![](/files/books/160/oblozhka-knigi-da-chto-vy-znaete-o-nastoyaschih-princessah-si-377254.jpg)
Текст книги "Да что вы знаете о настоящих принцессах? (СИ)"
Автор книги: Светлана Романюк
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)
Лорд Палмсбери прекрасно помнил тот момент, внезапно побелевшую принцессу и её задрожавшие руки.
– Напрасно! Совершенно напрасно! – горячо и убедительно заговорил принц. Широкими шагами пересек комнату и, подойдя к принцессе, взял её руку в свои ладони и запечатлел легкий поцелуй на пухлых пальчиках. Затем вернулся на диван и уже оттуда гораздо спокойнее продолжил:
– Именно отец предложил вашу кандидатуру мне в жены. Первоначально рассматривался достаточно длинный список, в котором вы даже не упоминались. Согласитесь, желай он вас убить, это было бы слишком странно даже для него.
– Я и сама примерно к этому же выводу пришла, – печально согласилась принцесса. – Когда чуть позже поразмыслила над документами в своих покоях.
– Что касается меня, – принц безотрывно смотрел супруге в глаза. – Мне незачем было городить столь странные интриги. Если бы я хотел избавиться от этого брака, мне достаточно было отказаться от него.
Принцесса робко улыбнулась и пожав круглыми плечами призналась:
– А на вас я никогда всерьез и не думала.
– Даже когда выяснилось, что в вашем окружении инкогнито обитает мой приближенный?
Принцесса качнула головой, а Огэст расслабился:
– Вот это действительно чудесно! Как удалось выяснить, заговорщики с самого начала знали, что он включен в состав посольства, и хотели переложить вину на его плечи. Представив все так, как будто это я действую его руками.
– Нет, это был не самый удачный план, – качнула головой принцесса.
– Соглашусь, – наконец-то подал голос лорд Палмсбери. – Именно после того как они попытались обвинить доктора у них всё окончательно пошло наперекосяк.
Принц довольно хмыкнул.
– Нам доложили, что вы написали прошение об отставке, – произнесла Гердта, переводя взгляд на посла.
Тот отметил это «нам» в начале предложения и метнул в Огэста одобрительный взгляд, в ответ получив взгляд внимательный и несколько настороженный.
– Да, написал, и мне его даже одобрили, – безмятежно улыбнулся лорд. – Здоровье, возраст да и дела семейные требуют моего внимания.
– Признайтесь, вы немного лукавите по поводу возраста, – принцесса взглянула на гостя строго насупив брови. – Возможно вы несколько поторопились, и для поправки здоровья и семейных дел вам больше подойдет отпуск нежели отставка? Длительный отпуск?
– А с вашей отставкой произошел некоторый юридический казус, – протянул принц с дивана. – Дело в том, что граф Морнингтон имеет непосредственное отношение к тому вопросу, который мы только что обсудили. И он, когда подписывал соответствующий документ, был уже смещен с поста министра иностранных дел, вернее переведен на новую должность. Просто сам ещё об этом не знал.
Принц умолк, а взгляд его из-под полуприкрытых век стал ещё более внимательным и цепким. Лорд Палмсбери вздернул брови, отметив для себя, что видимо та строчка о некоторых изменениях в составе кабинета министров, мелькнувшая на страницах «Королевского вестника» как раз и относилась к лорду Гаррету Уэлсли, графу Морнингтону. Кто бы мог подумать… Хотя, как раз если хорошо подумать, то всё логично и прозрачно. Кто на заре своей карьеры был генерал-губернатором ританских владений на Новом Континенте и, следовательно имел возможность узнать и достать такие экзотические средства как батрахотоксин или тот флакончик с жуткой плесенью? И кто состав посольства формировал? Да и к службе новых научно-технических и техно-магических разработок свои ручонки наверняка протянуть успел. Только вот, мотив? Мотив по-прежнему оставался загадкой. По крайней мере для лорда Палмсбери.
