жуков позволяет добиться смертоносного эффекта. Жуки оказались чрезвычайно придирчивыми к среде обитания и категорически отказывались жить и размножаться в неволе. Пока все заинтересованные лица носились с лягушками, а потом и с жуками, один практик-алхимик изобрёл стабилизирующий состав, позволяющий сохранять токсические свойства собранного с лягушек яда годами.
Все эти события были, безусловно, захватывающими, но до недавнего времени абсолютно неизвестными широкой общественности. До тех пор, пока несколько месяцев назад в Ритании в печать не вышел один детективный роман. Героев его регулярно травили именно этим экзотическим ядом. Помимо лихо закрученной детективной линии, в романе с изрядной долей юмора, но вполне узнаваемо описывались реалии жизни высшего света. Критики обвиняли автора в надуманности главной интриги и в том, что герои неубедительны. В свете объявили роман аморальным и низкопробным. Крупнейшие типографии отказывались его печатать. Он был обречен на успех. Все пытались угадать, кто стоит за псевдонимом автора, пересказывали, цитировали и переписывали от руки отрывки и целые главы. Лорд Палмсбери отдавал должное смелости, наблюдательности и чувству юмора автора, но после нескольких недель выслушивания не самых лучших пересказов одного и того же сюжета на разные лады и из разных уст его начинало мутить от одного упоминания батрахотоксина.
Гердта выслушала краткие, но достаточно эмоциональные пояснения, бледно улыбнулась и продолжила свой рассказ.
Помимо батрахотоксина и его стабилизатора, в духи были добавлены ещё пять компонентов, причём суммарное воздействие последних на организм не причинило бы серьезного вреда здоровью даже в том случае, если бы этот организм в этих веществах искупали. Разве что легкого раздражения при чувствительной коже добились бы. Коктейль из пяти достаточно безвредных веществ попал в духи за несколько часов, а возможно, и за сутки до яда. Таким образом, принцесса, скорее всего, даже успела ими воспользоваться, без заметных последствий для здоровья.
Также удалось обнаружить слабенький остаточный след магии, но ни её характер, ни компонент, на который она была направлена, узнать не получилось.
Самое невероятное же заключалось в том, что в результате химической реакции между составляющими этого дикого коктейля произошла нейтрализация, нет, не батрахотоксина, это было бы слишком большой удачей, но его стабилизатора. Поэтому его токсическое воздействие на принцессу было не столь пагубным и необратимым, как могло бы быть.
– Мне в очередной раз безумно повезло, – улыбка Гердты стала совсем грустной, а на дне темных глаз тягуче перекатывалась обреченность.
– Страшусь услышать историю третьего покушения, – как можно мягче произнес посол.
– Не стоит страшиться, милорд, – сказала Гердта, передвигая ферзя. – Вы присутствовали при третьем покушении и точно знаете, что моё везение не покинуло меня и в тот раз. Вам шах!
Лорд опустил взгляд на доску и убедился, что партия явно складывается не в его пользу. Пока он перебирал возможные варианты выхода из ситуации с наименьшими потерями, а маркиза продолжала громогласное напутствие юному поколению придворных дам, Гердта продолжила рассказ:
– Вспомните церемонию в храме, вам ничто не показалось странным?
Лорд понял, что ради призрачного шанса свести партию в ничью придётся пожертвовать ладьей, вздохнул и признался:
– Показалось. Препятствия на вашем пути. Гирлянды из цветов больше напоминали барьеры, чем пороги.
Гердта согласно кивнула:
– Именно!
– Предполагалось, что вы свернёте себе шею, перебираясь через них? – лорд Палмсбери не успел приструнить левую бровь, и та глумливо изогнулась знаком вопроса.
– Думаю, это стало бы приятным дополнением для тех, кто стоит за покушениями, – понимающе вздохнула Гердта. – Опасность порогов заключалась не столько в их высоте, сколько в цветах, из которых они были сплетены.
Лорд вспомнил хрупкие бело-розовые цветы с тонким свежим ароматом, которые он в первые мгновения принял за крупные розы.
– Это не самые распространённые цветы на планете. И не самые дешёвые, – Гердта продолжила обстоятельный рассказ. – В Вабрии они растут только в оранжереях у Глакскинда. Это один из богатейших людей в стране, а может и на Континенте. Много лет назад я училась в одном пансионе с его дочерью. Для того чтобы обзавестись там подругами, одной из нас не хватило титула, а другой – денег. Так что мы с ней не сказать, что подружились на почве одиночества, скорее вынужденно приятельствовали. Однажды я даже гостила у неё. Тем более что живут Глакскинды всего в нескольких часах пути от моего родного замка. Разумеется, мне показали знаменитые на всю страну оранжереи. И диковинку. Самый редкий цветок! Душа Мира! Поэтическое название, не правда ли?