Посол ответил принцу не менее внимательным взглядом, улыбнулся и решил, что он видимо действительно стареет, поскольку у него нет ни малейшего желания эту загадку разгадывать. Ни мотивов он знать не хочет, ни узнавать, почему если виновный найден, то его тельце не обезглавили на площади или не заперли в остроге, а, как там изящно выразился его высочество, «перевели на другую должность». Нет, решительно, чем больше знаний – тем больше сожалений. Лорд Палмсбери выдохнул, расслабился и перевел взгляд на принцессу, которая участливо смотрела на него и терпеливо дожидалась ответа.
– Простите, ваше высочество, – с сожалением в голосе произнес он. – Но я действительно хотел бы оставить службу.
Принцесса на мгновение отвела взгляд, затем вновь перевела его на собеседника и, дернув подбородком, произнесла:
– Разумеется, если таково ваше желание… Но я хочу, что бы вы знали, что если вы когда-нибудь передумаете, и захотите вернуться, то мы…
Принцесса умолкла, то ли ощущая нехватку слов, всё же ританский язык был неродным для неё, то ли от переизбытка эмоций.
– Мы всегда будем рады видеть вас и ваших родных, – подхватил её мысль Огэст. – И в качестве гостей столицы, и уж тем более мы рады будем доверить ряд дел на благо отечества в столь надежные руки.
После очередного обмена положенным количеством любезностей Огэст вновь изобразил дрему на диване, а игроки продолжили партию. Поскольку Гердта то и дело погружалась в задумчивое состояние, и, по всей видимости, предмет её дум был далек от разыгравшейся на шахматной доске баталии, партию удалось закончить вничью.
Глава 36
Лорд-наблюдатель сидел в Пыльном кабинете, откинувшись на спинку старого скрипучего стула и устремив взор в потолок, туда где обустраивался небольшой, но очень трудолюбивый паучок. Паучок уже оплел паутиной угол между стеной и шкафом, пару стопок документов на этом самом шкафу и явно не собирался останавливаться на достигнутом. Он раскачивался на длинной паутинке прямо над столом лорда-наблюдателя. В раздумьях застыли оба. Паучок размышлял в каком направлении развивать планы по захвату помещения, а граф Черри решал: «Прихлопнуть или нет?». При этом граф осознавал, что паук абсолютно не воспринимает его, лорда-наблюдателя, как угрозу своему благополучию, он вообще не видит в нем силы, способной вмешаться в столь тщательно взлелеянные планы. Следовало признаться хотя бы себе, эти убеждения были характерны не только для паука.
Граф Черри прикрыл ладонями уставшие глаза, тем самым пытаясь подарить им пару мгновений отдыха, а заодно уменьшить раскалывающую виски боль. Пошли вторые сутки беспрерывного бодрствования и лорд-наблюдатель находился в таком состоянии, когда в голову лезет или полная чушь, или самые гениальные идеи и озарения. Но чушь, разумеется, приходит в голову чаще.
Вот и сейчас помимо размышлений над дальнейшей судьбой деятельного паучка в мыслях творилась полная неразбериха, вспоминались мать и дочь Бадауд. Обе вызывали лишь брезгливую жалость. Как по отдельности, так и вместе. Допросы, отчеты, результаты осмотров лекарей. За последние недели была проведена колоссальная работа. Даже с коллегами из Кленции успели обменяться сведениями. Но никто из участвующих в этом деле, так до сих пор и не выяснил, кто же такая Эжени Бадауд? Что же она такое?
Глядя на худенькую невзрачную женщину в застиранном тюремном балахоне никому и в голову не могло прийти, что она способна на столь сильные чувства, как ненависть к Матиасу или любовь к Инсенсу. Что ненависть, что любовь её носили странный, болезненный характер. Да и вся ситуация казалась крайне нездоровой. У лорда-наблюдателя складывалось впечатление, что весь мир понемногу сходит с ума.
Допросы Эжени были краткими и часто прерывались из-за того что женщина начинала волноваться, меняла облик или наоборот впадала в состояние полной апатии. Корнеилла была гораздо разговорчивее. Вещала много, подолгу и на любую тему, но выудить нужную информацию из потока её слов затруднялись даже опытнейшие следователи. В целом, складывалось впечатление, что женщина уверена, будто родила дочь от мужа, обычного во всех отношениях человека. Особенности девочки впервые заметила, когда той исполнилось лет двенадцать. Скрывала, как могла. От прислуги. От супруга. Поила девочку успокаивающими средствами, поскольку поняла, что оборачивается Эжени только в минуты сильнейших душевных волнений. Затем безобидные успокаивающие отвары сменились сильнодействующими порошками и снадобьями из аптек. В последнее время не помогали и они. Денег требовалось много, в том числе на лекарства. Их приходилось зарабатывать. И не всегда честным путем. Много лет назад парочка Бадауд столкнулась с Инсенсом. Он еще не начал восхождение на престол по кровавой лестнице, а тихо и мирно путешествовал по миру, в том числе любовался живописными уголками Ритании. Встретились они по делу. Инсенсу требовалось ознакомиться с какими-то документами. Достать их честным путем не получалось. За давностью лет подробности из памяти стерлись. Мать и дочь с заданием справились. Инсенс щедро оплатил их услуги, а несколько лет спустя, столкнувшись с этой примечательной парочкой в Кленции, вспомнил их, и заказы стали поступать регулярно. О тех глубоких чувствах, что испытывает её дочь к столь щедрому заказчику мать и не догадывалась вплоть до последней с ним встречи. А вот Инсенс о любви Эжени прекрасно знал, и умело на этом играл. Он отвел дочь подальше от матери и что-то долго и очень экспрессивно ей втолковывал. Что именно он говорил, Корнеилла так и не узнала, но о ненависти к Матиасу дочь именно после этой встречи заговорила.
Даже от простых воспоминаний о пронзительном голосе старшей Бадауд виски начинало ломить с удвоенной силой. Лорд-наблюдатель с неприязнью покосился на два толстенных фолианта лежащих на углу стола. Ещё вчера там возвышалась стопка из трех книг, но вечером лорду-наблюдателю изволил нанести визит его королевское высочество, принц Огэст. И книги осталось две. Вероятно, сейчас принц занят крайне важным делом, штудирует сборник народных сказок и былин. Ничего, ему полезно. Во-первых лучше поймет тот народ, которым ему вполне вероятно предстоит управлять, а во-вторых, раз уж молодая жена умудрилась произвести на него столь сногсшибательное впечатление при первой встрече, то верно и скорое пополнение в королевском семействе не за горами. Так что пусть сказки читает, будет, что детям рассказать, когда в детскую наведается. Да и просто, пусть читает и подольше не выходит из собственных покоев. Ради такого случая, можно было и все три тома принцу вручить. А может ещё и не поздно. Лорд-наблюдатель оценивающе посмотрел на два оставшихся сборника, и понял, что их непременно нужно вручить принцу для подробнейшего изучения. Главное сделать это нехотя и в виде большого одолжения. Граф Черри злорадно потер руки, прекрасно осознавая, что только что пришедшая ему на ум идея была ребяческой и бредовой, но это не мешало ей быть одновременно и гениальной.
Из нескольких сотен проштудированных, единственной полезной оказалась сказка о вдове с двумя сыновьями. Та самая, которую упомянул молодой Динтон. В том сборнике, что прислал он, мальчиков называли фейраки, а когда они обернулись в чудовищ жутких и сильных, прежний облик им маленькая девочка вернула. При этом, как она это сделала в сказке не упоминалось. Просто дитя чистое и непорочное с голосом звонким чудищ силы лишило. Во второй книге, той, что из личной библиотеки его величества Матиаса I, говорилось, что селяне не растерялись и водой колодезной чудищ окатили. В третьей, изъятой лордом-наблюдателем из библиотеки Ританского Королевского университета, рассказывалось, что мальчишки в себя пришли, после того как налетели на девчушку, что воду из колодца несла. Та испугалась, завизжала да и разлила воду-то.