Лорд Палмсбери кивнул, соглашаясь, что поэтичнее вряд ли может быть. Смотрел на доску. Надежда на ничью таяла легкой дымкой. По всему выходило, что эту партию он проиграл. Гердта поставит ему мат, в худшем случае через три, в лучшем – через пять ходов. Мысленно послал к черту осторожность и рациональность и решил, что должен продержаться не меньше семи. Пожертвовал пешкой и перевёл взгляд на принцессу. Та, оценив задумку, слегка сощурила глаза и, не отрывая взгляда от фигур, продолжила:
– Отец подруги лично сорвал два самых роскошных цветка и преподнес один ей, а другой мне. Щедрый дар! Если решите осчастливить кого-то букетом из таких цветов и кольцом с изумрудом, я не уверена, что кольцо обойдётся вам дороже. Черенок этого цветка прадед моей подруги тайно вывез давным-давно с островов, где это растение почитают священным и тщательно охраняют. За что я им, признаться, искренне благодарна. Во всем остальном мире цветком владеют лишь Глакскинды, считают себя монополистами и охраняют пуще, чем на островах. И им по этому поводу я благодарна не меньше. Поскольку через несколько мгновений после того, как подаренный цветок оказался у меня в руках, я почувствовала слабость, удушье и потеряла сознание.
Гердта передвинула слона и выжидающе посмотрела на партнера. Лорд Палмсбери вспомнил церемонию, представил распростертое на полу в храме тело невесты, мысленно содрогнулся и ответил принцессе не менее выжидающим взглядом. Гердта зябко повела плечами, чуть плотнее закуталась в шаль и продолжила:
– В тот раз меня спас наш семейный лекарь. Он сопровождал меня в поездке, к тому времени он был уже очень стар и редко покидал стены замка, но перед возможностью побывать в оранжереях Глакскинда не устоял. Это-то меня и спасло. Когда начался приступ, он был рядом. Потом, наедине, пояснил мне, что у меня сильнейшая аллергическая реакция на это растение, но посоветовал особо не распространяться по этому поводу, а поделиться только с близкими. Два года прошло с тех пор, как его не стало. Перед смертью он закончил амулет, над которым работал последние несколько лет. Этот амулет позволяет мне не бояться приступа при случайном столкновении с аллергеном. Правда, после активации действует он всего часа полтора, потом требуется подпитка или замена магического аккумулятора.
Принцесса и посол переключили внимание на близившуюся к завершению партию. Выдержав паузу в пару ходов, лорд Палмсбери поинтересовался:
– О вашей нетипичной реакции на цветок с поэтическим названием и не менее поэтической историей знали многие?
– Нет, мы предпочли последовать совету старого врача и доброго друга семьи. Об этом знали очень немногие. Даже Глакскиндам было объявлено, что я потеряла сознание от переутомления и переполняющих меня эмоций. Они, вероятно, поверили, с тех пор от их семьи я на день рождения получаю в подарок букет, в котором обязательно присутствует Душа Мира. А об амулете знал его создатель, мой отец и я. Теперь ещё и вы…
Лорд Палмсбери резко втянул воздух, раздувая ноздри, слегка прикрыл глаза и, плавно выдыхая, буквально прошипел:
– Польщён.
– Охотно верю, – усмехнулась Гердта. – Расследование проводилось и в этот раз. Требование о замене порогов передали распорядителю церемонии от моего имени за сутки до венчания. И без того не дешевый заказ оплатили золотом, с щедрой надбавкой за срочность. Кто конкретно передавал указание, распорядитель вспомнить не смог, однако этот человек вызвал у него неоправданное и безоговорочное доверие. Даже во время допроса он не сомневался, что выполнял моё указание. В срочном порядке усилили сопровождение и изменили маршрут следования кортежа. Все мои родные и близкие были допрошены, слуги заменены. Но мне ясно дали понять, что Вабрия готова защищать меня от вабрийских злоумышленников, на своей территории. Всё остальное – забота Ритании. Кроме того, рекомендовали присматриваться к ританскому окружению, во время пути ни с кем особо не сближаться и никому не доверять. Обо всём происходящем непременно рассказать при первой же встрече супругу, а лучше – свёкру.
Очевидно, что рекомендации, как до этой судьбоносной встречи дожить, озвучены не были.
– Сегодня мистер Старк и мистер Хагер просили меня о встрече, – Гердта свела брови и вскинула подбородок, отчего приобрела вид решительный и даже воинственный. – Я согласилась принять их завтра в первой половине дня и была бы вам благодарна, если бы вы при этом присутствовали.
– Счастлив быть полезен, ваше высочество, – склонил голову посол.
– Великолепно. Виктор сообщит точное время, – скупо улыбнулась принцесса и, пока посол судорожно пытался вспомнить, кому же из окружения принцессы принадлежит это имя, взялась за коня. – Шах и мат!