После нескольких десятков допросов, что выпали на долю Эжени, лорд-наблюдатель мог с уверенностью сказать, человеческий облик ей возвращают и визг, и стакан холодной воды в лицо, и просто резкий высокий звук или внезапный холод. Так что, если бы девочка Динтонов не молча от папеньки убегала, а с визгом, то, глядишь, без столь печальных последствий бы обошлось. Хотя с другой стороны. Убежала бы Кити, рассказала о подслушанном разговоре матушке, а лучше – Чарльзу, тот бы меры принял, и может даже его лорда-наблюдателя предупредил, и парочку Бадауд поймали бы чуть раньше, и первая встреча Огэста и Гердты прошла бы согласно протоколу, и искали бы они общий язык и точки соприкосновения долго и, зная Огэста, не факт, что успешно. А так, вполне себе счастливая семья. Хотя бы на первое время.
Лорд-наблюдатель поморщился, рассуждать о возможности и продолжительности чужого семейного счастья, а так же о цене этого счастья, в его обязанности не входило. Как правило. Но в последнее время его служебные обязанности разрослись до неприличия, складывалось такое ощущение, что туда планомерно включают всё подряд. И одно неприятнее другого. Если допросы матери и дочери Бадауд оставляли чувство брезгливой жалости по отношению к младшей из двух женщин, то после допросов мистера Хагера в душе боролись недоумение и гадливость.
Последствия бесконтрольного и чрезмерного использования ментальных амулетов оказались печальными. Мужчина остался наполовину парализован. Он абсолютно не владел левой стороной тела. Речь его до сих пор оставалась крайне невнятной и непонятной, сознание не всегда бывало ясным. Он путал дни и события, единственное, в чем он всегда был уверен – это в собственном профессионализме, безгрешности и правоте.
Подробности покушений на Гердту? Разве упомнишь всё? Сначала яд в духи подлил. Флакончик из-под яда доктору подсунул. В вещи. Но его не нашли, или нашли и выкинули. Но внимания не обратили. А принцесса так и не умерла. Лошадь? Ах, да! Первой и правда лошадь была. Ментальное воздействие на животных можно и на значительном удалении оказывать! А амулет – доктору в саквояж! Но принцесса живучая, что кошка. Никто с вабрийской стороны этим инцидентом особо не заинтересовался, на случайность списали. И амулет подбрасывать смысла не было. Он потом ещё пригодился. Чтобы лошади карету к пропасти везли и с дороги не сбивались, и не останавливались. Но принцесса живучая! Ведьма, а не принцесса! Столько нервов вымотала, со своей живучестью! Голыми руками удавить готов был!
После нескольких фраз мистер Хагер входил в раж, начинал хрипеть, брызгать слюной, дико вращать правым глазом, левый при этом оставался прикрыт и неподвижен. В конце концов его сотрясали конвульсии, пена шла ртом и он терял сознание. Приходилось делать перерыв на несколько дней, а потом все повторялось по кругу.
Подробнее о церемонии бракосочетания? Той, что на родине принцессы состоялась? Записи о здоровье принцессы у доктора изъял. Подробные записи, чем болела, когда. Правда, на вабрийском зыке. Случай острой непереносимости цветочной, там тоже расписан. Попотеть пришлось цветы эти добывая, а уж денег потратить! Но задумка – хороша! Храм, толпа народу, цветы и труп принцессы. Собрались на свадьбу, заодно и похоронили.
Смех безумца, переходящий в бульканье, конвульсии, хрипы, пузыри и перерыв в допросах.
Пистолеты? Вот с пистолетами идея не слишком удачная была. Торопился, что на скорую руку намотал, то и выстрелило! Паж сунулся не вовремя. Как же он не вовремя этот паж везде появлялся! До печенок достал! Не хуже доктора! И на корабле паж, говорят, подсуетился.
Плесень? А что плесень? Почему это он всем живым рисковал? Да всё продумано было! Дальше корабля эта гадость не расползлась бы! С острова своего не расползается же! Вот на суше он её использовать не стал, хотя наниматель именно на этом варианте настаивал. На суше. И непременно до отплытия. Но мистер Хагер не дурак, и не сволочь.
Кто наниматель? Интереснейший человек! Короны достоин! Вышел и статью, и умом, и хваткой! Вот только предки подкачали. Ни малейшего отношения к Дримерам. Но зато по женской линии имеет прямое отношение к Плауманам. Правда к боковой ветви, и на престол они никогда не претендовали. Но родство есть! И благородство! Сам в короли не метит! Желает на престол племянника нынешнего короля посадить! Двоюродного. Не сына, но родную кровь Матиаса. Всё по чести! И самого Матиаса с трона свергать не намерен. Тому и так недолго осталось. Сам престол освободит, естественным путем. Но к тому времени нужно племянника королевского поженить с дочерью нанимателя мистера Хагера. И будет тот не король, но королевский тесть! Достойнейший человек! И щедрый! Если бы всё удалось, то на обещанное вознаграждение мистер Хагер мог себе запросто небольшое королевство на островах купить! Или на Новый Континент уехать и жить там припеваючи. Огэст? А что Огэст? А его, ко времени смерти батюшки нужно устранить. Не просто убить, а скомпрометировать перед всей мировой общественностью. Сумасшедший, он. Недаром по всей стране лечебниц для психически нездоровых людей настроил. Да не просто умом скорбен, а агрессивно сумасшедший! Всех своих невест убивает с изрядной жестокостью, и дружки у него под стать! Во всем ему помогают. Особенно доктор этот!
И вновь перерыв. После каждого такого разговора лорду-наблюдателю хотелось умыться, а потом все-таки отправиться в ту самую лечебницу для душевнобольных в пригороде Лидона, куда он уже не единожды мечтал перебраться.
Все, что делал мистер Хагер в Вабрии, он делал на благо отечества. Убить никому не нужную и никем не любимую девушку? Легко! Ведь это ради высшей цели!
В чем заключается цель? Ритания должна занять главенствующие позиции на мировой арене. Все страны должны признать её превосходство! Что бы было со всем этим чванливым Континентом, если бы не вмешательство Ритании в ход Великой Континентальной Войны? Но человек, ныне занимающий престол этого великого государства, уже не достоин носить корону! А его изнеженный сынок недостоин короны изначально!
Предполагалось, что Гердта будет только первой из целой вереницы жертв. Потом следующие невесты, если вдруг случатся. Фаворитки. Актрисы из тех, что познаменитее. Что бы весь мир содрогнулся. Чтобы никому в голову не пришло, когда придет время, до причины смерти Огэста добираться.
Континент ещё хорошо помнит безумца Инсенса, безумца Огэста на троне никому не нужно было бы. Ни в Ритании, ни за её пределами.
Имя нанимателя? А разве до сих по не сказал? Лорд Гаррет Уэлсли, граф Морнингтон.
В момент, когда арестованный, наконец, произнес имя, лорд-наблюдатель чуть было сам в конвульсиях не забился и пузыри пускать не начал. Нельзя сказать, что имя это стало для него шокирующим открытием. Более того, что министр замешан в заговоре лорд-наблюдатель знал уже уже несколько месяцев назад. Поражали средства. Исполнители. Единственное, что спасло графа тогда, и продолжало спасать всё это время – недвусмысленный приказ Матиаса: «Не тронь!». И приказ этот, кстати говоря, не отменен был и по сей день. Матиас избегал личных встреч с графом Черри, даже дверку из потайного хода запер. Лорд-наблюдатель передал королю на утверждение указ об аресте графа Морнингтона, взамен получил подписанный королевский указ о переводе лорда Гаррета Уэлсли, графа Морнингтона на другую должность. С момента подписания указа и пожизненно граф Морнингтон назначался губернатором Литании, без права покидать подведомственную ему территорию. Графу надлежало вместе с семейством прибыть на новое место службы. Король даже почетное сопровождение выделил. Или конвоиров назначил. Тут уж с какой стороны посмотреть. На то чтобы передать дела и добраться до места графу отводилась неделя. Если учесть, что из Лидона до Литании добираться как раз дней семь не отдыхая и не останавливаясь, то сроки были более чем сжатыми. Поблажка делалась, лишь для членов семьи, им на сборы и дорогу давался месяц. Так что Леола уже несколько дней рыдала в опустевшем особняке, пытаясь собрать вещи и выехать вслед за папенькой.
А лорд-наблюдатель метался по столице. Делал вид, что страшно занят расследованием, что всё идет по плану, что бесконечные переносы встреч с герцогиней Нортенгской и запертые двери Матиаса – это нормально. Это его совершенно не беспокоит. Но перебраться в пригородную лечебницу для душевнобольных хотелось всё чаще.
Наконец принесли приказ Матиаса. Графу Черри надлежало явиться пред светлые монаршие очи. В рабочий кабинет. К определенному часу.
Граф сидел в Пыльном кабинете, опершись на спинку скрипучего стула, на столешнице перед ним лежали карманные часы с откинутой крышкой, а высоко под самым потолком трудолюбивый паучок плел свое тончайшее кружево.
* * *
Роберт Харли граф Черри прибыл к дверям королевского кабинета точно в назначенное время. Двери были плотно закрыты, а перед ними стоял лорд Кристофер Раск. Насупленные брови и горящий возмущением взор секретаря, не на шутку обеспокоили лорда-наблюдателя, на мгновение ему показалось, что лорд Раск прожжет взглядом дыру в ближайшей створке.
– Добрый день, Кристофер, – осмелился привлечь к себе внимание лорд-наблюдатель.
Личный секретарь его величества моргнул и плавно повернул голову к посетителю.
– Надеюсь, что добрый. Очень надеюсь, – со значением протянул седовласый джентльмен.
– Его величество ждет меня к этому часу.
– Его величество в настоящий момент никого уже не ждет, – голос секретаря буквально сочился ядом. – У его величества в настоящий момент посетительница. Её визита он точно не ожидал. Но она пришла! И теперь его величество никого не ждет, но будет рад любому, кто рискнет прервать затянувшийся визит этой дамы. Огэст не рискнул. Ему была назначена встреча за полчаса до вашего прихода. И я рисковать не буду!
Выдав последнюю фразу, секретарь вновь повернул голову ко входу в кабинет и стал буравить дверь взглядом. Губы лорда-наблюдателя дрогнули, во всей Ритании была лишь одна женщина способная своим присутствием обратить его высочество в бегство.
– Кристофер, неужели вас испугала какая-то леди? А как же готовность отдать жизнь за его величество?
– Жизнь – и сейчас готов! Но вы же понимаете, всяк туда входящий не жизнью рискует, а рассудком и чувством собственного достоинства.
– Да? Ну что ж, тогда мне можно входить безбоязненно. Всё, что вы упомянули и так давно утеряно, – произнес лорд-наблюдатель и бестрепетно распахнул тяжелые дубовые створки.
В этот же момент он увидел его величество Матиаса I и маркизу Блайнскую, которые стояли нос к носу и о чем-то чрезвычайно экспрессивно спорили. Король что-то угрожающе хрипел, маркиза парировала, причем, судя по выражению лица Матиаса, делала она это весьма успешно, а выражение лица маркизы показывало, что и чрезвычайно едко.
Когда двери распахнулись, оба спорщика синхронно повернули головы навстречу входящему, скрестив на нем пылающие взоры. Граф Черри чуть было малодушно не захлопнул дверь вновь, но некоторым усилием воли заставил себя замереть, вглядеться в раскрасневшиеся и как-то даже помолодевшие лица и поприветствовать всех наиучтивейшим образом.
– А, это ты, – чуть сбавив тон протянул король и отступил от собеседницы на пару шагов. – Уже пришел?
– Точно в назначенное время, ваше величество.
– Да? – растерянно переспросил король, пару мгновений неверяще смотрел на часы, затем повернувшись к маркизе, добавил: – Леди, время в компании с вами летит незаметно, но вынужден прервать аудиенцию. Дела.
– Ничего страшного, ваше величество, – пропела маркиза сладким голосом. – Я подожду. В приемной.
Граф Черри готов был поклясться, что, расслабившийся было король, содрогнулся и вновь подобрался.
– Нет, нет! Не стоит утруждать себя! Дела государственные не отпустят меня до позднего вечера, а может даже и ночью, – уговаривал маркизу король, ненавязчиво подталкивая её к двери. Лицо его при этом буквально светилось заботой и участием.
– Ничего страшного, – успокаивала его маркиза, ловко уклоняясь от маршрута к выходу и каким-то непостижимым образом вновь оказываясь на прежнем месте. – Я женщина пожилая, не обремененная ни семьей, ни делами. Бессонница опять же. Я вас с удовольствием в приемной подожду! С Кристофером поболтаю.
Из приемной раздался стон, а маркиза продолжила:
– Вы не спешите, ваше величество. Вы как следует дела решайте, чтобы, когда я вас дождусь, а дождусь я вас непременно, нас бы уже никто и ничто не прерывало.
– Хорошо! Страшная ты женщина! Чего ты хочешь? – сдался Матиас, и жестом пригласил лорда-наблюдателя окончательно войти и захлопнуть, наконец, по-прежнему распахнутую дверь.
– Я ж об этом уже битый час толкую, – с укором произнесла маркиза, возведя очи к потолку. – Отдайте мне девочку. Ну что ребенку среди каменюк голых делать? Там и людей-то толком нет! Десятка два от силы.
– Сорок семь человек, – угрюмо бросил Матиас. – Население Литании, в настоящий момент составляет сорок семь человек. Да ещё паром с провиантом каждый месяц приходит. Ну, иногда раз в два месяца.
– Да, паром меняет всё! Отдай девчонку, а, – протянула маркиза тоном нищенки побирающейся на паперти.
– Вот, полюбуйся, – обратился Матиас к лорду-наблюдателю. – Ты меня в излишнем человеколюбии подозреваешь, что графа Морнингтона за организацию заговора губернаторством одарил. Она – в излишней жестокости и деспотизме. Ровно за тоже самое!
– Неправда, ваше величество! Наговариваете вы на меня, – тут же всполошилась маркиза. – И вовсе не за это! А за то, что на свое залуженное место граф не один должен отправиться, а с семьей. А семьи-то у него – одна Леола!
Теперь глаза к потолку закатил Матиас. Граф Черри внимательно слушал и благоразумно хранил молчание. Маркиза же продолжила уговоры, видимо при появлении свидетеля разговор вышел из наезженной колеи и у женщины забрезжила надежда, все-таки настоять на своем.
– Ну сам посмотри. Сошлешь ты её туда, и лет через пять, а может и того раньше появится у тебя среди подданных вместо испуганной юной дурочки, озлобленная глупая баба. А ежели мне отдашь, то через то же время будет у тебя вполне себе вменяемая молоденькая аристократочка. Ко двору её конечно приближать не стоит, но вот замуж куда-то пристроить – вполне. И даже с выгодой для короны всё обернуть можно, если подумать.
– Ну вот, сама же признаешь, что ко двору её приближать не стоит! – уцепился за произнесенное король. – А как ты это видишь? Ты в штабе её высочества. Не просто так, а статс-дама! А Леолу куда? Под замок и в комнате запрешь? И будет она на мир из окна спаленки глядеть. Что-то мне подсказывает, что ещё больше озлобится.
– Зачем же взаперти? – удивилась маркиза. – Да и в штабе я не состою. Со вчерашнего дня. Возраст не тот. В поместье свое уезжаю. Меня её высочество отпустила! Не сразу, но пошла навстречу старушке. А на место статс-дамы я Диану порекомендовала. Она девочка способная – справится. Шишек по первости набьет, но справится непременно! Да и жалование статс-даме повыше полагается, чем простой фрейлине, что в её случае не лишнее. А мы с девочками будем подальше от столичных соблазнов жить. На природе, но среди людей! Что в их возрасте важно!
– С девочками? Их? – обреченно переспросил король.
– А я разве не сказала? – деланно удивилась маркиза. – Я с собой ещё и леди Корке возьму. Она у нас тоже взаперти сидит. Почем зря. Вон у него спроси.
Маркиза кивнула на лорда-наблюдателя. Матиас перевел на него взгляд и вопросительно приподнял бровь.
– Ну, отчего же зря, – протянул граф Черри, осознавая, что был несколько опрометчив перед дверьми королевского кабинета, утверждая, что рассудком он не рискует, поскольку его нет. Оказывается есть. Вернее был. До настоящего момента, но вот сейчас он его стремительно покидает. – Леди Корке под арестом, из-за того, что находясь в сговоре, с ранее упоминаемой, Леолой Уэлсли, дочерью графа Морнингтона, покушалась на жизнь и здоровье её высочества Гердты Дабршвейгской. А именно, подлила в духи последней малоизученный и потенциально опасный состав.
– Да ладно вам, граф! Скажите уж прямо, одна дурочка по наущению второй подлила в духи принцессы какую-то бурду, – проворчала маркиза. – Однако, смею напомнить, эта бурда спасла её высочеству жизнь! Ну походила её высочество пару часов, пугая окружающих неадекватным поведением и с ног сшибающим ароматом, но зато выжила! Бурда нейтрализовала яд! Да, поступок девочек нельзя оставлять без внимания, но мне кажется, что их нужно лечить и учить, а не запирать в темницу.
– Лечить? – вяло удивился Матиас. – От чего?
– От идиотизма! К счастью, эта его форма поддается коррекции.
– И в качестве кого вы будете выступать для этих юных леди? Лекарь? Учитель? Сторожевая собака?
– Фи, а ещё король! – произнесла маркиза и брезгливо поджала губы. – Тетушка я. Престарелая. В заботе нуждающаяся.
– Тетушка? Обеим?
– Ну если уж совсем по-честному, то скорее кузина, – призналась маркиза потупив взор.
Король и лорд-наблюдатель шокировано переглянулись.
– Двоюродная бабушка Леолы доводилась троюродной теткой матери моего покойного супруга, – пояснила маркиза. – Ну с леди Корке у нас родство не столь близкое, так, что не буду утруждать ваш слух перечислениями. Но поверьте, это родство есть.
Король обреченно взмахнул рукой и выдохнул:
– Верю. Не утруждай.
– И?
– Ступай, Дороти. К Кристоферу ступай. Пусть указ подготовит, я подпишу. Бери девочек под свою опеку и ответственность. Бери и уезжай в свое поместье! Но охрану я вам выделю.
– А и выделяй! Куда ж мы слабые женщины и без охраны? – буркнула себе под нос маркиза и отступила к двери. Сделала то ли быстрый реверанс, то ли медленный книксен и юркнула из кабинета.
Король пару мгновений изучал захлопнувшиеся створки, шевелил беззвучно тонкими губами, потом вздохнул и, заглянув в глаза лорда-наблюдателя, признался:
– А ведь я в неё даже влюблен был когда-то. Мне едва исполнилось семь, ей было почти шесть… Но потом она выбила мне передний молочный зуб, и любовь прошла. Нда-а-а…
Лорд-наблюдатель молчал, выжидая.
– Ну чего стоишь? Проходи, присаживайся. Разговор, как я понимаю, нас ждет долгий, – пригласил Матиас, обводя кабинет широким жестом радушного хозяина.
Стеллажи с книгами, рабочий стол, размером с небольшую пристань. Кресла у камина. Резной шахматный столик у окна. Оглядев все это, король уточнил приглашение:
– А давай ка, мы с тобой в шахматы сыграем. Невестка моя, говорят, очень эту игру уважает. Стряхнем и мы пыль с разума и мыслей.